Глава 33. Из моего окна.
Я стояла перед особняком Давида, нервно перебирая ключи в руках. Он дал их мне, когда я уходила, и теперь они казались такими маленькими, как будто могут потеряться в моих дрожащих пальцах. Сделав глубокий вдох, я вставила ключ в замок и открыла дверь.
Внутри было тихо, даже слишком тихо, как будто дом был пуст.
— Давид? — позвала я, оглядываясь. Но в ответ только тишина.
Сняв один ботинок, затем второй, я осторожно прошла дальше, пытаясь понять, где он. Дом был наполнен мягким полумраком, и это создавало странное, почти мистическое ощущение.
Я подошла к гостиной, где мы вчера смотрели фильм, и замерла на месте. У меня буквально перехватило дыхание.
В комнате горел мягкий красный свет, а на потолке от проектора, установленного у стены, мерцалы красивые разводы. Гирлянды, развешанные вдоль пустой стены, светились белыми огоньками, создавая тёплую и уютную атмосферу. А посреди всего этого лежал Давид на диване, с ленивой улыбкой на лице, глядя на меня.
На экране телевизора была одна-единственная надпись: «Из моего окна».
— Что ты сделал? — воскликнула я, не сдерживая удивления.
— Нравится? — спросил он, подняв голову и ухмыльнувшись.
— Конечно! — я подошла к нему ближе, переполненная эмоциями. — Дай-ка я тебя поцелую! — я громко чмокнула его в щёку, нарочно добавив немного театральности.
Давид закатил глаза, явно расстроенный.
— Ну... — протянул он с притворным вздохом. — Я думал, это будет по-настоящему.
Я усмехнулась и наклонилась к нему ближе, глядя в его глаза.
— По-настоящему нужно заслужить, — с улыбкой сказала я, усаживаясь к нему на колени. Его руки тут же обвили мою талию, словно он ждал этого момента целый день.
— И как же я должен это заслужить? — он склонил голову, его взгляд был намеренно дерзким, а руки мягко скользнули по моей спине.
— Для начала... — я аккуратно слезла с него и уселась рядом. — Не приставать ко мне.
Давид фыркнул, притворяясь оскорблённым, но в его глазах блеснул озорной огонёк.
— Ты просишь невозможного, солнышко, ты в курсе?
— Ну, тогда оставайся без награды, — поддразнила я его, потянувшись к миске с попкорном.
Я сняла фильм с паузы, и экран ожил, заполняя комнату движением и звуками. Давид не удержался и притянул меня ближе, обнимая за плечи. Я чувствовала тепло его рук, смотрела на звёздное небо на потолке и думала, что это был один из тех моментов, когда всё кажется идеальным.
Мы сидели бок о бок, наслаждаясь атмосферой и фильмом, но Давид, как обычно, не мог долго оставаться тихим.
— Знаешь, — начал он, лениво перебирая мои волосы пальцами. — Ты жестокая.
— Это ещё почему? — я повернулась к нему, приподняв бровь.
— Сначала дразнишь, потом оставляешь без награды, — сказал он, с преувеличенной обидой на лице. — А я тут звёзды на потолке тебе организовал, гирлянды развесил, даже фильм выбрал, который тебе нравится!
Я улыбнулась, подперев щёку рукой.
— Давид, ты прекрасно знаешь, что мне нравится не фильм, а ты, — сказала я, глядя прямо ему в глаза.
Он замер на мгновение, затем медленно улыбнулся, будто мои слова были именно тем, что он хотел услышать.
— Так и скажи, что не можешь устоять перед моим обаянием, — ухмыльнулся он, слегка приподняв брови.
Я фыркнула, взяла попкорн и бросила в него одну штуку.
— Тебе слишком нравится слышать это от меня, — ответила я с усмешкой.
— Конечно, нравится, — он поймал мою руку, прежде чем я успела взять ещё попкорн. — Но знаешь, мне не только это нравится.
— Что же ещё? — я прищурилась, ожидая очередной его шутки.
Он ненадолго замолчал, а потом тихо добавил:
— Мне нравится видеть тебя счастливой. Вот так, как сейчас.
Я на мгновение потеряла дар речи, его слова застали меня врасплох. Давид смотрел на меня с той самой мягкой улыбкой, от которой внутри становилось тепло.
— Ты иногда слишком милый, — наконец сказала я, чувствуя, как щеки начинают краснеть.
— Только иногда? — он рассмеялся и притянул меня ближе, пока я не оказалась у него на груди.
— Ну, давай, скажи мне спасибо за звёзды, за гирлянды, за фильм, — прошептал он, наклоняясь ближе.
Я рассмеялась, уткнувшись в его плечо.
— Спасибо, Давид, — сказала я, глядя на него из-под ресниц. — Но только за фильм.
— Ах так? — его руки начали щекотать меня по бокам.
— Ладно, ладно! — сквозь смех воскликнула я. — За всё! Спасибо за всё!
Он остановился, улыбнулся победоносно, и мы снова вернулись к фильму. Но теперь его рука лежала на моих плечах, а его присутствие наполняло всю комнату уютом и теплом.
Мы снова сосредоточились на фильме, но тишина продержалась недолго. Давид, как обычно, решил её нарушить.
— Ты ведь понимаешь, что это только начало? — сказал он, легонько играя с моими пальцами, которые я неосознанно положила ему на колено.
— Начало чего? — я перевела взгляд с экрана на него.
— Начало вечера. Смотри, — он кивнул в сторону стола, где стояла бутылка вина и два бокала.
— Ты решил всё продумать до мелочей? — я с улыбкой посмотрела на него.
— Ну конечно, — он подмигнул. — Не могу же я позволить тебе уйти, как только закончится фильм.
— Давид, ты знаешь, что я могу просто выпить этот бокал и уйти спать? — хитро заметила я.
— Ты можешь. Но ты не захочешь.
Я прищурилась, задумчиво смотря на него.
— И почему это я не захочу?
— Потому что я приготовил кое-что ещё, — сказал он загадочным тоном и встал с дивана.
— Ещё сюрприз? Ты же знаешь, я могу не пережить такого количества романтики за один вечер, — пошутила я, но внутри было приятно от его внимания.
Давид подошёл к шкафу в углу комнаты, открыл его и достал коробку. Он вернулся ко мне и, поставив коробку на стол, сказал:
— Это для нас.
Я наклонилась ближе, чтобы разглядеть, что внутри. Там лежала настольная игра.
— Ты серьёзно? — рассмеялась я. — Настольная игра?
— А почему нет? — он сел обратно, притягивая меня за руку. — Если ты проиграешь, будешь должна поцелуй.
— А если выиграю? — я подняла бровь, бросая ему вызов.
— Тогда я буду должен поцелуй, — он улыбнулся своей фирменной наглой улыбкой.
Я покачала головой, не сдержав смех.
— Ты просто не можешь без этого, да?
— С тобой? Нет, не могу, — ответил он, глядя на меня с таким искренним теплом, что я снова почувствовала, как на губах появляется улыбка.
Мы разложили игру на столе, и я подумала, что этот вечер — один из тех редких моментов, когда всё действительно кажется идеальным.
Мы начали игру. Настольная игра оказалась чем-то вроде викторины, где нужно было отвечать на вопросы или выполнять задания. Давид, как обычно, нашёл способ привнести свой шарм и хитрость даже в это.
— Хорошо, твой ход, — сказал он, вытягивая карточку и читая задание. — «Назовите три вещи, которые вы больше всего любите в человеке напротив».
Я закатила глаза, прекрасно понимая, куда он клонит.
— Правда? Такая карточка? — спросила я, глядя на него с подозрением.
— Ну, правила есть правила, — он подмигнул, устраиваясь поудобнее. — Давай, солнышко, удиви меня.
Я сделала вид, что задумалась, облокотившись на стол.
— Ладно, — начала я. — Первое — твоя способность находить приключения на ровном месте.
— О, это комплимент или сарказм? — он хмыкнул, наклоняясь ближе.
— Второе, — проигнорировала я его вопрос, — это твоё чувство юмора. Даже когда ты шутишь глупости, мне почему-то смешно.
— А третье? — его голос стал мягче, как будто ему действительно было интересно.
Я встретилась с его взглядом и улыбнулась.
— А третье... это то, как ты всегда стараешься сделать меня счастливой.
Он замер на мгновение, словно мои слова застали его врасплох.
— Не ожидал такого, да? — поддразнила я.
— Нет, — ответил он тихо, с какой-то особенной нежностью в глазах. — Но это самый лучший ответ, который я мог услышать.
— Теперь твоя очередь, — быстро сменила я тему, чтобы скрыть своё смущение.
Давид потянул карточку, прочитал её и рассмеялся.
— «Признайтесь в том, что вы скрывали от человека напротив».
— Ну же, давай, колись, — сказала я, скрестив руки.
— Ладно, — он притворно вздохнул. — Помнишь, как ты сказала, что обожала тот омлет, который я якобы сам приготовил?
— Якобы? — я нахмурилась. — Ты сказал, что сделал его сам!
— Ну... я его заказал в кафе, потому что знал, что испортил бы его, если бы попробовал приготовить, — он пожал плечами, улыбаясь.
Я расхохоталась, не веря своим ушам.
— Ты обманщик, Давид!
— Но я обманщик, который хотел, чтобы тебе понравилось, — он снова притянул меня к себе, глядя с невинным выражением лица.
Я покачала головой, продолжая смеяться. Этот вечер точно станет одним из тех воспоминаний, к которым я буду возвращаться снова и снова.
Мы продолжали играть, смеясь и дразня друг друга. В комнате царила такая лёгкая и теплая атмосфера, что я даже не заметила, как время пролетело.
— Ну всё, — сказал Давид, вытягивая последнюю карточку. — «Проигравший должен сделать что-то, что попросит победитель».
Он усмехнулся, бросив на меня хитрый взгляд.
— Похоже, ты в пролёте, солнышко.
Я хмыкнула, прищурившись.
— Ещё не факт! Давай проверим счёт.
Мы пересчитали фишки, и, как оказалось, он действительно обошёл меня всего на один балл. Давид тут же расплылся в довольной улыбке.
— Ну что, готова выполнять мой приказ? — спросил он, опираясь локтями о стол и глядя мне прямо в глаза.
— Ты только не вздумай требовать чего-то безумного, — предупредила я, притворно нахмурившись.
Он задумался на мгновение, потом встал, подошёл ко мне и протянул руку.
— Пойдём.
— Куда? — я удивлённо посмотрела на него.
— Не задавай вопросов, просто доверься мне, — ответил он с лукавой улыбкой.
Я взяла его за руку, и он повёл меня к выходу из комнаты. Мы прошли через тёмный коридор, поднялись по лестнице и оказались на террасе. Ночь была ясной, звёзды светились так ярко, что их можно было разглядеть даже без телескопа.
— Давид, что мы здесь делаем? — спросила я, оглядываясь вокруг.
Он ничего не сказал, только наклонился и достал из угла плед. Затем устроился на деревянной лавочке и похлопал рядом.
— Садись, — сказал он.
Я послушно села, и он укутал нас обоих пледом, притягивая меня к себе.
— Это твоё задание? Сидеть под звёздами? — я усмехнулась, глядя на него.
— Нет, это не задание. Это награда, — ответил он, опустив взгляд на меня. — Ты же говорила, что любишь звёзды.
Я замолчала, чувствуя, как внутри разливается тепло.
— Ты всегда всё так идеально продумываешь? — наконец спросила я, положив голову ему на плечо.
— Только для тебя, — ответил он тихо.
Мы сидели так, наслаждаясь ночной тишиной, пока Давид не начал рассказывать забавные истории из своего детства, заставляя меня смеяться. Этот вечер, казалось, мог длиться вечно.
Давид начал рассказывать, как в детстве у него было невероятно много идей, большинство из которых заканчивались катастрофами.
— Вот, например, я однажды решил, что могу построить домик на дереве для своего пса, — начал он, усмехнувшись.
— Для пса? — переспросила я, смеясь. — Но зачем?
— Ну, у меня было детское убеждение, что Барни, мой пёс, тоже хочет жить на дереве, как герои из фильмов, которые я смотрел, — объяснил он, пожав плечами. — Я набрал деревянных досок, верёвок, взял молоток... и, конечно же, никакой схемы не было.
— И что в итоге? — я уже не могла сдерживать смех.
— В итоге я забрался на дерево, попытался закрепить первую доску, и она упала... прямо на голову нашего садовника, — признался он, качая головой. — Мне так досталось от родителей, но Барни был счастлив. Доска стала его новой любимой игрушкой.
Я расхохоталась, представляя всю эту сцену.
— А ещё однажды, — продолжил он, — я хотел поразить соседских детей, притворившись супергероем. Уверял их, что могу летать.
— О, нет... Давид, не говори, что ты действительно прыгнул с чего-то высокого, — покачала я головой.
— Конечно, прыгнул, — с гордостью сказал он. — С крыши сарая. Правда, вместо полёта я упал прямо в кусты с розами.
Я схватилась за живот от смеха.
— Давид, ты безумный!
— Эй, не смейся так громко, — притворно обиделся он. — Я тогда серьёзно думал, что смогу.
— Ну и как? Сильно поранился? — спросила я, стараясь успокоиться.
— Да нет, только несколько царапин. Но больше всего пострадала моя гордость, — он улыбнулся, наклоняя голову ко мне. — Соседские дети всё лето называли меня не супергероем, а «Розовым спасателем».
— «Розовый спасатель»? — я снова начала смеяться, пока он не прикрыл мне рот ладонью.
— Всё, больше историй не будет, раз ты смеёшься надо мной! — сказал он с притворной серьёзностью.
— Ладно, ладно, больше не буду, — я подняла руки в жесте сдачи.
Он убрал руку, но тут же добавил:
— Хотя, знаешь, на самом деле, я рад, что тогда прыгнул.
— Почему? — удивилась я.
— Потому что иначе мне бы сейчас нечего было рассказать, чтобы рассмешить тебя, — ответил он, улыбаясь так тепло, что я почувствовала, как моё сердце тронули его слова.