Взрослый

Богдан

— Сраный саратовец.

Обувь разбросана по всей прихожей. К чужим кроссовкам отправляется и мой сорок пятый. Куртку вешаю на крючок.

— Не мог же он за ночь выдуть всю бутылку?

Дохожу до гостиной. Первое, что бросается в глаза — тряпьё на полу, бутылки, пакеты, потом уже сосед с двумя недоделанными друзьями и одной девушкой.

— По себе не суди, сопля гнилая, — влез я, сопровождаемый гремевшими в пакете бутылками.

— О, Бодя, чёрт беззвучный. Чего так тихо ходишь?

Каждый здесь присутствующий ублюдок смотрел на меня — пацаны настороженно, девушка увлечённо. Облокотившись о стену, достаю из пакета бутылку. Открываю зубами. Делаю пару глотков. Тёплая моча, но сегодняшний вечер даже она сумеет скрасить.

— Может, партию в картишки? — бодро предложил Палермов, всё ещё смотря на меня.

— У меня нет денег.

— Так в долг. Я ж сам на мели.

— Без меня. И ещё раз захочешь у меня что-то взять, шею сломаю. Тебе и твоим подружкам. Я выпивку покупаю не для того, чтобы ты со своей братвой её выжирал.

Никаких возражений не последовало. Прихватив из шкафчика на кухне уже двухдневные орешки и кружку с водой на дне, вместо пепельницы, пошёл к себе в комнату.

У меня порядок не лучше, чем у этих малолетних мразей: пустые бутылки вдоль пола, спичечные коробки на кровати и подоконнике, ни одной чистой вещи в шкафу. Последняя неделя высосала не только жизненные соки, но и оставшуюся где-то в недрах меня чистоплотность.

Окно открыто с раннего утра, но свежий воздух слился с застрявшим здесь по моей вине перегаром.

Под кроватью нахожу пакет. Складываю весь мусор в него. Выброшу утром.

Смотрю в дисплей телефона. Семнадцать минут двенадцатого. Спит или нет? Написать или нет?

Было бы легче раз в двести, если бы хоть иногда она позволяла себе писать мне первой чуть чаще, нежели раз за всё время.

Сажусь на кровать поудобнее. Самодельную пепельницу ставлю на ковёр. Напишу и закурю.

«Спишь, солнце?»

Буду безмерно благодарен, если нет. Ведь каждая попытка расслабиться бесполезна, пока ты не окажешь мне услугу — ничтожно маленькую услугу в виде капли своего горделивого внимания на ночь.

Как же хочется снова ощутить всю её щенячью нежность и уверенно запустить по вене. Но вместо этого моя обыкновенная ночь — новый синоним к «одинокому пьянству». Дешёвые сигареты. Больная спина и руки.

Телефон включён, но что толку? Бутылку опустошаются. Сам ложусь на бок, не прекращая обречённых ожиданий. Жду. Жду. И жду. Мысленно матерюсь. Вслух матерюсь. Шёпотом матерюсь.

Молчание уведомлений медленно заставляет свыкнуться с исходом, в котором она смело мной обладает.

Я допиваю третью, докуриваю шестую, окончательно смиряюсь с одним: с тем, что сегодня-вчера и где-то с середины недели не сильно-то ей и нужен.

Может, это игра и ей не нужен тот, что пахнет одеколоном за пару помятых полтинников?

Может, и так, но повода не надеяться вовсе нет. Продолжаю ждать её сообщения как приговора — смиренно и вроде смирившись.

Я вновь открываю бутылку. Проклинаю сон, который её забрал чуть раньше. Я не пьян и вряд ли быстро перенесусь в утро.

Я представляю много и даже больше, чем надо бы: как она просыпается и пьёт чай, слушает мерзкие шутки глупых мальчиков, которые околачиваются подле неё, плачет под душем и надевает ночнушку — свежую и ниже колен, точно ниже.

Хочется оказаться рядом и сказать много (даже больше, чем я могу сформулировать), но сильнее хочется замолчать и заставить молчать её, но только чтобы рядом.

Проклятое желание, которое возрастает. А может ли возрастать, если остановилось на пике?

Чёрт, как же повезло всем умственно просвещённым молокососам, которые учатся с тобой. Повесил бы и ослепил всех, кто имеет возможность смотреть на тебя каждый день.

Нервная система уже стёрта самосожжением и постоянным проектированием моей сказочной принцессы. Жёстче игнорирования сказочной принцессы может быть только вечность, что без неё.

Я не романтик, я просто схожу с ума. Пью и схожу с ума. Работаю и схожу с ума. Схожу с ума и думаю о ней. Слишком много. Беспричинно. Без наличия фотографий не могу забыть длину волос, что мягче шёлка.

Глупая девочка и глупый идиот, который влюблён всерьёз.

Нет, ты не спишь. Ты вовсе не игнорируешь меня. Своими хрупкими ручонками ты обматываешь провод вокруг моей шеи. Я зарываюсь в мыслях о тебе. Я заведомо похоронен в них. Я хочу к тебе, чёртова принцесса. Я хочу твоей ласки — единственно важного, чего я не посмею пропить тяжёлым вечером.

Снова беру телефон. Клавиатура уже не такая чёткая, как была на первой бутылке, но и сильно размытой её не назовёшь. Скорее, будто только-только протёр глаза. Открываю сообщения с ней. Перечитываю последние. Те, что она мне писала.

Я не верю, что веду себя так, словно вокруг никогда и бед-то не было, кроме недавно появившейся, с повышенным рвотным рефлексом.

Опять начинаю печатать.

«Добрых снов, сказочная принцесса».

Бес... Бескомпромиссная принцесса.

Добрых снов и мне. Это лучшее, что произойдёт со мной за последние несколько дней. Несколько дней молчания.

Она любила меня неделю назад и предыдущую. Наверное, даже в первый день. Но сейчас?

Ждать затрахался. Снимаю майку, штаны. Ложусь, бросая в чашку последнюю сигарету.

Крыша окончательно едет. Организм почти соглашается на то, чтобы попытаться заснуть, но внезапный звук посылает к чертям все попытки.

— Попробовал приручить такую.

Дисплей загорается. Наконец-то ответила, маленькая.

«Я ещё не сплю, Богдан».

Тогда почему же ты позволяешь мне думать иначе?

«Как сурово. Почему не отвечаешь тогда так долго? Объясни».

Или объяснись. Со мной.

Снова противная короткая нотаc, предвещающая целый ураган, только не за окном — а в тех словах, что вырвались у солнца наружу.

«А ты мне можешь кое-что обьяснить? Например, почему ты мне не звонишь и не пишешь?»

«Я не прошу тебя ездить ко мне через весь город, но позвонить... Я третий день жду звонка».

Я в восторге и в недоумении одновременно. Я ведь не эгоист. Я и не идиот.

Объяснить, что я работаю допоздна, или объясниться с ней?

«Милая, при всём моём уважении к тебе, я не могу понять, почему ты не можешь взять своей телефон и набрать мой номер. Сама. Первая. С какой сложностью ты можешь столкнуться при этом действии?»

Отправляю. Но продолжать ждать нет смысла, когда нужное уже осчастливило тебя.

Теперь просто возьми трубку. Дай мне шанс насладиться ласковым голосом. Дай себе возможность поистереть.

— Да, — отвечает Слава, серьёзно, но совсем неуверенно. — Зачем ты мне звонишь сейчас? Потому что я вынудила тебя? Подачки мне не нужны.

— В чём проблема, Слава? Почему каждый раз ты находишь проблему, милая?

Я плохо слышал себя, но сбитое дыхание на той стороне — прекрасно.

— Ты обиделась на меня за то, что я не звонил тебе?

— Я не обиделась.

— Я вижу. Ответь же мне, почему ты не можешь позвонить мне первой? Написать мне первой? Первой пожелать мне спокойной ночи? Неужели ты думаешь, что мне не нужно всё это?

Слава молчала несколько секунд.

— Ответь.

— Я не хочу навязываться тебе.

Как много значит искренность. Как много значит искренность от неё.

— Ты не навязываешься, пойми, милая. И пойми, что иногда я чисто физически не в состоянии набрать тебя, клянусь. Я ещё не выучил твоё расписание наизусть. Я не хочу будить тебя по утрам и боюсь разбудить тебя ночью, когда только прихожу с работы. Теперь скажи, завтра, когда ты проснёшься, ты напишешь мне? А ближе к обеду, перед тем, как пойти на учёбу, позвонишь?

Молчит не она. Молчит её беспокойство.

— Прекрати стесняться меня. Любое твоё слово в мой адрес — и я как мальчишка беззаботный. Неужели ты пытаешься лишить меня этого?

— Я... Нет. Я скучаю. Ты не можешь себе представить, как сильно я скучаю по тебе. Постоянно. Я хочу, чтобы ты приехал и вообще не оставлял меня ни на секунду.

Вот то самое опьянение, которое алкоголем уже вызвать тяжело и почти нереально.

— Я снова глупая.

— Ты просто лучшее из чудес.

— Мне кажется, что если ты не окажешься рядом, то я не переживу эту ночь.

— Представь, что я ушёл в армию. На целую ночь. Просто дождись меня. Для кого-то это слишком сложно.

— Нет, не для меня.

Тремор охватил, словно я сильно напился. Но я просто хочу к тебе.

— Наверное, я слишком влюблён, раз мне нравятся каждая из твоих истерик, любой из твоих заскоков.

— Не говори так. Ты сглазишь.

— Всё-таки глупая.

Я знаю, что полтора часа надо, чтобы добраться отсюда к ней, но на этом расстоянии точно чувствовал, что она улыбнулась.

— Клянусь, я бы приехал прямо сейчас, но я смертельно устал... Да и выпил немного.

— Выпил? — удивилась она.

— Да, немного.

— Ты сейчас пьян? — заволновалась она — и тело сразу обдало волной неприятных мурашек.

— Нет... Нет, вовсе нет.

Чисто физически я не могу себе позволить от семи бутылок светлого.

— Я просто выпил. Но я не пьян. Надеюсь, ты не разочарована во мне из-за этого.

— Ты тоже глупый. Оказывается, ещё глупее меня. Теперь она могла чувствовать мою улыбку.

Камень превратился в песок. Я мог слушать неровное дыхание всю ночь, но не мог позволить себе такую роскошь.

— Ложись спать, милая.

— А ты ляжешь?

— Вместе с тобой. Чтобы завтра быстрее наступило.

— Хорошо. Добрых снов, любимый.

— Добрых снов, сказочная принцесса.

— А ты, наверное, рыцарь? — прошептала она и бросила трубку.

Рыцарь сказочной принцессы. Бедный, не имеющий средств на существование, потерянный, сотканный заново из нежных и тёплых ладоней.

Твой рыцарь. И просто твой.