Глава 28
Несколько лет назад, когда в Империи Зеленого Дракона осень заявила о себе раньше обычного. Сиан не обратил внимания на пожелтевшие листья и запах дождя, принесенный ветром. Сад, преобразившийся в багряно-золотой калейдоскоп, не привлек его внимания. Вместо этого, принца заинтриговал шум голосов, доносившийся со двора. Любопытство, желание узнать, что вызвало эту суету, заставило его покинуть тишину дворцовых стен.
Сиан и представить себе не мог, что именно этот день станет поворотным в его судьбе. Встреча с ним… с тем, кто одним своим существованием перевернул его мир с ног на голову. Третий принц осознал лишь одно — он влюбился. Влюбился в человека, который при первой встрече одарил его лишь мимолетной, но такой пленительной улыбкой.
Кан Лэйхэ был не просто торговцем или ремесленником, как могло показаться на первый взгляд. Он был кем-то гораздо большим, чем позволяла судить его скромная внешность. С самого начала мужчина окружил принца вниманием, обходительностью и уважением, чем и покорил юное, неопытное сердце Сиана.
Не прошло и года, как Сиан, собравшись с мыслями, обратился к своим братьям с просьбой разрешить ему отправиться в поместье семьи Лэйхэ. Это было непростое решение, но в его сердце уже зарождалась надежда на новую жизнь. Спустя некоторое время, Сиан стал неотъемлемой частью рода Кан, и его жизнь наполнилась яркими красками.
Он был человеком нежным и добрым, особенно по отношению к молодому принцу. Сиан с готовностью исполнял все его желания, проводя ночи напролет в объятиях возлюбленного, забывая о важных делах и обязанностях. Их отношения были полны страсти и нежности, и казалось, что ничто не может разрушить этот идеальный мир. Но, как говорится, дыма без огня не бывает. Вскоре всё изменилось, и это произошло в одну роковую ночь.
В полумраке кабинета, освещенного лишь мерцанием свечей, Сиан склонился над пергаментом. Кончик пера, послушный его руке, выводил ровные строки, складывающиеся в послание к Лаурасу. Время тянулось мучительно медленно с тех пор, как оборвалась связь с родным домом. Это уже не первая попытка достучаться до брата, но каждый раз письмо оставалось без ответа, лишь усиливая тревогу в сердце принца.
Он отложил перо, разминая затекшие плечи. Долгий день, полный забот и раздумий, оставил свой отпечаток. Усталость тяжелым грузом давила на плечи, отражаясь в бледном лице. Внезапно, тишину пронзили громкие голоса, заставив Сиана вздрогнуть. Он сразу узнал гневный тон Кана, хозяина этого дома. Никогда прежде Сиан не слышал, чтобы тот повышал голос, особенно в стенах их обители. Любопытство и беспокойство заставили принца подняться.
Вскоре тяжелая дверь с глухим скрипом отворилась, впуская в комнату холодный воздух и фигуру высокого мужчины. Золотые волосы, словно вылитые из солнца, контрастировали с его строгим, черным одеянием. Его взгляд, острый и пронзительный, тут же остановился на Сиане, скользнув по нему сверху вниз с оценивающей строгостью. Этот пристальный взгляд, полный невысказанного, застал принца врасплох и вызвал удивление, смешанное с легким беспокойством.
— Кан, что-то случилось? — спросил Сиан в неком недоумении. Вместо ожидаемого ответа, в воздухе вдруг просвистела рука. Звонкая пощечина обрушилась на его лицо, и Сиан, не ожидавший такой агрессии, рухнул на пол, ошеломленный внезапным ударом. Боль жгла щеку, но больше болело от непонимания: за что?
— Зачем ты писал семье? — громко вскрикнул Кан. Слова собеседника, какими бы они ни были, выбили его из колеи. Он не понимал, что происходит, не мог связать обрывки мыслей в голове. Растерянный и изумлённый, Сиан лишь вскинул на мужчину ошарашенные глаза, полные немого вопроса и абсолютной дезориентации.
— Ты хоть понимаешь, если бы перехватили письмо какими бы были последствия?
— О чём ты? Что происходит? — изумлённым дрожью голосом спрашивал Сиан. Сиан ждал ответа, но тщетно. Кан просто ушел, оставив его в полном недоумении, не дав даже шанса осознать, в чем он провинился. Все казалось абсурдным. Империя процветала, не вела войн и не испытывала никаких бедствий. И все же, несмотря на это, той ночью Сиан так и не решился отправить письмо брату. Что-то его останавливало, какая-то невысказанная тревога, которая не давала покоя.
В последнее время тревожные события стали повторяться с пугающей регулярностью. Кан изменился до неузнаваемости, и его жестокость распространялась не только на принца Сиана, но и на собственных слуг. Казалось, над поместьем Лэйхэ сгустилась мрачная туча боли и негодования, но это было лишь предвестием грядущей бури.
Сегодня Сиан снова оказался на полу, сбитый с ног ударом Кана. Мужчина возвышался над ним, сжимая кулак и глядя с презрением в бледное лицо принца. Это была не первая пощечина, которую Сиан получил от Кана, но первый удар кулаком, и он оказался гораздо болезненнее и унизительнее, чем все предыдущие оскорбления.
— Я же говорил тебе не писать семье!
— Почему? — шепотом спросил Сиан, уже даже не желая поднимать взор на этого человека.
— Твой брат наступает мне на горло, срывает союзы с другими семьями.
— Союзы?!
— Думаешь Империя Зелёного дракона единственная, заключившая связи с моей семьёй? — громко спросил тот, а Сиан лишь молча слушал. Кан раздраженно вздохнул, звук, полный усталости и, возможно, даже презрения. Он опустился на одно колено перед принцем, движение, которое должно было быть знаком уважения, но в его исполнении казалось скорее насмешкой. Кан наклонился ближе, его улыбка, широкая и неестественная, не достигала глаз. Он пристально смотрел на принца, изучал его лицо, бледное от ужаса. Глаза Сиана, обычно полные юношеской самоуверенности, сейчас дрожали от страха, а в уголках уже собирались предательские слезы. Кан наслаждался этим зрелищем, в его улыбке читалось злорадство. Мужчина знал, что принц ждет, что он скажет, что он сделает, и это знание давало Кану извращенное чувство власти.
— Говорят в Империи Белого змея, есть на что посмотреть.
— О чём ты Кан?!
— Принц Лиань, белее снежного покрова, и холодней любого колотого мороза, — с ухмылкой произнёс тот. Тут сильные пальцы мужчины сомкнулись на подбородке юноши, заставив его вскинуть голову. Это было не грубо, скорее, настойчиво. В этом жесте чувствовалась какая-то странная смесь силы и нежности, словно мужчина пытался одновременно и удержать юношу, и прикоснуться к нему.
— Совсем нечита тебе полукровке, не владающей даже половины Божественной силы, — с оскалом заговорил Кан Лэйхэ. Каждое слово резало острее ножа, от ударов ныло все тело, а в душе бушевала буря, готовая разорвать на части. Но даже эта физическая боль меркла перед тем, что Сиан ощутил этой ночью. Предательство. Его будто выкинули, словно ненужную вещь, или, что еще хуже, использовали как пешку, а теперь отбросили за ненадобностью. Он, принц, оказался просто инструментом в руках этого человека.
— К сожалению я уже заключил союз с твоей семьёй, второй же мне не одобрят.
— Прекрати, говорить такое! — вдруг вскрикнул Сиан. Юноша мгновенно привлёк внимание мужчины, заставив его вновь расплыться в улыбке.
— Зачем тебе принц Лиань?!
— Он станет не плохой игрушкой в руках власти, да и я давно желаю натравить две Империи дрруг на друга.
— Что?!
— Война приведёт меня к союзу, правители ваших семей будут мне обязаны, и просто так не забудут о том что сделал Кан Лэйхэ для помощи в этой войне, — проговорил мужчина с оскалом. Тут Кан крепко сжал края глиняной чашки, обжигающей пальцы. Внутри плескалась кипяченая вода, пар поднимался вверх, окутывая его лицо легкой дымкой. Медленно, очень медленно, он поднес чашку к лицу принца, и глаза Кана расширились. Он смотрел на Сианя, словно тот был не человеком, а божеством, явившимся ему в этот самый момент. Каждое движение, каждая дрожь в глазах принца вызывала у Кана нескрываемое восхищение, будто он наблюдал нечто невероятное, нечто, что навсегда изменит его жизнь. Мужчина словно впал в транс, забыв обо всем на свете, кроме этого момента и реакции принца на приближающуюся опасность.
— Но ты рушишь мои планы, сообщая брату обо всем!
— Кан… прошу…
— Псов надо наказывать Сиан, неподчинение несет последствия, — прошептал тот с болью сдавив нижнюю часть лица. Юноша даже не успел понять, как оказался прижат к полу. В следующее мгновение лицо пронзила острая, невыносимая боль. Принц Сиан, наследник Империи Зелёного Дракона, оглушенный собственным криком, даже не заметил, как в поместье Лэйхэ ворвались солдаты. Началась резня. Все, кто находился в поместье, были убиты, включая и самого Кана.
В бессознательном состоянии юношу вернули во дворец. Лучшие лекари Империи отчаянно пытались спасти его, но, несмотря на все их усилия, восстановить лицо принца оказалось невозможным. Шрам, полученный в ту роковую ночь, остался навсегда, напоминая о трагедии в поместье Лэйхэ.
Сиан заперся в своих покоях, словно в тюрьме, отказываясь от всего, что когда-то приносило ему радость. Он не ел, не говорил и даже не смотрел в зеркало, избегая взгляда на собственное отражение, которое напоминало ему о том, что он потерял. Сердце принца было разбито, и он не мог смириться с тем, что любимый человек причинил ему такую боль.
Шеим, его верный друг и защитник, не мог оставаться в стороне. Он решил взять на себя заботу о принце, надеясь, что со временем тот сможет восстановиться и вернуться к жизни. Но дни превращались в недели, а состояние Сиана лишь ухудшалось. Он словно погружался в бездну, из которой не было выхода.
Однажды, в холодную, пронизывающую ночь, когда тишина вокруг казалась особенно гнетущей, Сиан, полностью опустошенный и раздавленный, принял решение, которое навсегда изменило бы его судьбу. Принц решил покинуть этот мир, оставив за собой лишь тень того, кем когда-то был.Шеим, почувствовав тревогу, поспешил в покои принца и застал его на полу, в луже собственной крови.
Лишь спустя некоторое время Сиан пришёл в себя, но так же отказывался есть и ооворить. Тонкие кисти рук обогнули глубокие шрамы, что стали напоминанием его неудачной попытки. Не вставая с кровати юноша оглядывал их, жалея что не умер тогда. Но все мысли наследника прервал слуга. Шеим вошел в покои принца, держа в руках ящик из сандалового дерева.
— Принц! — позвал мужчина, но даже тогда Сиан не обратил на слугу внимания. Тогда Шеим сам приоткрыл крышку тяжелого сундука, извлекая оттуда маску. Она была расписана сложными серебряными узорами, а у основания красовался изящный рельеф. Слуга, словно поднося священный дар, протянул маску прямо в руки принцу. Как только она оказалась в ладонях Сиана, тот невольно дрогнул, разглядывая необычное изделие.
— Над ней работало несколько мастеров, в надежде вновь увидеть вас на улицах столицы, — с печалью в голосе поямнил Шеим.
— Зачем?!
— Принц, послушайте что я скажу, — попросил слуга. Придвинуашись к кровати, он позволил себе сесть на край замерев перед поникшим юношей, что не сводя глаз смотрел на маску в своих руках.
— Не зацикливайтесь на прошлом, ведь оно вас не сломало, — пояснил мужчина. Протянув руку к лицу Сиана, он без страха и осуждения коснулся обожженного участка кожи. Сиан дрогнул, его глаза, полные растерянности и боли, встретились с взглядом слуги. В этот момент между ними возникло что-то большее, чем просто соприкосновение. Это была попытка понять, попытка сопереживания, которая, казалось, могла растопить лед страха и недоверия. Сиан ощутил, как тепло руки проникает в его душу, и на мгновение забыл о своих страданиях, погрузившись в этот странный, но такой необходимый момент близости.
— Вы прекрасны душой, и люди это знают, так не рвите же свою душу на части, не стоит на ней оставлять следы от рук того человека, — попросил мужчина улыбнувшись. Лишь после его слов, Сиан наконец дал волю скопившимся слезам. До этого он держался, сжав кулаки и стиснув зубы, но сейчас, услышав эту простую, но такую важную фразу, плотина рухнула. Глаза сверкнули от накопившихся капель, словно два маленьких озера, переполненных до краев. В одно мгновение они хлынули вниз, обжигая щеки, подбородок, шею.
Одна слезинка, особенно крупная и прозрачная, застыла на кончиках пальцев слуги. Сиан ожидал, что он отпрянет, как это делали многие, испугавшись его уродства и слабости. Но слуга не отдернул руку. Он продолжал нежно касаться шрама, пересекавшего щеку принца, словно пытаясь впитать в себя всю его боль. В этом прикосновении было столько сочувствия, столько понимания, что Сиан заплакал еще сильнее, уже не стыдясь своих слез.
Восстановление оказалось мучительно долгим. Целый год Сиан избегал зеркал, и даже когда наконец решился взглянуть в свое отражение, сил смотреть в него долго не хватило. Призраки прошлого все еще терзали его. К счастью, преданные люди, окружавшие принца, не оставили его в одиночестве. Их забота и поддержка постепенно вернули ему способность улыбаться, а иногда даже смеяться. Маска, которую он теперь носил, скрывала шрам, оставленный болезненным прошлым, но не могла скрыть глубокую рану в его душе. С тех пор сердце молодого парня словно закрылось на замок, решив больше никогда не подпускать к себе любовь.
***
Воспоминания преследовали Шеима, словно навязчивая мелодия. Сколько ни пытался он выкинуть их из головы, они цеплялись, терзали, не давали покоя. Годы прошли с тех пор, но слуга не мог, да и не хотел, забывать то, что произошло.
Его мучительные раздумья прервал чей-то голос, донесшийся откуда-то издалека. Шеим притаился за углом и вскинул глаза к безоблачному небу, пытаясь уловить обрывки разговора. Голоса принадлежали генералу Герласу и принцу Лаурасу.
На одном из дворцовых балконов, под мягким светом заката, парни замерли стараясь избегать взгляда друг друга. В воздухе витала напряженность, и мысли их были заняты лишь одним — Лианем. Принц, который, как и прежде, не мог прийти в себя, оставлял их в состоянии тревоги и неопределенности.
Каждый из них пытался найти ответ на вопрос, как поступить в этой сложной ситуации. Спасение жизни принца казалось задачей почти невыполнимой. Они знали, что время уходит, и каждая минута на счету.
— Потеря божественной силы, спасёт ему жизнь, — вдруг решил подметить Лаурас.
— Да, но уничтожит Империю, как нашу так и вашу.
— Я поговорю с братом, можно обойтись лишь дружескими отношениями, не обязательно заключать союз соответствующий привычным правилам.
«Разрушим печать, и потеряем все что имеем. Но принц… его я не должен потерять, не сейчас!», — говорил про себя генерал. Герлас тяжело вздохнул. На мгновение он замер, призадумавшись, словно пытаясь угадать, что могло случиться с охотником. Каждый из вариантов был одинаково неприятен, и Герлас невольно поежился, чувствуя, как по спине пробегает холодок.
— Человек… с тремя метками, спас Лианя! — вдруг ошарашил парень. Лаурас на мгнрвение замер, сверля его изумлённым взглядом.
— Он не из знатной семьи, и даже не солдат Империи.
— Что? — удивился тот.
— Обычный человек, просто оказавшийся рядом в нужный момент, — с некой гордостью проговорил Герлас. Слова парня сбили Лаураса с толку. В голове не укладывалось: принц, даровал печать простому смертному? Человеку, не имеющему ни капли благородной крови? Это казалось немыслимым, нарушающим все устои. Но, вопреки логике и привычному возмущению, осознание этого факта вызвало у Лаураса легкую, почти незаметную улыбку. Удивление отступило, уступая место чему-то… интересному. Что-то в этой ситуации, в этом нарушении правил, его зацепило.
— Вот как!
— Знал бы я чем это обернётся…
— Ты бы помешал этому случится? — машинально перебил Лаурас.
— Нет, но защищал бы его как того требует мой долг.
— Тогда бы они не встретились, — вдруг раздался голос со стороны. Обернувшись, парни тут же заметили Сиана. Он не спеша приближался к перилам, словно не замечая их пристальных взглядов. Даже Шием, услышав его голос, невольно выглянул из-за угла, окинув юношу оценивающим взглядом. В его взгляде читалось что-то между любопытством и настороженностью.
— Мы не можем повлиять на прошлое, сейчас нужно спасти Лианя, не причанив ему ещё большего вреда, — пояснил Сиан.
— Вариантов у нас не много, — с досадой напомнил Лаурас.
— Уверен?
— В любом из двух случаев тот человек умрёт, разорвем мы связь или нет, избежать этого не выйдет.
— Есть третий вариант, как можно избежать смерти их обоих, — вдруг озвучил Сиан. Услышанное заставило вздрогнуть парней, что тут же застыли подобно статуям.
— Сила дракона не подразумевает в себе исцеление, и дана она нам в разной мере, но думаю из этого что-то да и получится.
— О чём вы? — спросил Герлас. Смерив принца взглядом генерал даже потерял дар речи, стараясь уловить его мысль.
— Мы можем укрепить эту связь, вместо того чтобы её разрушить, — ошарашил Сиан. На мгновение показалось что лицо парня стало на столько серьёзным и холодным, что даже Шеим ощутил исходящуюю от того ауру.
— Это рискованно, и брат уж точно не пойдёт на это решение.
— Почему? — машинально спросил Герлас.
— Дабы добиться результата нам придется соеденить силу дракона. Так как в каждом у нас её небольшая часть, этот вариант сработает, но как обернется для нас я не знаю.
— Так мы точно спасем их обоих, даже на расстоянии божественная метка передаст нашу силу, — поддержал Лаурас.
— Тогда остановимся на этом варианте, если все согласны нужно убедить брата.
— Я поговорю с ним, — вызвался парень. Стоило Лаурасу встретиться со взглядом Сиана, как на секунду между ними воцарилось молчание.
— Ты уверен, что хочешь так поступить? — с опаской спросил Лаурас. Решив не отвечать тот лишь кивнул ему с улыбкой. Юноша задерживаться не стал, и сразу направился вглубь коридора, оставив после себя легкий шлейф цветочного аромата.
— Ты сможешь убедиться что тот человек еще жив? — вдруг спросил Лаурас, вернув генералу своё внимание.
— Да, я отправлюсь в Империю…
— Нет, слишком долго, мы не знаем сколько Лиань ещё протянет.
— Я понял, — машинально кивнул Герлас. Внезапная мысль, словно электрический разряд, пронзила Герласа, мгновенно наполнив его энергией. Больше не было времени на колебания. Раз уж судьба пока не позволяет ему отправиться в Империю, он должен найти обходной путь. Он должен связаться с тем, кто сможет ему помочь. Эта надежда, была словно спасительная соломинка, за которую парень ухватился мертвой хваткой, и отпускать ее Герлас не собирался ни при каких обстоятельствах.
***
Уриель откинулся в кресле, позволяя терпкому винному напитку согреть горло. За окном бушевала вьюга, завывая свою бесконечную песню. Ночь давно уже завладела миром, поглотив в своей темноте бескрайние снежные просторы, укрытые пушистыми сугробами. В комнате было тепло и уютно, контрастируя с ледяным хаосом снаружи. Лишь потрескивание дров в камине нарушало тишину, создавая атмосферу умиротворения и покоя.
— Господин Уриель! — раздался голос, а за ним послышался и скрип двери. Войдя в покои, высокий мужчина держал в руке прибывшее послание.
— Письмо из Империи Зелёного дракона.
— Что?! — удивился Уриель. Стоило слуге протянуть ему свёрнутый в трубочку кусочек бумаги, как парень мгновенно насторожился. Он внимательно оглядел этот маленький свиток, понимая, что такое сообщение могло прийти только в экстренной ситуации. Птицы, специально выведенные в Империи для доставки писем, были известны своей быстротой и надёжностью, но сейчас это лишь добавляло напряжения.
Уриель, находясь в некотором недоумении, медленно развернул листок. Его глаза скользнули по аккуратному тексту, написанному чётким почерком. Сначала он пытался сосредоточиться на содержании, но вскоре понял, что важнее всего не то, что было написано, а имя того, кто отправил это сообщение. Оно вызывало у него смешанные чувства — удивление, тревогу и даже лёгкое волнение.
— Герлас?!
— Что-то случилось? — решил уточнить слуга.
— Сообщи всем, к утру мы отправляемся в Империю Белого змея.
— Как прикажете! — машинально отозвался слуга. Направившись к двери, слуга покинул покои господина, оставив его наедине с полученным письмом. В воздухе повисла напряженная тишина, словно сам момент ожидал, когда же тот, кто остался, решится вновь прочитать строки, написанные чужой рукой.
«Божественая метка, была дарована охотнику? А принц-то зря времени не терял», — прозвучали мысли в голове Уриеля. Уголки его губ невольно поползли вверх, складываясь в легкую, довольную улыбку. Прикрыв один глаз, он откинулся на спинку стула, словно наслаждаясь открывшейся перспективой. В позе мужчины читалась смесь удивления, предвкушения и, возможно, даже некоторой хитрости. Что-то явно складывалось в интересную картину, и Уриель был готов наблюдать за развитием событий. И эта картина, надо признать, обещала быть весьма занимательной. Охотник… с божественной меткой. Это как минимум неординарно. Уриель припомнил все, что знал об охотниках. Сильные, целеустремленные, но в большинстве своем — простые смертные, полагающиеся на свои навыки и оружие. Божественная метка — это уже совсем другой уровень. Это вмешательство высших сил, знак великого проклятия.
Уриель прикрыл глаза, пытаясь сложить все кусочки мозаики воедино. Принц, охотник, божественная метка… Слишком много переменных, слишком мало информации.
«У тебя не было и шанса Идис… а вот я свой похоже заслужил».