Глва 24. Игра закончилась.
Я сидела в своей комнате, делала домашнее задание по биологии и обдумывала события дня. Мы были на катке, и Давид вел себя очень странно. Это не давало мне покоя. Он то и дело бросал на меня упорные взгляды, которые невозможно было не заметить. Когда наши глаза встречались, его лицо менялось — челюсть будто сжималась, а во взгляде читалась ревность. Мне казалось, что он старался держать себя в руках, но это у него плохо получалось. И, честно говоря, меня это радовало. Он ревновал. Сильно.
Я вспомнила, как он следил за мной, когда я смеялась с Мишей. Даже на катке он постоянно находился где-то рядом, будто боялся, что я скроюсь из виду. Это грело душу, хоть я и старалась не показывать, что замечаю нго чувства.
Вдруг я вспомнила, что всю прошлую неделю он стоял возле моего окна. Сердце замерло. Я быстро вскочила с места и направилась к окну. Осторожно отодвинув штору, я выглянула наружу, стараясь не шуметь. И он там был. Давид. Стоял, облокотившись на капот своей машины, черной, как ночь, и о чем-то разговаривал по телефону.
Я замерла, наблюдая за ним. Высокий, красивый, брюнет. В свете уличного фонаря его фигура казалась еще более четкой и притягательной. На миг мне показалось, что я забыла обо всем. Про тот странный, почти безумный поцелуй. Про его резкие слова. Хотя... он ведь был прав. Мы даже не встречались. И все же внутри что-то болезненно сжалось. Я не могла больше злиться на него. В поцелуе он не был виноват. Но вот его слова — это совсем другое.
Я задумалась: а может, пригласить его домой? На улице холодно, снег валит не переставая, и этот ветер — настоящая метель. Он там точно замерз.
Я продолжала наблюдать за ним. В какой-то момент Давид убрал телефон в карман своих джинсов и поднял взгляд на мое окно. Я быстро прижалась к стене, стараясь остаться незамеченной. Сердце колотилось так, что мне казалось, он услышит.
Прошло еще несколько секунд, пока я решалась. Наконец, натянув куртку, накинув ботинки прямо на тонкие пижамные штаны, я вышла на улицу. Ледяной воздух тут же окутал меня, а холод неприятно пробрался к ногам. Снег кружился в воздухе, мягко падая на землю, и в свете фонаря это выглядело как сцена из зимней сказки.
Я обошла дом и замерла за углом. Давид все еще стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на мое окно. Его грудь то поднималась, то опускалась, а изо рта вырывались облачка пара. Мороз давил, минус шесть — не шутки.
Я медленно вышла из-за угла, и скрип снега под ногами выдал меня. Давид тут же обернулся и выпрямился, будто ждал этого момента.
Я сделала несколько шагов в его сторону, сжимая руками края куртки, чтобы хоть немного согреться. Он молчал, но смотрел на меня, будто пытался прочитать мои мысли. В этот момент весь холод словно исчез — только снег мягко кружился вокруг нас.
— Ты что здесь делаешь? — наконец спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо, но внутри я чувствовала, как предательски дрожат колени.
Давид нахмурился, потом усмехнулся, убирая руки в карманы.
— Просто... стою, — ответил он, как будто это было самое обычное дело.
— На улице -6, — напомнила я, скрестив руки на груди. — Ты собираешься тут окоченеть?
Он чуть наклонил голову, разглядывая меня.
— Ты же все равно вышла. Я знал, что выйдешь.
Эти слова вызвали у меня какую-то странную смесь злости и смущения.
— Ты странный, — пробормотала я, опуская взгляд. — Мог бы просто позвонить, если хотел поговорить.
— Ты не брала трубку, — напомнил он спокойно. — А я... я должен был поговорить с тобой.
Я подняла взгляд. Его лицо казалось спокойным, но в глазах читалось что-то другое. Что-то, что заставляло мое сердце биться быстрее.
— Хорошо, — выдохнула я, пытаясь взять себя в руки. — Ну и что ты хотел сказать?
Давид сделал шаг ближе, и я почувствовала, как холодный воздух между нами будто бы исчез.
— Извини за свои слова тогда. За все. Я не хотел тебя обидеть.
Эти слова застали меня врасплох. Я молчала, не зная, что ответить.
— Я... — начала я, но он перебил:
— Ты ведь тоже злишься, да? Но я просто... я не знал, как еще объяснить тебе. Ты сводишь меня с ума.
Я замерла, ощущая, как в груди что-то ёкнуло.
— Тогда зачем ты вообще это сказал? — наконец выдавила я.
Он вздохнул, глядя куда-то в сторону.
— Потому что я идиот. Потому что испугался, что чувствую к тебе что-то настоящее.
Эти слова ударили, как гром. Я смотрела на него, не зная, что ответить. Только снег продолжал падать вокруг нас, стирая границы между прошлым и настоящим.
— Ты замерзнешь, — тихо сказала я, чтобы скрыть дрожь в голосе. — Зайди в дом.
Давид чуть улыбнулся.
— Только если ты пригласишь.
Я вздохнула и, отвернувшись, направилась обратно к двери.
— Пойдем, — бросила я через плечо, даже не оборачиваясь. Но сердце стучало так громко, что я не слышала ничего вокруг.
Мы вошли в мою комнату, и я вновь уселась за стол, продолжая делать домашнее задание по биологии. Давид устроился на моей кровати и наблюдал за мной так пристально, что мне стало не по себе. В какой-то момент я не выдержала, бросила ручку на тетрадь и повернулась к нему.
— Ты можешь так не пялиться? — спросила я, стараясь говорить спокойно, но в голосе все же проскользнула раздраженность.
Он лишь пожал плечами, чуть усмехнувшись.
— Не могу.
— Видишь какой, — пробормотала я, закатив глаза.
Но Давид вдруг поднялся с кровати и подошел ко мне. Его уверенность немного сбила меня с толку.
— Что решаешь?
Он заглянул в мою тетрадь и тут же фыркнул.
— Сейчас мы это быстро решим.
Прежде чем я успела что-либо сказать, он подхватил меня на руки. Я вскрикнула от неожиданности, инстинктивно обхватив его плечи, чтобы не упасть. Давид сел на мое место за столом, а меня устроил у себя на коленях, словно это было самое естественное в мире.
— Ты что делаешь? — возмутилась я, пытаясь встать, но он мягко, но уверенно притянул меня обратно.
— Посиди со мной, — спокойно произнес он, глядя прямо в мои глаза.
— А если я не хочу? — спросила я, стараясь звучать возмущенно, хотя внутри что-то трепетало от его близости.
— Тогда вставай, — ответил он равнодушно, будто ему действительно было все равно.
Его тон меня задел, и я решила остаться, чтобы "помучить" его. Приняв вызов, я скрестила руки на груди, но он лишь слегка улыбнулся.
Давид взял ручку и начал что-то писать в тетради с такой уверенностью, будто решал простейшую задачу. Его сосредоточенность меня заинтриговала.
— Ты хоть понимаешь, что пишешь? — спросила я, пытаясь скрыть улыбку.
— Если получишь два, можешь меня придушить, — спокойно ответил он, не отрываясь от работы.
— Учти, я это сделаю, — предупредила я, но он лишь засмеялся.
Через десять минут моя лабораторная работа была полностью готова. Если бы я делала её сама, потратила бы не меньше часа. А тут — раз, два, и готово.
— Спасибо, — пробормотала я, чувствуя, как щеки начинают гореть.
— Пожалуйста.
Я внимательно посмотрела на тетрадь, а затем спросила:
— Ты хорошо знаешь биологию?
— Не только. Биология, химия, физика, математика.
— Ого, — удивилась я. — А я... только литературу, люблю рисование и русский язык.
— Куда планируешь поступить после школы? — спросил он, внимательно разглядывая мое лицо.
— Думаю пойти на дизайнера одежды. Мне нравится эта вся суматоха. А ты?
— На врача, — пожал он плечами.
— Это круто, — искренне согласилась я.
Давид хмыкнул.
— Не знаю... Моя мама, Ева, всегда хотела, чтобы я стал врачом.
— Хотела? А сейчас не хочет?
— Она умерла, — произнес он тихо.
Эти слова кольнули меня в самое сердце. Хотелось обнять его, но я лишь осторожно положила руку на его плечо.
— Прости...
Он слегка улыбнулся, словно погружаясь в воспоминания.
— Она была хорошей. Очень любила меня. А знаешь, я рассказывал ей о тебе.
Я замерла, удивленно посмотрев на него.
— О... о мне?
— Да, — улыбнулся он. — Она знала о тебе с пятого класса.
— С пятого?! — воскликнула я.
— Да, с того дня, как я перевелся в вашу школу, — подтвердил он, его взгляд стал мягче.
— Но это ведь... шесть лет! — ошеломленно выдохнула я.
— Шесть лет, — повторил он, чуть улыбнувшись.
Я приблизилась к нему, прикоснувшись лбом к его лбу, а руки легли на его лицо. Его руки тут же обвили мою талию.
— Почему ты мне ничего не сказал? — прошептала я.
— Я пытался, но ты всегда уходила...
Я закрыла глаза, мысленно возвращаясь в школьные годы. Вспоминала обрывки моментов: как он садился рядом в столовой, как выбрал место возле меня в кинотеатре, как смотрел на меня, когда думал, что я не замечаю. Всё это вдруг сложилось в единую картину.
— Прости меня, — прошептала я и мягко поцеловала его. Это был короткий поцелуй.
— Не извиняйся, — ответил он тихо, притягивая меня чуть ближе и опираясь лбом о мой.
Снег за окном продолжал кружиться, укрывая землю пушистым одеялом, а внутри было тепло, будто весь мир сузился до нас двоих.
Давид
Я ехал домой, самый счастливый человек на этой планете. Чёрт, я сделал это! Я рассказал ей!
Моё сердце колотилось так, будто собиралось выпрыгнуть из груди, а улыбка не сходила с моего лица. Я ударил ладонью по рулю, пытаясь выплеснуть этот безудержный поток эмоций. В голове снова и снова прокручивался момент, как мы сидели вместе. Её мягкие губы, тёплые объятия, её взгляд, полный искренности... Это был миг, когда весь мир, казалось, стал совершенным. Как же я хотел, чтобы это длилось вечно.
Ночная дорога вдруг заиграла красками, которых я никогда раньше не замечал. Свет фонарей сверкал, будто это были звёзды, луна сияла, как прожектор, освещая мне путь домой. Мимо мелькали деревья, как в замедленной съёмке, а я наслаждался этой умиротворяющей тишиной. Только я и мои мысли, целиком заполненные ею.
Я прибавил скорость, чувствуя, как двигатель рычит, будто разделяя моё ликование. Ветер бил в окна, холодный, бодрящий. Я был королём этой пустой трассы, свободным, счастливым, наполненным жизнью. Никакие проблемы, никакие страхи — только этот момент.
Но внезапно... что-то нарушило мой восторг. Я заметил вдали свет фар, который быстро приближался. Машина. Она неслась прямо мне навстречу, слишком быстро, слишком близко.
— Чёрт! — выругался я, инстинктивно нажимая на тормоз.
Но педаль не сработала. Ничего. Абсолютно ничего.
— Нет, только не это... — пробормотал я, снова и снова нажимая на тормоз, уже срываясь на крик.
Моё дыхание сбилось. Сердце, которое только что колотилось от радости, теперь грохотало в груди от ужаса. Я пытался затормозить. Педаль не реагировала. Дрожащей рукой я переключился на пониженную передачу, надеясь сбросить скорость. Никакого эффекта.
— Что происходит?! — выкрикнул я в пустоту, обливаясь холодным потом.
Встречная машина, будто управляемая кем-то безумным, тоже вырулила прямо на меня. Я вывернул руль вправо, но она повторила моё движение. Это была не ошибка. Это было намерение. Она целенаправленно двигалась прямо в лоб.
— Ты издеваешься надо мной?! — закричал я, до боли сжимая руль.
Я пытался маневрировать, выкручивал руль, снова и снова нажимал на тормоз, но машина меня не слушалась. Мои руки тряслись, мысли метались в панике. Встречные фары ослепляли, я почти ничего не видел. Мгновения растягивались в вечность. Время замедлилось, и всё, что я чувствовал, было страхом. Он захватил меня полностью.
— Нет, нет, нет! — прокричал я в последний раз, но было уже поздно.
Фары ослепили меня, будто тысяча солнц разом вспыхнули перед глазами. Грохот удара был оглушительным, воздух выбило из лёгких, а затем... тишина. Холодная, всепоглощающая темнота окутала меня, лишив чувства времени и пространства. Ни боли, ни страха. Только пустота.
И единственное, что осталось со мной, — это её образ. Её глаза. Её улыбка. Её тепло, которое уже казалось таким далёким.