Сделка

Ты не проигравший до тех пор, пока ты не сдался!

Майкл Джордан

Фредерик опускает руки и, не отводя глаз от воинственного француза, отступает от девушки. Беатрис хватается в раковину, чтобы не упасть от нахлынувшей слабости. Голос Фредерика обладает неким обволакивающим очарованием, он возбуждал и пугал одновременно. Странное томление во всем теле сменилось дрожью и испугом.

Бернард шагает в кухню и смотрит на девушку. Он успел увидеть, как этот чертов американец, держит руки на груди Беатрис и что-то ей шепчет. Как он посмел распускать руки? Мерзавец. Если у него куча денег и у них сделка, это еще не значит, что ему все можно. А не сунуть ли ему денег и не отвезти в Дижон?

– Держись от нее подальше, – сверкает глазами Бернард.

– Иначе что? – вырывается из Фредерика, он уже не в силах скрывать то, что ему так хочется.

Беатрис в испуге оглядывается на Фредерика. Так он знает французский? Бернард мрачнеет.

– Убирайся отсюда.

– Это не тебе решать.

Бернард бросается к американцу, но Беатрис преграждает ему путь.

– Не надо, прошу тебя. Давай выйдем из дома, – умоляюще просит его Беатрис.

– Не лапай ее, она моя будущая невеста.

– Ну так попробуй меня остановить.

– Хватит! – повышает голос Беатрис и выводит из дома Бернарда.

– Господи, что за придурок. Он меня бесит, Бет. Что он пытался сделать с тобой?

Беатрис отводит Бернарда к его пикапу и здесь обнимает мужчину. Ей на миг стало страшно оттого, что эти двое учинят мордобой. Она и не догадывалась, что Фредерик такой вызывающий.

– Забудь, он не стоит того.

– Не очень-то ты ему сопротивлялась.

Беатрис поднимает голову и, читая в глазах друга ревность, улыбается и накручивает на палец локон его волос. Нужно каким-то способом или словом, затушить пламя ярости, пока не разыгралась буря.

– Ты сегодня такой обаятельный.

Бернард перехватывает ее руку, прижимает к двери автомобиля и жадно целует. Что еще ему сделать, чтобы завоевать непокорную Беатрис? Как еще ей доказать, свою любовь? Бернард не может допустить, чтобы его любимую девочку испортил ублюдок из Америки. Как жаль, что он не может быть с ней постоянно рядом. Это он должен жить с ней под одной крышей и шептать на ушко разные пошлости, заставляя гореть ее лицо от смущения.

Фредерик выходит из дома и усмехается. Привалившись плечом к дверному косяку, он наблюдает за целующейся парочкой. Улыбка сходит с его лица, когда Бернард поднимает ногу Беатрис под колено и теснее к ней прижимается. Проклятие, неужели ей нравятся его поцелуи? Она серьезно собирается за него замуж? Ну и плевать, так даже лучше, особенно когда придет час расплаты. Чем больше она будет испытывать боли, тем лучше.

Фредерик поднимает голову к небу. С запада надвигаются черные тучи, ветер доносит запах дождя и свежести. Мужчина поворачивается и уходит к амбару, откуда смотрит на свои утренние труды. Фредерику приятно видеть и знать, что его силы не были потрачены зря. Двенадцать дней уже не кажутся ему тяжким испытанием и сладкая победа придает ему сил.

– Бет, позволь мне разобраться с твоей проблемой и уже сегодня его не будет здесь.

Беатрис прижимается щекой к груди Бернарда и закрывает глаза.

– Подожди еще немного.

– Зачем? Что ты задумала? Ты разве не понимаешь, что он может сделать с тобой? Я его убью, если он тебя изнасилует.

– Не говори глупостей. Ничего он мне не сделает. У меня есть план.

– Заманить его в Сольё? Ты считаешь, что он дурак и ничего не понимает? Этот мужик уже продумал каждый твой шаг. Позволь мне разобраться с ним. Почему ты упрямишься?

– Это только моя проблема и я должна сама ее решить.

– В прошлый раз ты говорила иначе. Бет, ты разве не видишь, что он пойдет до конца, чтобы только выиграть это сражение. На его месте я поступал бы точно так же. Зачем ждать, когда можно решить все сейчас? Или ты не желаешь принимать мою помощь лишь потому, что замуж за меня не хочешь? Я поставил тебя перед сложным выбором? Если так, то я забираю свои слова назад.

– Бернард, я...

Мужчина обхватывает ладонями ее лицо и заглядывает в глаза.

– Я люблю тебя, Беатрис, уже давно. Я хочу, чтобы ты стала моей женой. Но если ты не хочешь, так и скажи.

– Ничего я не хочу говорить. Не вынуждай меня говорить то, о чем я потом буду сожалеть. Бернард, прошу тебя, подожди еще двенадцать дней. Хорошо? – Беатрис чмокает мужчину в колючий подбородок.

– Хорошо, – сдается Бернард и проводит ладонью по ее волосам. – Будь осторожна.

Они еще раз целуются. Беатрис сама понимает, как стало опасно находиться рядом с Фредериком. Теперь, когда она знает, что он понимает французский язык, ей нужно следить за тем, о чем она говорит с сестрой в его присутствии.

Бернард уезжает. Беатрис складывает руки на груди и только сейчас ощущает поднявшийся ветер. Она обходит дом и встречается взглядом с Фредериком, что стоит, прислонившись к амбару.

– Почему ты не сказал, что знаешь французский?

– К твоему сведению, я говорю на шести языках.

Беатрис прикусывает губу.

– Хвастун.

Фредерик хохочет.

– Иди-ка сюда, покажу тебе, как я целуюсь по-французски. Хотя бы сравнишь, кто лучше это делает, – подстрекает Фредерик.

– Пошел к чертовой матери, – она не намерена ему сдаваться, но этим показывает свою слабость и беззащитность. Еще одно очко в пользу Фредерика.

– Испугалась?

Беатрис фыркает и принимается заводить лошадей в амбар. Фредерик с победоносной улыбкой подключается.

Следующим утром Фредерик просыпается около семи. Так не годится. Нужно вставать в пять. Он не собирается оставаться без завтрака. Фредерик находит Беатрис в коровнике, моющей доильный аппарат.

– Почему вы так рано встаете?

– Рано? Потому что ложимся раньше. В девять ложимся, в четыре встаем. В шесть утра приезжает молочная цистерна. А следом за ним забирают яйца.

– Я так понял, ты не готовишь завтраки и обеды, этим занимается твоя сестра.

– Да, такой уговор.

– Выходит, мне нужно, как и тебе вставать в четыре часа, чтобы получить завтрак? – сжимает кулаки.

– Человеку нужно восемь часов, чтобы выспаться, а тебе десяти мало.

– Знаешь, было время, когда я уделял на сон только три часа. Но я не собираюсь подстраиваться под твой режим. Почему бы не оставить на столе завтрак для меня? Я разве не помогаю тебе, не делаю в течение дня, то о чем ты просишь? Что за несправедливость?

Беатрис встает и упирает руки в бока.

– Знаешь что, дорогой, по сути, тебя здесь не должно быть. Лишний рот увеличивает наши расходы.

– Ах вот как мы заговорили. Может, еще предложишь за работу, которую я делаю мне еще сверху платить из своего кармана?

– Не нравится, вали отсюда.

Фредерик стискивает зубы, нервы уже не выдерживают.

– Клянусь, ты пожалеешь, что так разговариваешь со мной.

В их поединок взглядов вмешивается Адель. Она с ангельской улыбкой, берет Фредерика под руку и выводит из коровника. Свежий воздух остужает его пыл. Всего на один миг, он испытал смешанные чувства. Ему хотелось ударить Беатрис и в то же время поцеловать ее. Почему, после того как эта стерва запрягла его работой, он продолжает испытывать неудержимое желание овладеть девушкой?

Адель заводит его в дом, где на кухне ждет молоко с булочками. На миг он подумал, что эта женщина куда добрее Беатрис. С ней точно можно договориться и наверняка они нашли бы компромисс. Он приглядывается к Адель. Рыжие волосы собраны в длинную косу, сияющие зеленые глаза и чувственные алые губы на фоне загорелого лица. Ее формы куда пышнее, чем у Беатрис.

– Спасибо, – благодарит ее на французском.

Адель кивает и уходит. Фредерик запивает еще теплые булочки с корицей холодным молоком и, выйдя из дома, оглядывает ладони. Мозоли стали твердыми, кожа сухая и не только на руках. Посидев вчера на крыше, кожа на лице покраснела. А что будет, когда эти издевательства закончатся?

В десять часов приехал грузовик и вывалил три тонны угля рядом с угольником. Беатрис предложила Фредерику два варианта, либо он убирает в коровнике, либо перекидывает уголь. Эта зараза решила его доконать. Он выбирает последний вариант.

– Предлагаю снять белую футболку.

– Зачем?

– От угля летит пыль, футболка станет черной.

– Это не жизнь Беатрис, а проклятие.

– Слушай белоручка. Я в том году, четыре тонны за день перекидала и ни разу не заныла, – она вручает ему грабарку. – Вперед и с песней.

– Посмотрим, как ты запоешь, когда закончится срок, – снимает футболку. Беатрис от вида его рельефного пресса и мускулистой груди краснеет, ее глаза округляются, она отворачивается и широким шагом уходит в сторону хлева.

Через полчаса рабского труда Фредерик и правда превратился в черта. Вернулась боль в руки. Заломило поясницу. Так над ним еще не издевались. Но он не собирается сдаваться. Фредерик докажет этой стерве, что способен справиться с любой трудностью. Пока он не может понять и увидеть прелесть жизни на ферме. А то, как тяжело зарабатываются деньги, в это он уже поверил. Фредерик не сомневается в том, что кредит был выплачен ее отцом. Почему-то один взгляд на черный фундамент доказывает правдивость слов Беатрис. Они все здесь пашут как проклятые и делают такие счастливые лица, точно эта жизнь просто рай. Фредерик никак не может понять, как можно находить в такой жизни радость.

Через пятнадцать минут, Беатрис решает проверить, как там Фредерик. Не сдох еще? Руки не отвалились? Чистюля, наверное, даже не знает, что нужно делать с кучей угля и с какой стороны к ней подойти. Усмехаясь, Беатрис подойдя к дому, бросает взгляд на Фредерика и врастает в землю. Да он просто трактор. Черная пыль от угля стоит столбом. Он так быстро работает руками, точно не прилагает никаких сил, чтобы поднять грабарку с углем. Но при виде перекатывающихся мышц на спине и руках, Беатрис кусает себя за кулак. Ах ты чертов хрен. Да этому американцу все нипочем. Это катастрофа. Ее план уже горит синим пламенем. Как же так? Она считала, что он загнется на ее ферме в первый же день. Но сейчас, видя, как он легко справляется с черной работой, Беатрис чувствует, как уверенность покидает ее быстрее, чем она успевает придумать новый план. А плана-то и нет. Хотя есть один. Беатрис сжимает кулаки. Нет, не раздвинет она для него ноги. Хотя это самое слабое его место. На этот раз нужно все хорошо обдумать. Беатрис разворачивается и убегает.

Фредерик думает о том, кем бы стал, если ни родился в семье Стерн, если работал не головой, а руками. Что если он, как и Беатрис вырос вот в таких условиях? Но в этом случае он бы привык к фермерскому труду с детства. Ему стоит проявить большее терпение. Какого черта он себя жалеет и ноет? Беатрис эти трудности не ломают, они ей нравятся. Он же ведет себя как избалованный мальчик. Позорище. Ему не подали завтрак и он как обиженный придурок, побежал на это жаловаться.

Злость прибавляет ему сил, и за какие-то тридцать минут Фредерик расправился с черной кучей. Даже сам не заметил, как она закончилась. Но стал он, чернея черта и чтобы не показываться вот таким перед кем-либо, он заходит под уличный душ. Вода едва теплая, но такая ему даже больше нравится. Смыв черную жирную пыль, он обсушивается висевшим на крючке полотенцем и оборачивает его вокруг пояса. Одежду можно выбросить в стирку. Кстати, когда она стирает вещи и запускает ли стиральную машинку? Или чтобы сэкономить, стирает на руках? Если ей так жалко денег, он готов заплатить за порошок, воду и электричество.

– Ты что это сделал?

Беатрис шла в душ, чтобы вымыть ноги и руки, но застала Фредерика выходившим из душа.

– Что? – разводит он руками.

– Ты хоть смотри, чье полотенце берешь. Оно мое. Твою мать. Оно здесь висело не для тебя, – вопит она краснее от злости.

– Хорошо, если хочешь, я прямо сейчас его сниму, – берется он за край.

– Ты что делаешь? Здесь бегают девочки. Господи, вали в дом. И забери свои тряпки, стирай сам.

– Не указывай мне. Прекращай мной командовать. Будешь вести себя со мной так нагло, жестоко пожалеешь.

Беатрис открывает рот, чтобы отпарировать, но захлопывает рот, понимая, что сейчас ей нельзя портить с ним отношения. Беатрис опускает голову. Фредерик проходит мимо девушки, успевая при этом заметить, как ее трясет то ли от страха, то ли от чего-то еще. На этот раз победа за ним. Правильно, пусть прикусит язык. Он пашет на ее ферме, как будто ему больше всех надо и вместо благодарности она еще на него наезжает. Да за ту работу, что он проделал, она должна упасть на колени и хорошенько отсосать. Фредерик улыбается. Но ничего, все впереди, они придут к этому в тот день, когда она останется с носом. Осталось одиннадцать дней. Что еще она может сделать, чтобы спасти свою ферму? Разве ей еще непонятно, что он в силах справится с любой работой на ее ферме. Пора бы задуматься и просить прощения.

Теперь он знает, как поставить ее на место. Все это время он был с ней вежлив и услужлив. Фредерик прислушался к ее проблеме, попытался помочь, а она все перевернула с ног на голову. Ему стоило показать себя эдакой сволочью, которому чужие проблемы до одного места. Отец его учил, быть справедливым и доброжелательным с клиентами даже с теми, кто тебя ненавидит. Ведь есть причина этой ненависти. И если быть к этому человеку добрым и постараться ему помочь, то он непременно увидит и оценит оказанную помощь. Но, увы, эта доброта не действует на Беатрис. Как он сейчас понял, с ней нужно быть грубым и напористым. Кажется, она понимает и знает только грубость и угрозы.

Он уже засыпал на диване, когда в дом вошла Адель с подносом, а следом за ней Беатрис. Сейчас услышит, как работает стиральная машинка и снова поднимет крик. Фредерик прислушивается. Ничего. Она промолчала. У Фредерика нет, никаких сил встать с дивана. После душа он почувствовал себя таким уставшим, что даже есть, не хочется.

Подходит Адель и щупает его лоб.

– Беатрис, – рычит она. – Кажется, он заболел. У него горячий лоб.

Прибегает Беатрис, смотрит на его голую грудь и с опаской, точно боится, что укусит, щупает его лоб.

– Ему нужно просто поесть.

– Беатрис, это уже не смешно. Неси градусник.

Беатрис бурча под нос проклятия, приносит градусник и следит за тем, как Адель сует его под руку мужчине и накрывает его покрывалом. Вчера вечером, Адель все же выжала из сестры правду и теперь, когда она знает, кого привезла Беатрис на ферму, Адель впервые взмолилась про себя. Послал же бог такую сестру, точно в наказание.

– Тридцать девять. Ты блять чокнутая, Бет. Неси сейчас же лекарства. Если он отдаст концы, то тюрьма нам обеспечена.

Беатрис испуганно вздрогнув, бросается искать в доме лекарства.

Адель напоила лекарством Фредерика, после чего он уснул. Беатрис с сокрушением смотрит на Фредерика. Она перестаралась в своих нападках и приказах. А может, сглазила? Но все же это плохо, что он заболел. А что если его отвезти в больницу?

– А давай его в больницу?

– Сейчас ему нужен отдых и хороший сон. Когда проснется, напои его бульоном.

– Ага, а кто будет работать?

– Я сама все сделаю. Без тебя как-то справлялись, когда ты была в Нью-Йорке.

На что она намекает? Что она там отдыхала? Беатрис прикусывает язык, но даже если бы она могла отпарировать, то слов все равно не нашла. Адель права, как всегда.

Когда ушла сестра, Беатрис садится на корточки рядом с мужчиной и ощупывает его лоб. Да он горячий. Беатрис встряхивает градусник и сует ему под руку. Невольно девушка удерживает ладонь на его груди, кожа гладкая, волос совсем нет. Осторожно, она проводит пальцем по его шее, подбородку с густой недельной щетиной и задерживает взгляд на губах. А все же, как он целуется, так же как и Бернард? Беатрис убирает руку и оседает на пол. Ей не стоит увлекаться этим мужчиной. У них сделка и она должна в ней одержать победу. Беатрис закрывает рукой глаза. Как сказала вчера Адель: «Лучше бы мы заплатили еще раз». А может к черту все это. Если продать всех жеребят, и собрать все скопленные деньги, как раз выйдет та сумма, что нужно выплатить. Если она так и не докажет свою правоту Фредерику, то им придется выворачивать карманы. Тогда может, не стоит, так давить на него и утруждать работой?