Глава 18. Ух ты!
Давид
День в школе прошёл ужасно. Всё началось с самого утра. Поругался с отцом. Он вечно недоволен тем, что я много времени провожу в зале и на тренировках. Сегодня он снова начал эту пластинку: мол, если я не закончу школу на отлично, то он не даст мне ни копейки. Его слова раздражали, но я промолчал — что толку спорить, если всё равно ничего не докажешь?
А потом ещё эта Ника... Ну зачем она это сделала? Она подошла ко мне прямо при всех, когда весь класс был в сборе, и вдруг поцеловала! Да не просто так, а чтобы все видели. Мне плевать, что подумают одноклассники. Пусть смеются, шутят — их мнения меня мало волнуют. Но меня совсем не устраивает, что это видела Эмма.
Эмма... вот кто действительно имеет значение. И я чувствовал себя полным идиотом, потому что в тот момент, когда Ника меня поцеловала, я просто замер. Не смог ничего сделать. Не оттолкнул её, не сказал ни слова — будто впал в ступор. А потом случилось нечто невероятное. Эмма вдруг набросилась на Нику! Они начали спорить, кричать, и, честно говоря, я даже не сразу понял, что происходит. Но когда Эмма потянула Нику за волосы, я просто застыл. Это был фейерверк эмоций!
Эмма выглядела потрясающе. Даже в тот момент, когда она, казалось, потеряла контроль, она была словно богиня. Страстная, яркая, непоколебимая. Она сражалась за меня — я уверен, что это была ревность. И это взорвало меня изнутри. Она лучшая, без сомнений.
Она ревновала...
Я улыбнулся сам себе, наматывая на руки бинты-перчатки. Как только я пришёл домой, сразу же спустился в подвал — моё личное убежище, где можно было не только тренироваться, но и думать. Здесь всё было, как я люблю: на стене висела груша, стояли тренажёры, скамейка для жима, красный большой диван и зеркало в полный рост. Просторная комната с серыми стенами и чёрным полом. Окон не было — вместо них помещение освещал тусклый свет лампы, свисающей с потолка. На одной из стен проходила красная лента, словно подчёркивая границу между мной и всем остальным миром. Здесь я мог быть собой, не притворяться.
Я начал тренировку. Четыре часа занятий на тренажёрах пролетели незаметно, но напряжение внутри только накапливалось. Казалось, его нельзя было сбросить обычной нагрузкой. И тогда я решил выпустить пар.
Я подошёл к груше. Легонько проверил её руками, а потом сделал первый удар. И сразу же в голове всплыли мысли, которые я пытался игнорировать весь день.
"Она же понимает, что это не моя вина?" — удар.
"Почему я её не оттолкнул?" — ещё удар, сильнее.
"Я тебе доверяла..." — эти слова звучали в голове её голосом, и я ударил так, что груша качнулась на цепи.
"Что мне теперь делать?" — удар.
"Эмма никогда больше не захочет со мной разговаривать." — удар, ещё удар, и снова...
Я разогнался так, что не мог остановиться. Бил и бил, словно пытался выбить из себя эту злость, эту беспомощность, это проклятое чувство вины. Груша была моей мишенью, и я вкладывал в удары всё, что накопилось внутри.
Пот стекал по моему лицу, капал на пол, струился по оголённому торсу. На мне были только спортивные серые штаны — самые удобные из всех, что у меня есть. Ткань уже была мокрой от пота, но я этого не замечал.
Каждый удар отдавался в руках, в плечах, в спине. Груша металась из стороны в сторону, как будто сопротивлялась. А я бил, пока мышцы не начали ныть от усталости. Пока дыхание не стало рваным и прерывистым. Пока голова не опустела от мыслей, оставив только ощущение пустоты.
Я остановился, опёрся руками на колени и посмотрел в зеркало. Лицо в каплях пота, растрёпанные тёмные волосы, горящие глаза. В отражении я видел не себя, а какое-то своё искажённое, злое и уставшее отражение.
Я тяжело дышал, но это не остановило меня. Я снова начал бить грушу, вкладывая в удары всю злость, обиду и разочарование. Бил, как не в себя, пока мышцы не начали гореть, а руки неемно ныть.
— Воу-воу! — раздался чей-то голос, заставив меня резко остановиться и обернуться к входу в подвал.
На пороге стоял Кирилл с сэндвичем в руке. Его лицо выражало одновременно удивление и заинтересованность, будто он только что поймал меня за каким-то важным делом.
— Ты что здесь делаешь? — я отошёл от груши, вытер пот со лба предплечьем и направился к скамейке, где оставил полотенце и бутылку воды.
— К тебе пришёл, — ответил Кирилл спокойно и откусил большой кусок сэндвича. — А ты, как я вижу... — он сделал паузу, тщательно пережёвывая. — Выпускаешь пар?
Я кивнул, не особо желая вдаваться в подробности.
— Я слышал, какой цирк у вас сегодня был в классе, — Кирилл подошёл ближе и сел на скамейку, с интересом наблюдая за мной.
— Угу, — коротко ответил я, кивнув.
Он протянул мне полотенце, и я принял его, вытирая лицо от пота. Пот струился по моей шее и плечам, а сердце всё ещё билось как сумасшедшее.
— И как? — спросил он, доедая свой сэндвич. — Эмма с тобой разговаривает?
Я пожал плечами, избегая его взгляда.
— Не знаю, — ответил я тихо, чувствуя, как напряжение внутри снова поднимается. — Она выбежала из класса, и...
— И? — Кирилл внимательно посмотрел на меня, сжав руки в замок.
Я вздохнул, пытаясь найти слова, которые описали бы всё, что произошло.
— Она сказала... что доверяла мне, — я отвёл взгляд в сторону, почувствовав, как гул стыда и вины снова накрывает меня.
Кирилл чуть прищурился, глядя на меня, но молчал. Его лицо выражало смесь удивления и непонимания, но он явно не собирался осуждать.
— Ого... а это уже серьёзно, — протянул Кирилл, задумчиво покачав головой. — Если девочка сказала, что доверяла тебе, значит, она действительно это чувствовала.
— Но я ведь не виноват! — я резко ударил рукой по стене. Глухой звук разнёсся по комнате, и я почувствовал, как гнев поднимается внутри.
— Нууу... — Кирилл нарочно растянул ответ, и я метнул на него злой взгляд.
— Нет, конечно, — наконец добавил он, подняв руки, будто сдаваясь.
— И что мне теперь делать? — я тяжело вздохнул, сел рядом с Кириллом и открутил крышку своей бутылки. Сделав пару больших глотков, я ждал хоть какой-то дельный совет.
— Нужно сделать так, чтобы девчонка это забыла, — начал Кирилл, и его тон вдруг стал каким-то хитрым, будто он на что-то намекал.
— И как я это сделаю? — скептически спросил я, отпив ещё воды.
— Ну ты как малой, всему учить надо, — он посмотрел на меня с видом всезнающего наставника. — Приходишь к ней домой и...
— Нет, — резко перебил я, даже не дав ему закончить.
— Почему? — удивился он, нахмурив брови.
— Потому что я не хочу спешить, — ответил я твёрдо, отводя взгляд.
— Как хочешь, — Кирилл пожал плечами, явно не разделяя моего настроения. Он облокотился на свои колени и наклонил голову, спрятав лицо в ладонях, а потом потёр свои каштановые волосы, как будто сам задумался, что ещё сказать.
— А нормальные советы будут? — я скрестил руки на груди, ожидая чего-то более разумного.
Кирилл вдруг резко поднялся, словно его осенило.
— Точно! — он вскочил на ноги, и я проследил за ним взглядом, пытаясь понять, что он задумал.
Он вытащил из кармана телефон и, быстро набрав чей-то номер, прижал трубку к уху.
— Амелия, привет, лапочка! — произнёс он с таким тоном, будто хотел кого-то обворожить.
Я лишь закатил глаза, наблюдая за его спектаклем. Кирилл всегда умел произвести впечатление, особенно когда дело касалось девушек. Но меня его "гениальный" план начинал раздражать.
Я посмотрел на Кирилла с вопросительным взглядом, надеясь, что его действия хоть немного прояснят ситуацию. Но он лишь поднял палец вверх, как бы говоря: "Всё под контролем."
Я молча откинулся назад, упираясь спиной в холодную стену, и сложил руки на груди.
— Вы где? — спросил Кирилл сладким голосом, который мог бы сойти за голос героя романтической комедии.
Я чуть не рассмеялся. Комедия. Настоящая.
— В клубе! Она тут пьёт как не в себя! Очень злиться! — раздался встревоженный голос Амелии с другой стороны телефона.
Я напрягся, а Кирилл, не теряя своего расслабленного вида, хмыкнул и продолжил:
— В каком? Сейчас "спасатель" Давид приедет, — он подмигнул мне, явно наслаждаясь происходящим.
Я лишь закатил глаза, но внутри что-то ёкнуло.
— В "Красный меч". Только поторопитесь, она ещё немного — и будет валяться под барной стойкой! — в голосе Амелии слышалась настоящая тревога.
Кирилл отключился, повернулся ко мне и без лишних слов сказал:
— Едем. Давай, сходи в душ и собирайся.
Он уже направился к выходу, но вдруг остановился, обернулся и указал на меня пальцем:
— И не забудь цветы.
Цветы?
Конечно!
Как я мог забыть?
— Точно. Цветы, — пробормотал я себе под нос, но внезапно почувствовал волну благодарности к другу.
— Спасибо! — сказал я, глядя на него.
— За что? — удивился Кирилл, подняв бровь.
Я лишь покачал головой и ничего не ответил. Он ушёл, а я тут же потянулся за своим телефоном, чтобы сделать ещё одну важную вещь.
Найдя нужный контакт, я набрал номер. Через пару секунд в трубке раздался вежливый женский голос:
— Да?
— Это цветочный магазин? Мне нужно сделать заказ...
***
Я остановился у входа в клуб «Красный Меч», глядя на яркую неоновую вывеску. Красный свет вспыхивал и гас, создавая ощущение тревоги. Музыка гремела так громко, что, казалось, вибрации ощущались даже на тротуаре.
— Ну что, герой, готов? — Кирилл вышел из своей машины и громко хлопнул дверью, улыбаясь своей фирменной, немного ехидной ухмылкой. — Сейчас ты увидишь, как твоя Эмма пытается стать звездой этого заведения.
Я лишь бросил на него хмурый взгляд и молча направился к зданию.
Войдя внутрь, я почувствовал, как воздух стал густым, насыщенным смесью алкоголя, табачного дыма и парфюма. Сложно было дышать. Мелькающие огни, танцующие силуэты и громкая музыка — всё это лишь усиливало внутреннюю тревогу. Я провёл взглядом по залу, стараясь вычленить её фигуру среди хаоса. И вскоре нашёл.
Эмма сидела за барной стойкой, опираясь локтями на столешницу. Её голова слегка покачивалась в такт музыке. Перед ней стоял пустой бокал, и она, кажется, пыталась убедить бармена налить ей ещё. Рядом с ней стояла Амелия, скрестив руки на груди. Выражение её лица ясно говорило: «И что мне делать с тобой? ».
— Она выпила больше, чем следовало, — заметил Кирилл, махнув рукой в сторону Эммы. — Ты успеешь её спасти до того, как она решит петь караоке?
Я проигнорировал его слова, направляясь к стойке. В этот момент в клубе сменился трек, и гулкий бас заставил вибрировать пол под ногами.
— Эмма, — тихо окликнул я её, наклоняясь ближе, чтобы она могла услышать.
Она медленно подняла голову и посмотрела на меня мутным, уставшим взглядом. На её лице появилась неожиданная улыбка — горькая, немного ироничная.
— Давид... Мой предатель... — её голос дрожал, но в нём слышалась странная смесь боли и насмешки. Она тихо рассмеялась, но этот смех был больше похож на рыдание.
Я почувствовал, как внутри всё сжалось. Её состояние было хуже, чем я предполагал.
— Привет, лапочка! — Кирилл вдруг появился рядом, обнял Амелию и поцеловал её в щёку. — Ооо, да она наклюкалась на максимум, — отметил он, окинув Эмму взглядом.
Эмма взяла новый бокал в руки и медленно поднесла его к губам. Я тут же перехватил его и отставил в сторону.
— Всё, хватит на сегодня, — сказал я твёрдо, стараясь не повышать голос. — Мы едем домой.
— Нет, я не хочу... — пробормотала она, отворачиваясь.
Я аккуратно взял её за локоть, но она дёрнула руку обратно, и её взгляд неожиданно стал острым, словно лезвие ножа.
— Не поеду я домой.
— Эмма, послушай... — попыталась вмешаться Амелия. — Тебе нужно домой, выспаться, прийти в себя.
— Я же сказала, не хочу я домой, — её голос стал слабее, она упёрлась щекой в ладонь, словно собиралась уснуть прямо здесь.
— Да ты засыпаешь, — с усмешкой добавил Кирилл, но его слова повисли в воздухе.
Я медленно наклонился к Эмме и осторожно коснулся её плеча, чтобы не испугать.
— Давай, — я говорил тихо, почти шёпотом. — Поедем.
Она, к моему удивлению, вдруг крепко обняла меня за талию, прижавшись к моей груди.
— Нет... у меня дома всё... мне нельзя домой... — её голос сорвался, и она замолчала.
Мои руки на миг замерли, но я быстро пришёл в себя. Её слова звучали странно, но сейчас было не время для вопросов.
— Хочешь ко мне? — спросил я осторожно, надеясь, что это поможет.
— О, нет, — она слабо качнула головой, и мне показалось, что её глаза чуть приоткрылись. Она выглядела такой хрупкой, такой беззащитной, что у меня екнуло сердце.
Я немного наклонился, чтобы она могла услышать мой шёпот:
— А куда ты хочешь?
Эмма будто бы услышала мои слова, хотя её глаза были закрыты. Её голос прозвучал тихо, но отчётливо:
— С тобой... хоть в ад, предатель.
Не называй меня предателем, пожалуйста...