Глава 20. Мы ведь даже...
Первое, что я почувствовала, когда открыла глаза, — это резкая, жуткая боль в голове. Такое ощущение, будто я всю ночь лбом об стену стучалась. Голова раскалывается на части, и кажется, что даже воздух вокруг давит, усиливая эту боль.
Мысли плывут, вчерашний день — будто сквозь густой туман. Я не помню почти ничего, хотя чувствую: стоит немного подождать, и воспоминания начнут проступать. Может, к обеду я что-то пойму.
Я открыла глаза и застыла. Где я? Передо мной — ткань. Палатка? Что за черт? Как я тут оказалась? Сердце сжалось, ладони вспотели. В груди поднялась тревога, такая острая, что я почти забыла о головной боли.
Я подняла голову и сразу увидела Давида. Он лежал рядом, без футболки. Меня словно обожгло. Сердце заколотилось так, что, казалось, его стук разнесется по всей палатке. Я медленно опустила взгляд вниз — на его брюки. Он был в штанах. Меня немного отпустило, но этого было недостаточно. Мне нужно точно знать, что между нами ничего не произошло. Если всё было иначе... я этого просто не переживу.
Я лежала у него на груди, чувствовала тепло его кожи и ровное биение сердца. Хотя в голове ещё всё кружилось от тревоги. На мгновение мне даже захотелось улыбнуться, но воспоминания о вчерашнем резко выбили этот порыв.
Вчера... Школа. Ника. Давид. Поцелуй. Эти моменты обрушились на меня, один за другим, как гулкие удары грома. Моя радость испарилась, сменившись на гнев.
— Ты идиот?! — сорвалась я на крик, зло глядя на него. — Зачем ты меня сюда привёз?!
Я резко встала с его груди, оттолкнувшись от него, и посмотрела прямо в глаза, горя от возмущения.
— И тебе доброе утро, — спокойно ответил он, протирая лицо обеими руками, будто не замечая моего состояния.
— Какое ещё доброе утро?! — выпалила я, поднимаясь на ноги и выходя из палатки, не оглядываясь. — Отвези меня домой! Немедленно!
— Да что с тобой такое? — раздался его голос изнутри.
Я остановилась, закусив губу от злости, и развернулась к палатке.
— Как ты можешь такое спрашивать?! Ты же прекрасно знаешь! — крик вырвался из груди, едва сдерживаемый гневом. — Отвези меня домой!!
Он вышел из палатки, натягивая худи, явно недовольный моей истерикой.
— Да чего ты так завелась? — бросил он, глядя на меня слегка раздражённо, но всё же с каким-то непониманием.
Я посмотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда. Этот человек, которому я впервые в жизни доверилась... Он, кому я отдала часть себя, просто взял и растоптал это.
— Ты ещё спрашиваешь? — мой голос звенел от боли. — Ты целовался с другой у меня на глазах!
Он замер, но медленно приблизился ко мне. Я не отступила, хотя всё внутри кричало убежать. Подняв голову, я посмотрела прямо в его глаза.
— Как ты мог? — тихо, почти шёпотом спросила я. Слова прозвучали так спокойно, будто у меня вырвали душу, оставив одну пустоту.
— Послушай... Мы ведь даже не встречались, — сказал он, явно стараясь оправдаться.
Эти слова ударили в самое сердце. Как будто семь стрел разом впились прямо туда, где ещё секунду назад была моя душа.
— Ммм... — я опустила взгляд, но гнев и обида снова подняли меня на ноги. — Тебя только это волнует?
Ком в горле душил меня, глаза начали щипать от подступающих слёз. Я сейчас заплачу. Я больше не могу это всё держать в себе.
— Нет, подожди, я не это хотел сказать... — начал тараторить он, сделав шаг ко мне. Он потянулся, пытаясь меня обнять, но я резко дёрнулась назад, не давая ему прикоснуться ко мне.
— Просто отвези меня домой... — голос был таким слабым, что я едва слышала себя.
Он замолчал, видимо, понимая, что больше ничего не скажет, что сможет меня остановить.
Спустя полчаса я сидела в его машине, уставившись в окно. Мир за стеклом был размыт слезами, которые я больше не могла сдерживать.
Дорога тянулась бесконечно, но я едва её замечала. Глаза смотрели в одну точку где-то за окном, а мысли крутились, как сломанная пластинка, снова и снова возвращаясь к его словам: «Мы ведь даже не встречались...»
Сердце сжималось, будто в тисках. Не от злости — от пустоты. Я больше ничего не чувствовала. Ни гнева, ни боли, только это холодное, глухое онемение.
Казалось, что даже слёзы текут не из-за эмоций, а просто сами по себе, потому что я не могла их остановить.
Руки лежали на коленях, стиснутые в кулаки. Кожа была липкой от пота, а пальцы дрожали. Я пыталась дышать глубже, чтобы успокоиться, но воздух будто застревал в горле, и этот ком не давал мне сделать даже нормальный вдох.
Давид молчал. Машина двигалась ровно, и в салоне стояла гнетущая тишина, нарушаемая только шумом мотора. Казалось, он тоже не знает, что сказать. Иногда я ловила на себе его короткие взгляды, но не поворачивалась. Я не хотела видеть его.
«Почему? Почему он так поступил?» — этот вопрос жёг меня изнутри. Сколько раз я представляла, что могу довериться ему, сколько раз надеялась, что он другой. И вот всё разрушилось в один миг.
Моя грудь сдавило новой волной боли. Хотелось крикнуть, сказать что-то, чтобы эта тишина исчезла, но я понимала — это ничего не изменит. Он просто не понимает, что сделал, и, наверное, даже не хочет понять.
Я уткнулась лбом в холодное стекло, закрыв глаза, и по щекам покатилася слеза. Пусть весь этот день исчезнет. Пусть всё, что я чувствую, пропадёт, как будто ничего и не было.
***
Я стояла напротив двери и не могла решиться войти в дом. Давид сидел в машине и терпеливо ждал, пока я соберусь с духом. Но я никак не могла набраться смелости. Ком в горле душил, и мне безумно хотелось плакать. Как бы я ни старалась взять себя в руки, это было невозможно.
Слеза скатилась по щеке и упала на губы. Я автоматически их облизнула и почувствовала вкус соли. В груди становилось всё тяжелее, словно воздух больше не хотел проникать в лёгкие.
Внутри дома было темно и тихо, но тишина эта казалась мне гулкой и давящей. Казалось, за дверью меня ждёт нечто, чего я не готова встретить. Я бросила взгляд на машину. Давид посмотрел на меня через стекло, его лицо было спокойным, но в глазах читалось беспокойство.
Я сделала шаг вперёд и почувствовала, как мои ноги будто приросли к земле. "Ну же, ты сможешь," — прошептала я себе, но голос предательски дрожал.
Я осторожно переступила порог дома, и до моего слуха донеслись голоса и смех, доносящиеся с кухни. Они звучали так легко и беззаботно, что мне стало ещё тяжелее. Как же они могут смеяться, когда у меня всё внутри разрывается? Я не смогу смеяться с ними, не смогу быть такой же лёгкой. Мне больно.
«Мы ведь даже не встречались», — эта мысль снова и снова проносилась в моей голове, и от неё становилось только хуже.
— Рассказывайте, как вы познакомились? — услышала я голос мамы из кухни.
Я замерла в прихожей, прислушиваясь к их разговору. К кому она обращается?
— Ну как тебе сказать, — проговорил знакомый голос, слегка невнятный, будто человек жевал что-то. — Банально. Милая, расскажи ты.
Я вздрогнула. Кто это? К кому он так нежно обращается?
— На работе, — раздался голос девушки, мне незнакомый. — Он начал ухаживать, приглашать на свидания... И как-то всё закрутилось, завертелось. И вот, мы женимся, — сказала она, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Я молча сняла верхнюю одежду, стараясь не выдать своих эмоций, и направилась на кухню. Когда я вошла, моё сердце на мгновение сжалось. За столом сидели мама, папа, незнакомая девушка и...
— Матвей! — неожиданно для самой себя воскликнула я, и на моём лице появилась улыбка.
Мой брат! Мой любимый брат!
— Эмма! — радостно сказал он, вставая, чтобы обнять меня.
Я бросилась к нему, и мы обнялись так крепко, будто хотели наверстать всё потерянное время. Я даже на мгновение забыла о своей боли. Матвей... мой родной! Мы не виделись так долго. Последний раз я видела его, когда ему было семнадцать, как мне сейчас. А теперь ему уже двадцать три.
Я немного отстранилась, чтобы рассмотреть его. Матвей так изменился. Он стал выше, шире в плечах, черты его лица стали чётче, взрослее. Казалось, я смотрю на совершенно другого человека.
— Как ты выросла, — с улыбкой сказал он, и я тоже не смогла удержаться от улыбки, хотя в уголках глаз уже стояли слёзы.
Он внимательно посмотрел мне в глаза и вдруг спросил:
— Ты что, плакала?
— Нет, что ты, — поспешно соврала я, вытирая уголки глаз. — Это я от счастья.
Матвей улыбнулся, но, кажется, не совсем поверил.
— Знакомься, — он повернулся к девушке, сидящей за столом.
Я перевела взгляд на неё. Она была красивой — светлые золотистые волосы мягкими волнами спадали на плечи, глаза зелёные, светлые, но совсем не такие, как у Давида. Мысль о Давиде вновь больно кольнула в сердце, но я подавила эту боль, заставляя себя улыбаться.
Девушка была одета в розовую кофту и светлые джинсы, простая, но элегантная. Они с Матвеем выглядели идеально рядом — брюнет и блондинка.
— Это Алиса, — представил её Матвей.
— Приятно познакомиться, — сказала она с тёплой улыбкой и неожиданно встала из-за стола, чтобы обнять меня.
Я на мгновение растерялась, но обняла её в ответ.
— Эмма, сестра Матвея, — представилась я, глядя ей прямо в глаза.
— Он так много о тебе рассказывал, — улыбнулась Алиса. — Я очень хотела познакомиться с тобой.
Её искренность смягчила мою настороженность. Может быть, она и правда хорошая... Но всё равно в груди было тяжело. Почему-то я почувствовала себя чужой в этом доме, где раньше всегда была своей.
— Ну ладно... я пойду к себе, — голос предательски дрогнул, и я поняла, что больше не могу сдерживать слёзы.
— Посиди с нами, — предложила Алиса с искренней улыбкой.
— В другой раз, — ответила я, стараясь выглядеть спокойно. — Мне правда нужно к себе.
Я посмотрела на всех за столом, коротко кивнула и добавила:
— Приятного аппетита.
И, не дожидаясь ответа, развернулась и ушла.
По дороге в свою комнату я заглянула в комнату Адель. Она мирно спала, прижавшись к подушке. Я подошла, осторожно наклонилась и поцеловала её в макушку. Её мягкие волосы пахли детским шампунем и чем-то родным. Хоть что-то оставалось неизменным в этом доме.
Я закрыла за собой дверь и направилась в свою комнату. Сев на кровать, я уставилась в одну точку, не видя ничего вокруг. Слёзы катились по щекам одна за другой, но я уже не пыталась их остановить.
Как он мог так сказать? Эти слова звучали в голове, будто заевшая пластинка. Я понимала, что мы ничем не обязаны друг другу, но почему же так больно? Боль эта была острой, глухой, необъяснимой. Я пыталась понять, с чем её можно сравнить, но ничего подходящего не находила. Такого я ещё не испытывала.
Внезапно в дверь постучали. Я вздрогнула и начала в спешке вытирать слёзы, хотя они не прекращали течь.
— Можно? — раздался голос Матвея за дверью.
— Да... да, — ответила я так тихо, что думала, он не услышит. Но он услышал. Дверь открылась, и брат вошёл, закрыв её за собой.
Он подошёл ко мне, сел на кровать и обнял, прижал крепко, как в детстве, когда родители меня ругали, а он всегда был рядом, чтобы защитить и утешить.
— Расскажи мне, — попросил Матвей, целуя меня в макушку, как он делал, когда мне было десять.
— Я не могу, — прошептала я, разрыдавшись в голос.
Его объятия всегда были моим безопасным местом. Рядом с ним я могла быть собой. Только с ним я могла говорить обо всём, всегда могла доверять ему, и знала, что могу довериться и сейчас.
Но Матвей вдруг спросил:
— Это из-за любви, да?
Его голос был тихим, спокойным, но я замерла.
— Как ты догадался? — я слабо улыбнулась, всхлипывая и вытирая нос рукой.
— Трудно было не догадаться, когда по свему дому стоят корзини цветов. — он посмотрел на меня внимательно, чуть склонив голову.
— О чём это ты? — я нахмурилась, не понимая, что он имеет в виду.
Матвей слегка усмехнулся:
— Твой ухажёр стоит возле дома, в своей чёрной тачке.
Я резко подняла голову:
— Как это? Он не уехал?
Матвей пожал плечами:
— Сидит там уже больше двух часов. Я выходил покурить — он даже из машины не вышел.
Сердце забилось быстрее. Давид не уехал? Почему? Зачем он остался?
Я вырвалась из объятий Матвея и подбежала к окну. Давид действительно всё ещё сидел в машине, той самой, в которой я несколько часов назад находилась. Его фигура была едва видна в полумраке, но я знала, что это он.
Потом я выбежала в коридор и направилась в гостиную. Как только я туда вошла, у меня перехватило дыхание. По всей комнате стояли цветы. Белые и красные розы. Они были повсюду — на столах, подоконниках, даже на полу, будто их просто некуда было больше ставить.
Я остановилась на пороге, ошарашенная этим зрелищем. Кто это сделал? Зачем? Я подошла к ближайшему букете и хотела начать считать цветы. Белые розы... раз, два, три... Когда я дошла до 835, сбилась и устало выдохнула.
— Зачем он их купил? — прошептала я, глядя на цветы. — И когда? Мы ведь были вместе всю прошлую ночь...
Я нахмурилась, ощущая странное чувство. Радость? Грусть? Растерянность? Нет, это была смесь из всего. Мне хотелось улыбнуться, но мешали слёзы.
— Какая разница? — пробормотала я, будто убеждая себя, что не стоит придавать этому значения.
Я повернулась и направилась обратно в свою комнату. Захлопнув за собой дверь, я подошла к окну и снова уставилась на его машину, припаркованную на прежнем месте. Она казалась мне неподвижным свидетелем этой странной истории.
— Плевать, — тихо сказала я себе и отошла от окна. Вернувшись к Матвею, я снова обняла его, чувствуя, как слёзы скапливаются в уголках глаз.
— Ты уверена? — спросил он, обнимая меня крепче.
— В чём? — не поняла я, посмотрев на него.
— В том, что тебе на него действительно плевать, — с хитрым выражением на лице поддразнил он меня. — Давай, рассказывай. Что у тебя с ним?
И тут я разрыдалась сильнее.
— Ничего! — выкрикнула я, захлёбываясь слезами. — Он сказал НИ-ЧЕ-ГО!
По щеке скатилась крупная слеза, и я чувствовала, как боль снова заполняет меня.
— Козёл, — тихо выругался Матвей. — А что он сделал?
— Я... я даже не знаю... — голос дрожал, слова путались, и я никак не могла объяснить.
— Успокойся, моя девочка, — мягко проговорил он, гладя меня по спине. — Моя хорошая, успокойся...
В его объятиях я снова почувствовала себя в безопасности. Матвей всегда был рядом, всегда поддерживал, что бы ни случилось. Он был моим защитником, тем, кому я доверяла абсолютно всё. Никогда не осуждал, никогда не отворачивался.
— Успокойся, маленькая моя, — прошептал он, покачивая меня из стороны в сторону, словно я была ребёнком.
И, словно действительно вернувшись в детство, я не заметила, как уснула.
Мне снова приснился странный сон. Белая комната, в руках телефон, детский плач, доносящийся откуда-то издалека. Всё вокруг становилось зыбким, исчезающим, и вот я снова падала в бездну.
Я проснулась резко, тяжело дыша, с бешено бьющимся сердцем.
— Ты чего? — раздался голос, и я испуганно обернулась.
Матвей сидел рядом на краю моей кровати, его рука осторожно касалась моих волос.
— Сколько времени? — пробормотала я, потирая глаза.
Он достал телефон из кармана, взглянул на экран и спокойно ответил:
— Полпятого.
Я ошарашенно уставилась на него.
— Ты всё это время здесь сидел?
Матвей кивнул, и я не знала, что сказать.
— А как же твоя невеста?
— Она играет с Аделью, — ответил он, задумчиво глядя куда-то вдаль. — Она так выросла...
Я на мгновение расслабилась, но потом вспомнила о Давиде. Подскочив с кровати, я подбежала к окну. Машина всё ещё стояла на прежнем месте. Он не уехал. Чего он ждёт? Чтобы я вышла? Нет, уж нет.
Я вернулась на кровать и села рядом с Матвеем.
— Рассказывай, что случилось, — мягко сказал он.
Я сделала глубокий вдох и наконец решилась рассказать всё.
— Мы типа... — начала я неуверенно.
— Встречались? — спросил Матвей, но эти слова отозвались эхом в моей голове, вновь напоминая его фразу: «Мы ведь даже не встречались».
— Нет, — замотала я головой. — Мы просто гуляли... целовались... Я думала... — я запнулась, пытаясь подобрать слова. — Я думала, он меня любит.
Матвей молчал, давая мне время.
— Но... — продолжила я, комкая ткань своей кофты пальцами. — Его поцеловала одноклассница. А он... он даже не оттолкнул её. Он видел, что я там была, видел, что я всё это видела. И ничего не сделал. Просто стоял... ждал, наслаждался!
Слёзы вновь выступили на глазах, но я не дала им упасть.
— Сестрёнка... — Матвей обнял меня, крепко прижимая к себе.
— А потом он сказал... — мой голос дрогнул. — «Мы ведь даже не встречались».
Матвей тихо выдохнул, и я почувствовала, как его руки сжались крепче.
— Моя хорошая... бедная девочка...
— Что мне делать? — прошептала я, чувствуя, что больше не могу держать всё это в себе.
Я хотела снова разрыдаться, но слёз будто больше не осталось.
— Отомсти ему, — неожиданно предложил Матвей.
Я подняла голову и удивлённо посмотрела на него.
— Как мне ему отомстить?
Он посмотрел мне в глаза, его тёмный взгляд был полон решимости.
— Ты придумаешь. Я в тебя верю.
Он поцеловал меня в макушку и вышел из комнаты, оставив меня наедине с мыслями.
Как мне ему отомстить?
Я точно придумаю.