Глава 35. Победитель.
Мы стояли возле дверей класса, готовясь войти. Сегодня был первый учебный день после каникул. Я слегка нервничала, но, почувствовав, как Давид берёт меня за руку, сразу успокоилась. Я улыбнулась, глядя на него.
— Готова? — спросил он, внимательно посмотрев мне в глаза.
Я кивнула.
Он уверенно открыл дверь, и мы вошли внутрь. Класс выглядел привычно: ребята сидели на своих местах, шумели, обсуждая каникулы. Но стоило нам появиться, как все взгляды обратились в нашу сторону.
И тут я заметила Нику. Она моментально подскочила со своего места и устремилась к нам, словно ракета.
— Боже мой, Давидик! — громко и театрально воскликнула она.
Я еле сдержала закат глаз. Давидик? Серьёзно? Это было невыносимо.
— Как ты себя чувствуешь? — она сделала вид, что совершенно не замечает меня. — Ничего не болит?
Давид лишь крепче сжал мою руку, словно стараясь дать понять, что он не поддастся её попыткам привлечь внимание.
— Нет, всё в порядке. Дай пройти, — ответил он спокойно, делая шаг вперёд.
Но Ника не сдавалась. Она ловко обошла его и вновь преградила путь.
— Ты... ты что, избегаешь меня?! После всего, что у нас было?! — выпалила она громким голосом.
Я заметила, как несколько одноклассников подняли головы, заинтересовавшись происходящим.
Давид вздохнул, явно сдерживая раздражение.
— Ника, у нас ничего не было. Отойди.
Он уверенно обошёл её, не дав ей шанса продолжить. Я, не раздумывая, разорвала наши руки и задержалась. Мне нужно было кое-что ей сказать.
— Слушай, — я подошла к ней чуть ближе, не повышая голоса, но глядя прямо в глаза. — Ничего тебе не светит. Так что остынь.
Она замерла, явно не ожидая такого. Я развернулась и спокойно направилась к своей парте.
Сев рядом с Давидом, я почувствовала, как он тихонько коснулся моего локтя.
— Всё хорошо? — спросил он, слегка улыбаясь.
— Более чем, — ответила я, гордо расправляя плечи.
Ника больше не приближалась.
На большой перемене мы решили пойти выпить кофе. Кафе находилось совсем близко от школы, так что долго думать не пришлось. Давид и Кирилл направились к стойке заказывать, а я с Амелией пошли занимать столик.
Мы выбрали уютное место у окна, с мягкими диванами и небольшим столиком, откуда было видно вход.
— Нам нужно с классом обговорить выпускной, — сказала Амелия, усаживаясь напротив меня и ставя сумку рядом.
— А ты как хочешь? — я откинулась на спинку дивана, рассматривая прохожих за окном.
— Не хочу ничего слишком вычурного, — пожала она плечами. — Просто вручение аттестатов, а потом ужин в ресторане с родителями.
Я кивнула, соглашаясь. Честно говоря, мне тоже не хотелось устраивать ничего громкого. Особенно после того, как в прошлом году выпускники заказали квест-комнату и ещё долго потом обсуждали, как кто-то застрял в вентиляции. Я хотела чего-то простого и классического.
— А что у тебя с Давидом? — внезапно спросила Амелия, заговорщически понижая голос и придвигаясь ближе.
На моём лице тут же появилась улыбка.
— Я познакомила его со своими родителями, — сказала я, опустив взгляд на салфетку, которую нервно мяла в руках.
— Да ты что! — её глаза округлились, и она нависла надо мной, словно это была самая важная новость в мире. — И как они отреагировали?
— Ну... Папа устроил ему настоящий допрос. Задавал вопросы про учёбу, про планы, — я пожала плечами, — ну и, конечно, про свадьбу и внуков.
— Стоп-стоп-стоп! — перебила она меня, резко поднимая руку, чтобы я остановилась. — И что Давид на это ответил?
Я улыбнулась ещё шире, чуть склонив голову:
— Что свадьба будет после школы.
Амелия вытаращила глаза, пытаясь осмыслить услышанное.
— Да ладно! Он это серьёзно?
— Ну, выглядело так, — я тихо засмеялась, но тут заметила, что Амелия отвлеклась и смотрела на кого-то за моей спиной.
Я повернула голову и увидела Давида и Кирилла, стоящих у витрины с пирожными. Давид явно спорил с Кириллом, указывая на два разных торта. Они выглядели так увлечённо, что я не смогла сдержать улыбку.
— Ты только посмотри на них, — хмыкнула Амелия, кивая в их сторону. — Твои «серьёзные» мужчины выбирают между чизкейком и эклером.
— И это тоже важно, — пошутила я, сложив руки на столе.
В этот момент Давид повернулся, поймал мой взгляд и, подмигнув, послал воздушный поцелуй. Я лишь закатила глаза и почувствовала, как щёки начали гореть.
— Ну всё, — протянула Амелия, облокотившись на стол. — Ты пропала.
Через несколько минут парни вернулись к нашему столику. Давид нёс поднос с двумя чашками капучино и тарелкой, на которой гордо возвышался кусочек чизкейка. Кирилл, недовольно морщась, поставил перед собой чашку с чёрным кофе и кусочек эклера.
— Я же говорил, эклер лучше, — пробурчал Кирилл, садясь рядом с Амелией. — Но нет, «чизкейк идеально подойдёт к твоему платью», — он передразнил Давида, а Амелия прыснула со смеху.
— Просто я знаю, что нравится Эмме, — Давид усмехнулся, ставя мою чашку передо мной и целуя меня в висок. — Приятного аппетита, солнышко.
Я только улыбнулась в ответ и взяла чашку, чтобы спрятать смущение за глотком кофе.
— Ну всё, ребята, я больше не могу это видеть, — вздохнул Кирилл, закатывая глаза. — Амелия, может, мы тоже начнём так мило себя вести?
— Мечтай, — отрезала Амми, пробуя эклер. — Ещё немного, и от вашей романтики начнётся сахарный дождь.
— Зато какой вкусный, — парировал Давид, обнимая меня за плечи.
Мы сидели за столиком, наслаждаясь кофе и непринуждённой болтовнёй. Кирилл с Амелией постоянно подкалывали нас с Давидом, но в их словах не было злости — скорее дружеская зависть.
Когда мы уже допивали кофе, Давид неожиданно наклонился ко мне и тихо шепнул:
— Знаешь, я тут подумал... Может, после школы заедем куда-то вдвоём?
Я подняла на него удивлённый взгляд:
— Куда?
— Есть одно место... — его глаза загорелись, как у ребёнка, задумавшего проказу. — Небольшой сюрприз.
— Давид, — я прищурилась, чувствуя, что он что-то замышляет. — Что за сюрприз?
— Ты узнаешь, — он улыбнулся и поцеловал меня в кончик носа.
— Только не говорите, что планируете очередной фильм, — вздохнула Амелия, услышав наш разговор. — Вы и так почти переехали в комнату для фильмов.
— Это будет лучше любого фильма, — с уверенностью сказал Давид, бросив взгляд на меня.
И, хотя я не знала, что именно он задумал, внутри меня росло предвкушение. С ним всё всегда было спонтанно, но от этого только интереснее.
После уроков Давид ждал меня у выхода из школы. Я задержалась в классе, складывая учебники в рюкзак, но, выбежав на улицу, сразу увидела его — он стоял, прислонившись к машине, и смотрел в телефон. При виде меня его лицо озарилось улыбкой.
— Готова? — спросил он, открывая дверь машины.
— Ты же до сих пор не сказал, куда мы едем, — я усмехнулась, садясь на пассажирское сиденье.
— Это сюрприз, помнишь? — Давид обошёл машину, сел за руль и включил музыку.
Мы ехали минут двадцать. За окном медленно сменялись городские улицы на зелёные просторы за городом. Я смотрела на пейзажи, пока музыка тихо играла на фоне, а Давид, сосредоточенный на дороге, иногда бросал на меня быстрые взгляды.
— Мы почти на месте, — сказал он, свернув на узкую дорожку, ведущую к небольшому лесу.
— Лес? — удивлённо спросила я. — Ты хочешь меня оставить здесь?
— Очень смешно, Эмма, — он засмеялся, останавливая машину.
Мы вышли из машины, и я не могла оторвать взгляда от пруда передо мной. Вода мерцала в лучах заходящего солнца, а лёгкий ветерок трепал верхушки деревьев. Всё выглядело словно из сказки.
— Ты всё это подготовил? — я обернулась к Давиду, пытаясь сдержать дрожь в голосе.
— Ну, почти, — он смущённо провёл рукой по затылку. — Но да, это для тебя.
— Это... невероятно, — я приложила руку к груди, чувствуя, как сердце наполняется теплом.
Он улыбнулся своей фирменной, немного застенчивой улыбкой, и я тут же подошла, чтобы обнять его. Его объятия были тёплыми и крепкими, а запах кожи и лёгкого одеколона сразу же дал мне ощущение дома.
— Я люблютебя, — прошептала я, уткнувшись ему в плечо.
— И я люблютебя, больше жизни...— тихо ответил он, отстраняясь, чтобы заглянуть мне в глаза.
Он повёл меня к пледу, где всё было идеально разложено. Свечи, которые ещё не горели, аккуратно стояли у края. Фрукты — сочные, яркие.
— Давид, я... у меня слов нет, — я села на плед, чувствуя, как глаза начинают щипать от нахлынувших эмоций.
— Не надо слов, просто будь здесь, со мной, — его голос был мягким, но в нём чувствовалась искренность.
До конца жизни.