Глава 29. Новый год.
Сегодня Новый год. Мама настаивала, чтобы я встретила его дома, но я не могла. Я так долго была рядом с Давидом, поддерживала его, и теперь, когда он наконец-то пришёл в себя, я не могла оставить его одного. Мама кричала на меня, орала, её слова обжигали. Она не понимала, почему мне так важно быть рядом с ним. Как будто она не видела, как он пережил все эти страшные дни, как он сражался за свою жизнь. Но, в конце концов, мы договорились. Я поехала домой на час — только до наступления Нового года, а дальше вернусь в больницу. Я обещала, что не задержусь. Вечером я буду с ним. С Давидом. Точно так, как я чувствовала, что должна быть.
Время близилось к вечеру. Давид сидел на кровати и неспешно ел. Он выглядел намного лучше, чем несколько дней назад. Уже мог встать и ходить, хоть и немного медленно, но его шаги были уверенными. Аппетит вернулся, и он с удовольствием поел, что тоже было хорошим знаком.
Доктор сказал, что если всё продолжит идти так хорошо, то после Нового года его могут выписать. Я не могла скрыть свою радость — Давид, наконец, поедет домой. Мы так долго ждали этого момента, и теперь, когда он стал на ноги, казалось, что всё, что было прежде, осталось позади. Тот кошмар с комой, с больницей, с постоянным страхом — всё это теперь было позади, и я могла представить, как мы будем сидеть дома, разговаривать, смеяться и жить, как раньше.
Я наблюдала за ним, как он внимательно смотрел на тарелку, с трудом наклоняясь, чтобы взять ложку, но это была такая небольшая победа. Он сам, без чьей-либо помощи. И каждый его шаг, каждое движение значили для меня больше, чем слова. Я была просто счастлива, что он снова жив, что он с нами.
— Тебе нравится? — тихо спросила я, стараясь не вмешиваться в его моменты покоя. Он кивнул, по-прежнему не отрывая взгляда от еды, но я заметила, как его губы слегка приподнялись в уголках.
— Да, нормально, — ответил он, и я уловила нотку того старого, привычного и чуть ироничного тона в его голосе. Всё было хорошо. Мы были вместе, и это значило всё.
Давид слегка приподнял голову, посмотрел на меня и с лёгкой улыбкой сказал:
— Солнышко, тебе ведь не скучно тут сидеть? Ты так за мной ухаживаешь, а сама здесь целыми днями.
Я покраснела, но постаралась не показать, как мне приятно слышать это.
— Да не, всё нормально, — ответила я, отворачиваясь, чтобы скрыть улыбку. — Кто же ещё будет о тебе заботиться, если не я?
Он снова улыбнулся, но теперь эта улыбка стала чуть шире. Он положил ложку в тарелку и облокотился на спинку кровати, глядя на меня с лёгким придыханием, как будто снова мог позволить себе быть слабым и доверяться.
— Ну, если ты будешь так заботиться обо мне, я скоро стану твоим вечным пациентом, — пошутил он, но в его голосе звучала такая искренняя благодарность, что я почувствовала, как моё сердце растаяло.
— Тебе не нужно будет быть моим пациентом, — ответила я с улыбкой. — Ты просто выздоровеешь, и я больше не буду за тобой бегать.
— Правда? — его глаза сияли. — Так ты меня отпустишь? Придётся самому обо всём заботиться?
— Придётся, — засмеялась я, наклоняясь к нему чуть ближе. — Но обещаю, если вдруг что-то случится, я всё равно буду рядом.
Он взглянул на меня и, кажется, почувствовал, как это важное обещание заполняет пространство между нами. А потом, с нежной улыбкой, тихо сказал:
— Солнышко... Ты даже не представляешь, как мне повезло, что ты рядом.
Моё сердце забилось чуть быстрее, а я, не скрывая улыбки, ответила:
— И мне повезло.
Напряжение в комнате стало менее заметным, Давид смотрел на меня с такой мягкой улыбкой, что мне вдруг захотелось быть рядом с ним. Он немного подвинулся, явно давая мне понять, что хочет чего-то большего, чем просто разговор.
— Солнышко... — его голос стал чуть тише, но намного более серьёзным. — Ты ведь так устала, а я не хочу, чтобы ты сидела на стуле весь вечер. Ляжь со мной рядом.
Я замерла на секунду, не ожидая такого предложения. В его глазах был искренний взгляд, а в голосе — тёплая просьба.
— Ты уверен? — спросила я, не скрывая лёгкой растерянности. — Мы же... так нельзя.
Он, как всегда, пожал плечами и мягко улыбнулся:
— Почему нельзя? Мы ведь не чужие. И ты ведь не уйдёшь... хотя бы на минутку? Просто немного рядом. Я чувствую, как мне лучше, но... ещё немного не хватает.
Я почувствовала, как мне становится тепло от его слов. С каждым днём, с каждым мгновением, мне становилось всё важнее быть рядом с ним. Я не могла сказать "нет".
— Ладно, — сказала я, улыбаясь и садясь на край кровати. — Только если ты пообещаешь, что не будешь меня зажимать.
Он поднял бровь, с видом застигнутого врасплох:
— Это ещё как? Я в коме валялся, а ты меня зажимаешь?
Я смеялась, пытаясь успокоить сердце, которое продолжало биться чуть быстрее. Легонько положив голову на его плечо, я устроилась рядом, чувствуя его тепло и близость.
— Вот так-то лучше, — сказал он с довольным видом, когда я устроилась удобнее.
Я молча смотрела на него, ощущая, как тихая радость наполняет меня. Он снова был рядом, жив, и всё было не так страшно.
Мы лежали так, в тишине, и я ощущала, как с каждым мгновением мне становится легче. Давид положил свою руку на мою, а я, почти не осознавая этого, прижала её к себе. Мы не говорили, но мне казалось, что слова не нужны — достаточно просто быть рядом.
Он нарушил тишину первым, его голос был спокойным, но с ноткой нежности:
— Ты всё ещё волнуешься, да?
Я немного вздрогнула, не ожидая такого вопроса, но ответила честно:
— Конечно. Всё это было так... тяжело. Но сейчас, когда ты рядом, как будто... как будто всё стало легче.
Он чуть наклонился, чтобы посмотреть мне в глаза, его взгляд был мягким и понимающим.
— Ты очень сильная, Солнышко. Даже не знаю, как ты всё это выдержала.
Я слегка улыбнулась, стараясь скрыть, как сильно его слова касаются меня.
— Я просто делала то, что должно быть сделано. И, наверное, просто надеялась, что ты вернёшься.
Давид вздохнул, будто освободился от чего-то, что тяготило его. Его взгляд стал более серьёзным, но в то же время полным благодарности.
— Я... Я так рад, что ты здесь. Так рад, что ты не ушла. Ты спасла меня, даже если не осознаёшь этого.
Я покачала головой, не желая соглашаться с ним. Это не я спасала его, это он сам сражался, боролся. Но сказать ему об этом не хотелось — ведь ему сейчас нужно было чувствовать себя сильным.
— Я просто... рядом. И я обещаю, что буду рядом и дальше. — С этими словами я вновь закрыла глаза, наслаждаясь тишиной.
Давид тихо посмеялся, его голос был низким и тёплым.
— Значит, будем вместе до конца. И это лучшее обещание, которое я мог бы услышать.
Я снова почувствовала, как сердце наполняется теплом, как бы он ни пытался скрывать свои слабости, в его словах был такой неподдельный, искренний отклик.
Он замолчал, но я знала, что он просто наслаждается моментом, как и я. Мы оба пережили много, но сейчас, в этой тихой комнате, на этой кровати, в спокойствии друг друга, было ощущение, что ничего другого не существует. Мы справимся. Вместе.
Давид вдруг заговорил, его голос звучал немного напряжённо, но в то же время с какой-то мягкостью, которая заставляла моё сердце биться быстрее:
— Ты ведь будешь со мной всегда, так?
Я кивнула, пытаясь скрыть, как сильно его слова задевают меня. Я могла бы ответить что-то банальное, но просто промолчала, потому что знала, что это не нужно.
— Значит... — Давид сделал паузу, его взгляд стал глубоким, почти невидимым, как будто он хотел что-то сказать, но не знал, как.
— Что? — Я улыбнулась, приподняв брови, удивлённая его нерешительностью. В его глазах был такой огонь, что я не могла не удивиться.
Между нашими губами оставалось всего несколько миллиметров, и я не могла больше сдерживаться. С каждым вдохом я чувствовала, как притягивает меня его тепло. Я не удержалась и мягко поцеловала его. Мы целовались тихо, нежно, не спешили, наслаждаясь этим моментом. Казалось, что время застыло, и весь мир исчез вокруг.
— Что ты хотел сказать? — спросила я, не отрывая губ от его, ощущая, как его дыхание смешивается с моим.
Давид слегка отстранился, его улыбка была едва заметной, но в её глазах пряталась шутливая загадка.
— Я хочу сказать это в более лучшей обстановке, так что... тебе придётся подождать, — ответил он, потёршись своим носом о мой. Этот жест был таким трогательным, что я не смогла удержаться от улыбки. Я прижалась к нему, чувствуя, как его прикосновения заставляют меня забыть обо всём, кроме нас двоих.
— Ну что ж..., — сказала я с улыбкой и снова коснулась его губ.