3
Глеб брёл через парк, не особо разбирая дорогу, делая глотки из бутылки. Виски жёг горло, но ему было всё равно — пусть лучше жжёт, чем эта глухая пустота внутри.
Парк был почти пустым. Только редкие прохожие — кто-то выгуливал собаку, кто-то спешил по своим делам, а кто-то просто шёл, погружённый в мысли, так же, как и он. Он прошел мимо того самого клуба, где он встретил её.
Где-то впереди светили фонари, чуть поодаль слышался шум машин, но здесь, среди деревьев, было относительно тихо. Глеб остановился у одной из скамеек и тяжело выдохнул, опустившись на неё.
Телефон резко завибрировал в кармане, выдернув Глеба из его мыслей. Он посмотрел на экран — продюсер. Честно говоря, он не хотел отвечать. Он знал, что тот будет недоволен, что снова последуют вопросы, на которые у него нет ответов. Но, видимо, алкоголь сделал его менее осторожным — он всё же смахнул вызов и поднёс телефон к уху.
— Где ты, блядь? — голос продюсера был злым и уставшим. — Ты вообще в курсе, сколько времени? Где ты вчера пропадал?
Глеб промолчал пару секунд, сделал глоток виски и только потом лениво выдохнул:
— Гуляю.
— Гуляешь? — послышался нервный смешок. — Глеб, ты вообще себя слышишь? Тебя вчера ждали, ты тупо исчез, всем похуй, что у тебя там — у нас работа. Или ты думаешь, что всё само по себе работает?
Глеб не ответил, он просто смотрел перед собой, ощущая, как раздражение внутри медленно нарастает.
— Короче, — голос в трубке стал жёстче. — У тебя завтра интервью. Приведи себя в порядок. И чтоб без вот этой херни, понял?
Глеб закрыл глаза, потёр переносицу и устало вздохнул.
— Понял.
— Отлично. До связи.
Гудки.
Глеб опустил голову, крутя бутылку в руках. А стоило ли оно того? Все эти концерты, интервью, студии, записи — раньше это приносило кайф, адреналин, смысл. Но теперь всё стало рутиной, замкнутым кругом, где от него требовали быть тем, кем он уже давно не чувствовал себя.
На душе было пусто. Настолько пусто, что алкоголь не заполнял эту пустоту, а лишь на время глушил её. Как и наркотики. Как и все эти люди вокруг, которые видели в нём только артиста, а не человека.
Он снова сделал глоток, ощущая, как виски плавно растекается по телу, согревая, но не давая никакого облегчения. Всё, чего ему хотелось сейчас — это забыться. Улететь в этот туман, где не нужно думать, не нужно чувствовать.
Телефон снова завибрировал в кармане. Он даже не стал смотреть на экран. Просто выключил его и откинулся на спинку лавки, устало прикрывая глаза.
— Глеб?
Глеб вздрогнул от неожиданности. Голос был знакомым, но в тумане мыслей он не сразу понял, кому принадлежит.
Она стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди, и внимательно смотрела на него. В её взгляде не было осуждения, скорее лёгкое удивление, смешанное с... беспокойством?
— Ты чё тут делаешь? — Глеб хрипло спросил, делая очередной глоток виски.
— Я тут рядом живу, — она кивнула куда-то в сторону, потом перевела взгляд на бутылку в его руках. — Похмеляешься?
Глеб усмехнулся.
— Ну, типа того.
Настя пару секунд молчала, потом тяжело вздохнула и подошла ближе.
— Пиздец ты, конечно, — пробормотала она, садясь рядом на скамейку. — Я думала, ты сдохнешь где-то по дороге, если честно.
Глеб усмехнулся, но ничего не ответил. Почему-то её появление немного отрезвило его. Или это просто совпадение?
— Ты всегда так убегаешь от реальности? — девушка вопросительно посмотрела на него.
Глеб чуть напрягся, услышав её вопрос. Он посмотрел на Настю — она сидела рядом, держала в руках его бутылку, глядя куда-то вдаль, совершенно не подозревая, кто он такой на самом деле.
Это даже забавляло. Она не знала, что перед ней не просто случайный парень с улицы, а человек, которого узнают на каждом шагу. Не знала, что его лицо мелькает в интервью, на афишах, в рекомендациях музыкальных сервисов.
И от этого почему-то стало легче.
— А что, если я не могу ничего изменить? — наконец спросил он, усмехаясь.
— Да ладно тебе, всегда есть выбор. Вопрос только в том, хочешь ли ты этот выбор делать.
Глеб усмехнулся ещё шире.
— Ты говоришь, будто знаешь меня.
— Ну, как минимум, я вижу перед собой бухого, депрессивного типа, который явно заебался от жизни, но вместо того чтобы что-то делать, просто заливает своё дерьмо алкоголем и нюхает.
— Чё, психолог, что ли?
— Может быть, — Настя хитро улыбнулась и сделала ещё один глоток виски. — Или просто человек, который видел достаточно, чтобы разбираться в таких, как ты.
— Каких «таких»? — он нахмурился — Наркоманов заебанных жизнью?
Настя взглянула на него, её выражение стало мягче. Она заметила, как Глеб замолчал, как будто что-то внутри него сжалось. Но она не могла понять, что именно. Её взгляд смягчился, она опустила бутылку и вздохнула.
— Ты вообще кто? — вдруг спросила она, не совсем понимая, что именно ей хотелось узнать.
Глеб покачал головой, поднимаясь с скамейки. Он опять оказался в своих мыслях, чувствовал себя, как в клетке. Настя не могла знать, кто он на самом деле. И, возможно, это и к лучшему. Но вот этот вопрос... Он снова не знал, что ответить.
— Ну, то есть, чем по жизни занимаешься? — девушка увидела его расстеряное лицо.
Глеб пожал плечами, чувствуя, как напряжение снова нарастает. Он мог бы сказать ей правду, но что это изменило бы? Она не знала его, и вряд ли что-то изменилось бы, если бы узнала.
— Ты прям любопытная, — он усмехнулся, пытаясь скрыть внутреннее недовольство. — Просто... занимаюсь тем, что нравится. Песни пишу, музыку создаю.
Он избегал подробностей, не решаясь сказать, что это не просто увлечение, а его жизнь — то, что приносило ему славу и проблемы одновременно. Слишком много ожиданий. И слишком мало понимания.
Настя наклонила голову, как будто она его не совсем поняла.
— Песни, говоришь? Ты музыкант?
Он на секунду замешкался, сжал челюсти, пытаясь придумать, что сказать. Врать? Сказать, что это просто хобби? Или всё же признаться?
Настя смотрела на него в ожидании, и в её взгляде не было ничего, кроме обычного любопытства. Не фанатского восхищения, не этого ебаного обожания, которое он видел в глазах людей на улицах. Она просто спрашивала. Просто хотела понять.
— Ну... типа того, — наконец ответил он, отворачиваясь и делая ещё один глоток из бутылки.
— То есть ты не уверен? — усмехнулась она.
— Да какая разница, — пробормотал Глеб. — Это просто работа.
Настя подняла брови.
— Ты странный, — сказала она, снова забирая у него бутылку. — Обычно люди, которые занимаются творчеством, не называют это «просто работой».
Глеб ничего не ответил. Он знал, что для него это давно уже не просто музыка. Это была его клетка.
— Да, просто работа.
Блондинка пожала плечами.
— Ну, ладно. Если для тебя это просто работа, то почему ты выглядишь так, будто она тебя убивает?
Глеб усмехнулся, прикрыв глаза.
— Потому что любая работа убивает, если ты в ней задыхаешься.
Она посмотрела на него внимательнее, затянулась сигаретой и чуть наклонила голову.
— Так может, стоит что-то поменять?
— Может, — глухо ответил он.
Но оба знали, что он этого не сделает.
— Покажешь?
Глеб задумался, не сразу понимая, что она имела в виду. Он посмотрел на неё, не совсем уверенный, как реагировать на такой прямой вопрос.
— Что показать? — с хмурым взглядом спросил он, чувствуя, как снова возвращается напряжение.
Настя не ответила сразу, а просто продолжила смотреть на него, ожидая. Было что-то в её взгляде, что заставляло его почувствовать себя не так комфортно, как раньше.
— Ты же говорил, что песни пишешь... покажи одну, — сказала она, как будто это было самым естественным запросом.
Глеб несколько секунд молчал, пытаясь понять, что она от него на самом деле хочет. Почему она так настойчиво спрашивает? Но в какой-то момент он понял, что, возможно, она просто не понимает, как сложно ему это сейчас.
— Сейчас не время, — сказал он, стараясь сохранить спокойствие в голосе. — Да и зачем тебе это?
— Я просто хотела узнать про что ты пишешь.
— Песни? — он несколько секунд задумался, пытаясь подобрать слова. — В основном о... о жизни, наверное. О том, что происходит, о том, что внутри. Иногда всё кажется настолько пустым, что приходится искать что-то, что заставляет двигаться вперёд. Но вообще... иногда я сам не понимаю, о чём пишу.
Настя внимательно слушала его, слегка наклонив голову, как будто пытаясь понять, что за чувства стоят за этими словами.
— Ну, это же нормально, — ответила она, — когда пишешь, чтобы понять, что ты чувствуешь. Иногда проще выплеснуть это в песню, чем просто сидеть с этим в голове.
Глеб кивнул, его взгляд потускнел, как будто он снова ускользал в свои мысли. Это было знакомо — песни, которые иногда просто становились способом не потерять себя в суете. Но вот только когда они превращаются в груз, а не в освобождение... Тогда всё теряет смысл.
Из кармана девушки резко послышался звонок. Она достала телефон и посмотрела на экран. Ее спокойное лицо поменяло выражение, глаза раскрылись а брови нахмурились. Было видно, что она не хотела брать трубку, но все же ответила.
Глеб не слушал, что она говорила. Ему было достаточно взгляда на её лицо, чтобы понять — что-то не так.
Настя говорила коротко, сухо.
— Да... Нет, я сказала, что скоро буду... Какая разница? Я разберусь сама.
Глеб молча смотрел, как она выдохнула, убирая телефон в карман. Её настроение будто изменилось за секунду.
— Что-то случилось? — спросил он, хотя сам не знал, зачем ему это.
— Всё нормально, — быстро ответила Настя, поднимаясь со скамейки. — Мне надо идти.
Глеб не хотел спрашивать, но почему-то не смог удержаться:
— Это кто был?
Настя вздохнула, прежде чем ответить, как будто сама не знала, стоит ли раскрывать это.
— Это... старый знакомый, — сказала она, избегая его взгляда. — Ничего важного. Просто не хочу об этом говорить.
Глеб почувствовал, как её слова висят в воздухе, и хотя он не хотел лезть в личное, что-то в её настроении заставляло его интересоваться.
— Понятно, — тихо сказал он, хотя в голове крутился вопрос, почему она так быстро скрыла этот момент. Но он решил не настаивать.
Настя бросила взгляд на часы, и Глеб заметил, как она нервно сжала кулаки.
— Мне правда нужно идти, — сказала она, уже собираясь встать.
— Может ты дашь мне свой номер? — он опустил глаза, лишь бы не видеть реакцию девушки.
— Ты серьёзно? — спросила она, казалось, не веря, что он мог так просто спросить.
Глеб почувствовал, как напряжение вернулось. Он не был уверен, чего именно хотел. Просто хочется продолжить этот разговор, этот момент, в котором она была рядом, без лишних слов. Но будет ли это правильным? Не испортит ли он всё?
— Ну да, — сказал он, пытаясь не выдать нервозности в голосе. — Мы же не просто так сидим, пьем и говорим по душам, да?
Настя молча посмотрела на него, а затем, немного пожав плечами, вырвала телефон Глеба из его рук и быстро записала свой номер. Она также протянула ему свой телефон.
— Ладно, держи. Но если я решу больше не отвечать, не обижайся.
Глеб чуть улыбнулся и быстро ввёл свой номер, прежде чем она могла передумать.
Настя встала, и её тон снова стал лёгким и немного отстранённым.
— Ладно, — сказала она, на секунду взглянув на него. — Будь аккуратен, Глеб. И... до встречи.
Она развернулась и пошла в сторону улицы, не оглядываясь. Глеб остался сидеть, всё ещё переваривая всё, что происходило за эти два дня. Он так и не понял, что именно в этой встрече было настоящим, а что просто игрой. Но, возможно, он ещё получит ответ на этот вопрос.
Глеб медленно встал с скамейки, с усилием забрал бутылку, прикрыл глаза и начал идти домой. На улице было тихо, и только его шаги нарушали ночную тишину. Мысли о Насте продолжали вертеться в голове, но он не пытался их задерживать. Ему просто нужно было вернуться в привычное состояние, хотя и не знал, что именно он там найдёт.
В голове было слишком много вопросов, и не хватало ответов. И всё, что ему оставалось — идти. Пытаясь оставить позади и то, что было, и всё, что могло бы быть.
Как только Глеб вернулся, он взял гитару, сидел на полу своей квартиры, и всё ещё ощущал тяжесть ночи на своих плечах. Он настроил её, немного подправил струны, и на секунду замер. Всё, что он хотел — это хоть как-то разрядить этот внутренний вакуум.
Звук гитары наполнил комнату, и слова, казалось, вырывались сами собой, как будто он не контролировал их.
Я бросил говорить, что брошу пить, и втихаря
Налью себе вторую, чтоб не видеть дикаря
На твоём пороге в зеркале разбитом, как и я
И никто меня понять не сможет
Слова начали сливаться с музыкой, и Глеб почувствовал, как будто освобождается, хотя и не понимал, что именно он пытается выразить. Он играл, позволяя своим чувствам выйти наружу, не думая о последствиях.
Я бросил ту мечту или случайно потерял
Пускай люди вокруг меня кричат и матерят
Я бросил всё, что было за плечами, но тебя
Но тебя я ни за что не брошу...
Когда он закончил, то ощутил какую-то странную пустоту, но при этом облегчение. Это было так просто, как дыхание, но такой путь был и тяжелым. Он не знал, что именно он пытался сказать, но в этот момент ему это казалось важным.
Глеб отложил гитару в сторону и закрыл глаза. Его дыхание стало учащённым, грудь сжалась, и все мысли, которые он так старался выплеснуть в песне, снова вернулись с удвоенной силой. Паника начала накатывать волнами, его руки потели, а сердце бешено колотилось.
Он встал с пола и начал ходить по комнате, пытаясь выровнять дыхание, но каждый вдох казался коротким, а воздух — тяжелым. Глеб понимал, что ему нужно успокоиться, но тело и разум не слушались. Он почувствовал, как внутреннее напряжение растёт, как будто мир вокруг сжался до размеров его собственной головы.
Он схватился за виски и пытался сосредоточиться, но не мог остановить этот вихрь в себе. Он не мог понять, что вызвало этот приступ. Всё казалось таким неопределённым, как будто он находился между реальностью и какой-то своей туманной тенью.
— Дыши, блять, просто дыши, — пытался он говорить себе, но слова звучали в его голове как эхо.
Глеб сделал шаг к окну и открыл его, чтобы впустить свежий воздух, надеясь, что это хоть как-то поможет. Он стоял у окна, но воздух не казался свежим — всё было каким-то тусклым, вязким.
Сука, что со мной? — его рука дрожала, когда он снова попытался успокоиться.
Глеб стоял у окна, его взгляд был пустым, а голова вращалась. В его голове не было места для других мыслей, только для одного. Он вспомнил о пакетике в кармане своих брюк — то, что он давно пытался забыть, но теперь это стало его единственным выходом.
Он быстро подошел к своему шкафу и вытащил брюки. Пальцы дрожали, но он был готов. Он не хотел, чтобы всё продолжалось так, как есть. Он просто не мог больше чувствовать эту пустоту, это давление, которое нарастало. Он открыл карман и достал пакетик, сердце учащённо билось в груди.
Он посмотрел на его содержимое и почувствовал, как желание снова накрывает его. Это было не решение, это был бег от реальности, но сейчас ему не было важно, как он себя оправдывает.
Только чтобы остановить это. — думал он, пока открывал пакетик.
Парень сидел за столом, перед ним лежали несколько дорог, которые он сам же и сделал. Руки дрожали, а внутри всё сжималось, словно всё вокруг стремилось разрушиться.
Он закурил сигарету, пытаясь хоть немного успокоиться, но эта пустота не уходила. Всё, что ему оставалось — это продолжить, даже если понимал, что это лишь ещё один способ уйти от реальности.
Но что-то в его голове было не так. Он знал, что снова делает ошибку, что это не выход. Но в этот момент он не мог себе помочь.
После того как Глеб снюхал, он почувствовал, как его тело на мгновение расслабляется. Сначала пришло облегчение, как будто вся тяжесть, которая давила на него, отступила хотя бы на немного. Его дыхание стало спокойнее, мысли — немного туманнее. Это ощущение знакомо ему, оно всегда приносило какое-то успокоение.
Но очень быстро пришёл другой момент — он почувствовал, как всё вокруг снова начинает вращаться, как его мысли начинают путаться ещё сильнее. Он смотрел на свои руки, но не мог понять, что с ними. Это состояние было временным, и он знал это, но внутри ничего не менялось.
Глеб уставился в пустоту, понимая, что снова оказался в этом замкнутом круге. В голове звучали вопросы, но на них не было ответов. Тот момент, когда он сам себе становился чужим, казался намного ближе, чем хотелось бы.
Это было знакомо. Но было ли это нужным?