мы пообещали быть друг для друга всем

Я проснулась и сразу поняла, что что-то не так — в комнате не было слышно дыхания Давида. Сердце кольнуло тревогой. Оглядевшись, я увидела, что его нет рядом.

Сбросив одеяло, я торопливо спустилась вниз. На первом этаже из кухни доносился аппетитный запах. Я замерла на пороге и увидела Давида. Он стоял ко мне спиной, держал в руках сковородку, сосредоточенно помешивая что-то на плите.

На мгновение я просто застыла, наблюдая за ним. Свет из окна мягко освещал его плечи, а в воздухе витал аромат свежей зелени и поджаренных специй. Это было одновременно успокаивающе и трогательно.

Я тихо подошла к нему и, обняв сзади, прижалась лицом к его спине. Его тепло и знакомый запах сразу стерли остатки утренней тревоги.

— Ты чего так рано встал? — прошептала я, не отпуская его.

Он слегка повернул голову, улыбнулся и сказал:
— Хотел сделать тебе завтрак. Ты же вчера готовила, теперь моя очередь.

Моё сердце наполнилось теплом. Даже такие мелочи, как его желание порадовать меня, делали каждый день особенным.

Я улыбнулась, крепче обнимая его за талию.

— И что же ты задумал на завтрак, мой шеф-повар? — спросила я, прижавшись щекой к его спине.

— Это сюрприз, — ответил Давид, смеясь. — Но, если хочешь знать, я старался вспомнить всё, что ты любишь.

Я отстранилась, чтобы заглянуть ему через плечо. На плите стояла сковородка с золотисто поджаренными кусочками овощей, рядом был раскрошенный сыр и свежий хлеб.

— Омлет? — догадалась я, покусывая губу, чтобы скрыть восторг.

— Почти, — он повернулся ко мне, его глаза светились, словно он был доволен собой. — Это не просто омлет. Это омлет по-особенному, с секретным ингредиентом.

— Правда? — я прищурилась, делая вид, что не верю. — И что за секретный ингредиент?

Он театрально вздохнул, поставил сковородку на выключенную плиту и обернулся ко мне. Его руки обвили мою талию, а взгляд был таким серьёзным, что я едва удержалась от смеха.

— Любовь, конечно, — произнёс он, словно это было величайшим открытием.

Я рассмеялась, мягко ударив его по плечу.

— Ты неисправим.

— А ты любишь это, — поддразнил он, притягивая меня ближе.

— Люблю, — честно ответила я, смотря ему прямо в глаза.

Он наклонился, чтобы поцеловать меня, и этот поцелуй был тёплым, как всё утро, и таким же уютным, как запах завтрака. В этот момент я поняла, что для счастья не нужно ничего больше.

Мы позавтракали, и омлет оказался просто божественным — прям пальчики оближешь. Давид явно постарался, и я не могла удержаться от похвалы, хотя он, как всегда, скромно отмахнулся.

После завтрака мы устроились в гостиной, решив провести этот день максимально уютно. Я обожаю такие моменты, когда всё кажется безмятежным и тёплым. Давид, как настоящий хозяин домашнего уюта, быстро организовал нам киновечер: он пожарил попкорн, разлил по бокалам свежий сок и удобно разложил подушки на диване.

— Фильм выбирай ты, — сказал он, с усмешкой передавая мне пульт. — Но учти, если будет скучно, я начну засыпать.

— Вот поэтому я и выбираю так долго, — ответила я, смеясь.

Я долго листала список, выбирая что-то, что понравится нам обоим. В итоге остановилась на самом классическом и проверенном варианте — «Один дома».

— Один дома, — объявила я, показывая ему выбранный фильм.

Давид кивнул с одобрением. — Отличный выбор. Это прям идеальный фильм для уютного дня.

Он завесил шторы, чтобы создать атмосферу, и включил мягкий голубой свет в комнате. По периметру потолка загорелись маленькие огоньки гирлянды, и вся гостиная преобразилась. Казалось, будто мы попали в волшебный кокон — тёплый, сияющий и уютный.

Мы устроились на диване, обнявшись под большим пледом. Запах попкорна смешивался с лёгким ароматом свечи, которую я зажгла на журнальном столике. На экране начались первые сцены фильма, и мы сразу погрузились в эту знакомую историю, смеясь и подшучивая над героями.

В какой-то момент я повернулась к Давиду, чтобы сказать что-то, но он уже смотрел на меня.

— Что? — спросила я, слегка смутившись.

— Ничего, — он улыбнулся и поцеловал меня в макушку. — Просто думаю, какая же ты красивая.

И я улыбнулась. Атмосфера, фильм, его тепло рядом — всё было идеальным.

Я наклонилась ближе к Давиду, чтобы поцеловать его, но внезапно раздался громкий звонок моего телефона. Я вздрогнула и неохотно посмотрела на экран. «Кирилл».

— Что ему нужно? — пробормотала я себе под нос, пока Давид удивлённо поднял брови.

Я ответила на звонок, и голос Кирилла сразу же заполнил тишину:

— Я нашёл, кто перерезал тормоза!

— Что? — спросила я, резко выпрямившись. Шок захлестнул меня с головой, а сердце пропустило удар. Я поднялась с дивана, невольно бросив взгляд на Давида. Он смотрел на меня с недоумением, его руки уже лежали на коленях в напряжённой позе.

— Приходи в кафе возле школы, я тебе всё расскажу. Но... Давида оставь дома.

— Почему? — я нахмурилась. — Почему я должна оставить его дома? Он имеет право знать.

— Узнаешь, — ответил Кирилл коротко и тут же бросил трубку.

Я осталась стоять, вглядываясь в потухший экран телефона, словно там был спрятан ответ на все вопросы. Когда я подняла глаза, Давид уже смотрел на меня с беспокойством.

— Что случилось? — его голос был мягким, но насторожённым.

— Мне нужно идти... — тихо ответила я, не зная, как объяснить всё сразу.

— А как же фильм? — напомнил он, кивая в сторону телевизора.

Я обернулась. На экране всё ещё шла сцена из «Один дома», но мой разум был далеко оттуда. Как я могла сейчас смотреть фильм, когда правда наконец могла быть так близко? Правда о том, кто хотел навредить Давиду.

Я глубоко вздохнула и вернулась к нему. Села к нему на колени, обвивая руками за шею.

— Давай так... — начала я, глядя ему прямо в глаза. — Я сейчас уйду, но... — я поцеловала его в правую щёку, чувствуя, как он напрягся. — Вернусь вечером... — теперь в левую. — И мы будем всю ночь смотреть фильмы, обещаю. — я легко коснулась его губ. — Согласен?

Давид долго смотрел на меня, словно пытался понять, что скрывается за моими словами.

— Может, ну эти фильмы? — предложил он, слегка усмехнувшись, но в его глазах оставалась тревога.

— Ну уж нет, — ответила я с улыбкой. — Мы будем смотреть фильмы.

— Может, не только фильмы? — он снова попытался смягчить напряжение, подмигнув мне.

— Только фильмы, — отрезала я, игриво ткнув его пальцем в кончик носа.

Он улыбнулся, но я заметила, как тень беспокойства мелькнула на его лице. Я быстро поднялась, стараясь не смотреть ему в глаза, и выбежала из комнаты, чувствуя, как его взгляд буквально прожигал мою спину.

Сердце стучало быстрее, чем обычно. Я знала, что должна сделать это ради него. Ради нас.

Я вбежала в кафе, едва переводя дыхание. Здесь было немного народу, но запах стоял просто невероятный — смесь свежесваренного кофе и выпечки. Осмотревшись, я заметила Кирилла. Он сидел на диване, уткнувшись в телефон, казалось, совершенно не замечая происходящего вокруг.

— Кто он!? — резко спросила я, бросив сумку рядом и плюхнувшись напротив него.

Я даже не сняла верхнюю одежду — это было неважно. Я точно знала, что долго здесь не задержусь. Мне ещё нужно было вернуться домой, к Давиду.

Кирилл поднял глаза от телефона, посмотрел на меня без особой эмоции и, не говоря ни слова, взял с дивана конверт. Он поставил его на стол, слегка придвинув ко мне.

— Это что? — спросила я, глядя на него.

— Смотри, — коротко бросил он.

Я взяла конверт и открыла. Внутри лежали фотографии. Темные, зернистые, снятые, видимо, при плохом освещении. Мне пришлось напрячься, чтобы хоть что-то разглядеть. На снимках были какие-то люди, в основном мужчины, кажется, возле дорогих машин.

— Не буду тянуть, сразу к делу, — начал Кирилл, складывая руки на стол и наклоняясь ближе. — Это враги его отца.

Я подняла взгляд и замерла, ожидая продолжения.

— Его отец — крупный бизнесмен. Сергей... У него много врагов. Не знаю, что он натворил, но эти люди явно настроены против него.

Я снова перевела взгляд на фотографии. На некоторых лицах читалась холодная угроза, на других — странная отрешённость.

— И что теперь? — спросила я, чувствуя, как сердце сжимается от тревоги.

— Мы бессильны, — вздохнул он, пожимая плечами. — Только его отец может что-то сделать.

— Тогда почему нельзя рассказать об этом Давиду? Он должен знать! — я с недоумением посмотрела на Кирилла.

Он выдержал паузу, словно подбирая слова.

— Потому что у Давида с отцом и так не самые лучшие отношения. Если он узнает, что из-за конфликтов Сергея ты месяц спала на твёрдом диване в больнице возле него, он возненавидит отца ещё больше.

Я молча кивнула, пытаясь переварить услышанное.

— Понятно... — тихо сказала я. Потом указала на конверт. — Я могу забрать это?

Кирилл лишь кивнул, как будто ему уже неважно было, что я сделаю дальше.

— Тогда я пойду. У меня ещё много дел, — сказала я, вставая.

Я аккуратно положила конверт в сумку и вышла из кафе. Холодный воздух снаружи обжёг мои щеки, но это только немного отрезвило.

Я вернулась домой, и как только закрыла за собой дверь, из комнаты выбежала маленькая Адель. Она была такой крошечной, в своём пушистом розовом платьице и с заплетёнными в косички волосами, что у меня невольно дрогнуло сердце.

— Ты где была? — спросила она, потянув меня за руку. Её голос был нежным и чуть обиженным.

— Прости, солнышко, я задержалась, — я опустилась на колени, чтобы оказаться с ней на одном уровне, и обняла её. — Ты скучала?

— Очень! — твёрдо заявила она и прижалась ко мне маленькими ручками. — Я ждала тебя!

Из кухни выглянула мама, с тёплой улыбкой наблюдая за нами.

— Она весь вечер спрашивала, когда ты придёшь, — сказала она, вытирая руки полотенцем. — Адель, ну дай ей хоть раздеться!

— Нет, сначала обниму, — упрямо заявила малышка, ещё крепче прижимаясь ко мне.

— Хорошо, хорошо, — я засмеялась, гладя её по мягким волосам. — А теперь ты поможешь мне снять пальто?

Адель кивнула и принялась старательно расстёгивать пуговицы, её маленькие пальчики путались, но она упорно не сдавалась.

— Молодец! — похвалила я, когда она справилась, и повесила пальто на вешалку.

— А теперь пойдём! — сказала она, хватая меня за руку.

— Куда это? — удивилась я, позволяя ей тянуть себя вперёд.

— Я тебе кое-что покажу, — сказала она с заговорщическим видом.

Малышка повела меня в свою комнату, где на столе лежала большая стопка бумажек.

— Я рисовала! Смотри, — она схватила одну из них и протянула мне.

На листе был яркий рисунок — я, она и наши родители, все держались за руки, а вокруг нас были цветы и солнце.

— Это мы? — спросила я, разглядывая её творение.

— Да! Это наша семья! — с гордостью заявила Адель. — Тебе нравится?

— Очень! — я улыбнулась и поцеловала её в макушку. — Ты настоящая художница.

Малышка расплылась в довольной улыбке, и в этот момент все тревожные мысли о Кирилле и тех фотографиях на мгновение отступили. Здесь, дома, с Адель, всё было таким простым и светлым.

Адель потянула меня за руку, не отпуская, и вела к своей маленькой кроватке, уставленной мягкими игрушками.

— Садись! — командным тоном сказала она, усаживая меня на край её постели.

Я послушно села, а Адель сразу начала копаться в своём старом деревянном ящике, где она хранила свои сокровища. Её маленькие ручки неуклюже рылась среди игрушек, пока наконец она не достала старенького плюшевого мишку с одним оторванным ухом и немного вытянутыми лапками.

— Это тебе, чтобы ты больше не уходила надолго, — сказала она серьёзно, протягивая игрушку мне, словно она передавала самую важную вещь в мире. Мишка был весь в пятнышках, но всё равно такой милый, что в груди щемило от трогательности.

Я взяла мишку в руки, нежно прижимая его к себе.

— Спасибо, малышка, — прошептала я, чувствуя, как сердце наполняется теплом. — Теперь он будет со мной всегда.

Адель стояла рядом, её голубые глаза внимательно следили за каждым моим движением. Она слегка покраснела и взяла меня за руку.

— Обещаешь? — спросила она с такой искренностью, что не могла не растопить меня.

— Обещаю, — ответила я, поцеловав её в макушку и крепко обняв.

Адель улыбнулась, её лицо засветилось счастьем, и она запрыгнула ко мне на колени, завернувшись в мои объятия. Плавно перекатывая игрушку в руках, она закрыла глаза, как будто уже уверенная, что теперь ничего не может нас разлучить.