Глава 25. Сквозь боль и слёзы.
Всю вчерашнюю ночь я пыталась дозвониться до Давида, но он не отвечал. Сначала я подумала, что он просто занят, может, за рулём или с кем-то разговаривает. Но время шло, а от него не было ни ответа, ни сообщения.
Сердце сжималось от тревоги. "Что если что-то случилось?" — эта мысль не давала мне покоя. Я снова и снова нажимала на его имя в списке контактов, слушая одно и то же: гудки, а потом — пустоту. Никакого ответа.
Сегодня утром я проснулась с тяжёлым чувством на душе. Первая мысль была о нём. Может, он наконец перезвонил? Я схватила телефон, но эх экран был пуст — никаких сообщений, никаких пропущенных звонков. Я снова набрала его номер. Гудки... Потом голос автоответчика. "Оставьте сообщение после сигнала". Господи, как я ненавижу этот сигнал!
Я не знаю, что делать. Сколько раз я уже звонила? Десять? Двадцать? Я сбилась со счёта. В голове роятся сотни мыслей: он потерял телефон? У него что-то случилось? Или... или он специально меня игнорирует? Эта последняя мысль обжигает больнее всего.
В школе Амелия пыталась меня успокоить как могла. Она говорила, что, возможно, я зря накручиваю себя. Но её слова не помогали. Внутри всё горело от тревоги, и чем больше я думала о Давиде, тем сильнее сердце колотилось, как будто готово было выскочить из груди.
Кирилл тоже утверждал, что с ним всё хорошо. "Может, он в подвале у себя дома грушу бьёт," — говорил он с лёгкой усмешкой. — "Там же связи нет". Но я не могла в это поверить. Мы вчера так хорошо провели вечер, он был таким нежным, искренним... Неужели он мог просто взять и проигнорировать меня? Это казалось невозможным.
Кирилл, кажется, тоже начал переживать. При мне он несколько раз набирал Давида, но тот упорно не отвечал. Это странное молчание давило на нас обоих. Я видела, как в глазах Кирилла мелькают сомнения, хотя он старался этого не показывать. "Не переживай, всё нормально", — повторял он, но его слова не успокаивали.
Внутри у меня всё переворачивалось. Мысли роились в голове, одна хуже другой. А что, если что-то случилось? А вдруг он попал в беду? Или... Или он специально избегает меня? Эта последняя мысль разрывала меня на части. Но она казалась такой нелепой — мы ведь вчера смеялись, разговаривали, как будто весь мир принадлежал только нам.
Я пыталась взять себя в руки, но не могла. Сердце бешено стучало, а пальцы сами тянулись к телефону. Я снова и снова набирала его номер, слушала эти бесконечные гудки, которые превращались в молчание. Боже, как это молчание сводило с ума.
Я больше не могла сосредоточиться ни на чём. Каждый звук телефона заставлял меня замирать. Я не могла ни учиться, ни слушать Амелию, ни даже сидеть спокойно. Всё, что занимало мои мысли, — это он. Давид. Где он? Почему молчит? Почему я ничего не знаю?
Последний урок был настоящим адом. Я никак не могла сосредоточиться, мысли всё время ускользали к Давиду. Почему он молчит? Что с ним? Эти вопросы крутились в голове, как заезженная пластинка, и я не могла избавиться от тревоги.
Физичка, как назло, выбрала именно меня, чтобы задать вопрос. Я почувствовала, как все взгляды в классе уставились на меня. Сердце забилось ещё сильнее, а в горле пересохло.
— Ну? — её голос прозвучал строго, с оттенком раздражения. — Ты собираешься отвечать или мне кого-то другого спросить?
Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но ни одного слова не выходило. Мой взгляд беспомощно блуждал по доске, но я не могла даже вспомнить, о чём вообще был урок. Словно всё вокруг стало размытым и далёким, как в тумане.
— Эм... я... — выдавила я наконец, чувствуя, как щеки начинают гореть. Голос звучал так неуверенно, что сама себе показалась жалкой.
Физичка недовольно вздохнула, закатив глаза:
— Садись, раз уж не готова. В следующий раз слушай внимательнее.
Я опустила голову и тихо села обратно за парту. Чувствовала себя ужасно. Не столько из-за её замечания, сколько из-за того, что не могла вырваться из этого состояния. Меня разрывало изнутри. Снаружи я старалась выглядеть спокойно, но внутри была паника.
Ребята за соседними партами бросали на меня любопытные взгляды. Кто-то хихикал, кто-то шептался. Обычно я бы ответила на такие насмешки, но сейчас мне было всё равно. Я думала только о Давиде. С ним точно что-то случилось. Я это чувствовала.
В эту секунду мой внутренний голос буквально кричал: «Зайди в соцсети, проверь новости». Сердце глухо стучало в груди, а руки дрожали. Я посмотрела на свой телефон и на мгновение замерла, будто боялась того, что могу увидеть. Глубоко вздохнув, я осторожно взяла его, как будто он мог взорваться в моих руках, и украдкой бросила взгляд на учительницу. Она, к счастью, что-то увлечённо рассказывала у доски, даже не замечая моего волнения.
Мои пальцы сами собой открыли страницу города. Лента новостей заполнилась фотографиями и заголовками. Я судорожно прокручивала её вниз, пока взгляд не остановился на снимке перевёрнутой чёрной машины. Это был тот самый автомобиль, который вчера стоял под моими окнами. Моё дыхание перехватило. Грудь сдавило так, что я не могла вдохнуть.
Руки затряслись, телефон чуть не выпал. Слёзы начали застилать глаза, и я буквально заставила себя прочитать текст под фотографией, хотя он расплывался передо мной.
"Новости за ночь: крупная авария на главной дороге за городом. Автобус «Мерседес-Бенц» выехал на встречную полосу и столкнулся с легковым автомобилем «Ауди А6». Как стало известно, у легковушки отказали тормоза — они были преднамеренно перерезаны. В автобусе пассажиров не было, водитель успел выбежать. В «Ауди» находился один человек. Молодой парень. С тяжёлыми травмами его доставили в городскую больницу №3."
Слово за словом врезалось в мой разум, как удары молота. "Ауди А6". "Перерезаны тормоза". "Тяжёлые травмы". Эти фразы звучали в голове, как эхо. Время вокруг остановилось. Я не могла дышать. Это был он. Это был Давид. Я была в этом уверена.
— Нет, нет, только не это... — прошептала я себе, чувствуя, как слёзы уже текут по щекам.
Учительница всё ещё говорила, но я не слышала ни слова. Руки дрожали так сильно, что я с трудом удерживала телефон. Внутри всё перевернулось. Страх, паника, ужас — всё накатывало волнами, и я не могла остановить себя.
Я попыталась ещё раз прочитать новость, вдруг надеясь, что ошиблась. Но нет. Чёрным по белому: "молодой парень". "Больница №3". Это был он. Давид. Ему больно. Он один. И я ничего не могу сделать.
Я резко встала со стула, не обращая внимания на окружающих, и схватилась за свою куртку. Руки дрожали так сильно, что я не могла удержать её. Куртка дважды упала на пол, а я, чувствуя, как внутри всё разрывается от паники, едва справлялась с тем, чтобы просто поднять её. На третью попытку я наконец сжала её в руках и выбежала из класса.
За спиной я услышала, как кто-то встал следом. Амелия и Кирилл, громко отодвинув стулья, побежали за мной.
— Астафьева Эмма, Воронцова Амелия и Елисеев Кирилл, немедленно вернитесь в класс!!! — учительница кричала на нас, но её голос звучал где-то далеко, словно сквозь вату. Я не остановилась.
Я пыталась натянуть куртку на бегу, но пальцы всё ещё не слушались. Амелия окликнула меня:
— Эмма, подожди! Что случилось?!
Я резко остановилась, повернулась к ним и, с трудом дыша, попыталась что-то сказать. Слова застревали в горле, словно огромный ком не давал мне выговориться.
— Давид... он... — проговорила я, срываясь на шёпот. Слёзы текли по моим щекам, мешая говорить. — Давид попал в аварию... Сейчас он в больнице...
— Что?! — хором вскрикнули они. На их лицах отразился шок. Не успев переварить услышанное, они бросились вниз по лестнице. Я побежала за ними, почти не чувствуя ног.
Когда мы выбежали на улицу, холодный воздух резко ударил мне в лицо. Мороз обжёг кожу, а густой снег, который за ночь успел намести целые сугробы, хрустел под ногами. Всё вокруг казалось размытым, как в тумане. Я слышала только своё бешеное дыхание и шаги друзей рядом.
— Эмма! Садись в мою машину! — окликнул Кирилл, уже бегущий к своей чёрной БМВ.
— Я поеду сама! — выкрикнула я, но мой голос звучал слабо, едва пробиваясь сквозь слёзы.
— Нет! Ты едешь с нами, и это не обсуждается! — Кирилл открыл водительскую дверь и сел за руль. Следом забралась Амми, бросив мне настойчивый взгляд. — Ещё не хватало, чтобы ты тоже куда-то врезалась!
— Кирилл! — перебила его Амми, но он только махнул рукой, указывая на заднее сиденье.
Сглотнув, я подчинилась. Забралась в машину, захлопнула дверь, и в ту же секунду Кирилл резко тронулся с места.
Машина тронулась с места, и меня тут же начало покачивать из стороны в сторону. Я крепко вцепилась в ремень безопасности, как будто он был единственным, что ещё удерживало меня на плаву. За окном мелькали дома и деревья, снежные хлопья кружились в воздухе, но я почти ничего не видела. Всё перед глазами сливалось в одно размазанное пятно. Единственное, что было в голове, — это Давид. Его лицо, его голос, его улыбка. А ещё эта новость, холодная, бездушная, как приговор.
— Эмма, успокойся, мы скоро будем там, — голос Кирилла пробился сквозь мою панику, но я не могла ответить. Слова застревали в горле, которое всё ещё сдавливало от кома слёз.
— Как я могу успокоиться? — выдохнула я, чувствуя, как голос дрожит. — Он... он мог умереть, Кирилл! Вы понимаете это?!
Амми обернулась ко мне с переднего сиденья, её лицо было напряжённым, глаза тоже блестели от слёз.
— Эмма, он жив. Ты сама это читала. Они успели его забрать в больницу. Он борется, понимаешь?
Я хотела поверить её словам, но каждое произнесённое ею "он жив" звучало как попытка уговорить не только меня, но и саму себя.
Кирилл резко повернул руль, машина на миг занесло, и я вскрикнула, вцепившись в спинку переднего сиденья.
— Кирилл, аккуратнее! — крикнула Амми, повернувшись к нему.
— Я знаю, что делаю! — ответил он резко, но в его голосе явно слышалось напряжение.
Сидя сзади, я закрыла лицо руками. Слёзы текли без остановки, их было невозможно сдержать. Внутри всё разрывало на части: страх, боль, отчаяние, злость. Почему это случилось именно с ним? Почему именно сейчас, когда всё было так хорошо?
— Чёрт! — выругался Кирилл, ударив рукой по рулю. — Кто мог перерезать тормоза? Это же не случайность!
— Что?! — подняла голову Амми. Её лицо побледнело. — Ты думаешь, это специально?
— По-другому никак, — стиснув зубы, ответил Кирилл. — Это всё странно. Очень странно.
Я с трудом вдохнула. Если это правда... Если это сделали специально... кто-то хотел навредить Давиду. Это было слишком страшно, чтобы в это поверить, но мысли о том, что он мог стать чьей-то целью, не отпускали.
Машина влетела в новый поворот, и я почувствовала, как холодный пот выступил у меня на висках. Внутри всё сжалось от ожидания. Каждая секунда длилась, как вечность. Мне хотелось закричать, чтобы Кирилл ехал быстрее, чтобы мы уже оказались там, в больнице, но я понимала, что он и так гнал на пределе.
Я снова уткнулась в окно. Мимо проносились огни, а за стеклом кружил снег, как будто весь мир застыл в какой-то холодной, бесчувственной пустоте. Только не он.
Пожалуйста, только бы с ним всё было в порядке.