Глава 36. Новый статус.
Я сидела дома напротив Амелии. Она аккуратно наносила мне макияж для выпускного. Я чувствовала, как её руки скользят по моему лицу — уверенные, но нежные. Моё сердце трепетало от волнения. На мне было платье, которое подарил мне Давид на мое восемнадцатилетие. Оно было потрясающее: тёмно-синее, длиной до пола, с корсетом, усыпанное блёстками, словно звёздное небо. Я чувствовала себя настоящей принцессой.
Я же подарила Давиду костюм — строгий чёрный с галстуком, который я сама выбрала, представляя, как он будет выглядеть в нём. Его лицо озарилось, когда он его увидел, и это сделало меня ещё счастливее.
Наши дни рождения совсем рядом — у Давида 12 апреля, а у меня 24 апреля. Два упрямых, пылких Овна. Иногда нам было сложно уживаться — две огненные стихии, бурные эмоции, споры... Но зато, когда всё хорошо, это как маленький праздник. Мы умели зажигать друг друга, как никто другой.
Я смотрела на себя в зеркало. Губы, чуть тронутые помадой, ресницы подчёркнуты, и тени мерцают, как волшебство. «Ты потрясающая», — сказала Амелия, улыбнувшись, и я впервые за весь вечер позволила себе поверить в это.
Эти три месяца пролетели так быстро, что я даже не успела толком их прожить. Казалось, только вчера мы с мамой, папой, Аделью и Давидом ездили на свадьбу к Матвею и Алисе. Свадьба была чудесной, но перед этим всё было не так просто. Я изначально не хотела брать Давида с собой, боялась, как это всё пройдет. Но когда Матвей узнал, что Давид — мой парень, он просто вышел из себя. Хотел с ним разобраться за то, что я когда-то плакала из-за Давида.
Мне пришлось долго убеждать Матвея, что всё уже в прошлом, что мы с Давидом счастливы, и он всегда внимательный и нежный. Я рассказывала ему о наших самых трогательных моментах, о том, как Давид заботится обо мне, как умеет меня смешить, как он искренен в своих чувствах. Матвей немного смягчился, но всё равно сказал, что хочет с ним познакомиться. Давид, как ни странно, тоже этого хотел. И я сдалась, хотя внутри всё сжималось от тревоги: а вдруг они начнут драку прямо на свадьбе?
На свадьбе Матвей сначала начал проверять Давида на верность. Сейчас я вспоминаю это с улыбкой, но тогда мне было не до смеха. Матвей, сделав серьёзное лицо, показывал Давиду фото красивых девушек и спрашивал, что он о них думает. Давид отвечал одно и то же: «Эмма — лучшая девушка на земле!» Эти слова каждый раз согревали мне сердце.
Потом Матвей перешёл к вопросам: «А если Эмма захочет фрукты в час ночи?», «Если она будет грустить?», «А если она не захочет убирать?» Боже мой, он был хуже нашего папы! Я уже хотела забрать Давида подальше, чтобы он не мучился, но тут произошло что-то удивительное: Матвей вдруг улыбнулся, похлопал Давида по плечу и крепко его обнял. У меня словно камень с души упал.
К концу дня они стали неразлучны! Их невозможно было оторвать друг от друга — ходили вместе, смеялись, обсуждали что-то. Мы с Алисой только наблюдали за ними и хихикали, словно всё это было частью какого-то комедийного фильма.
Эти три месяца были не только о свадьбе. Мы с Давидом почти всё время готовились к экзаменам. Я практически переехала к нему — дни напролёт мы сидели в его комнате, окружённые книгами и конспектами. Иногда я уставала и начинала ныть, а он терпеливо обнимал меня, угощал чем-нибудь вкусным и шутил, чтобы поднять мне настроение.
Экзамены я сдала нормально. Планирую поступать на дизайнера здесь, потому что мой английский оставляет желать лучшего. Давид же сдал экзамены блестяще! Он поступает за границу, и я одновременно горжусь им и грущу. Грустно, что он будет так далеко, но я знаю: он достоин этого.
Когда я думаю о нём, сердце наполняется теплом. Как же я его люблю! Давид — лучшее, что случилось в моей жизни.
Я сидела в машине, глядя в окно. Давид уверенно вёл машину, его руки крепко держали руль, а взгляд был сосредоточен на дороге. Рядом со мной сидели Амелия и Кирилл, смеясь и перебрасываясь шутками. Они обсуждали что-то весёлое, но я почти не слушала их — мои мысли были где-то далеко.
Не верилось, что этот день наконец-то наступил. Выпускной. Казалось, ещё недавно мы с Давидом подбирали платье и костюм, а теперь всё это становится реальностью. Моя тёмно-синяя ткань платья, сверкающая в лучах закатного солнца, напоминала о том, как быстро летит время.
Я посмотрела на Давида. Он выглядел невероятно в своём строгом костюме, который я подарила ему. Уверенность, с которой он вёл машину, смешивалась с каким-то особенным спокойствием. Я знала, что он тоже волнуется, но, как всегда, старается этого не показывать.
В салоне автомобиля витала смесь волнения и радости. Выпускной — это не просто вечер. Это прощание с одним этапом жизни и шаг в новый, неизведанный мир.
— Как настроение, народ?! — внезапно прервал тишину Кирилл, оборачиваясь к нам с широкой улыбкой. Его голос разорвал мои мысли, и я машинально посмотрела на него.
— У меня прекрасное, — спокойно ответил Давид, не отвлекаясь от дороги. В уголках его губ мелькнула хитрая улыбка. — Я ведь завтра буду с новым статусом, — добавил он, словно проговаривая это больше для себя.
— Что это значит? — Кирилл тут же подался вперёд, с интересом заглядывая в лицо Давиду. — Ну-ка, выкладывай!
Давид лишь коротко рассмеялся, чуть качнув головой:
— Скоро узнаешь. Терпи!
— Ооо... ну нет, я не хочу терпеть, — с притворной обидой вздохнул Кирилл, откинувшись обратно на сиденье. — Ну хоть намекни, что за статус такой? Президент? Супергерой? Или ты выиграл лотерею, а я ничего не знаю?
Мы с Амелией переглянулись и засмеялись. Кирилл всегда умел разрядить атмосферу, превратив даже самое обычное молчание в живую беседу.
Давид лишь загадочно усмехнулся, не сказав ни слова. Его сосредоточенный взгляд всё так же был устремлён на дорогу, но я заметила, как на его лице играла легкая улыбка. Что бы он ни имел в виду, эта интрига, кажется, подогревала интерес не только Кирилла, но и мой.
Мы приехали на выпускной в ресторан. Уже с порога стало понятно, что это будет особенный вечер. Просторный зал с высокими белыми стенами был залит мягким светом софитов. Музыка диджея заполняла всё пространство, поднимая настроение до небес. Ребята из нашего класса уже весело переговаривались, смеялись и делали фото на память.
Это был действительно лучший вечер с классом! Мы танцевали так, словно время остановилось. Весёлые песни сменялись более энергичными, и казалось, что мы забыли обо всём на свете. Я смеялась от души, чувствуя себя свободной и беззаботной, как никогда.
А потом начался медленный танец. Я только успела отдышаться, когда Давид подошёл ко мне и, чуть наклонив голову, тихо сказал:
— Танцуем?
В этот момент всё вокруг словно растворилось. Только он, его протянутая рука и его взгляд, такой тёплый и глубокий. Я кивнула и вложила свою руку в его. Он бережно притянул меня ближе, и мы начали медленно кружиться под музыку.
Этот танец был волшебным. Давид держал меня так нежно, будто я была самым ценным, что у него есть. Его запах, его голос, когда он шепнул что-то на ухо, его тепло — всё это заставляло моё сердце биться быстрее.
— Это лучший вечер, — прошептала я, чувствуя, как внутри разливается волна счастья.
— Нет, это ты делаешь его лучшим, — ответил он, слегка улыбнувшись.
Мы кружились в танце, и я чувствовала, как весь мир сужается до одного момента — этого медленного, нежного мгновения с Давидом.
Ближе к двум часам ночи мы с Амелией танцевали в самом центре танцпола. Это было настоящее шоу! Кругом люди хлопали, свистели, подбадривали нас, крича что-то неразборчивое. Мы не обращали на это внимания — музыка, ритм, адреналин полностью захватили нас. Амелия так вошла во вкус, что казалась совершенно оторванной от реальности, словно её не существовало ничего, кроме танца.
— Амелия! Пошли посидим! У меня уже ноги болят! — прокричала я, чтобы она хоть как-то услышала меня сквозь громкую музыку.
Она остановилась, посмотрела на меня, как будто только сейчас осознала, что я рядом, и, улыбнувшись, взяла меня за руку:
— Ладно, пошли.
Мы вернулись к нашему столу. Амелия схватила бокал шампанского и села, поправляя сбившееся платье. Я огляделась по сторонам, вдруг заметив, что Давида нигде нет.
— Ты не видела Давида? — спросила я её, наклоняясь ближе, чтобы перекричать остатки музыки.
Она только пожала плечами, а потом загадочно сказала:
— Пошли со мной.
Её тон был настолько таинственным, что у меня сразу в груди защемило от любопытства и лёгкого волнения. Амелия взяла меня за руку и повела в сторону выхода из зала. Мы оказались в коридоре, где музыка звучала уже приглушённо, как далёкое эхо.
— Куда мы идём? — я пыталась получить хоть какое-то объяснение, но Амелия ничего не отвечала.
Вдруг она остановилась возле лестницы, ведущей наверх, и достала откуда-то повязку для глаз.
— Не подглядывай, — сказала она строго, надев её мне на глаза.
— Что происходит, Амми?! — я пыталась приподнять повязку, но она мягко отняла мои руки.
Моё сердце бешено колотилось. Я не знала, что ждать — то ли сюрприза, то ли шутки. Я боялась, переживала, и в то же время внутри разгоралось предвкушение чего-то важного.
Амелия снова взяла меня за руку и повела по лестнице.
— Осторожно, ступеньки, — предупредила она, помогая мне подниматься.
Шаг за шагом я поднималась всё выше, слыша только звук собственных шагов и её мягкий голос. Моё воображение рисовало самые разные сценарии, и от этого я чувствовала, как меня охватывает всё большее волнение.
Амелия стукнула по чему-то тяжёлому, и я услышала, как с тихим скрипом открывается дверь. В тот же момент в лицо ворвался прохладный ночной ветер, заставив меня вздрогнуть. Я судорожно вдохнула.
— Амелия, где мы? — нервно спросила я, пытаясь угадать по звукам, что происходит. — Это крыша?
— Да, — спокойно ответила она, как будто это было чем-то совершенно обычным.
— Ты хочешь сбросить меня? — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать.
Амелия рассмеялась так громко и искренне, что я невольно улыбнулась, хотя волнение всё ещё накрывало меня с головой. Мои руки дрожали, сердце билось так сильно, что я боялась, оно вот-вот выскочит наружу. В животе всё сжалось в тугой комок. Я не понимала, что происходит, но напряжение только нарастало.
— Я больше не могу! Амми, я умру, если ты не скажешь, что это всё значит! — почти выкрикнула я, теряя терпение.
Она только молча подвела меня ближе к середине крыши, поставила на одно место и сказала:
— Стой здесь. Когда всё закончится, сними маску.
— Что закончится?! Амми, что?! — я чувствовала, как от паники мои слова срываются на крик.
— Поймёшь, — отозвалась она уже где-то далеко.
Вокруг меня разлилась тишина, и только шум ветра казался оглушительным. Я стояла посреди крыши, одна, с завязанными глазами. Всё внутри трепетало от неизвестности. Вдруг я услышала звук, словно кто-то включил микрофон, а затем...
— Эмма Астафьева...
Я замерла. Моё имя прозвучало так громко, что эхом разнеслось по всему городу. Мои руки задрожали ещё сильнее. Голос... это был голос Давида.
— Ты — самое лучшее, что может быть в этом мире, — продолжал он, его голос был глубоким, тёплым, но дрожал от волнения.
Я почувствовала, как по моему телу пробежали мурашки. Моё сердце билось так быстро, что казалось, я сейчас просто упаду от этих эмоций. Что он делает? Что всё это значит?
— Ты — мой свет, моя радость, моё вдохновение. Каждый день с тобой — это подарок, и я благодарен судьбе за то, что ты есть в моей жизни.
Моё дыхание сбилось. Слёзы сами собой потекли из глаз, хотя я даже не могла понять, от чего — от счастья, волнения или того, что всё это просто казалось нереальным.
— Эмма, ты сделала меня самым счастливым человеком на свете, и я хочу, чтобы ты была рядом всегда.
В этот момент я сорвала повязку, не в силах больше терпеть неизвестность. Мои глаза мгновенно наполнились слезами, которые сами собой начали катиться по щекам. Передо мной раскинулась настоящая сказка: прямо посреди крыши стояла арка в форме сердца, сверкающая мягким тёплым светом. По обе стороны от неё возвышались огромные столбы, переливающиеся тысячами огоньков, словно звёзды спустились с небес.
Я опустила взгляд и увидела, что стою на длинной красной дорожке, которая вела прямо к нему — к Давиду. Кажется, я перестала дышать. Моё сердце колотилось так сильно, что я боялась, его стук услышит весь город.
Собрав всё своё внимание, я сделала шаг вперёд, потом ещё один. Каждый шаг давался мне с трудом, будто ноги становились ватными от волнения. Я не сразу заметила, что дорожка была усыпана лепестками роз, выложенными в форме большого сердца. Этот момент казался настолько нереальным, что я боялась, что вот-вот проснусь.
Когда я приблизилась к Давиду, он смотрел на меня с такой нежностью и любовью, что слёзы полились ещё сильнее. Я вся дрожала, мои руки, казалось, не слушались, а сердце готово было выскочить из груди.
Давид улыбнулся, словно успокаивая меня, и плавно опустился на одно колено. В этот момент весь мир словно замер. Он открыл маленькую бархатную коробочку, внутри которой сверкало кольцо. Его голос прозвучал тихо, но каждый слог был отчётливым, наполненным искренностью:
— Эмма, ты выйдешь за меня?
Его слова эхом раздались в моей голове, а в груди вспыхнуло такое тёплое, всепоглощающее чувство, что я на миг забыла, как дышать.
— Да! — выдохнула я, едва справляясь с потоком эмоций. Мой голос дрожал, и слёзы всё ещё катились по щекам, но это были слёзы счастья.
Давид улыбнулся, такая облегчённая и радостная улыбка, что моё сердце сжалось от любви к нему ещё сильнее. Он поднялся с одного колена, аккуратно достал кольцо из коробочки и нежно взял мою руку. Его пальцы были тёплыми и уверенными, когда он надел кольцо на мой палец. Оно сверкнуло в свете огоньков, как маленькая звезда.
Я не успела ничего сказать, как он притянул меня к себе, наклоняясь ближе. Его губы встретились с моими — это был глубокий, настойчивый, полный страсти и любви поцелуй. Я почувствовала, как всё вокруг исчезает. Только мы вдвоём, его руки, обнимающие меня так крепко, и этот момент, который я никогда не забуду.
Его дыхание смешалось с моим, а его прикосновение успокаивало моё сердце, которое всё ещё бешено билось. Я чувствовала себя самой счастливой девушкой в мире. Когда он немного отстранился, его глаза светились, как никогда раньше.
— Ты сделала меня самым счастливым человеком, Эмма, — прошептал он, смотря на меня так, будто больше в мире ничего не существовало.
Я улыбнулась, всё ещё дрожа от счастья, и тихо ответила:
— А ты меня.
***
Мы лежали в комнате Давида, укрывшись мягким пледом. Его объятия были такими тёплыми и надёжными, что мне казалось, будто время остановилось. Он нежно обнимал меня, его рука лежала поверх моей, именно той, на которой теперь красовалось кольцо. Я никак не могла перестать любоваться им — маленьким, но таким значимым символом нашего будущего.
— Я скоро поеду сдавать вступительные экзамены, — вдруг сказал Давид, слегка наклоняя голову, чтобы посмотреть на меня. В его голосе слышалась лёгкая грусть, но он тут же улыбнулся, словно стараясь развеять мои переживания. — Но я вернусь через несколько дней, и мы будем играть свадьбу.
— А как мы будем жить, если ты будешь учиться так?
— Я буду здесь, с тобой, — пожал плечами Давид — Буду учиться дистанционна.
— А где мы будем жить?
— Здесь. — спокойно ответил он.
— А как же твой отец? он должен скоро вернуться.
— Точно! нужно будет ещё съездить к Ариель, может ты передумаешь, и захочешь детей сейчас.
—Давид!
—Ладно, ладно, я понял, никак детей к двадцати — расстроился он, и я решила поменять тему, пока не поздно.
Я подняла голову, чтобы встретиться с его глазами.
— Когда у тебя экзамен? — спросила я, стараясь не показывать, как мне тяжело от мысли, что его не будет рядом.
— Через десять дней... — ответил он спокойно, его взгляд был сосредоточен и уверенный.
Я чуть приподнялась на локте, чтобы лучше видеть его. Сердце забилось быстрее, когда я спросила:
— И ты... ты будешь моим мужем?
Сама мысль казалась такой нереальной, что я не могла до конца в это поверить. Давид лишь кивнул, его взгляд был полон тепла и любви.
— Я тебя люблю, — тихо сказал он, и в его голосе звучала такая искренность, что я почувствовала, как по моему телу пробежали мурашки.
Я улыбнулась, подалась вперёд и коснулась его губ, шепнув в ответ:
— И я люблю тебя.
Его поцелуй был нежным, но наполненным таким чувством, что я снова потерялась в этом моменте. Всё, что было вокруг, исчезло. Только мы двое, его тепло, его любовь и это новое, удивительное будущее, которое теперь было нашим.
Давид лег на меня сверху и своими руками водил по всему телу. Целовал, целовал и целовал. Ключицы, лицо, руки. Дыхание сбилось, сердце колотилось, я хочу больше. Давид взял лямку моего платья и спросил:
—Можно?
Я посмотрела ему в глаза и кинула. Сердце колотилось, но я не боялась. Рядом с ним ничего не страшно.