ГЛАВА 20.
Шесть месяцев спустя.
Вайолет
Тихие всхлипы заполняли подвальное помещение своей болью и беспомощностью. Все дни как один. Я лежала на грязном матрасе, сомкнувшись в клубочек; противная сырость заставляла мои лёгкие панически болеть, а горло разрываться от боли и постоянных хрипов. Темнота и одиночество разгрызали моё подсознание изнутри — я больше не была той Вайолет. Теперь я — гниющий кусок плоти, который перестал бороться за свою жизнь и любовь. Любовь? Она была тем, что помогало мне справляться с текущей обстановкой, но больше я её не ощущаю. Тяжёлая дверь со скрипом открылась, и внутрь вошёл самый главный кошмар моей жизни. Дженсон поспособствовал тому, чтобы превратить мою ничтожную жизнь в неизлечимую катастрофу, а вместе с ним — Дэниел. Эти двое знатно подкосили моё психологическое и физическое состояние, и каждый раз при виде их наглых ухмыляющихся лиц меня начинало трясти.
— Ну привет, — он медленно подошёл ко мне и его тело возросло надо мной; взгляд как всегда полон отвращения и брезгливости, — выглядишь отвратительно, неужели Дэниел настолько жесток с тобой?
— Я хочу, — мой голос срывается, и я кривлюсь от боли, — принять душ.
Мне позволили сделать это последний раз неделю назад, с тех пор Дэниел вгонял себя в мои отверстия без перебоя; мне нужно отмыться от его мерзких прикосновений, поцелуев и выделений.
— Поднимайся, — выплюнул Дженсон, и я пытаюсь собрать все свои силы, чтобы дойти до душа самой. В последний раз меня волокли за волосы, и я впервые была рада тому, что душ находится так близко к нам. Медленно поднявшись на своих трясущихся ногах, я иду за Дженсоном; моя одежда, порванная зверскими выходками Дэниела, волочится за мной по полу, и я начинаю трястись от ощущения приближающегося потока воды по моему телу.
— Новая одежда, — он указал на стопку вещей, сложенных на скамье, — старайся не рвать её, иначе будешь ходить голая.
— Я никогда не рвала одежду, это Дэниел воплощает свои зверские мечты, — выплёвываю я и сразу осекаюсь: не слишком ли я разозлю Дженсона своими словами?
— Сбавь тон, — шипит он, подходя ко мне, — иначе я тоже подключусь к Дэниелу. Твоей сестры здесь нет, но ты такая же красивая, как и она.
Я громко глотаю, не зная, воспринимать ли это как комплимент или ненавидеть себя за то, что нравлюсь этим двоим. Дженсон хватает меня за подбородок и заставляет посмотреть ему в глаза.
— Наслаждайся, — говорит он и выходит из комнаты; за дверью щёлкает замок.
Не теряя времени, я быстро срываю с себя одежду и вбегаю в душевую кабину. Горячая вода стекает по моему телу, и я глухо стону: мышцы наконец расслабляются. До скрипа оттирая своё тело и, кажется, нескончаемое количество раз вымыв волосы, я всё ещё стою под водой и наслаждаюсь этим мгновением. Дверь пронзает громкий стук, который заставляет меня вздрогнуть.
— Заканчивай, пока я не вошёл внутрь, — звучит голос Дженсона, — у тебя десять минут.
Нехотя выключив воду, я подхожу к скамье и обматываю полотенце вокруг тела. Я потеряла несколько килограммов и выгляжу гораздо менее привлекательно, чем раньше. Но похоже, этих ублюдков устраивает издевательство над любым женским телом. Звери. Натянув на себя нижнее бельё, спортивные штаны, футболку и кофту, я удивляюсь набору вещей: в подвале до невозможности холодно, но раньше мне полагалось только нижнее бельё и сорочка. В этот раз здесь даже присутствует обувь — и я не могу не радоваться тому, что наконец мои ноги не будут голыми.
Дверь отворяется как раз в тот момент, когда я зашнуровываю второй кроссовок, и Дженсон вваливается в комнату с недовольным выражением лица.
— Нужно было чаще водить тебя мыться, — говорит он, когда мы проходим мимо подвала, в котором я обитала последние шесть месяцев.
— Куда мы идём? — спрашиваю я, рискуя всем своим положением.
— Ава решила, что теперь ты будешь в другой комнате, — отвечает он, мы заходим в лифт и поднимаемся на верхние этажи.
Моё сердце бешено колотится. Как-то раз Дэниел проболтался, что Минхо думает, будто я давно мертва — после того как пуля Дженсона пробила мою грудную клетку во время сопротивления Правой руки Пороку. Тогда меня и Минхо поймали, но вместо того чтобы покончить со мной, они сделали всё возможное, чтобы я могла жить. А потом на меня обрушилась тонна издевательств от Дэниела и его мерзких фантазий. Моя любовь к Минхо затаилась где‑то внутри; не уверена, захочет ли он меня после всего, что сделал со мной другой парень.
Лифт прозвенел, указывая, что мы прибыли, и я медленно вышла вслед за Дженсоном. Вокруг оказалось целое множество людей в белых халатах, и я начала паниковать: все эти полгода я видела только двух людей. Я полностью выпала из социальных кругов. Дженсон пригласил меня в комнату, и я вошла.
Мои глаза округлились: вместо сырого каменного подвала меня привели в белую комнату. В ней стояли кровать, стол и ещё одна дверь.
— Теперь ты будешь жить здесь, — начал Дженсон.
— Но почему? — замешкалась я.
Что они, чёрт возьми, задумали, раз привели меня сюда? Неужели я...
— Ты снова станешь объектом испытаний, — прошептал он мне на ухо со зверской ухмылкой, — твой кошмар закончился, но теперь на его смену придёт другой.
Мои глаза расширились.
— Почему вы просто не прикончите меня, чёрт возьми? — кричу я; истерика охватывает тело. — Зачем вы мучаете меня?
— Что я говорил насчёт тона? — Дженсон бьёт меня по щеке, и я падаю на пол от неготовности к удару. — Мы будем мучать тебя всю твою жалкую жизнь, — он держит меня за волосы, и его шёпот эхом разносится в моей больной голове. — Скажи спасибо, что Дэниелу теперь нельзя навещать тебя.
— Грубо бросив меня на пол, он окидывает меня последним взгляд и выходит из комнаты. Дверь автоматически захлопывается. Моё тело сотрясает дрожь, и я снова впадаю в истерику. Всё стало ещё хуже. Когда я была в подвале, моё тело не принадлежало мне, но мой разум и голова были со мной. Теперь у меня отобрали и это. Порок разрушает меня медленно и мучительно: сначала они отобрали моё сердце, затем тело и душу. Теперь сознание и мысли тоже не принадлежат мне, и это заставляет меня чувствовать себя мёртвой.
Как ваши ощущения? 🥹 Полагаю, что вышло вполне жестоко, учитывая действительно тяжелое положение Вэл 💔