Глава 17. Ревность.
Я не ходила в школу целую неделю. Всё это время я провела с Аделью. Она сильно болела, и я старалась быть рядом, как могла. Мы то играли, то смотрели фильмы, то просто лежали и разговаривали. Я замечала, что у неё почти не было сил для игр — иногда она едва держалась на ногах, но всё равно настаивала: "Ну давай ещё чуть-чуть, пожалуйста, я хочу поиграть с тобой." И мы играли. Я не могла ей отказать.
В среду Адель чувствовала себя особенно плохо. Она почти не вставала с кровати, и даже её голос звучал как-то тускло и тихо. Я не знала, как её поддержать, как заставить улыбнуться. Я пыталась придумать что-то, но в тот день у меня ничего не получилось. Она всё время была грустной, и это ужасно давило на меня.
Вечером, когда мы уже собрались спать, вдруг раздался звонок в дверь. Это был курьер. Он стоял с огромной корзиной, полной розовых роз, с коробкой дорогих сладостей и пакетом лекарств. Я даже не сразу поняла, что происходит, и какое-то время просто стояла на месте, удивлённо глядя на него.
Когда я забрала всё это, то заметила маленькую карточку, прикреплённую к цветам. Там было написано: "Чтобы младшая сестра моей будущей жены не болела".
Я перечитала эти слова раз десять, не веря своим глазам. "Какая жена? Давид, ты вообще в своём уме?" — эта мысль пронеслась в моей голове так быстро, что я чуть не сказала её вслух. Моё лицо наверняка покраснело, потому что я чувствовала, как уши горят. Но, похоже, Адель ничего не заметила.
Когда я занесла подарок в комнату, её глаза засияли. Она вдруг оживилась, как будто вся её слабость испарилась. Она не могла поверить, что это всё для неё. "Это мне? Правда? От кого?" — спрашивала она, с восторгом перебирая лепестки роз.
Я ответила неуверенно: "Эм... это от Давида..."
"Давид? Твой Давид?" — улыбка на её лице стала ещё шире.
Я кивнула, но не стала вдаваться в подробности. "Мой Давид"? Ну уж нет... Какой ещё будущий муж? Давид совсем с ума сошёл! Но я ничего не сказала вслух. Главное, что Адель была счастлива. Она тут же раскрыла коробку сладостей, выбрала самые красивые конфеты и предложила мне одну.
Этот вечер получился каким-то особенным. Я давно не видела, чтобы Адель так искренне радовалась. Она даже забыла о своей болезни хотя бы на пару часов. И в глубине души я была благодарна Давиду, даже если его слова про "жену" меня смущали.
***
Понедельник.
Худший день недели.
Опять этот проклятый будильник... С трудом поднявшись с кровати, я нехотя пошла собираться. На улице было холодно. Скоро уже ноябрь, а там и Новый год — он как всегда подкрадывается незаметно.
Пока я готовилась, Амми прислала мне сообщение. Она рассказывала, что в наш класс пришли две новые девочки — Ника и Вера.
— Ника ведёт себя, как настоящая стерва, — говорила Амми. — Блондинка, высокая, модельного типа, и липнет ко всем парням в классе. А вот Вера, — по её словам, оказалась совсем другой. — Она маленькая, брюнетка, такая милая! Ты только посмотри! — и тут же скинула мне несколько их фотографий.
Я не знала, что думать. Обычно Амми не ошибалась в людях, но я всё равно решила дождаться личной встречи.
Собравшись, я вышла на улицу. Холодный утренний ветер пробрал меня до костей. Деревья уже почти сбросили листву, и вокруг всё выглядело серым и пустым.
Как только я зашла в школу, ко мне подбежала Амми.
— Эмма!! — она буквально влетела в меня, крепко обняв.
— Амми... — я улыбнулась и ответила ей тем же.
— Как там Адель? Она уже пошла в садик?
— Да, ей лучше. Сегодня с ней осталась мама... — я отстранилась и посмотрела Амми в глаза. — Причём, я даже не спорила.
— Мама? — переспросила Амелия, широко раскрыв глаза.
Я кивнула. Она знала, как к нам раньше относились родители.
— Ну, это ведь круто! — Амми искренне обрадовалась за меня.
— Да... но... — я замялась, не зная, как объяснить свои чувства.
— Что «но»? Без всяких «но»! Твои родители хотят позаботиться — дай им шанс, — она серьёзно посмотрела на меня и положила руки мне на плечи, слегка сжав их, словно пытаясь встряхнуть меня.
— Я даже не знаю... — я опустила голову, чтобы не смотреть ей в глаза.
— Слушай, Эмма, они ведь тоже люди. Если они пытаются что-то исправить, дай им возможность. Это важно.
Я вздохнула.
— Я попробую, — наконец ответила я, взглянув в её синие глаза.
Амми улыбнулась своей яркой, лучезарной улыбкой.
— Вот и правильно! А теперь — пойдём в класс.
И мы, смеясь, направились в сторону кабинета.
Мы поднимались на второй этаж, и с каждым шагом во мне нарастала тревога. Сердце стучало всё сильнее, а мысли путались. Я сейчас его увижу... Как мне себя вести? Мне так стыдно за ту ночь... Как только воспоминания всплыли в голове, я почувствовала, как щеки начинают гореть. Как я посмотрю ему в глаза? Я же просто не смогу...
Я была рада, что соврала, сказав, будто ничего не помню. Иначе мне пришлось бы объяснять всё это, а я даже не знаю, с чего начать.
Класс приближался всё ближе и ближе.
Всё, Эмма, соберись! Тебе нельзя быть слабой! Ты должна стоять твёрдо, держать голову высоко. Эта тревога не имеет права сломать тебя. Если опустишь голову, всё станет только хуже.
Наконец, мы вошли в класс. На первый взгляд, ничего нового. Всё те же знакомые лица, тот же шум от разговоров. Только теперь добавились новенькие.
Мой взгляд сразу упал на блондинку — Нику. Она стояла с группой одноклассниц, оживлённо о чём-то болтая. Её громкий смех раздавался по всему классу. Высокая, эффектная, уверенная в себе. На ней был красный топ, который подчёркивал её фигуру, и чёрные рваные джинсы. Она выглядела ярко и привлекательно, и было понятно, что она привыкла быть в центре внимания.
Потом я заметила Веру. Она сидела в самом конце класса, почти незаметная, и смотрела в свой телефон. Никакого желания привлекать к себе внимание. На ней был розовый худи, серые джинсы и тёплые угги. Она действительно выглядела мило и уютно, совсем не как Ника.
Я снова перевела взгляд на Нику. Она уверенно держалась в центре комнаты, и, как мне показалось, её уже успели окружить некоторые ребята из нашего класса. Она смотрела на них через полуулыбку, излучая что-то вроде беззаботного кокетства.
И вдруг я почувствовала, как кто-то приближается ко мне. В груди всё сжалось. Я подняла голову и... увидела его.
Давид.
Он шёл прямо ко мне, и я чуть было не потеряла равновесие. Ну же, Эмма, держись! На двух ногах, не дрожи!
Давид был одет в чёрный худи и тёмные джинсы. Его зелёные глаза, которые всегда смотрели так внимательно и, казалось, заглядывали прямо в душу, сверкали. А эта улыбка... та самая, с ямочками. Она делала его ещё чертовски привлекательнее.
— Привет, Эмма, — произнёс он своим привычным тёплым голосом.
Мир вокруг будто застыл. Все мои мысли перепутались, и я даже не сразу поняла, что мне нужно ответить.
Я хотела подойти к нему, но в этот момент Ника опередила меня. Она мгновенно вцепилась в Давида, обвив руками его шею.
Моё сердце... Нет! Это не может быть правдой.
Ника целовала его снова и снова, её губы буквально сливались с его, а он... Почему он ничего не делает? Почему он не отстраняется?
Она так явно на него липнет, как будто хочет съесть его. Ее движения были излишне навязчивыми. И я... Я не могла больше смотреть на это.
Стоп, Ника, это он мой!
Я уже не осознавала, что делаю.
В голове роились только дикие мысли, и что-то внутри меня разрывалось. Не думая, я подбежала к ним, схватила Нику за её длинные светлые волосы и вырвала её от Давида. Мои руки сжались, и я почувствовала, как пряди ее волос скользят между моими пальцами.
Ей будет идти чёрный? — я думала, будто бы это имеет значение.
Я бросила её на пол, и, не думая, села сверху на неё. Мой голос вырвался криком:
— Ты адекватная вообще?! Если я ещё раз увижу тебя с ним...
Ника, словно маленькая девочка, завизжала:
— Больно, отпусти!
Ее голос раздражал меня до невозможности. Я сжала её волосы, чувствуя, как они проскальзывают между моими пальцами.
— Если ты ещё раз окажешься рядом с ним, тебе мало не покажется, поняла?! — кричала я, не узнавая свой собственный голос.
— Ты... ты сумасшедшая! — Ника попыталась вырваться, схватив мою руку, но я не отпускала.
— Да, сумасшедшая! — наклонилась ближе, почти касаясь её лица своим. — Ты меня поняла?
— Отпусти!!! — Ника выкрикивала, но я не собиралась останавливаться.
И в этот момент я услышала голос Давида.
— Эмма, отпусти её...
Я резко обернулась. Он стоял прямо там, но его взгляд был спокойным. Я посмотрела на него, и в груди всё сжалось.
— А ты... — я тыкнула в него пальцем, как будто пытаясь донести до него всю свою злость. — Я тебе доверяла, Давид!
Я не могла сдержаться. Я стукнула Нику ещё раз головой об пол, а затем резко отпустила ее. Она осталась лежать на полу, глядя на меня с ненавистью.
Я выпрямила спину, не говоря больше ни слова. Посмотрела на Давида, и чувства, что нахлынули в тот момент, были настолько сильными, что я едва могла дышать. Я развернулась и направилась к двери.
— Амми, я сегодня не вернусь. — я крикнула своей подруге на ходу и вышла из класса.
Как так? Почему мне так больно?
Как будто сердце вырвали из груди
Я понимала, что это не совсем его вина, но...
Почему он ничего не сделал?
Почему просто стоял и смотрел, как эта девчонка его «пожирает»?
Он ничего не сделал... даже не попытался остановить её.
Козёл!