Глава 19. Звёздочка.
Давид
— А куда это мы приехали? — спросила Эмма сонным голосом, поправляя волосы, растрепавшиеся во время поездки.
Я привёз её на место, которое для меня очень много значит. Здесь связано так много воспоминаний моей семьи и моих собственных.
Мы стояли на вершине холма, откуда открывался потрясающий вид на весь город. С одной стороны простирался густой лес, а с другой — огромная пропасть, глубиной в десятки метров. Сквозь неё было видно, как тысячи огней внизу напоминали звёзды, рассыпанные по земле. Это было одно из тех мест, куда я приходил, когда мне нужно было побыть наедине с собой. Место, где тишина и вид лечили душу.
Это действительно было красиво. И это было моё любимое место. Я хотел, чтобы Эмма тоже его полюбила. Я мечтал привозить её сюда чаще.
Моя мама всегда говорила, что Эмма ей нравится. Она считала её милой, красивой, доброй и дружелюбной. Мама часто подшучивала, что когда-нибудь обязательно поговорит с Эммой о моих чувствах к ней. Но я просил её этого не делать. "Как бы я потом ей в глаза смотрел?" — говорил я. Мама мечтала, что однажды, когда мы с Эммой начнём по-настоящему общаться, я привезу её именно сюда. И вот сейчас я исполнил мамино желание.
Мы уже бывали здесь раньше. Правда, тогда я был пьян, и у нас не было даже палатки. Просто я хотел, чтобы Эмма была рядом, а куда поехать — не знал.
Сегодня всё иначе. Я всё продумал. Я взял палатку, надувной матрас и даже телескоп. Зачем телескоп? Не знаю. Может, просто потому, что Эмма любила звёзды. Как и мама когда-то. Значит, и я любил звёзды. Ведь всё, что любила Эмма, становилось дорогим и мне.
Сейчас, стоя здесь, я понимал, что в моей жизни было две женщины, которых я любил больше всего на свете: мама и Эмма. Они были для меня всем.
Я остановил машину и на мгновение задержал взгляд на Эмме. Она выглядела всё ещё немного растерянной и не понимала, где мы находимся. Я почему-то улыбнулся. Так же, как когда-то в седьмом классе, вышел из машины и помог Эммы выйти.
— Ты так и не ответил... — сказала она, глубоко вдохнув свежий воздух. Но тут же пошатнулась и чуть не упала.
— Воу... осторожно, — я подхватил её одной рукой за плечи и мягко удержал на ногах. — Пойдём, — добавил я, направляя нас к багажнику, чтобы достать палатку и матрас.
— Я сама могу постоять на ногах, — с вызовом сказала Эмма, вырываясь из моих объятий. Я лишь улыбнулся себе под нос.
Ну надо же, какая самостоятельная.
— Как ты вообще там оказалась? — спросил я, роясь в багажнике и вытаскивая из груды вещей палатку. — М? — добавил я, оглядываясь на неё. Но ответа не последовало.
Когда я вытащил палатку и обернулся, картина передо мной чуть не заставила меня рассмеяться. Эмма лежала на траве посреди поляны, раскинув руки и разглядывая что-то в небе. Она водила пальцем по воздуху, будто пытаясь что-то там нарисовать.
— Эмма... — я подошёл ближе и протянул ей руку, чтобы помочь подняться.
Но она вдруг перекатилась в сторону, словно щенок, который не может усидеть на месте. Я не сдержался и рассмеялся в голос.
— Чё смеёшься? — спросила она, продолжая кататься по земле, но с лёгкой улыбкой на лице.
— Да нет, ничего... Просто ты смешная, — ответил я, улыбаясь.
— Я тебе не клоун, — фыркнула она, остановившись на спине. Она положила руку себе на живот, а её карие глаза, огромные и блестящие, устремились на меня. — Я писать хочу, — внезапно заявила она, убрав руку с живота и по-прежнему смотря на меня снизу вверх.
Меня буквально разрывало от смеха. Я смеялся так сильно, что живот заболел, а воздух не успевал наполнять лёгкие. Последний раз я так смеялся, когда мама что-то отчебучила в седьмом классе.
Эмма смотрела на меня с удивлением и лёгким раздражением, не понимая, что со мной происходит. Но как только мои глаза встречались с её большими карими глазами, а слова "я писать хочу" снова звучали в моей голове, смех накатывал новой волной.
— Если я сейчас не схожу в туалет, то сделаю это прямо тут, в одежде! — пригрозила она, её голос был слабым, но решительным.
Я закусил губу, стараясь не смотреть ей в глаза. Если бы я посмотрел, снова бы расхохотался. Я быстро подошёл к ней, поднял её на руки, как невесту... И тут, словно громом по голове, меня пронзила мысль.
"Она будет моей женой... Моей. Будет встречать меня с работы, готовить ужин и воспитывать наших детей..."
Сердце внезапно забилось так сильно и быстро, что мне стало не по себе.
— Почему у тебя так часто сердце стучит? — спросила Эмма, прижимаясь ко мне ещё теснее, будто пытаясь поймать этот бешеный ритм.
Я сглотнул и отвёл взгляд, стараясь не выдать своих мыслей.
Ох, Эмма, если бы ты только знала, о чём я сейчас думаю, ты бы ударила меня со всей силы. Я же всё испортил.
Мы подошли к большому кусту, густому и разросшемуся. Я остановился и спросил, указывая на него подбородком:
— Этот куст подойдёт?
Эмма оценила его взглядом и кивнула:
— Да, сойдёт.
Я аккуратно опустил её на землю, стараясь не задеть ветки. Она обошла куст и, уже скрывшись за ним, выглянула из-за угла и строго посмотрела на меня:
— Даже не думай мне помогать. Я сама справлюсь.
Я поднял руки вверх в знак капитуляции и усмехнулся:
Ну конечно. Самостоятельная.
После этих слов Эмма снова оказалась на земле, как это часто с ней бывало. За ней нужен был глаз да глаз. Ещё не хватало, чтобы она с голым задом куда-нибудь в кусты упала.
— Ты так и будешь здесь стоять? — раздался её возмущённый голос из-за кустов. Листва закрывала всё по пояс.
— Да, — ответил я спокойно, даже глазом не моргнув.
— Ну хотя бы отвернись! — Эмма раздражённо взмахнула руками, поставив их на бока.
Почему-то меня снова начал душить смех, но я, стиснув зубы, сдержался. Она выглядела так решительно и смешно одновременно, что я едва не выдал себя улыбкой.
— Ладно, — буркнул я, разворачиваясь спиной к кустам. — Смотри, я не подглядываю.
— Вот и хорошо, — пробормотала она, скрываясь за листьями.
Я стоял и слушал тишину ночи: где-то вдалеке ухнула сова, а ветер тихо шуршал в ветках деревьев. На горизонте уже начали мерцать первые звёзды, и это место становилось ещё красивее.
— А как ты меня нашёл? — услышал я спустя минуту.
Я обернулся: Эмма вышла из-за кустов и направлялась ко мне, слегка покачиваясь на ходу. Она была бледной, но улыбалась.
— Секрет, — загадочно ответил я, подмигнув. Если бы я рассказал, кто именно сдала её местоположение, Эмма бы разозлилась на подругу. А я этого допустить не мог.
— Помоги мне, — устало попросила она, протягивая ко мне руки.
— Давай, — кивнул я, быстро подойдя к ней. Я снова поднял Эмму на руки, как принцессу, и понёс к машине.
Когда мы подошли, я аккуратно положил её на заднее сиденье, чтобы она могла лечь и немного отдохнуть.
— Полежи пока, а я займусь палаткой, — сказал я, закрывая дверь.
— Ты точно справишься? — донёсся её слабый голос.
— Конечно, — ответил я уверенно, хотя на самом деле уже предчувствовал борьбу с этой чёртовой палаткой.
Прошло полчаса. Я, наверное, впервые в жизни так долго пытался собрать палатку. В темноте я никак не мог понять, куда эти проклятые палки вставлять. У меня уже начинали сдавать нервы: одна палка не лезла, другая вообще оказалась не оттуда. Я даже несколько раз чуть не матерился вслух, чтобы не разбудить Эмму своим ворчанием.
— Чёрт, да как тебя собрать-то?! — пробормотал я себе под нос, проталкивая последнюю дугу.
Наконец, спустя ещё несколько минут борьбы, палатка стояла. Я гордо выпрямился и вытер со лба пот.
— Победа! — прошептал я и бросил взгляд на машину. Эмма спала на заднем сиденье, свернувшись калачиком.
Я быстро надувал матрас, стараясь не шуметь. Закончив, я уложил его внутрь палатки, выбрав место с видом на звёзды. Луна поднялась выше, освещая поляну мягким серебряным светом. Я вышел из палатки, глянул на звёздное небо и невольно улыбнулся.
Я направился к машине. Эмма сидела боком на сиденье, облокотившись на дверцу, и крепко спала. Её ноги свисали вниз, почти касаясь земли, а руки были аккуратно сложены на коленях. Она выглядела такой хрупкой и милой, что я невольно замер на месте, наблюдая за ней.
Тихо подойдя ближе, я присел на корточки напротив неё. Мои руки опустились на нижнюю часть её ноги — едва касаясь, будто боясь разбудить. Я разглядывал её, словно видел впервые: её спокойное лицо, длинные ресницы, которые слегка подрагивали во сне, и растрёпанные волосы, выбившиеся из-за ветра.
С каждой секундой моё сердце начинало колотиться всё сильнее. Оно словно билось не в груди, а где-то в горле, громко и настойчиво, будто пытаясь вырваться на свободу. Она сводила меня с ума — по-настоящему, безвозвратно. И каждый, каждый чёртов раз, когда я видел её, моё сердце оказывалось тесным в собственном теле.
Я даже задумывался: может, мне обратиться к кардиологу? Это ведь ненормально, когда твоё сердце, кажется, готово выпрыгнуть наружу. Но в глубине души я знал — это не болезнь. Это Эмма.
Если бы она попросила отдать ей моё сердце, я бы не раздумывая ответил, что оно и так принадлежит ей. А если бы она захотела его физически, я бы готов был вырвать его из груди, лишь бы она была счастлива. Я знаю, звучит как бред, но это правда.
Я представил, как однажды она прибежит ко мне со слезами на глазах и скажет, что кто-то её обидел. И в этот момент во мне проснётся нечто тёмное и яростное. Я не просто заступлюсь за неё — я пойду до конца. Я не позволю никому причинить ей боль. Никому.
Потому что она моя. Только моя. И я сделаю всё, чтобы она была счастлива. Я возьму на себя все её проблемы, разделю её боль, подарю ей радость и спокойствие.
Я вижу нас вдвоём: она в моём доме, смеётся над чем-то глупым, что я сказал. Мы растим наших детей, а каждый мой день начинается и заканчивается её улыбкой. Она будет моей женой, матерью моих детей. Моя Эмма...
Но что если она отвергнет меня? Эта мысль вдруг пронзила меня болью, от которой стало тяжело дышать. Если она выберет другого, я отступлю. Я не стану мешать. Потому что больше всего на свете я хочу, чтобы она была счастлива — даже если не со мной.
Да, мне будет больно. Нет, не больно — это будет как агония, которая затянется на всю жизнь. Я буду страдать молча, буду любить её на расстоянии, глядя издалека, как она улыбается.
Пусть я сгорю от тоски и одиночества. Пусть. Главное, чтобы она была счастлива.
Я взглянул на неё снова. Она шевельнулась во сне, её ресницы дрогнули.
Я смотрел на её лицо, пытаясь запомнить каждую черту: длинные ресницы, ровный изгиб губ и лёгкий румянец на щеках. И вдруг она приоткрыла глаза. Её взгляд был тёплым и немного сонным. Она посмотрела на меня и неожиданно улыбнулась.
— Ты уже сложил палатку? — спросила Эмма, её голос прозвучал тихо и мягко, как у ребёнка, только что проснувшегося.
Я кивнул, не отрывая от неё взгляда, и, не задумываясь, провёл рукой по её тёмно-русым волосам, аккуратно заложив прядь за ухо. Волосы были тёплыми и мягкими на ощупь, и в этот момент время будто замерло. Она вдруг наклонилась и нежно притулилась щекой к моей ладони, закрыв глаза.
— Ты хороший, — прошептала она едва слышно, будто доверяя мне этот маленький секрет.
Я не нашёлся, что ответить, и лишь улыбнулся самому себе. Мой мир на секунду сжался до этой улыбки и её тихого дыхания.
— Пошли, — сказал я тихо, взяв её за руку и помогая выбраться из машины.
— Куда? — спросила она, неохотно выбираясь наружу и вставая на ноги.
Я на секунду замер, глядя на неё. Эмма покачивалась, словно маленький кораблик на волнах, то в одну сторону, то в другую.
— Ты можешь идти? — вместо ответа спросил я, внимательно наблюдая за ней.
Она подняла на меня взгляд, щурясь от света луны, и попыталась шагнуть вперёд, но тут же пошатнулась. Я успел её подхватить.
— Ох, ты и выпила сегодня, солнышко, — вздохнул я, усмехнувшись.
Эмма лишь хмыкнула, опираясь на моё плечо, но даже в таком состоянии она выглядела невероятно милой.
Не дожидаясь, пока она вновь решит проверить свои силы, я поднял её на руки. Она вздрогнула от неожиданности, но тут же обняла меня за пояс, прижимаясь так крепко, будто я был единственным человеком в этом мире, за кого можно было держаться. От этого жеста у меня сердце сжалось. Мне вдруг захотелось защитить её от всего на свете.
— Тебе удобно? — спросил я, глядя вниз на её голову, которая уютно устроилась на моей груди.
— Угу, — пробормотала она, не открывая глаз.
Я улыбнулся и направился к палатке. Ночь была тёплой, звёзды ярко мерцали на тёмном небе, а лес вокруг был погружён в тишину. Лишь мои шаги и её размеренное дыхание нарушали это спокойствие.
Добравшись до палатки, я осторожно опустил её на матрас. Эмма неохотно разжала объятия и посмотрела на меня из-под тяжёлых век. Её глаза были наполнены чем-то неуловимым — доверием, усталостью и, возможно, чем-то ещё, что я пока не мог понять.
— Ты куда? — спросила она вдруг, её голос был слабым и сонным. Она потянулась ко мне и крепко схватила край моего чёрного худи.
Я замер, не ожидая этого, и посмотрел на неё.
— Сейчас приду, — ответил я мягко, пытаясь говорить как можно спокойнее, чтобы она мне доверилась.
После того, что произошло в школе, вряд ли она мне будет доверять... Эта мысль сверлила меня изнутри, но я не подавал виду.
— Ну хорошо, — прошептала Эмма, отпуская мой рукав. Она тут же свернулась калачиком на матрасе и уткнулась носом в одеяло.
Я быстро сбегал к машине и схватил телескоп, стараясь не шуметь. Ночь была тихой, и звёзды, казалось, наблюдали за каждым моим движением. Когда я вернулся, Эмма лежала с закрытыми глазами, но на её лице была лёгкая улыбка.
— Ты вернулся... — прошептала она едва слышно, будто на грани сна и бодрствования.
— Почему ты с закрытыми глазами? — спросил я, залезая в палатку и садясь рядом с ней. Я аккуратно приложил руку ко лбу, проверяя, нет ли температуры. На ощупь она была тёплой, но не горячей. — Тебя ничего не болит? — обеспокоенно спросил я и, не сдержавшись, поцеловал её в лоб.
— Нет... — ответила она слабо, покачав головой, — только устала.
Её голос был тихим и мягким, как шелест листьев.
— Ну хорошо, спи. Я сейчас одеяло принесу, — сказал я, уже собираясь выйти.
— А что ты принёс? — вдруг спросила она, её голос чуть оживился.
— Телескоп, но это уже не имеет значе...
— Ух ты! — перебила меня Эмма, слабо приподнявшись и опираясь на локоть. Она подняла на меня взгляд, и в этих прекрасных, тёплых глазах снова загорелся огонёк. — Я хочу посмотреть на звёзды...
Я не удержался и рассмеялся.
— Ты же спать хотела, — сложил я руки на груди, пытаясь казаться строгим.
— Хотела, но... — она опустила взгляд, и её голос стал почти детским. — Я хочу посмотреть на звёзды. Можно?
— Ну конечно можно, — сказал я, положив ей руку на плечо. Она подняла на меня свои большие, чуть сонные глаза, полные ожидания. — Тебе можно всё.
— Тогда идём? — её голос прозвучал так наивно и обрадованно, что я не успел заметить, как она попыталась встать, но тут же снова упала на колени.
— Осторожно, — тихо и ласково сказал я, тут же подхватив её за локоть.
Она посмотрела на меня исподлобья, хмурясь, будто обиженная, но всё равно послушно встала на ноги и вышла из палатки. Я тут же двинулся следом, стараясь держаться рядом. Зная её состояние, я боялся, что она может оступиться или... упасть куда-нибудь. Нет, только не сегодня.
Эмма остановилась всего в нескольких шагах от палатки и подняла голову к небу.
— Ух ты... — выдохнула она, не отрывая взгляда.
Я машинально посмотрел туда же и почувствовал, как моё сердце замерло. Небо было безупречно чистым, а звёзды, словно россыпь драгоценных камней, сияли в бесконечной темноте. Это был один из тех моментов, когда тебе не нужны слова. Только тишина и бескрайняя вселенная над головой.
— Смотри! — вдруг закричала Эмма, ткнув пальцем в небо. — Большая Медведица! Я нашла её!
Её голос был полон восторга. Она радовалась как ребёнок, и это было так... по-настоящему. Я улыбнулся, глядя на неё.
— Вижу, — спокойно ответил я, но внезапно заметил, что Эмма, увлечённая звёздами, пошла вперёд. Она не смотрела под ноги и всё дальше отходила от палатки, направляясь прямо к обрыву.
У меня сердце ушло в пятки.
— Эмма! Стой! — крикнул я и рванулся к ней.
Она, кажется, не слышала меня. Её ноги неуверенно ступали по земле, и ещё немного — она бы сделала тот самый роковой шаг.
Я подскочил к ней, схватил за талию и резким движением оттянул назад. Она вздрогнула и дёрнулась, но я не отпускал её, пока не перенёс обратно к палатке. Поставив её на землю, я держал её лицо в своих ладонях и смотрел прямо в глаза. Мой голос сорвался на крик:
— Ты что, с ума сошла?! — я тяжело дышал, не в силах сдержать эмоции. — Ты могла умереть! Ещё один шаг — и всё, понимаешь?!
Эмма смотрела на меня широко раскрытыми глазами. В них читался испуг, а на её лице появилось выражение вины. Она отвернулась и закрыла лицо руками.
— Прости... — её голос сорвался на шёпот. — Прости меня...
Я почувствовал, как мой гнев растворяется, оставляя только тревогу и облегчение. Я крепко притянул её к себе и обнял.
— Ничего страшного... — прошептал я, поглаживая её по спине.
— Прости, прости меня... — продолжала она, шепча эти слова как мантру, её плечи дрожали.
— Не извиняйся, слышишь? — я мягко отстранился и посмотрел ей в глаза. Она быстро кивнула, но всё ещё не могла успокоиться.
— Я испугалась... — тихо сказала она, уткнувшись мне в грудь.
— Всё хорошо, всё хорошо, — прошептал я, не сдержавшись и целуя её в лоб. — Я рядом, больше ничего не случится.
— Прости... — снова прошептала она сквозь слёзы.
— Всё обошлось, — уверенно повторил я, обнимая её ещё крепче.
Мы стояли так несколько минут, окружённые ночной тишиной и светом звёзд. Я гладил её плечи и волосы, время от времени целуя в лоб, а она цеплялась за меня, словно боялась, что я исчезну.
— Знаешь... — наконец заговорил я, нарушая молчание. — Ты доводишь меня до инфаркта.
Эмма всхлипнула и слабо улыбнулась, глядя мне в глаза.
— Но даже так, — продолжил я, — ты всё равно мне дорога больше, чем кто-либо в этом мире.
Она ничего не ответила, но её глаза стали мягче, а руки сжались крепче на моей спине. В этот момент я понял: я сделаю всё, чтобы защитить её.
-Пойдём смотреть звезды? - спросила она, и подняла голову, я посмотрел на неё и моё сердце стало биться быстрее.
Между нашими губами осталось несколько сантиметров, она смотрела на мои губы и моё сердце билось быстрее и быстрее... я хочу её поцеловать, очень хочу!
Я не любил целоваться с девочками, но с Эммой, это был единственный способ раствориться в ней. С ней я не хотел никуда спешить. Она была другая, и рядом с ней я был другим... не таким чёрствым, не таким злым. Я был живым... когда я приходил в школу и ведил её, я как будто расцветал, но, когда я возвращался домой, я првращался в робота. Когда мама была ещё жива, я и дома жил. После того как её не стало, папа забыл про меня. Не интересовался как там я. Я ему был не нужен.
Эмма выбралась из моих объятий и смущённо спросила, опустив голову и избегая моего взгляда:
— Так мы идём смотреть звёзды?
Я улыбнулся, глядя на её чуть порозовевшие щёки.
— Да. Стой здесь, я сейчас принесу телескоп поближе к палатке, — я уже развернулся, но тут же обернулся, прищурившись и подняв бровь. — Только обещай мне, что не упадёшь и никуда не пойдёшь. Стой на месте, я быстро!
Эмма подняла на меня глаза и слабо кивнула, а я поспешил к машине. Телескоп стоял на заднем сиденье — я схватил его и тут же побежал обратно. Ноги скользили по траве, и я с трудом удерживал равновесие. Когда я добежал до палатки, Эмма всё ещё стояла на месте, опустив голову и глядя куда-то в землю.
— А вот и я! — с улыбкой сказал я, ставя телескоп на землю возле палатки так, чтобы можно было удобно сидеть и смотреть на небо.
Эмма села на край матраса и посмотрела на телескоп, чуть пододвинув его ближе к себе.
— И как это работает? Я не умею... — нерешительно спросила она, прикасаясь пальцами к окуляру. Затем всё-таки решилась, заглянула в глазок и тут же замерла. — Ух ты...
Я не удержался и улыбнулся. Она смотрела на звёзды так, будто видела их впервые. На её лице застыло искреннее восхищение, а в глазах отражались крошечные огоньки далёких созвездий. Но мне и не нужно было поднимать голову, чтобы увидеть звёзды. Самая важная звёздочка на всём этом небе сейчас сидела передо мной и смотрела на мир с удивлением ребёнка.
— Как красиво... — прошептала Эмма, не отрываясь от телескопа.
— Красиво, — согласился я тихо.
Она убрала лицо от окуляра и обернулась ко мне, слегка нахмурив брови:
— Но ты же даже не смотрел.
— Не смотрел, — легко согласился я, улыбаясь её удивлению.
— И как ты знаешь, что там красиво? — Эмма посмотрела на меня так серьёзно, будто это был самый важный вопрос в её жизни.
Я не сразу ответил, просто смотрел на неё и пытался запомнить каждую деталь: блеск её карих глаз, как ветер растрепал её тёмно-русые волосы, как она слегка кусала нижнюю губу от нетерпения. И тогда я тихо произнёс:
— Чтобы увидеть красоту, мне не нужно смотреть на звёзды.
Она замерла, и я на секунду испугался, что сказал что-то не то. Но Эмма лишь опустила взгляд, её щеки вновь порозовели.
— Дурак ты, — пробормотала она с улыбкой, но в её голосе было столько тепла, что у меня внутри всё сжалось.
— Может быть, — ответил я, проводя рукой по волосам и усмехнувшись. — Но ты тоже не ангел.
Эмма фыркнула и снова вернулась к телескопу. Я сел рядом с ней, чуть откинувшись на руки, и молча смотрел, как она, увлечённо заглядывая в окуляр, шептала себе под нос названия созвездий.
— Большая Медведица... — прошептала она, всматриваясь в ночное небо.
Я смотрел на неё, и вдруг она отвернулась от телескопа и посмотрела на меня.
—Я хочу...— она не договорила и поцеловал меня.
Мы упали на матрас. Я был на спине, а она с верху. Её ноги по обе стороне моей талии. Она прижималась ко мне всем телом и целовала, сильно, и настойчиво. Я поставил одну руку на её талию, а вторую на затылок, притягывая её сильнее.
—Я хочу тебя — на выдохе сказала она.
—Мы не можем... — она опять поцеловала меня.
Эмма целовала меня очень сильно и глубоко. Она прикусивала мою нижнюю губу, и у меня со рта вырвался стон.
—Давай... — она опустила свою руку ко мне на живот.
—Мы не можем... — я поднял её руку, положил её на матрас и лег сверху между её ног...
—Почему? — опять на выдохе сказала она.
— Я не хочу спешить. — она хотела сказать что-то но я её перебил — Ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш — приложил я палец к её губам, и медленно спускал его. Сначала по её шее, а потом и по жевоте.
Я наклонился и стал целовать шею. Она выгнулась и застонала. Как будто говорила не останавливаться. Эмма вбила свои ногти в мои плечи. Рано утром у меня будут царапины. И мне это нравилось.
— Эмма... мне нужно остановиться, — сказал я, но продолжал целовать её шею.
—Нет, нет, пожалуйста, не останавливайся,— замотала она головой.
— Я себя не смогу контролировать...— предупредил я.
—Ну и не нужно... —я посмотрел ей в глаза, и чмокнул ей в губы. Как будто ставя точку.
Я слёз с неё и лег в глубь палатки.
—Почему?... — спросила Эмма и подняла голову чтобы увидеть меня.
Я умостился, лег на подушку и укрылся одеялом.
— Потому что ты сейчас не в себе. Утром скажешь мне спасибо. — не хотел представлять какая утром будет истерика.
Эмма громко вздохнула, приползла ко мне и легла мне на грудь. Я укрыл её одеялом.
—Сладких снов... — и в ответ лишь услышал храп.
Моё солнышко уснуло.