17.
*ЕГОР*
Когда я услышал от Яны эти слова, у меня перед глазами всё потемнело. Милена. У Матвея. Привязанная. Фото. Угроза. Миллион. Я не думал. Не чувствовал. Просто закричал в голосовое нашего чата:
— Все, блядь, на студию, срочно!
И начался хаос. Я вызвал полицию, поднял всех на уши — Саня, Аслан, Кирюха, кого смог. На студии была паника. Все перебивались, орали, не понимали, что происходит. Яна сидела с трясущимися руками, слёзы текли по щекам. Я старался быть собранным, чётким — держать себя, хотя внутри было ощущение, будто мы стоим перед огромной бездной и кто-то, кого мы любим, уже падает в неё.
Когда приехал Макс — всё стало ещё напряжённей.
Он буквально влетел в студию.
— Где Милена?! — глаза бешеные, челюсть сжата, кулаки дрожат.
— Макс, пожалуйста, успокойся, сядь…
— ГДЕ, БЛЯДЬ, МИЛЕНА?! Почему возле дома менты, Егор?!
Я глубоко вдохнул.
— Она у Матвея. Он держит Милену. У себя. Он требует миллион рублей.
Я не успел закончить — Макс будто окаменел. На секунду просто замер. Потом резко ударил кулаком по столу, отчего кружка с водой упала и разбилась.
— ЭТО КАКОГО ХУЯ, ЕГОР?! ТЫ ДАЛ ЭТОМУ УРОДУ ЗАЛЕЗТЬ В ЕЁ ЖИЗНЬ СНОВА?! — заорал он, и голос его был настолько громким, что Яна вздрогнула.
— Макс, блядь, успокойся! Мы уже едем туда, слышишь? Уже подключились менты, уже всё под контролем! — я схватил его за плечи, но он вырывался, тело дрожало от ярости.
— Да похуй на их контроль! Если с ней хоть волос упадёт, я разнесу его! Я своими руками, сука, разорву! — он буквально трясся, глаза налились кровью, будто у него вырвали душу.
И тут в дом зашёл полицейский. Высокий, в бронежилете, серьёзный взгляд.
— Группа поддержки готова. Через пять минут выезжаем.
— Понял, спасибо. Я кивнул, постаравшись собраться. Макс только выдохнул глухо и, сжав зубы, отвернулся.
В комнате царило гробовое молчание.
Яна сидела на диване, вся в слезах. Аслан ходил кругами. Саня сжимал кулак, лицо перекошено от злости.
Макс смотрел в пол. Я не знал, как описать его взгляд. Это было что-то между звериной болью и жгучей решимостью. Он был готов умереть. Или убить.
Мы начали выходить. Я проверил телефон, сверился с координатами, вышел первым. И тут за спиной услышал её голос:
— Я с вами.
Я обернулся. Яна стояла в дверях. Лицо заплаканное, но взгляд упрямый, решительный. Та самая Яна, которая всегда идёт до конца.
Я подошёл к ней, взял за руки:
— Янка… нет. Там опасно. Очень. Мы спасём Милену. Мы вернём её, слышишь? Только… сиди здесь. Пожалуйста.
Она кивнула, хоть глаза снова начали блестеть от слёз. Я наклонился и поцеловал её в лоб:
— Всё будет хорошо. Клянусь.
И мы ушли.
Спасать нашу девочку. Или умирать.
*МИЛЕНА*
Я очнулась резко — будто из воды вынырнула. Всё поплыло перед глазами, лампа надо мной качалась — холодный свет бил прямо в лицо. Комната была обшарпанная, стены серые, будто все тени мира собрались именно здесь. Пахло сыростью, дешёвым табаком и чем-то, от чего сразу мутило.
Голова раскалывалась, рот пересох. Руки были связаны — жгуты впивались в запястья, и даже пальцы начали неметь. Я поняла: я на стуле. Где-то в жопе ада. В одиночестве. Но не совсем…
Потому что вот раздались шаги.
Я замерла. Узнала этот тяжёлый, уверенный ритм. Этот мерзкий, будто специально выверенный темп. Матвей.
Он вышел из тени как чёрт из-под земли — с этой своей мерзкой ухмылкой, с поджатыми глазами. Присел рядом, схватил меня за подбородок. Крепко, грубо. Его пальцы воняли потом и злобой.
— Как же я долго тебя выжидал, Милена... — его голос был липкий, как разлитый сироп, от которого хочется вымыть уши. — Ты хоть понимаешь, как было сложно поймать тебя одну? Без этого твоего сраного ухажёра… без этой твоей тупой компании. Всё время кто-то рядом. Всё время, блядь, защита.
Я смотрела ему в глаза, не моргнула.
— Знаешь, Матвей? Мне плевать. На тебя, на твои планы, на твои высеры. Ты был дном — и остался им.
Он дёрнул подбородок, оттолкнул мою голову назад — резко, так что я закашлялась. Потом заорал — голос его стал похож на вой:
— ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, ЧТО МНЕ ПРИШЛОСЬ ПРОЙТИ, КОГДА ТЫ МЕНЯ БРОСИЛА?! Я ЖИЛ ЭТИМ, Я НЕНАВИДЕЛ КАЖДЫЙ ДЕНЬ БЕЗ ТЕБЯ! Я ЛОМАЛСЯ! А ТЫ СРАЗУ НАШЛА СЕБЕ ДРУГОГО, ТВАРЬ!
Я посмотрела на него снизу вверх, голос был хриплым, но чётким:
— Я ушла потому что ты меня избивал, уёбок! Я по три дня не выходила из дома, всё тело было в синяках! Мне страшно было дышать рядом с тобой! Какого чёрта ты думаешь, что я должна была остаться?!
Он взбесился. Замахнулся — ударил. Прямо по лицу. Остриё его костяшек врезалось в губу — кровь сразу залила рот. Губа онемела, зажглась. Я уронила голову на плечо, но потом медленно, с лукавой полуулыбкой, подняла глаза.
— Слабак. Только и можешь, что бить связанную.
Он схватил меня за шею. Сильно. Пальцы сдавили горло — воздуха стало мало, грудь дернулась. Глаза защипало.
— Ты ещё не поняла, где ты. Я сейчас могу всё. И никто не узнает. Ни брат, ни твой ебучий принц, ни менты. НИКТО. Ты — МОЯ. ПОНЯЛА?!
Я с трудом сделала вдох и… плюнула ему прямо в лицо. Смешав кровь и слёзы в глумливой капле.
— Сдохни, урод.
Он замер. Его лицо было всё в моей крови и презрении. И в этот момент я поняла: он испугался. Потому что даже связанная, с разбитым ртом, я не сломалась. И не сломаюсь. Никогда.
Он шёл медленно. Тяжело ступал, будто каждый шаг — это преднамеренное мучение для моего разума. В его руке блеснул металл — пистолет.
Сердце сжалось.
Грудь заколола страхом.
Нет. Нет. Нет.
Макс… пожалуйста… хоть бы ты был рядом. Хоть бы…
— Не надо, прошу… — прошептала я, а голос дрожал, словно стекло на грани раскола.
Матвей усмехнулся. Псих. В глазах у него больше не было человека — только мрак. Чистый, животный мрак.
И вдруг — вибрация.
Он вытащил мой телефон, посмотрел на экран… и вскинул брови с фальшивым удивлением.
— Опа… "Максим❤️"? — хохотнул. — Как романтично. Идиот какой-то.
Он поднял трубку. Включил громкую связь.
— Ну, давай-давай, герой, скажи что-то…
Из динамика раздался низкий голос, полный злости и ярости:
— УРОД, ГДЕ МИЛЕНА?!
Я задохнулась. Голос…
Макс. Он звонит. Он ищет меня.
Я почувствовала, как по телу пробежала надежда.
Но Матвей только рассмеялся — глухо, мерзко, как будто он уже победил.
— Где она? — вновь голос Макса, ещё злее.
— Что ты с ней сделал, мразь?!
Матвей поднял на меня глаза. Слишком спокойно.
— Она? Прямо передо мной, брат. — он повернул телефон так, чтобы я видела имя. — Такая милая, в крови. Немного потрепанная… Но ещё держится, да, Милен? Давай, скажи что-то своему рыцарю.
Я собралась. Из последних сил. Громко, с надрывом:
— Макс! Помоги! Пожалуйста! Они… он… вытащите меня, пожалуйста, прошу! Я не могу…!
— МиленААА! — голос в телефоне сорвался, стал отчаянным, почти звериным.
И тут…
Боль.
Удар. В живот. Снизу вверх, как будто под дых. Я всхлипнула — воздух исчез.
Тело согнулось. Я чуть не упала вместе со стулом. В глазах потемнело, в ушах звенело.
— Максим, слышишь? — проговорил Матвей с придурочной нежностью. — Я обожаю, когда она хрипит. Когда губы трескаются от крови. Когда тело дёргается от боли.
Он провёл пальцем по моей щеке — я отпрянула.
— Её лицо, когда она ломается — это искусство. Я бы это продал за миллионы.
Тишина на том конце. А потом:
— СУКА, Я ТЕБЯ УБЬЮ! — проревел Макс. — ЕСЛИ ХОТЬ ПАЛЕЦ… ХОТЬ ЕЩЁ РАЗ — ТРОНЕШЬ ЕЁ, ТЫ МЁРТВЫЙ! ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ?!
— Ой-ой, страшно-то как… — издевался Матвей. — Успокойся, а то венка на лбу лопнет, герой.
А я сидела…
вся в боли, в страхе, в отчаянии.
Но где-то внутри уже зажигался огонь. Потому что Макс услышал. Потому что он идёт.
Потому что ад скоро станет для Матвея реальностью.