Папина любовница/Кульгорьевы

Стройные ноги, невероятной красоты платье и руки, что сжимали телефон тонкими пальцами. Соня не виделась с Димой уже пару дней, не говоря уже о Григорьевой— той она не могла даже написать, ведь не имела её номера телефона. Когда Кульгавая спрашивала у мужчины о самочувствии его же дочери, тот отмахивался и не знал, что ответить, и это очень расстраивало девушку. Поэтому, надеясь на крепкий иммунитет Софы, Сонечка лишь изредка о ней вспоминала, перебирая в голове все её поступки и иногда улыбаясь то от радости, то от печали.

Приглашённая на некое мероприятие, Соня стояла на улице в ожидании такси, беспокоясь о своём внешнем виде, ведь девушка всегда искала в себе недостатки, даже когда её образ был бесподобным, как и она сама. Видя подъезжающую машину с нужными номерами, Соня подождала, пока та остановится, и села на переднее сиденье, уточняя адрес у водителя и получая кивок. Усаживаясь поудобней, Соня тихо устало вздохнула и повернула голову к окну, наблюдая за выученными наизусть улицами, прикрывая глаза и почему-то радуясь предстоящей встрече с Димой — обычно в высшем обществе он был готов сдувать с неё пылинки, а ей так не хватало этого в обычной, не публичной жизни.

Но даже такое спокойное умиротворённое состояние смогло испортиться вмиг, когда Соня почувствовала на своей ноге чужую руку, тут же спохватившись и убирая ладонь таксиста от себя. Томный взгляд превратился в настороженный и неодобрительный — девушка не знала, что говорить, но старалась придумать что-то, лишь бы отстоять свои личные границы хотя бы в этот раз. Но молчание воспринялось водителем как призыв к действию, ведь вскоре его рука снова оказалась там, где не должна была находиться, а Кульгавая лишь повторила прошлое действие и напуганным тоном попросила:

— Остановите машину, — неуверенно, недостаточно стойко, чтобы это звучало как приказ.

— С таксистами не водишься, что ли? — хмыкая, неприятным тоном выдал мужчина, скептически приподнимая брови. — Расплачиваться, кстати, как будешь? — чуть ли не переходя на смех, шутил водитель, пока Соня жалела, что не попросила Диму забрать её на машине.

— За меня заплатят, — чуть уверенней произнесла Соня, переводя взгляд на мужчину и чувствуя привилегию в продолжении разговора. — Парень.

Сдержанно прокашлявшись, таксист не стал отвечать что-либо и решил закончить диалог скомканным извинением, а
Соня не начала злорадствовать или чувствовать триумф, лишь облегчение, что быстро разлилось по всему телу, хоть Ви всё ещё и была настороже. Слыша, как музыка в салоне автомобиля становится чуть громче, девушка снова прикрыла глаза, открывая их только на крутом повороте, что вёл во двор Димы, и быстро приходя в себя.

Видя знакомого мужчину, который стоял под своим подъездом и незаинтересованно читал что-то в своём телефоне, Соня помахала ему, обольстительно улыбаясь. Тот поднял взгляд и направился к машине, кивая, мол, я вижу. Открывая дверь, Дима протянул девушке руку, а та с удовольствием за неё ухватилась, тут же оказываясь у его щеки, целуя и обнимая, не сдерживая себя, всем своим видом показывая, что соскучилась.

Отдавая таксисту деньги, Дмитрий отвёл неугомонную Соню в сторону и позволил ей обнять себя снова, а после поправить галстук, рубашку, и даже его волосы она привела в порядок, то ли действительно найдя там какой-то недостаток, то ли просто желая коснуться его лишний раз. Поцеловав девушку в лоб, пока та сдержанно улыбалась, прикрыв глаза, мужчина повёл её к своей машине, на этот раз не утруждаясь открыть ей дверь, но та не обижалась — сияла и смотрела на него, не отрывая взгляд.

Усаживаясь на уже более удобное сиденье, Соня почувствовала себя в безопасности, но непроизвольно вспомнила чужую руку на своей ноге, тут же желая рассказать об этом Диме, ведь тот всегда обещал защищать её. И пусть эти слова были сказаны мимолётно, девушка запомнила их надолго и никак не хотела забывать, будто это самая надёжная клятва, что ей когда-либо давали, будто не могла она быть ложью, будто Дима никогда не предавал.

— Ко мне таксист приставал, — негромко произнесла Кульгавая, опуская взгляд себе на колени. Она стала поглядывать на мужчину и искать в его лице хоть каплю ревности или заботы, но не находила. — Мне было страшно.

— Главное, что сейчас всё хорошо, верно? — с улыбкой подмигнул той мужчина, и его лицо снова приняло прежнее, обретающее безразличные черты выражение.

Тихо согласившись, Соня отвернулась и невольно стала вспоминать все разы, когда за неё заступалась Софа, не боясь никого и ничего. Соне казалось, что девушка даже ни разу и не думала перед тем, как встать на защиту, она просто сразу же вмешивалась, принимая весь удар на себя и не прося ничего взамен. Она была храброй и сильной, очень благородной и никогда мнительной, но Сонечка до сих пор не могла забыть те напуганные глаза, что через пару секунд Софа сразу же сменила на холодные.

И Соня хотела спросить о её боли, да вот просто не смогла, ведь когда её рука стала сжимать Софину и чувствовать подобный натиск в ответ, то все мысли куда-то разбежались, а слова стали казаться лишними и ненужными. И девушка не знала это чувство, не знала его причину и корень происхождения, но это что-то ей настолько понравилось, что хотелось идти вот так бесконечно, если бы Григорьева не дрожала от холода и не рисковала заболеть. Заболеть из-за того, что снова вступилась; из-за того, что Соня не смогла сама; из-за того, что Сонечка глупая — так говорил Дима, и так оно и было. Девушка была слишком в этом убеждена.

— А что за мероприятие, кто там будет? — по новой завела диалог девушка, сдержанно улыбаясь и снова поворачиваясь к мужчине.

— Такие же влиятельные люди, как обычно, — хмыкнул мужчина, ведь по-иному и быть не могло. — А ещё их пары и дети старше восемнадцати лет.

—Софа будет? — мигом произнесла Кульгавая скорее утвердительным тоном, нежели вопросительным, пресекая себя за такую неоправданную резкость и неуместную смену настроения.

Мужчина не мог оставить без внимания реакцию девушки, поэтому, поднимая брови, останавливаясь на светофоре и переводя на неё взгляд, с каким-то подозрением в голосе спросил:

— Будет, а тебя это так волнует? Вы же не общались толком даже, — переводя взгляд на дорогу, сказал мужчина. Он всем своим видом показывал, что находится в полном внимании и готов слушать о том, чего не знает, но Соня не посчитала эту информацию нужной Диме, поэтому соврала ему, наверное, чуть ли не впервые за всё время.

— Не общались, да, — закивала девушка, видя, как мышцы Димы слегка расслабляются после услышанного. — А стоило бы, не дашь мне её номер телефона? Может, спишемся с ней когда-нибудь.

Сонечка действительно хотела следовать по прямому пути, не врать и быть честной с ним, поэтому и пошла на этот шаг, ожидая услышать согласие, ведь номер телефона — это не слишком интимная тема; это не признание в любви, которое Соня от Димы ни разу не слышала; это не поцелуй в губы, который для Софы был слишком важен, чтобы тратить его на кого попало. И Сонечка это понимала, а Дмитрий, кажется, не понимал.

— Номер телефона? Зачем? — поднял брови мужчина, слегка поворачивая голову в сторону Сони, но не отрывая взгляда от дороги. — Ты видела её? Ты же у меня такая утончённая и нежная, а она испортит тебя.

Сбитая с толку Сонечка удивлённо смотрела на мужчину, не понимая истинную причину отказа. Хлопая глазами, Соня так и не смогла найти логики в его словах, где-то в душе ругаясь на Диму за то, что тот уже не впервые отзывался о своей дочери так некрасиво, когда та являлась хорошим, по мнению Сони, человеком. Такие люди не умели портить — девушка верила в это, закрывая глаза на их первые неприятные диалоги и встречи, не замечая осуждающих взглядов, ведь где-то в глубине этих нареканий скрывалась забота, пусть непризнанная, но достаточно сильная.

— Не говори о ней так, — чуть повысила голос Кульгавая, чего не позволяла себе ранее. — Может, мы подружимся, не будешь же ты меня вечно скрывать, — поспешила сменить тему девушка, — тем более она уже знает обо мне. Пожалуйста, Дим.

Перекладывая свою руку ему на плечо и начиная легко проводить заострёнными ногтями по его руке от плеча к локтю, девушка видела, как тот сдавался, и радовалась — у неё вышло его заговорить и наконец она получила желанное с помощью обычных слов. Кивая с не особо удовлетворёнными эмоциями, мужчина сам не понимал, почему соглашается, если ему это не на руку, но отказывать и запрещать было бы тоже неразумно.

Протягивая девушке телефон с номером дочери и спустя пару секунд видя одобрительный кивок и слыша тихое "спасибо", Дима вздохнул и почувствовал у себя на щеке лёгкий поцелуй, что совсем немного поднял настроение. Подъезжая к нужному зданию со своеобразной архитектурой, мужчина остановил машину и перевёл взгляд на сверкающую от восторга и счастья Соню.

— Ты от меня не отходи далеко, держись рядом всегда, — отстёгивая ремень безопасности, произнёс Дмитрий. — Но тут у меня к тебе претензий нет, ты и так всегда около меня крутишься, — хмыкнул мужчина, выходя из машины.

Немного съёживаясь от холода, Сонечка зашагала к Диме, встала слишком близко и прижалась к нему, будто это должно было помочь согреться, а мужчина приобнял её рукой и стал гладить по волосам — на этом мероприятии все должны были вести себя так, будто проблем в отношениях попросту не существует. Чем вы ближе — тем лучше, за это Соня обожала подобные праздники, ведь именно на них получала настолько много внимания и страсти, что, казалось, у неё хватит сил дождаться следующего в тотальном холоде и нужных только её матери подарках.

Закрывая глаза и растворяясь в таких приятных и, к сожалению, редких моментах, Сонечка демонстрировала полное доверие к партнёру, зная, что прямо сейчас за ними кто-то наблюдает и делает выводы. Подобные банкеты были похожи на гонку и игру "кто лучше?", и каждый должен был принимать в этом активное участие. Вот только если Диме приходилось играть на людях, то девушка делала всё искренне, всегда расстраиваясь позднему времени, ведь когда мероприятие подходило к концу — мужчина снимал свою маску, отвозил Сонечку домой и в лучшем случае не забывал поцеловать в лоб.

Поджимая губы и прогоняя мысли об окончании празднования в самом его начале, Кульгавая открыла глаза и слегка отстранилась лишь тогда, когда Дима прокашлялся и сдвинулся с места, немного хмуря брови. Слыша приближающиеся шаги, девушка подняла глаза и увидела Софу, после чего уголки её губ непроизвольно поползли вверх, вызывая мурашки по коже. Но ни Дима, ни Григорьева не разделяли её счастья, ведь лица у них были серьёзные, недоброжелательные, поэтому во избежание привлечения лишних пар глаз они отошли в сторону, пока брошенная на некоторое время Сонечка шла за ними, цокая каблуками.

— Я же просил выглядеть нормально хотя бы тут, — сквозь зубы цедил мужчина, злобно осматривая прикид дочери, что был собрал явно не для банкета, — почему ты не можешь хотя бы раз одеться так, как тебя попросил я?!

— Не заслужил, наверное, — ответила Софа холодным тоном, смотря настолько пронзительно, насколько умела.

— Выглядишь как быдло с района, — продолжал гнуть своё Дмитрий. — Что у тебя с лицом? — произнёс, указывая на не до конца зажившую бровь.

Стоя чуть поодаль, Соня слышала каждое слово, постепенно печалясь. То ли она переняла их настроение и больше не могла заставить себя улыбаться, то ли была расстроена оскорблениями, хоть те и не были адресованы ей. Сонечка не считала Софу быдлом, как раз-таки наоборот, но не вступалась за неё, ведь знала, что та может справиться и сама, а Соня ей лишь помешает, собьёт настрой. Тем не менее, у девушки в груди что-то сжималось от слов Димы — это сама Сонечка громко кричала о том, что так нельзя, но на деле из её уст последовал лишь вздох, который был бесполезным настолько, насколько и сама Кульгавая.

Вздрагивая от голоса Димы, который звал её, быстро подходя к нему и не позволяя себе отвлекаться на что-то иное, помимо его слов, Сонечка чувствовала на себе тот самый осуждающий за всё взгляд —Софин, но продолжала слушать лишь торопливый голос мужчины, что был намного спокойней, нежели при разговоре с Софой.

— Я тебе покупал тональный крем какой-то и ещё что-то там... — попытался вспомнить названия Дима, но после нескольких секунд забил на это и продолжил. — Сделай что-то с её бровью, мне всё равно как, главное, чтобы в глаза не так бросалось.

Сонечка закивала, прикидывая, как это можно будет исправить, но через секунду всё же не выдержала и посмотрела на Софу, встречаясь с той взглядом и понимая, что она отводить его не собиралась.

— А то в драки ввязывается, а про последствия не думает, — обводя дочь неприятным взглядом, произнёс Дима, даже не представляя, в какой драке и за кого Софа получила данное увечье.

Но Григорьева не спешила хвастаться, лишь хмыкнула, иронично улыбаясь и слегка покачивая головой, снова посмотрела на Сонечку, заставляя ту чувствовать себя неудобно.

— Я пойду на банкет, потом найдёте меня, — произнёс спокойным тоном, кидая презрительный взгляд на дочь и тут же начиная говорить строже. — Обе.

Недолго провожая отца взглядом, Софа перевела его на девушку, которая наблюдала за Димой до самой двери и лишь потом повернулась, предлагая зайти внутрь и найти уборную, на что Софа, кажется, не имела права не согласиться, ведь отец не оставил ей другого выбора. Заходя в довольно просторную для уборной комнату, Сонечка прикрыла за собой дверь и принялась доставать из сумки косметичку, подзывая Григорьеву к себе. Соня почему-то думала, что их встреча пройдёт молчаливо и весь вечер она проведёт лишь с Димой, чему девушка была откровенно рада, хоть Софа и зарождала в ней какие-то иные чувства — Дмитрий так никогда не умел, Сонечка понимала это только сейчас.

Взяв лицо Григорьевой в руки и повернув под удобный для себя угол, Кульгавая принялась что-то сосредоточенно выводить различными кисточками, дабы получше скрыть рану. Сонечка наблюдала за тем, чтобы косметика не выглядела на лице Софы каким-то неуместным пятном, а это было достаточно сложно, так что девушка вечно хмурилась, отыскивая подходящий оттенок и смешивая разные тона для получения идеального.

Софа молча наблюдала за суетящейся вокруг неё девушкой и изредка то приподнимала уголки рта вверх, то опускала, удивляясь тому, сколько всего помещается в Сониной косметичке с учётом того, что сама девушка выглядела естественно красивой. Подставляя лицо под её мягкие руки и слегка прикрывая глаза, Григорьева видела губы девушки слишком близко — они были прямо перед ней, а чуть опустив взгляд, могла наблюдать уже за её ключицами, что были не менее манящими, чем в прошлые встречи.

И Софа не могла растолковать эту не поддающуюся объяснению тягу. Может, ключицы той были выражены слишком сильно, и лишь из-за этого они так нравились Григорьевой? Девушка надеялась, что это именно так, ведь это было проще принять, нежели тот факт, что Софк может притягивать не что-то конкретное, а вся Сонечка целиком. Софа не хотела в это верить, не могла, поэтому и не будет, но она не находила в себе сил на то, чтобы запрещать себе рассматривать девушку с ног до головы при каждом удобном моменте — слишком уж та была красивой. Бесподобной. Удобной.

— А ты как прислуга за ним бегаешь, — внезапно прервала тишину Софа, когда Сонечка отстранилась от её лица, меняя одно средство на второе. — И это, по-твоему, любовь? — ужалила, смотря на девушку самым обычным взглядом, хоть сама Софа и была удивлена, что лицо девушки осталось невозмутимым — та даже не посмотрела на неё.

— Ты сама сказала, что я ничего не знаю о любви, — подала голос Кульгавая, наконец находя нужную кисть и макая её в созданный ранее оттенок пудры. — Так откуда же мне знать? — встречаясь глазами с Софиными, ответила девушка и снова занялась маскировкой раны.

Сонечка приподняла голову Софы за подбородок, отчего у той пошли мурашки, о которых она никогда в жизни не сознается, лишь закроет глаза и мысленно себя отругает, стараясь отвлечься и придумать хотя бы ещё один провокационный вопрос для Кульгавой. Но спустя пару минут девушка отстранилась, оценивая свою работу издалека, и кивнула, мол, закончила. Софа посмотрелась в зеркало и удивилась ещё больше: она, конечно, знала, что косметика может сделать многое, но скрыть рассечённую бровь было сложно, и, тем не менее, Сонечка справилась. Человек, который не станет разглядывать скрытую рану целенаправленно, даже не узнает о ней.

— Спасибо, — выдавила из себя Софа и встала позади девушки, которая складывала всю косметику обратно, заодно подкрашивая губы, на которые Григорьева вновь невольно засмотрелась.

Лишь слегка улыбнувшись в ответ, Сонечка радовалась благодарности Софы, ведь почему-то на подсознательном уровне понимала, что для неё эти слова являются чем-то особенным — Софа не станет разбрасываться подобными фразами, но смогла выделить одну для Сони. Но благодарность Григорьевой продлилась недолго, ведь подойдя к Соне со спины почти впритык и смотря на неё через зеркало, Софа стала говорить:

— Тебе отец мой доверяет больше, чем мне, — с ноткой ревности произнесла девушка, не до конца разобравшись, к кому эта ревность была проявлена. — Не боишься его доверие подорвать тем, что со мной по клубам без его разрешения шастаешь? — с ухмылкой закончила Софа, теряя интерес к зеркалу и пытаясь разобрать эмоции девушки, заглядывая через её плечо.

А Кульгавая стояла неподвижно и чувствовала на своей шее чужое отдалённое дыхание; видела, как Софа с оскалом улыбается, проводя языком по своим губам; ощущала, как та смотрит, будто насквозь, словно знала её лучше, чем Сонечка сама себя. И может быть, такое могло быть на самом деле, ведь Кульгавая и вправду понимала себя лишь частично, когда Софа, кажется, проникалась ею полностью, либо же слишком правдоподобно прикидывалась. Но сейчас это не играло никакой роли, ведь девушка должна была ответить.

— Тебе ведь тоже моя мама поверила быстрее, чем мне, — угнетённо ответила Соня на первую часть предложения, а после повернула голову в сторону, встречаясь с Софиным взглядом уже во второй раз. — Боюсь. Я ему никогда об этом не говорила.

Удовлетворённо хмыкая, Софа ещё пару секунд продержала с ней зрительный контакт, а после отстранилась, подходя к выходу из уборной, останавливаясь и оборачиваясь, мол, я жду. Она бы с удовольствием поговорила с Соней наедине ещё некоторое время, но, к сожалению, их ждал Дмитрий, и обе это прекрасно понимали. Вот только если Софа не особо спешила отыскать отца между столами и людьми, то Сонечка бежала первой, попутно здороваясь со всеми ради приличия и припадая к его груди с улыбкой на лице.

И Софа не понимала, почему так происходит. Почему Сонечка так рвалась к нему, почему прощала за всё, почему так жаждала его внимания, когда тот хотел совсем иного, лишь изредка удовлетворяя её тактильный голод, и то для вида. И почему-то нечто неприятное зарождалось в груди, когда Софа видела, как мужчина целует ей тыльную сторону ладони, а та сияет от счастья, скрашивая всё вокруг, своей улыбкой создавая ту атмосферу, в которой хотелось находиться.

А когда Григорьева ловила на себе взгляд девушки, то даже не могла отвести свой, где-то в глубине души надеясь, что эта улыбка посвящена только ей. Ведь Сонечка умела красиво радоваться, и почему-то Григорьевой казалось, что эту особенность в ней замечала только она одна. Если бы Дима заметил, то никогда бы не посмотрел на Кульгавую как-то грубо, дабы та не сказала чего-то лишнего; никогда бы не сжал руку в области её талии, когда та проявляла слишком много эмоций; никогда бы не провёл пальцами по её губам, намекая, чтобы та заткнулась. Он бы её слушал, а она бы ещё больше расцветала, но, к сожалению, даже самые выносливые цветы вяли рядом с Димой, ведь он не хотел за ними ухаживать, не замечая первые признаки скорой смерти в виде расстроенных глаз.

***
Улыбаясь и раз за разом поправляя свои недлинные, но слишком красиво уложенные волосы, Сонечка казалась самой яркой и незабываемой среди всех людей на этом умеренно скучном мероприятии. Полный бокал белого вина в руке девушки украшал её, а она, в свою очередь, украшала собой Диму, который на контрасте с Соней казался не таким уж весёлым и радостным.

Глазами выбирая нарезанные небольшими кусочками фрукты, что только поставил на стол официант, Сонечка потянулась за одним из них, но тут же была остановлена Димой, который, казалось, ненавязчиво отводил её от стола, не замечая её непонятливых взглядов. Девушка не смела сопротивляться, но всё же одними лишь глазами потребовала объяснений за его действие.

— Крошка, хватит есть, за фигурой кто следить будет? — немного поморщился мужчина, не желая ей объяснять таких, по его мнению, элементарных вещей.

— Но это фрукты, от них я... — обидчиво начала Соня, но тут же была перебита Дмитрием.

— Соня, угомонись, — уже более строго проговорил мужчина, слегка отстраняясь, намекая, что разговор окончен, и он не потерпит своеволия и упрямства, которых девушка за сегодняшний день проявила и так слишком много.

Ощущая в груди какое-то неприятное чувство, явно оставляющее осадок, Сонечка с опущенным взглядом по привычке последовала в ту же сторону, что и он. Поджатые губы и испорченное настроение — чаще всего эти явления сопровождали девушку ближе к концу подобных банкетов, к чему она так и не смогла привыкнуть, ведь смириться с обидой было сложно, хоть и возможно. Складывая руки у него на плече, а после кладя на них подбородок, девушка делала вид, что была очень заинтересована светской беседой, что вёл Дмитрий с какими-то барышнями, а сама тем временем бегала глазами по наполненному людьми залу и искала что-то. Или кого-то?

Встречаясь глазами с Софой, которая стояла вдалеке ото всех, явно уставшая от подобной непривычной ей атмосферы, Соня задержала на ней взгляд и увидела, как та махнула ей, мол, пойдём, а сама отправилась в сторону той самой уборной, где Сонечка в начале празднования замазывала её не так давно полученные увечья. Переведя взгляд на Диму, девушка подождала, пока тот договорит, после извинилась перед собеседницами и отвела его в сторону, пока тот недоумевающе смотрел на неё.

— Мне нужно отойти в уборную, — негромко проговорила Сонечка, выглядя перед ним слегка виноватой. — Сейчас.

— Скоро медленный танец, тебе срочно? — недовольно поджимая губы, спросил мужчина.

А девушка не знала, нужно ли ей вообще туда идти. Не знала причины, не знала Софиных намерений и своих желаний, но почему-то хотела отойти в уединённое место хотя бы на несколько минут. Не потому, что там её ждала Софа, а потому, что несколько устала от Димы и всё ещё держала на него обиду, хоть и знала, что завтра о ней даже не вспомнит.

— Срочно, — подняла глаза Сонечка, прикусывая губу от переживаний.

— Только вернись к медляку. Вперёд, — дал разрешение Дима, разворачиваясь и возвращаясь к женщинам, с которыми разговаривал минуту назад.

Сонино сердце почему-то вмиг забилось слишком сильно то ли от боязни не успеть, то ли от очередной встречи с Григорьевой. Придерживая платье, девушка поспешила к уборной, смотря лишь себе под ноги, не тратя на присутствующих ни единой секунды своего времени, что сейчас было по-особенному драгоценным. Открывая дверь, Кульгавая увидела Софу, которая неторопливо шагала из стороны в сторону в ожидании, а услышав скрип дверей, обернулась, выглядя слегка удивлённой.

— Я думала, ты не придёшь, — призналась Григорьева, прикрывая дверь получше и заставляя Соню отшагнуть к стене. — И как ты совмещаешь эту скукотень, — Софа посмотрела в сторону двери, имея в виду всё мероприятие в целом, — с клубом? Не слишком ли разные заведения?

Слыша голос Софы, видя её недобрую, но почему-то не вызывающую страха ухмылку, Сонечка забыла о том, что её время ограничено. С Софой хотелось говорить медленно, думать перед тем, как отвечать, пробуя на вкус каждое слово, ведь иногда фразы могли быть кардинально разными. Отводя взгляд в сторону, но не печалясь, наоборот, едва заметно улыбаясь, Кульгавая вспомнила каждый проведённый с Софой момент, забывая об обиде и о ждущем её мужчине. Ведь будучи с Димой, она всегда могла вспомнить о Софе, но будучи с Софой, она будто забывала обо всём и всех.

— Места разные, — согласилась Сонечка, кивая и поднимая на неё взгляд. — И в каждом бываешь ты.

Задерживая на девушке задумчивый взгляд, Софа, хоть и выглядела непреклонной, искала в этих словах какой-то подвох и не находила. А Соня ведь и сама не до конца понимала смысл сказанной фразы, ведь это не было ответом на вопрос. Эти слова были о чём-то глубоком, сказанном от души, и если искать в таких словах истину, не подключая сердце, используя лишь мозг, то вряд ли получится понять хотя бы что-то. Но подключать сердце ни одна, ни вторая не хотели, ведь это казалось чем-то неправильным; чем-то страшным.

Не находя в себе ни одного подходящего для ответа слова, Софа сдалась и просто принялась дальше расхаживать по всему периметру уборной, так же не торопясь, чувствуя себя спокойной, но не настолько, как до Сониных слов. Иногда поглядывая на девушку, которая продолжала стоять вдоль стенки, практически не двигаясь, Софа с трудом отводила от неё взгляд, хоть слегка накрученные волосы и потеряли свой объём, а глаза стали уставшими и поникшими. И Григорьева знала причину — видела её собственными глазами, хоть и не слышала сказанных слов, но понимала их контекст.

А Соня тем временем вслушивалась в какую-то мелодию, льющуюся из колонок, тщательно спрятанных для того, чтобы не портить интерьер. Песня со спокойным мотивом как раз подходила к концу, и девушка для себя подметила, что в уборной музыка была точно такой же, как и в основном зале — она полностью совпадала и играла параллельно, что было достаточно удобно в её ситуации. И по иронии судьбы следующей была музыка для медленного танца. Соню будто током ударило, настолько она боялась не успеть, а теперь она ещё и понимала: уже опоздала, и от этого по её телу пробежалась волна паники.

— Мне нужно идти, — торопливо произнесла Кульгавая, срываясь с места, но тут же оказываясь в ловушке из рук. — Отпусти!

— Почему ты боишься? — нахмурила брови Софа, а после услышала характерный мотив музыки и, кажется, всё поняла. — Не убьёт же он тебя, успокойся.

Григорьева посчитала такую реакцию девушки ненормальной, и отпускать её сейчас к мужчине — идея не из лучших, он-то может и добить, если захочет, а защищать её было бы не совсем уместно. Уж лучше вовсе не прийти, чем дать Дмитрию устроить драму — Софа искренне так считала, поэтому отпускать Сонечку не собиралась, вот только не знала, как донести ей свою мысль простыми словами, не проявляя слишком много заботы, ведь это, по её мнению, тоже было ни к чему.

— Успокойся, ты никуда не пойдёшь, — сказала Софа, видя в глазах напротив непереносимую тревогу. — Ты будешь танцевать со мной, — обескураживая и заставляя одними лишь словами полностью прекратить сопротивление.

Соня совсем не скрывала своего удивления, ведь прекрасно помнила небрежно пророненные Софой слова в баре о нелюбви к подобного рода занятиям. Забывая о мужчине и смотря на Софу с некой надеждой, Сонечка ждала от той каких-то действий, подтверждающих её слова.

А Софа не собиралась заставлять девушку долго ждать, поэтому, протягивая ей руку и ожидая немое соглашение на танец, она слегка переживала, ведь попросту не знала, чего можно ожидать от Сони, когда та на эмоциях. Но негативные чувства куда-то бесследно исчезали, заменяясь позитивными, поэтому, чуть улыбаясь, девушка вложила свою ладонь в руку Софы, делая шаг вперёд и устраивая вторую ладонь у неё на плече. Пытаясь быстро сообразить расположение своих рук, Софа несильно сжала её ладонь, бегая глазами, пока Сонечка хихикала и чувствовала себя вполне комфортно.

— Вторую руку на талию, — подсказала Соня, и Григорьева быстро выполнила сказанное, едва заметно поднимая брови, мол, да я и так знала.

Приобнимая её, впервые находясь с ней настолько близко в нормальной обстановке, Софа принялась вести её, хоть сама и понятия не имела, правильно ли она всё делает. Но Сонечка поддавалась, ничего не говоря о многочисленных ошибках, ведь именно из-за них этот танец был каким-то особенным, пусть и по-глупому простым. С каждым мгновением Соня оказывалась всё ближе к ней, и наверное, не потому, что так правильно, а потому, что ей хотелось оказаться настолько близко, насколько это вообще было возможно.

— Ты же сказала, что не занимаешься таким... — чуть опуская голову, шепча эти слова практически ей на ухо, произнесла Соня, улыбаясь и кончиком носа касаясь её щеки.

— С тобой — занимаюсь, — немного подумав, ответила Софа и принялась вести рукой от её талии по спине.

Григорьева уже сама прижимала девушку к себе, будто навёрстывая все упущенные моменты во время банкета, пока Соня ошивалась рядом с мужчиной, обращая на Софу лишь один процент своего внимания. Чувствуя своим телом её, Софа иногда поглядывала на Соню и знала, что та закрыла глаза, изредка проводя носом и касаясь губами её щёк, но никогда целуя.

Поднимая руку со спины к её затылку, Софа посчитала танец прекрасным началом, но неуместным продолжением, поэтому остановилась и просто прижала её к себе, слыша её дыхание, чувствуя, как та обхватывает её шею двумя руками и поднимает голову, целуя Софу в висок, но не позволяя себе продолжать. И обеим это нравилось: Сонечка не могла этого отрицать, а Григорьева имела честь не врать самой себе хотя бы тут. Конечно, девушкам было бы легче свалить все произошедшие события на алкоголь, вот только Софа не пила вовсе, а Сонечка — лишь полбокала, отчего полностью могла соображать и держать себя в руках. Но вот перед Софой удержаться не смогла.

Девушки разомкнули объятия, лишь когда закончилась музыка, и то, отстраняться не хотелось, по крайней мере, Софе точно. Она не могла смириться с тем, что Сонечка сейчас вернётся к Диме, и тот заставит её жалеть о содеянном. Софа не хотела, чтобы Сонечка отказывалась от неё. Переводя взгляд на девушку, которая молчаливо смотрела в пол и явно старалась найти предлог для того, чтобы уйти, даже если ей этого не хотелось, Софа одной рукой обвила её талию и прижала к стенке, подставляя руку между твёрдой поверхностью и её головой на подходящий уровень, дабы та не ударилась.

Нахлынувшая ревность была для Софы в новинку, но с Соней всё было по-другому; так что, касаясь её лба своим, Софа глубоко вдохнула, не понимая, почему злится на Соню за то, что её волновать вообще не должно. Закрывая глаза, притягивая девушку к себе за талию умеренно грубо и заправляя её волосы за ухо, Софа начала говорить о том, что изводило её:

— Ты с ним будешь трахаться? — прозвучало как обвинение. — Сейчас пойдёшь к нему и будешь дальше бегать за этим уёбком?

Губы Софы дрожали, как и вся она, не будь у неё опоры в виде стены. Она не могла справляться со своей ревностью, хоть и старалась держать себя в руках. Больше всего Софа боялась нагрубить Сонечке, сказать что-то лишнее, отпугнуть её и больше никогда не увидеть, но Соня не боялась её даже в таком состоянии, лишь позволяла той полностью удерживать себя в руках и гладила её лицо, чувствуя, как Софа сама наклоняет голову в сторону рук.

— Я не могу с ним расстаться, — шептала Сонечка через ком в горле, пока по её щеке бежала слеза. — Не могу, Софико...

Соня чувствовала, как Григорьева понемногу ослабляла хватку, и так не приносившую дискомфорта, и успокаивалась, вытирая ей слёзы. Хотя такая реакция была противоречива сказанным Соней словам.

— Но я не хочу видеть его сегодня, — продолжала шептать Сонечка, пока Софа постепенно догадывалась, что та слишком боялась реакции Димы на невыполненное обещание. — Посади меня в такси, пожалуйста.

И Григорьева не могла ей отказать. Ожидая такси уже на улице, Софа легонько сжимала пальцы девушки в своей руке, ничего не говоря — они обе молчали, ведь и так за сегодня сказали слишком много лишнего, о чём никогда не забудут, поскольку это ценно. Видя подъезжающую машину с нужным номером, Софа напоследок сжала пальцы Сонечки чуть сильнее, на что та ответила тем же, скрывая улыбку за непослушными волосами.

— Я тебя отмажу перед отцом, — бросила напоследок Софа совсем равнодушно.

— Спасибо, — отпуская её руку, произнесла Сонечка и пошла к машине, оборачиваясь, — за всё.

Наблюдая за автомобилем до того момента, пока он не скрылся из её поля зрения, Григорьева отошла за угол, где курили ещё несколько таких же, как её отец, интеллигентов, а после подпалила сигарету и затянулась, доставая из кармана телефон, на который пришло сообщение от отца.

"Где Соня?" — другого Софа и не ожидала.

"Плохо стало. Устала, наверное, от твоих гулянок, да и не кормишь ты её", — быстро напечатала Софа, опираясь спиной о какое-то здание, подмечая, что данная отмазка достаточно правдивая.

"Ясно", — лишь ответил Дима, выходя из сети.

"Больше ничего не хочешь спросить? Про меня, например", — отправила Софа, иронично улыбаясь от своего же вопроса.

"Нет", — только и появилось на экране через пару минут.

А Софа знала об этом и, кажется, начинала привыкать.