10.
Мы с Яной растянулись на диване и посмотрели один из её любимых старых фильмов — что-то лёгкое, романтичное, с музыкой из 2000-х и простым, почти сказочным сюжетом. Мы смеялись над нелепыми репликами, комментировали наряды героинь, ели сухие кукурузные шарики, хотя Яна клялась, что на ночь не ест. В какой-то момент мне действительно стало легче — будто бы весь день, все страхи и тревоги отступили чуть-чуть назад. В этой квартире было как-то по-домашнему спокойно.
Через какое-то время дверь щёлкнула, и в коридоре послышались шаги. Яна крикнула:
— Егор, ты?
— А кто ещё, Бэтмен? — отозвался знакомый голос.
Он вошёл в комнату, скинул рюкзак и, проходя мимо, сказал:
— У нас что, киноночь? Надеюсь, попкорн остался?
— Только если ты принесёшь, — фыркнула Яна.
— Ладно, ладно. Сейчас переоденусь, только сдохнуть с дороги дайте.
Он ушёл в свою комнату, а через несколько минут вернулся уже в чёрной футболке и спортивных штанах, растрепанный, как всегда, с лёгкой усталостью на лице, но улыбкой.
— Так, что делаем? — он хлопнул в ладони. — Карты, Uno, «правда или действие»?
— Карты, — сказала Яна. — Сегодня без исповедей.
— Пфф, скучно, — Егор сел с нами и начал раздавать.
Мы сидели на полу в гостиной, стелили одеяла, пледы, подушки, всё было разбросано как в настоящем лагере. Лампа светила мягко, фон подсвечивал стены тёплым оттенком. Мы болтали, играли, подкидывали шуточки, смеялись. Я чуть расслабилась. Даже немного счастлива была в тот момент — до одной фразы.
Яна посмотрела на меня и вдруг сказала:
— Егор… тут Милена хочет тебе кое-что сказать.
Я замираю. В горле пересохло. Она сказала это спокойно, но я-то поняла. Она про Матвея. Я перевожу взгляд на Егора. Он уже не улыбается. Смотрит прямо на меня, прищурившись, будто сканирует.
— Я надеюсь, ты не поцеловалась с Максом, — говорит он, полушутя, но голос колючий.
— Ты придурок, — хмыкаю я, отворачиваясь. — Нет, конечно.
Он ждал. Я почувствовала, как Яна коснулась моего плеча — почти незаметно, но давая понять: давай, скажи уже. Я глубоко вдохнула, посмотрела ещё раз на неё — она кивнула, мягко, по-доброму. Я выдохнула.
— Мне… мне Матвей угрожает, — сказала я наконец, тихо, почти шепотом.
В комнате стало тихо. Даже музыка из телефона, которая фоном играла на столе, казалась слишком громкой.
Егор выпрямился.
— Матвей? Этот твой бывший? — он резко стал серьёзным. — Ты серьёзно? Сколько это уже длится? Почему ты раньше не сказала?
Я посмотрела в пол. Не знала, что ответить. Потому что не только угрожал. Потому что держал меня за горло и за душу. Потому что я до сих пор вспоминаю, как он швырял телефон об стену, когда я просто не ответила сразу. Но… я никому не говорила. Даже Яне. Ни слова.
— Просто… я не хотела, чтобы вы думали, будто я какая-то слабая, — выдавила я.
— Милена, да ты с ума сошла, — сказал Егор, уже раздражённо. — Мы тут ржём в карты, а ты молчишь, что тебе угрожает какой-то отбитый урод? Ты в порядке сейчас?
Я кивнула. Почти не глядя.
— Я с тобой поеду завтра, ясно? — твёрдо сказал он. — Ты мне покажешь, где он ошивается. Или хотя бы его номер. Если ещё раз напишет — сразу мне.
Яна молчала, но я чувствовала, как она всё поняла. Она только тихо села ближе и взяла меня за руку. У неё в глазах читалось всё — и тревога, и поддержка, и страх.
Я впервые за долгое время почувствовала не одиночество, а то, что я действительно не одна. И, может быть, я всё-таки смогу когда-нибудь рассказать им всё.
Ночёвка прошла удивительно спокойно. Было тепло, уютно, и впервые за долгое время я действительно выспалась — без тревожных снов, без крутящихся мыслей в голове. Мы с Яной проснулись поздно, приготовили какао, немного поболтали, и она настояла, чтобы я шла в студию. Сказала, что смена обстановки точно поможет. Наверное, она была права.
Теперь день. Солнечный, яркий, почти ленивый. Я сижу на первом этаже студии, прямо возле лестницы, на мягком фиолетовом диване. В руках — телефон. Перебираю сайты с объявлениями, ищу квартиру. Есть одна, очень красивая. В светлых тонах, много воздуха, большие окна. Именно такая, как я люблю — не пафосная, но со вкусом. Отмечаю её в избранное.
На мне белые домашние шорты и чёрная свободная футболка, волосы небрежно собраны в пучок. Без косметики, босиком — я выгляжу на сто процентов «дома», и в этом было что-то правильное, настоящее. Тишина в студии, никто ещё не пришёл. Макс всё ещё в больнице. Мне не разрешают его навещать, и сердце сжимается от этого. Я не знаю, как он там. Ему хоть лучше?
И вдруг звонок.
Егор.
Я подношу телефон к уху:
— Алло?
— Выйди на улицу, — говорит он с каким-то скрытым весельем в голосе. — Там курьер. Тебе кое-что привезли.
— Что? Курьер? Я ничего не заказывала.
— Просто выйди. Ну давай, быстро.
С лёгким недоумением я опускаю телефон, надеваю тапки и выхожу. Подхожу к калитке, открываю её — и замираю. Потому что там стоит совсем не курьер.
Мой блондинчик. С букетом алых роз в руках.
Я не сразу понимаю, что происходит. Он выглядит гораздо бодрее — волосы чуть растрёпаны, на лице лёгкая улыбка. Одет просто, но стильно. За его спиной стоят Аслан, Саня, Яна и, конечно, Егор — и все трое снимают это на телефон.
Я стою, ошеломлённая, открыв рот. А потом срываюсь с места и обнимаю его. Макс прижимает меня к себе, крепко, осторожно, как будто боится, что я исчезну. Он пахнет больницей, чем-то лекарственным, но всё равно родным.
Я чуть отстраняюсь, смотрю на него:
— Ты как? Как ты вообще здесь? Тебе же нельзя было… ты…
Он улыбается чуть виновато:
— Со мной всё нормально. И это тебе.
Он протягивает мне букет.
Сердце колотится. В горле — тёплый ком. Я осторожно беру цветы, глажу лепестки пальцами.
— Они такие красивые… спасибо, Макс.
И правда красивые. Я чувствую, как губы начинают дрожать, но я держусь. Просто улыбаюсь. Пока я не посмотрела на Егора:
— Вот ты жук, — говорю я, смотря на брата. — Мог бы предупредить, я бы переоделась, накрасилась… ну хоть как-то…
Но тут Макс наклоняется ближе и шепчет мне на ухо:
— Ты в любом виде красивая.
И я… всё. Лицо вспыхивает, уши горят. Я смущённо улыбаюсь и прячу глаза.
Мы заходим в студию. Все вместе. В шуме, в смехе, как настоящая компания. И тут Саня, конечно, не может промолчать:
— Эх, теперь Макс любит не Валю Карнавал, а сестру нашего Егорыча…
— Да заткнись ты, — бурчит Макс и смущается по уши. Краснеет, опускает глаза, ковыряет носком пола. Милый. Настоящий.
Я не придаю этому значения, но почему-то внутри приятно теплеет. Когда мы вошли в дом, я тут же поставила букет в воду. Нашлась подходящая ваза — прозрачная, тяжёлая. Я аккуратно расправила стебли, подвязала ленточку, поправила лепестки.
Они правда были красивыми. Но красивее всего было то, что за ними стояло.
Аслан заказал пиццу, и мы сидели всей нашей компанией — шумной, расслабленной, голодной. Кто-то что-то кричал, Саня как всегда травил тупые, но почему-то смешные шутки, Егор угорал с Асланом, Яна снимала сторис, а Макс — сидел рядом со мной, близко, почти прикасаясь плечом. Он улыбался, тихо ел, иногда поглядывал на меня так, как будто хотел сказать что-то важное, но всё не решался.
Я почти забыла о плохом. Почти. Всё казалось нормальным, как будто вся эта драма — просто сон, который уже закончился.
Я доела последний кусок пиццы и откинулась на спинку дивана.
И тут снова — волна тошноты. Такая же, как в тот вечер в ресторане, как вчера у Яны.
Да чёрт, что это вообще такое?
Я моментально сориентировалась — никто, похоже, не смотрел в мою сторону. Я тихо поднялась, стараясь не привлекать внимания, и направилась в туалет. Закрыла за собой дверь, опустилась на колени.
И снова — всё наружу.
Слёзы в глазах от напряжения, в горле жжёт, в голове одна мысль: "Что со мной? Почему?"
Нормально же всё было. Я же просто… жила. Просто ела. Просто…
Что-то явно не так.
Я с трудом поднялась, руки дрожали. Осторожно открыла кран, умылась — холодной водой, чтобы привести себя в чувство. Прополоскала рот, сделала пару глотков воды из ладоней. В зеркало на меня смотрела усталая я — бледная, с потухшими глазами.
"Соберись," — мысленно приказала я себе.
Я взяла себя в руки, выдохнула и потянулась к дверной ручке. Но только открыла дверь — как тут же наткнулась на Макса.
Он стоял прямо передо мной. Его лицо — взволнованное, брови нахмурены, глаза внимательно изучают моё. Он будто уже знал, что увидит. И даже не удивился.
— Ты как? — спросил он, тихо, почти шёпотом.
— Нормально, — пробормотала я и попыталась пройти мимо, но он остановил меня за руку. Осторожно, но уверенно. Его ладонь была тёплая.
— Хватит, — сказал он. — Это уже не первый раз. Я же вижу. Ты опять…
— Макс, я…
— Милена, пожалуйста, не ври мне. Сама себе. Это ненормально. Может, лучше к врачу обратиться?
Я замолчала. Просто смотрела на него.
Его голос был не осуждающим. Не давящим. А… заботливым. Он действительно переживал. Ему не всё равно.
Я отвернулась, посмотрела в сторону.
— Я не знаю… может быть… — выдохнула я.
— Лучше не откладывай, ладно? — Он посмотрел на меня серьёзно. — Я с тобой схожу, если страшно. Но мне не нравится видеть тебя такой.
Я чуть кивнула. Сжала губы.
— Ладно. Потом как-нибудь.
Он хотел что-то ещё сказать, но, кажется, понял — не давит. Просто кивнул.
И я пошла обратно. Садясь обратно к остальным, я снова почувствовала, как он смотрит на меня.