14
Глеб вздохнул, его взгляд стал тяжелым. Он уже знал, что она будет настаивать, но сейчас в голове не было места для этого.
— Анжела, хватит, — пробурчал он. — У меня тут дела, понимаешь? Дела.
Анжела рассмеялась.
— Ахах, «дела», — повторила она с сарказмом. — Слушай, ты реально такой, да? Тут все развлекаются, а ты «дела». Похоже, твои дела — это куда хуже, чем моя «порция расслабления».
Глеб покачал головой, теряя терпение.
— Ты вообще о чём? — сказал он, почти кричащим тоном. — Прекрати свою драму, Анжела. Я сейчас не в настроении.
Анжела сделала пару шагов, будто намереваясь подойти ближе, но Глеб отступил, не позволяя ей нарушать его личное пространство.
Глеб вздохнул, сдерживая себя.
— Слушай, если ты продолжишь в том же духе, я... — он замолк, не зная, что дальше сказать.
Анжела сделала паузу, затем просто ухмыльнулась.
— Ладно-ладно, не нервничай так. — Она махнула рукой и пошла в сторону.
Глеб провел рукой по лицу, пытаясь хоть немного прийти в себя. Голова гудела, мысли путались, а внутри бурлила злость — на Настю, на Кирилла, на себя самого. Он сжал телефон в руке, снова глядя на экран. Сообщения Насте. Все без ответа.
Глеб: Настя, ты где?
Глеб: Бля, ну серьёзно, давай поговорим.
Глеб: Я перебрал, но ты же знаешь, что я не хотел...
Глеб: Настюшаааа ответь пожалуйстааа
Он с силой заблокировал телефон и сунул его в карман. Чувство, что всё пошло по пизде, не отпускало.
— Ну чё, так и будешь тут стоять как ебобо, или идём пить дальше? — раздался голос Серафима.
Глеб покосился на него.
— Да иди ты нахер, — проворчал он, но всё равно потянулся за очередной рюмкой.
Мукка рассмеялся и хлопнул его по плечу.
— Да ладно тебе, баба — дело наживное, — он ухмыльнулся. — Ты ж сам говорил, что отношения — это ебаный цирк.
Глеб криво усмехнулся, залпом выпивая.
— Жизнь твоя цирк, идиот, — буркнул он.
Он снова достал телефон. Всё ещё никаких ответов. Сжимая его в руке, Глеб почувствовал, как раздражение нарастает.
— Ебать, я тупой, — пробормотал он себе под нос.
— Это мы и без тебя знали, — весело добавил Даня, усаживаясь рядом. — К ней едь, и все.
Глеб задумался. Мысль была неплохая. Он резко встал, чуть не покачнувшись.
— Ладно, всё, пошли нахер, я сваливаю.
Серафим рассмеялся.
— Вперёд, Ромео, штурмуй балкон!
— Да иди ты, — пробурчал Глеб, натягивая куртку. Он быстро пробрался через толпу, вызывая такси.
***
Такси тормознуло у круглосуточного цветочного. Глеб выскочил и быстрым шагом направился внутрь.
— Чё-то посвежее давайте, — буркнул он продавщице, оглядывая витрину с букетами.
— Для девушки? — хитро прищурилась она.
— Нет, блять, для кота. Конечно, для девушки.
Она хихикнула и протянула ему охапку белых роз.
— Эти подойдут?
Глеб кивнул, швырнул деньги на прилавок и выскочил обратно в такси.
— Поехали, — бросил он водителю, диктуя Настин адрес.
Машина мягко тронулась с места, а Глеб уставился в телефон. Всё те же непрочитанные сообщения.
— Заебись, — пробормотал он, потирая лицо.
Пять минут спустя он уже стоял у её подъезда, сжимая цветы в руке. Оглянулся, достал сигарету, закурил.
«Если не откроет, я прям тут убьюсь.» — подумал он, выдыхая дым.
Сделал глубокий вдох, выбросил окурок, поправил куртку и нажал на домофон.
Долгие гудки. Никто не отвечал.
Глеб прикусил щеку изнутри, уставившись на домофон. Попробовал ещё раз.
— Блять, Настя, — выдохнул он, когда снова тишина.
Снова нажал кнопку.
Наконец раздался её голос:
— Кто?
— Это я, открой.
Наступила пауза. Он уже приготовился к тому, что она сбросит, но вместо этого раздался резкий сигнал, дверь щёлкнула.
Глеб зашёл в подъезд, сжимая в руках цветы.
Он поднялся к её двери, стараясь не шататься, и пару секунд просто стоял перед ней, собираясь с мыслями. Потом глубоко вдохнул и постучал.
Дверь открылась, и перед ним появилась Настя. Она была в домашней одежде, волосы растрёпаны, взгляд недовольный.
— Глеб, ты вообще в своём уме? — она сразу скрестила руки на груди. — Ты пьяный, чёрт возьми, что тебе надо?
— Ты, — он поднял на неё глаза и протянул цветы. — Мне нужна ты.
Настя закатила глаза.
— Это какая-то шутка? Ты приперся ко мне пьяный, с цветами, после того, как устроил сцену на вечеринке и послал меня нахрен?
— Я не посылал тебя нахрен! — он возмутился, но тут же осёкся. — Ну, то есть... не специально.
Настя стиснула зубы.
— Викторов, ты себя слышишь?
Глеб нервно провёл рукой по волосам, потом снова протянул ей цветы.
— Возьми, пожалуйста.
— Не хочу.
Он раздражённо выдохнул:
— Солнце, я, блять, виноват, я тупанул. Мне не похуй.
Она замерла, не ожидая такого.
— Я просто... увидел вас, и у меня перекрыло нахрен. Мне стало дико хреново, и я... ну, ты видела, что я устроил.
Настя молчала, но губы у неё дрогнули.
— Я тебя люблю, — продолжил он, глядя прямо на неё. — И мне не похуй, с кем ты сидишь, с кем ты уходишь, потому что я хочу, чтобы ты была со мной.
Она тяжело вздохнула, а потом всё-таки взяла у него цветы.
— Ты — полный придурок, — пробормотала она.
— Знаю, — тут же согласился он.
Настя покачала головой, отступила вглубь квартиры и бросила через плечо:
— Проходи уже, раз пришёл.
Глеб только этого и ждал.
Он зашёл внутрь, на ходу разуваясь, и посмотрел на неё с какой-то неловкой улыбкой.
— Так значит, ты меня не выгнала, — пробормотал он.
— Не обольщайся, — Настя поставила цветы в вазу и скрестила руки. — Просто не хочу, чтобы ты шатался по улицам пьяный.
— О, так ты переживаешь за меня?
Она закатила глаза:
— Викторов, не зли меня.
— Да я что, я ничего, — он поднял руки в защитном жесте, но не убрал с лица самодовольную ухмылку.
Настя уселась на диван, бросив на него испытующий взгляд.
— Ну и что теперь? Ты пришёл, сказал, что тебе не похуй, извинился. Думаешь, этого достаточно?
Глеб опустился рядом с ней, облокотившись на спинку дивана.
— Не знаю. Ты скажи.
Она смотрела на него несколько секунд, а потом тяжело вздохнула.
— Я зла на тебя.
— Справедливо.
— Ты повёл себя как мудак.
— Тоже справедливо.
— Ты... ты ревновал?
Глеб напрягся.
— Я...
— Потому что если да, то ты идиот.
— Блять, я знаю! — он откинул голову назад. — Я не думал, я просто сорвался.
Настя помолчала, глядя на него, потом встала с дивана.
— Будешь чай?
Глеб удивлённо посмотрел на неё.
— Это ты так миришься?
— Это я так проверяю, не сдохнешь ли ты у меня тут от похмелья, — хмыкнула она.
Глеб усмехнулся и прикрыл глаза.
— Чай так чай. Только не сильно горячий, а то я и так страдаю.
Настя фыркнула, но пошла на кухню. Он наблюдал за ней, чувствуя, как напряжение, которое висело между ними весь этот вечер, начинает потихоньку спадать.
Может, не всё ещё потеряно.
Настя вернулась с двумя чашками чая и поставила одну перед ним.
— Держи, страдалец.
Глеб взял чашку, обхватив её ладонями, и посмотрел на Настю. Она снова села рядом, но не особо близко, оставляя между ними какое-то расстояние.
— Ты всё ещё злишься? — осторожно спросил он.
— А ты как думаешь? — она подняла брови. — Я должна прыгать от радости после того, как ты мне такое выдал?
Глеб вздохнул:
— Я был пьян...
— Не оправдание, — тут же отрезала она.
Он помолчал, уставившись в чай.
— Я знаю.
Настя сделала глоток, обдумывая что-то.
— Просто... я не хочу этих тупых сцен, — наконец сказала она.
Глеб сжал чашку сильнее.
— Я тоже не хочу.
— Тогда не делай так больше.
Она посмотрела на него серьёзно, и он кивнул.
— Хорошо.
Несколько секунд висела тишина, потом Настя вздохнула и встала.
— Ладно, тебе надо спать.
— Мне? А ты?
— А я ещё подумаю, пускать тебя в свою постель или пусть мучаешься тут на диване.
Глеб ухмыльнулся:
— Ты жестокая.
— Ты заслужил, Викторов.
Она направилась в спальню, оставив его сидеть с чаем. Глеб усмехнулся и качнул головой.
Парень ещё раз взглянул на Настю, которая успела постелить ему на диване одеяло и подушку. Она наклонилась, собираясь поправить края, и его взгляд невольно остановился на её движениях.
— Ложись, — сказала она, не поднимая головы.
Он повел плечами, немного неуверенно, но всё же подошёл и улёгся. Настя положила ему подушку под голову, не говоря ни слова, и даже не смотрела в его сторону. Глеб знал, что она всё ещё немного злится, но в её жестах было что-то заботливое, и это заставляло его чувствовать себя ещё более неловко.
Он хотел сказать что-то, но только тихо вздохнул, устроившись поудобнее на диване.
— Прости... — проговорил он, пытаясь найти правильные слова.
Она остановилась у кровати, не отвечая сразу, и через пару секунд, чуть повернувшись, сказала:
— Просто спи, Глеб.
Глеб кивнул и закрыл глаза, но мысли всё равно не давали ему покоя. Слишком много всего было не так, но он всё же надеялся, что она даст ему шанс всё исправить.
Пока она уходила в свою комнату, Глеб устроился на диване, пытаясь забыться в тишине. Он знал, что завтра будет сложно, но сегодня... сегодня он просто пытался забыться.
Глеб снова перевернулся на диване, снова вздохнул, но сон не приходил. Он знал, что если не сделает что-то сейчас, то не сможет закрыть глаза до утра. Остался только один вариант — тихо подойти к её кровати.
Он осторожно встал, стараясь не разбудить Настю. Тихо ступая, он подошёл к её кровати, где она уже мирно спала. Он медленно, почти незаметно, лег рядом, стараясь не потревожить её. Она повернулась на бок, не проснувшись, и Глеб немного расслабился. Он притянул одеяло и закрыл глаза, ощущая её тепло рядом с собой.
Спать всё равно не получалось, мысли всё возвращались к последнему разговору, к тому, как он себя повёл. Но хотя бы здесь, рядом с ней, он чувствовал себя немного спокойнее.
Он повернулся на бок и посмотрел на неё, её спокойное лицо. И в какой-то момент, когда его глаза начали тяжелеть, он почувствовал, что, может, всё-таки всё будет в порядке. Но до утра оставалось ещё несколько часов...
***
— Викторов, ты ахуел? Когда ты уже успел ко мне в кровать залезть?
Глеб молча обнял ее и притянул к себе.
Настя вскрикнула от неожиданности, почувствовав, как Глеб обнимает её, но вместо того чтобы оттолкнуть его, она осталась на месте. Он чуть сильнее прижал её к себе, чувствуя её недовольство, но также и некую вялую сопротивляемость.
— В смысле, ахуел? — Глеб мурлыкал её в шею, пытаясь скрыть свою улыбку. — Мне было плохо на диване без тебя, понимаешь?
Настя вяло попыталась оттолкнуться, но его объятия были крепкими, и она уже не могла сопротивляться. Глеб просто крепче сжал её, и её протесты стали всё тише.
— Ну ты и засранец, — пробормотала она, но на лице появилась лёгкая улыбка. Всё-таки, несмотря на её раздражение, что-то в том, чтобы быть рядом с ним, всё же было приятным.
Глеб почувствовал, как её дыхание замедляется, когда она снова расслабляется в его объятиях. Настя всё-таки не оттолкнула его, несмотря на то что была явно недовольна его поступком. Он понимал, что его действия не были правильными, и это немного терзало его, но чувство вины постепенно отходило на второй план, когда он чувствовал её тепло рядом с собой.
— Настя... — его голос был тише, чем обычно, — Прости меня.
Она не сразу ответила, но через несколько секунд слегка повернулась к нему, поднимая голову.
— Ты ведь понимаешь, что меня не так-то легко в себе убедить, да? — её взгляд был настороженным, но в голосе не было ярости.
Глеб усмехнулся, пытаясь немного развеять напряжение.
— Ты у меня такая настойчивая... Мне даже не позавидовать. — Он сжал её руку, не слишком сильно, но так, чтобы она почувствовала, что он рядом.
— Ты реально не понимаешь, как мне неприятно всё это? — Настя подняла бровь.
— Я знаю, что я идиот. Но я пытаюсь понять, как всё исправить.
Настя замолчала. Но, в какой-то момент, она всё-таки расслабилась и снова прижалась к нему, чувствуя, как он продолжает её удерживать.
— Ладно, посмотрим, что из этого выйдет, — тихо сказала она, не отрываясь от него.
Глеб резко притянул Настю ближе к себе и поцеловал. Он поцеловал её так, как если бы пытался всё сказать одним жестом. Он почувствовал, как Настя сначала напряглась, а потом расслабилась, её руки обвили его шею. Он перевернулся, и Настя оказалась под ним, её дыхание стало неровным, а взгляд — более горячим.
Настя слегка отстранилась, её глаза встретились с его.
— Ты в своём репертуаре, да? — она попыталась улыбнуться, но в её голосе было больше искры, чем недовольства.
Глеб не ответил сразу, его губы снова нашли её губы. Он чувствовал, как её тело отвечает на его прикосновения, и это только усиливало его желание быть с ней.
Настя, не ожидая такого поворота, слегка подавила внутреннее сопротивление. Она знала, что это сложный момент, и всё, что они пережили, как будто вдруг накрыло её. Но, тем не менее, это был её выбор — и она снова привлекла его к себе, позволив продолжить, несмотря на всю путаницу, которая оставалась в их отношениях.
Девушка тянула его за волосы, прижимая к себе. Он чувствовал её тепло, её дыхание, и это накрывало его всё сильнее.
Парень немного отстранился, его взгляд встретился с её глазами, в которых можно было прочитать смешанные чувства — страсть и некую неопределённость. Но этот момент был слишком важен для того, чтобы думать о последствиях.
Глеб почувствовал, как её движения стали более решительными, и мгновенно откликнулся, помогая ей стянуть его футболку. Он сжал её талию и притянул ещё ближе. С нежностью проведя ладонями по её спине, Глеб помог снять с девушки футболку, а она начала расстегивать молнию на джинсах парня.
Викторов вздохнул, когда девушка расстегнула его джинсы. Его взгляд затуманился от возбуждения. Опустив руку, он помог ей окончательно избавиться от одежды, оставаясь в чёрных боксерских трусах.
Вся напряжённость, которая накопилась между ними, внезапно взорвалась в момент, когда их тела встретились в глубоком поцелуе, его руки всё ещё скользили по её коже, заставляя её дрожать. В этой тишине и близости не было слов — только чувства, которые они наконец позволили себе выразить.