Глава 32
Они стояли, обнявшись, в тишине, которая говорила больше всяких слов. Время словно остановилось, и ни один из них не спешил нарушать это хрупкое мгновение. Эта встреча была для них обоих слишком долгожданной, слишком важной, чтобы просто так отпустить. Но стоило Алакесу лишь на миг ослабить объятия, отвести взгляд в сторону, как острый взгляд охотника уловил движение на периферии. Лицо Алакеса мгновенно напряглось, и Лиань, почувствовав перемену, тоже обернулся.
Заметив, что оба остановились и уставились на него, Рэмон замер, не доходя и нескольких метров. Его пальцы судорожно сжимали лук, а глаза, распухшие и мокрые от слез, были прикованы только к ним. Стрела уже лежала на тетиве, готовая к выстрелу, оставалось лишь направить ее в нужную цель. Сердце колотилось в груди, словно птица в клетке, а каждый вдох давался с трудом, отдаваясь тупой, пронизывающей болью, которая, казалось, выжигала его изнутри.
— Вот в чем причина… — прошептал тот дрожащими губами.
— Рэмон! — изумлённо позвал Алакес. Парень хотел было сделать шаг к охотнику, но Рэмон тут же в скинул лук, заставив его замереть на месте.
— Ни шагу… Алакес, — пригрозил тот с дрожью в голосе. Мужчина мгновенно обратил внимание на Лианя, что словно струна, натянутая до предела, не дрогнул при виде стрелы. Его взгляд переместился на принца, и в этот момент Алакес почувствовал, как напряжение охватило его тело, заставляя каждую мышцу напрячься в ожидании.
— Ты… кто ты такой? — с болью спросил Рэмон, и слёзы вновь обогнули его лицо. Однако Лианю было плевать и на слезы этого человека, и направленную в свою сторону стрелу.
— Кто ты мать твою? — вскрикнул Рэмон намереваясь выстрелить. Но здесь Лиань не мог оставаться в тени. Сделав решительный шаг вперёд, он привлёк к себе всё внимание, словно магнит, притягивающий взгляды. Его уверенность и спокойствие были настолько сильными, что он даже не замечал присутствия Алакеса рядом. В этот момент для принца существовал только один человек — тот, к кому он обращался.
— Принц Империи Белого змея, Лиань! — гордо произнёс парень. Рэмон вздрогнул от его слов, словно от ледяного прикосновения. На мгновение он потерял нить разговора, растерянно переведя взгляд на Алакеса. Тот стоял неподвижно, как изваяние, но в его глазах бушевала ярость. Он прожигал Рэмона взглядом, как хищник, выбравший жертву. В этой напряженной тишине с губ Рэмона сорвался легкий, нервный смешок, который скорее скривил его лицо, чем выражал веселье. Это была попытка скрыть страх, неуклюжая и обреченная на провал.
— Вот как… ха… ха-ха.
— Лиань отойди, — приказным тоном потребовал Алакес, однако тот даже не двинулся.
— Поэтому… — прошептал Рэмон. Вскинув озлобленный взор, парень натянул тетиву, целясь прямо в Лианя, но взор был направлен лишь на Алакеса.
— Поэтому ты не подпускал меня к себе? — громко завопил тот. Охотник медлил с ответом, ведь его мысли были сосредоточены на том, что происходит вокруг. Он чувствовал, как напряжение нарастает, и готов был в любой момент броситься на защиту Лианя. Взор был прикован к Рэмону, который, казалось, собирался выпустить стрелу. В этот момент охотник понимал, что каждое мгновение имеет значение, и Алакес не мог позволить, чтобы кто-то навредил тому, кого он защищал.
— Только из-за него? Из-за того с кем… кого с тобой никогда не быть?
— Рэмон?!
— Почему именно он? — воскликнул парень, мгновенно выпуская стрелу. Она стремительно устремилась к Лианю, казалось, что даже ветер разрывается от её скорости. Но до цели она не дошла. Юноша, словно отмахнувшись, призвал странное магическое свечение, и стрела, попав в него, с свистом отлетела в ближайший сугроб.
В воздухе повисла тишина, даже облака, казалось, замерли. Алакес, с замиранием сердца, смотрел на холодное лицо Лианя, не в силах отвести взгляд. Принц, напротив, сосредоточенно наблюдал за охотником, который, похоже, был в замешательстве. Лук в руках Рэмона стал тяжелым, как свинец, и он уже собирался опустить его, но Лиань не позволил ему этого сделать, оставив всех в недоумении.
— Ещё одна попытка будет?!
— Что?! — выдавил Рэмон.
— Стреляй раз стрелы принёс, — ледяной, приказной голос Лианя пронзил тишину. Он двинулся вперёд, и все взгляды, как с одной, так и с другой стороны, невольно приковались к нему, полные изумления.
— Лиань?! — вскрикнул Алакес, заставляя того замереть. Голос его прозвучал резко и неожиданно, словно выстрел в тишине. Рэмон к тому времени уже рухнул на ватные ноги, впившись руками в куски снега. Холод пронизывал его до костей, но сейчас охотник чувствовал лишь оцепенение и страх.
— Нападение на членов правящей семьи карается смертью, и не важно, какой был мотив! — холодно произнёс принц, и его голос прозвучал как ледяной ветер, пронизывающий до костей. В глазах не было ни капли сострадания, только безжалостная решимость.
Рэмон, стоя перед ним, лишь зажмурился, не в силах сдержать слезы. Внутри него бушевал ураган эмоций — страх, горечь и безысходность. Он понимал, что слова принца означают не просто угрозу, а приговор, который может быть вынесен в любой момент.
— Ты же хотел увидеть, какой настоящий я?
— Что?! — изумился охотник. Внезапно его пронзил ледяной, колючий холод, словно кто-то пропустил сквозь него разряд молнии. Глаза Лианя изменились — зрачки вытянулись, приобретая змеиную, хищную форму. Его лицо, еще мгновение назад такое знакомое, исказилось до неузнаваемости. Жестокость и ледяное безразличие застыли на нем, превратив юношу в чужого, пугающего незнакомца.
— Лиань?! — на одном дыхании выдавил Алакес. Едва он поднял взгляд, как его глазам предстали белоснежные чешуйки, будто россыпь жемчуга, окропившие тонкую шею принца, следуя за движением его рук. Холодный ветер, внезапно налетевший, подхватил длинные пряди волос, мгновенно отбросив их назад. Солнце, будто по чьему-то негласному приказу, скрылось за облаками, и на землю опустилась легкая, таинственная темень, лишь подчеркнувшая лазурное сияние глаз принца. Тяжело вздохнув, Лиань прикрыл веки, а затем отвернулся от Алакеса, словно пытаясь спрятать что-то внутри.
— Вот какой я на самом деле! — произнес парень. Тут Алакеса пробрало до самой дрожи. Он увидел, как Лиань поднял тонкую ладонь, и в тот же миг охотник бросился вперед. Секунда — и крепкие руки вцепились в его плечи, сдавливая грудь с такой силой, что из горла вырвался приглушенный крик. Но Алакес, казалось, даже не заметил его.
— Прекрати, ты что творишь? — вскрикнул парень сдавив юношу.
— Пусти!
— Совсем с ума сошёл? — рявкнул Алакес, заставляя Лианя резко обернуться. При виде его горящих змеиных глаз охотник на мгновение застыл, словно парализованный. Но лишь на мгновение. Собравшись с духом, он оскалился и перевел взгляд на Рэмона. Тот, как и прежде, сидел на земле, совершенно потерянный, будто оглушенный чем-то невидимым.
— Проваливай!
— Алакес… — жалобно позвал мужчина поднимая глаза на охотника.
— Я сказал тебе свалить! — снова рявкнул парень, и Рэмон почувствовал, как к глазам подступают слезы. Но Алакес не стал ждать его реакции. На глазах у ошеломленного охотника он крепко прижал к себе Лианя и подхватил его на руки. Принц, казалось, совсем не сопротивлялся, лишь слабо вздрогнул, когда его оторвали от земли. Рэмон видел, как Алакес смотрит на него сверху вниз, в этих глазах не было ни капли сожаления, лишь холодная, расчетливая решимость.
— Ты что делаешь? — громко спросил Лиань оказавшись на его руках. Охотник молча перенёс юношу в сторону своего дома, игнорируя его вопросы. Рэмон, оставшийся на улице, наблюдал за тем, как они исчезли за дверью, почувствовав, как холодный ветер обдувает лицо, а облака предательски медленно плывут по небу.
Как только они оказались внутри, Алакес резко опустил принца на кровать, со взглядом полным ярости и решимости. Юноша, не уступая, встретил его холодным взором, который ранее был направлен на Рэмона. Они замерли так близко друг к другу, что их дыхание смешивалось, касаясь щёк. Грудь Алакеса почти соприкасалась с Лианем, а его сильные руки крепко держались за край кровати, словно готовые к любому развитию событий.
— Это я у тебя хотел спросить, что ты делаешь? — прорычал парень сверля Лианя глазами. Однако Лиань не стал ему отвечать, и лишь продолжил смотреть в сиреневые глаза.
— Решил его убить?
— Он пытался убить меня!
— Но не убил, — напомнил Алакес с тем же самым рыком.
— Его ошибка, — произнёс принц с невозмутимым видом. Слова эти, словно эхо, застряли в ушах охотника, но отступать он не собирался, и юноша это прекрасно видел. Тяжело вздохнув, Лиань опустил голову на подушку, устало отвернувшись. В этот момент взгляд охотника скользнул по тонкой шее принца, и он сразу заметил их — следы старых укусов, превратившиеся в едва заметные шрамы, покрытые мерцающими, белоснежными чешуйками.
— Ты пришёл ко мне показать свою силу? У тебя это получилось, — прорычал Алакес отстранившись. С трудом поднявшись с постели, он, прихрамывая, двинулся к столу. Лиань же не собирался оставаться в стороне. Приподнявшись, принц окинул спину охотника своим пронзительным, змеиным взглядом, а затем запустил руку в карман. Вынув кольцо, искусно выполненное в форме маленькой змейки, Лиань без колебаний встал. Подойдя к Алакесу, принц медленно положил украшение на стол, тем самым мгновенно приковав его внимание.
— Забирай! — холодно произнес Лиань.
— Мне оно не нужно.
— А мне велико.
— Тогда выброси! — вдруг вскрикнул охотник с размаху сбросив украшение на пол. Кольцо, издавая звонкий звук, коснулось поверхности и откатилось в угол, словно искало укрытие от их напряженной атмосферы. В воздухе повисла тишина, и теперь парни снова встретились глазами, полными холода и злости.
— Что ты делал этот год? — вдруг рыкнул Алакес. Но Лиань, как и прежде, оставался непоколебим. Он стоял, словно скала, не дрогнув ни единым мускулом, в то время как обычный человек, вероятно, уже бы сломался под давлением обстоятельств.
— Почему раньше не пришёл?
— Я пришёл сейчас, этого не достаточно? — ответил принц сдержанно.
— Для чего? Чтобы отдать эту безделушку?
— Но ты же зачем-то отдал её мне, — напомнил юноша. Атмосфера сгущалась, каждое произнесенное слово отзывалось острой болью. Лиань не мог сдержать дрожь, ощущая, как в груди, в самой глубине души, вновь зарождается то щемящее чувство, которое он так отчаянно пытался подавить. Год, словно в тумане, пролетел, как затяжной сон, отпустивший его лишь сейчас. Но воспоминания, словно занозы, остались, отравляя его существование. Он не мог избавиться от чувств, что питал к этому человеку. Любые попытки оказывались тщетными. Лиань не знал, когда это началось, не мог подобрать слов, чтобы описать это, и сомневался, стоит ли вообще принимать то, что было для него совершенно новым. Но стоило Алакесу появиться вновь, как принц осознал — забыть не получится. Куда бы он ни бежал, как бы ни старался, прошлое не отпустит его.
Глядя в его безэмоциональное лицо, в эти холодные, змеиные глаза, Алакес лишь сильнее убеждался: сердце принца так и не оттаяло. Он не любил, не чувствовал, не сожалел — словно для него это было совершенно неважно. И это невыносимо злило, раздражало. Охотник с трудом сдерживал бушующий в груди гнев. Как бы сильно он ни скучал по Лианю, как бы ни ждал и ни желал его, это чувство никуда не денется. Словно он изначально ненавидел его, но за что? Почему такая всепоглощающая злость осмелилась соперничать с любовью? Возможно, она была здесь всегда, с самого первого момента, когда никому не известный охотник и принц великой Империи впервые встретились.
Возможно, эта ненависть была не к самому Лианю, а к той пропасти, что разделяла их. К тому миру, который не позволял им быть вместе, к тем правилам, которые сковывали принца, делая его таким отстраненным. Алакес видел в этом безразличии не отсутствие чувств, а скорее их подавление, вынужденное молчание. И это молчание кричало громче любых слов, наполняя душу охотника горечью и отчаянием. Он хотел прорваться сквозь эту ледяную броню, достучаться до того, кто скрывался за маской безразличия, но каждый раз натыкался на стену, возведенную из долга, чести и, безразличия. И эта мысль, эта тень сомнения, лишь подпитывала его собственный гнев, превращая его в яростное пламя, которое грозило поглотить все на своем пути.
— Не трогай Рэмона!
— О нём переживаешь? — так же холодно ответил Лиань, и его слова так же задели Алакеса, заставив оскалиться.
— Ты уже забрал жизнь Малона.
— Верно, но так же он сломал мою, — пояснил принц. Лиань бросил последний, оценивающий взгляд на парня и направился к двери, явно не желая продолжать этот диалог. Но Алакес, не давая ему уйти, остановил принца своим следующим вопросом.
— Почему ты плакал?
— Что? — не понял принц переведя внимание на охотника.
— Во дворце ночью, я видел твои слёзы, — пояснил парень. От услышанного сердце Лианя сжалось до боли. Внутри него разразилась буря эмоций, и губы дрогнули, но принц не знал, что ему ответить. Мысли путались, как в тумане, и принц пытался найти слова, которые могли бы выразить то, что творилось в его душе.
Что сказать? Он хотел забыть, но воспоминания не отпускали. Терпел, но это лишь усиливало внутреннюю борьбу. Лианю казалось, что слов слишком много, но ни одно из них не подходило к его состоянию. Он чувствовал, как тяжесть на сердце давит, и понимал, что никакие фразы не смогут передать ту глубину его переживаний.
Он искал утешение в тишине, надеясь, что она сможет заполнить пустоту, но вместо этого тишина лишь усиливала его смятение. Лианю хотелось крикнуть, но вместо этого он оставался молчаливым, погружённым в свои мысли, словно в бездну, из которой не было выхода.
— Пожалел… — вдруг выдавил принц. Алакес дрогнул, на мгновение изумившись его холодным словам.
— Что встретил тебя, пожалел!
— Понятно! — усмехнулся парень.С губ охотника сорвался тихий смешок, который, как легкий ветерок, коснулся Лианя. Но, как и следовало ожидать, принц не выдал своих чувств — его лицо оставалось непроницаемым. Каждое слово, произнесенное Алакесом, резало, как острый кинжал, оставляя за собой болезненные раны. Но слова принца были еще более ядовитыми, проникая в душу и отравляя мысли.
Лиань, не произнеся ни слова, покинул дом. Он взобрался в седло, чувствуя, как сердце стучит в унисон с ритмом шагов лошади. Юноша не осмелился оглянуться, хотя в глубине души его тянуло к Алакесу, как к свету в темноте. Вместо этого он направил лошадь в сторону леса, стремясь скрыться в его объятиях, как белоснежный призрак, растворяющийся в тенях далеких деревьев. В этом уединении он надеялся найти покой, хотя бы на мгновение, от ядовитых слов и горьких воспоминаний.
Алакес не стал провожать его и, тем более, что-либо говорить. Парень лишь шипя опустился на пол, подняв небольшое колечко. Он внимательно осмотрел украшение со всех сторон и заметил, что один из камней, придававший змее форму глаз, откололся. Искать потерянный сапфир охотник не желал. Он просто откинул голову к стене и замер, словно превратившись в статую. Вокруг него царила тишина, но в голове всё еще звучали воспоминания их последнего диалога. Внезапно, как будто под давлением этих мыслей, он насильно закрыл глаза и поджал губы, пытаясь подавить нарастающее волнение.
— Что я творю? Зачем сказал ему это? — прошептал он сожалея.
***
К вечеру Лиань добрался до лагеря, чувствуя себя выжатым лимоном. Солдаты, как муравьи, забегали вокруг, уже успев доложить Герласу о его прибытии. Но увидеться с генералом сейчас было не до того. Принц, не обращая внимания на суету, направился прямиком к своей палатке.
Едва переступив порог, он тяжело опустился на стул, будто его кости налились свинцом. Слабость пронизывала все тело, а каждое слово, сорвавшееся с губ за последние дни, эхом отдавалось в голове, терзая и без того измученное сознание.
Лиань вытянул руки перед собой и уронил голову на стол. Взгляд принца зацепился за дальний угол палатки, будто там скрывался ответ на мучивший его вопрос. Звуки лагеря, угасающее солнце за горизонтом — все это казалось далеким и неважным. Сейчас было нечто гораздо важнее, нечто, что грызло его изнутри, нечто, о чем он жалел больше всего на свете. Жалел так сильно, что это отравляло каждый вдох.
— Алакес… такой вот я на самом деле, — прошептал Лиань.
— Господин вы спите? — вдруг раздался голос. Даже по первым звукам Лиань безошибочно определил, что в палатку вошел Тэйхо. Парень, стараясь не шуметь, приблизился к принцу, но тот, казалось, был полностью поглощен чем-то своим и даже не удостоил его взглядом.
— Принц?!
— Не сейчас Тэйхо!
— Вам плохо? — взволнованно спросил слуга. Но принц лишь промолчал. В его взгляде читалась усталость, и Тэйхо, краем глаза, заметил, как он медленно прикрыл веки, словно искал спасение от навалившихся мыслей. В этот момент вокруг них словно замерло время, и только тихий шёпот ветра нарушал тишину.
На пальце принца остался едва заметный след от кольца — тонкий, но яркий, как воспоминание о чем-то важном. Тэйхо, однако, не увидел самого украшения. Оно исчезло, как и многие вещи в этом мире, оставив лишь легкий налёт грусти и недосказанности. Слуга почувствовал, что за молчанием принца скрывается нечто большее, чем просто усталость. Это было что-то глубокое, личное, что-то, что не поддавалось объяснению.
— Отдыхайте Ваше высочество! — прошептал парень. Сжав руки в кулаки до побелевших костяшек, Тэйхо стремительно покинул палатку, не желая нарушать покой принца. Выйдя наружу, он окинул взглядом солдат, которые неторопливо занимались своими делами: разводили костры, поили лошадей. К его облегчению, никто не обратил на слугу никакого внимания. Это было именно то, что ему было нужно. Незаметно, ориентируясь по примерному направлению, откуда прискакал принц, Тэйхо двинулся к опушке леса.
«Что там за мудак такой, раз принц в таком состоянии?», — спросил он про себя углубляясь в лесные дебри. Размашисто раздвигая колючие кусты, парень перешел на стремительный шаг, словно преследуемый невидимой силой.
«Сколько можно? Принц и так страдал по его милости, каждый раз… каждый раз звал его. А он…», — говорил юноша сам себе. Вскоре от собственных слов на глаза начали наворачиваться слёзы. Юноша пытался сдержать эмоции, настойчиво смахивая их рукавом своей туники.
«Лично хочу посмотреть на этого придурка. Пусть ответит мне за слёзы Лианя, и за всю ту боль, что он пережил из-за него», — бурчал про себя Тэйхо продолжая углубляться в лес. Солнце почти село, но это никак не встревожило юношу. Сейчас у него была цель, и её он достигнет, ради Лианя.
Сумерки сгустились так быстро, что Тэйхо пришлось перейти на медленный, осторожный шаг. Пробираться сквозь кусты в темноте было настоящим испытанием, но мысль о том, чтобы повернуть назад, в лагерь, была невыносима. Он не мог позволить себе увидеть Лианя таким. За годы, проведенные вместе, Тэйхо стал единственным, кто мог разглядеть истинные чувства, скрытые за маской принца. Пусть другие видели в Лиане лишь безликую куклу, Тэйхо знал — он видел моменты его тихой печали и редкие проблески искренней радости. И сейчас, когда ночь окутала все вокруг, он не мог отказаться от этой единственной ниточки понимания.
Пройдя ещё несколько шагов, Тэйхо, измотанный, прислонился к шершавому стволу дерева. Глубокий, усталый вздох вырвался из его груди, и он почувствовал, как ноющие ноги пронзает боль. Но даже это не могло заставить его повернуть назад.
— Господин! — позвал слуга, вспоминая белоснежное лицо Лианя. Мысли юноши оборвал резкий треск, прозвучавший где-то сбоку. В тот же миг сердце ухнуло куда-то вниз, парализуя его, словно он врос в землю. Но за треском последовал тихий шелест. Кто-то шел, и юноша не сомневался — этот кто-то вот-вот появится перед ним.
Пульс застучал в висках, а в горле застрял ледяной ком страха. Сделав глубокий, дрожащий вдох, Тэйхо вынул из-за пояса нож. Он был слугой, и повидал немало нападений на своего господина. Поэтому, чтобы быть готовым ко всему, парень всегда носил с собой это маленькое лезвие. Снова послышался шорох, и теперь юноша мог различить шаги. Они приближались, и каждый новый звук лишь усиливал бешеный ритм его сердца.
«Черт… кто в такое время шастает по лесу?», — спросил себя Тэйхо. Парень осторожно выглянул из своего укрытия, стараясь не выдать себя. Его сердце колотилось в груди, а дыхание стало более частым. И вот, среди теней, он заметил мужской силуэт.
Крупный мужчина стоял, потирая руки, словно пытаясь согреться в прохладном воздухе. Он замер в паре метров от юноши, не подозревая о его присутствии. Парень затаил дыхание, стараясь не шевелиться, чтобы не привлечь внимание. В этот момент Тэйхо осознал, как важно оставаться незамеченным, ведь от этого зависела его безопасность.
«Пронесёт? Это же не солдат… разбойник? Или охотник?», — спросил себя Тэйхо. Не успел он даже толком осмыслить свои мысли, как кто-то бесшумно подкрался сзади. Тэйхо почувствовал лишь обжигающую хватку на запястье, и из его горла вырвался крик. Тело, словно по собственной воле, развернулось, и юноша, вскинув нож, замахнулся. Но тот, кто его схватил, оказался куда крупнее и сильнее. И вот Тэйхо звериной силой вжало в землю.
«Больно…», — эта мысль пронеслась молнией, прежде чем тело успело осознать, что происходит. И тут же, будто вырвавшись из глубины, с губ сорвался непроизвольный, болезненный стон. Он был тихим, но полным отчаяния, отражая всю остроту внезапной боли.
— Ну привет, лягушонок! — раздался мужской звонкий голос. Тэйхо замер, охваченный ледяным ужасом, и поднял глаза. Незнакомый мужчина навис над ним так близко, что в серебристом сиянии луны Тэйхо смог различить каждую деталь: кривую, хищную ухмылку и пронзительный, волчий, взгляд, полный предвкушения добычи. Сердце Тэхо забилось где-то в горле, каждый мускул напрягся в ожидании удара, но вместо этого мужчина лишь медленно наклонил голову, будто оценивая свою жертву. Воздух вокруг них, казалось, загустел, пропитанный невысказанной угрозой и запахом сырой земли. Тэйхо чувствовал, как холодный пот стекает по вискам, а разум отказывался воспринимать реальность происходящего. Он был пойман, загнан в угол, и этот незнакомец, этот хищник, был последним, что он видел перед тем, как мир погрузился в темноту.
— И, что ты тут забыл лягушонок? — с улыбкой спросил он, заставив Тэйхо замереть от страха. Слова повисли в воздухе, как паутина, окутывая его своей зловещей тишиной. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвался лишь жалкий хрип. Что и говорить Тэйхо был пойман.