Глава 27
Сиан проснулся от назойливых лучей утреннего солнца и с неохотой заставил себя подняться. Тёмные пряди длинных волос растрепались по плечам, а широкая ночная туника небрежно оголила плечо. Ощущая неприятную, ноющую боль после долгого и беспокойного сна, он даже не отозвался на стук в дверь. Почти сразу в комнату вошёл Шеим. С лёгкой, приветливой улыбкой мужчина поставил на стол поднос с лёгким завтраком.
— Доброе утро господин!
— Шеим… дай лекарство, — устало попросил парень прижимая ладонь к лицу. Не став медлить, Шеим поставил поднос на туалетный столик, а после взял стакан с уже готовым отваром. Приблизившись к Сиану, слуга протянул ему напиток, заставляя юношу убрать руку от лица.
Тут же проказливый луч света осветил лицо Сиана, а точнее глубокий ожог, что ранее тот скрывал под маской. Стянутая кожа не коснулась века, но вот увечье на щеке тянулось к самой мочке уха. Правую бровь будто выжгли вместе с участком кожи, стянув при этом подобно тканевым складкам. Вместо ресниц над правым глазом виднелись лишь редкие, обгоревшие обрубки, будто их опалили спичкой. Цвет кожи вокруг ожога был неестественно глянцевым, отполированным до блеска временем и, вероятно, какими-то мазями.
Левая же сторона, напротив, казалась почти нетронутой. Высокая скула, прямой нос, густые ресницы над левым глазом — все это говорило о том, что когда-то Сиан был красив. Контраст между двумя половинами лица был настолько разительным, что создавал ощущение, будто перед тобой два разных человека, соединенных воедино трагической случайностью. В глазах, не тронутых увечьем, плескалась глубокая печаль, смешанная с неприкрытой яростью. Яростью, которая, казалось, вот-вот вырвется наружу, испепеляя все на своем пути.
С болью взглянув в столь юное изувеченное лицо Шеим медленно потянулся к прикроватной тумбе. Взяв с нее нефритовую емкость, мужчина позволил себе сесть на край кровати. Как только Сиан сделал пару глотков горького напитка, Шеим протянул руку к его лицу. Убрав густую длинную прядь, он открыл правую сторону обоженного лица. После слуга начал наносить мазь, осторожными аккуратными движениями, стараясь не причинять тому дискомфорт.
Мазь пахла травами и чем-то неуловимо металлическим. Сиан невольно вздрогнул, но не от боли, а от прикосновения холодных пальцев к обожженной коже. Шеим заметил это и замедлил движения, стараясь согреть руки своим дыханием. Легкий пар коснулся его щеки, и Сиан почувствовал, как напряжение в плечах немного отпустило.
— Простите, руки совсем замерзли, — прошептал Шеим, его голос был тихим, почти неслышным, словно боялся спугнуть тишину, воцарившуюся между ними. Он продолжал наносить мазь, тщательно, словно вырисовывая невидимые узоры на обожженной коже. Запах трав становился сильнее, смешиваясь с ароматом благовоний, пропитавшим одежду Сиана.
— Не хотите сегодня прогуляться? Вы давно не покидали дворец.
— Даже не знаю, с моим-то лицом появляться на людях, — с легкой улыбкой произнес юноша. На мгновение ладонь слуги замерла, а его взгляд скользнул по лицу юноши. В его глазах читалась смесь боли и смирения, словно он уже принял свою судьбу, но все еще искал в ней искру надежды. Шеим почувствовал, как сердце сжалось от жалости, но в голос слуги не дрогнул, произнося следующее.
— Ваше лицо прекрасно, и даже это увечье не о чем не говорит мой принц.
— Ты всегда такой, говоришь что думаешь! — подметил Сиан с улыбкой. Парень украдкой взглянул на мужчину. Тот, как и прежде, смотрел на шрам без тени ужаса или отвращения. И в этот момент, словно с плеч упал тяжелый груз. Невидимая цепь, сковывавшая его долгие годы, вдруг лопнула, рассыпавшись в прах. Он привык к другому: отвращению, жалости, натянутому сочувствию. В глазах других всегда читалось что-то неприятное. Но взгляд слуги был… нейтральным. И эта нейтральность оказалась целительной.
— Но люди не такие как ты Шеим, им не понять что значит быть членом правящей семьи, и носить маску.
— Не думайте о плохом, — попросил тот отстранившись. Отставив лекарство, Шеим медленно поднялся с кровати, двинувшись к одному из шкафов.
— Как всегда умеешь ты поднять настроение.
— Позовите принца Лианя с собой в город, уверен вам он не откажет.
— Почему ты так думаешь? — с интересом спросил Сиан.
— Вы отличаетесь от своих братьев, и дело даже не в шраме, а в вашей натуре.
— Моей натуре?
— Сами думаю знаете, — проговорил Шеим вернувшись к кровати уже с подготовленным одеянием. Сиан не стал спорить с его словами. Он знал, что действительно отличается от своих братьев, и причин для этого было немало. Даже несмотря на то, что он не унаследовал силу Божественного дракона хотя бы наполовину, он все равно оставался в числе наследников. Однако, как бы ни был высок его титул, мечты о троне казались ему пустыми и недостижимыми.
Люди шептались за его спиной, обсуждая его положение сравнивая с братьями. «Он никогда не станет таким, как они», — говорили они. Сиан не оспаривал эти слова, потому что понимал: в этом не было смысла. Он не искал оправданий и не стремился доказать свою ценность. Вместо этого он просто жил своей жизнью, принимая свою уникальность и осознавая, что каждый из них, даже если и не был идеален, имел право на свое место в этом мире.
Одевшись, парень вышел во двор. На его лице уже поблескивала серебряная маска, закрывающая правую сторону. Губы растянулись в улыбке, а глаза, прищуриваясь, ловили первые утренние лучи. Не было повода для печали, ведь новый день обещал новые возможности.
Заметив Лианя в белых одеждах, расположившегося в беседке, Сиан приятно удивился. Принц, казалось, был полностью поглощен созерцанием белых пионов, над которыми уже деловито кружили пчелы.
— Пион — цветок означающий скромность и невинность, — вдруг проговорил Сиан заходя в беседку. Лиань тут же смерил того взглядом, но без какой либо теплой улыбки.
— А как в вашей стране называют эти цветы принц?
— Никак, у нас нет цветов, даже подснежники уже не растут, — с некой грустью рассказал Лиань.
— Когда-нибудь, уж точно зацветут, — с легкой улыбкой произнес тот. Они обменялись взглядами, и в этот момент словно поймали одну волну. Что-то неуловимое проскользнуло между ними, создавая ощущение общей почвы. Лиань впервые в жизни ощутил себя рядом с кем-то по-настоящему спокойно и легко. Это было новое, непривычное чувство, и он даже не мог объяснить, почему ему так комфортно в присутствии этого человека. Просто было хорошо, и это все, что имело значение.
— Не желаешь составить мне компанию Лиань?
— А… — лишь успел выдавить принц, как Сиан его перебил.
— Хочу сходить в город, и буду рад если ты пойдёшь со мной.
— Хорошо! — решил согласиться Лиань. На том юноши и остановились. Понятное дело, отпускать принцев одних никто бы не стал. Слишком ценный груз, слишком много рисков. Поэтому в компанию к ним добавились Герлас и Шеим.
Рыночная площадь, хоть и оживленная, была лишь небольшой точкой на карте огромной столицы. Здесь, под открытым небом, разворачивалась пестрая торговля. Прилавки ломились от всевозможных товаров: сверкали украшения, манили своей гладкостью глиняные горшки и кувшины, пестрели яркими красками ткани. Все это, выставленное напоказ, словно нарочно бросалось в глаза прохожим, завлекая их в шумный водоворот покупок и торгов.
Чтобы не привлекать к себе лишние взгляды, Лиань закутался в темную накидку и плотно закрыл лицо вуалью. Сиан же, к его удивлению, совершенно не пытался замаскироваться. Принц Империи Зеленого Дракона спокойно расхаживал по рынку, словно обычный горожанин, и даже заводил непринужденные беседы с торговцами.
— Господин как вы себя чувствуете? — решил спросить Герлас.
— Не переживай, всё нормально.
— Лиань иди сюда! — вдруг позвал Сиан к одной из торговых лавок. Парни осторожно приблизились к торговцу, который, заметив их интерес, с энтузиазмом начал демонстрировать свои товары. Он ловко перебирал вещи, рассказывая о каждой из них с искренним увлечением, стараясь привлечь внимание потенциальных покупателей. Герлас и Шеим, остановившись немного поодаль, внимательно наблюдали за происходящим. Их взгляды были прикованы к юным господам, которые, казалось, были полны любопытства и ожидания.
— Давно вы служите во дворце? — решил спросить Герлас, смерив мужчину взглядом.
— Достаточно долго, а вы довольно молоды для генерала.
— Мне многие это говорят.
— Разрешите спросить? — вдруг спросил Шеим. Кивнув парень вновь встретился со взглядом мужчины в ожидании его вопроса.
— Что-то случилось с принцем Лианем?
— О чём вы? — не понял Герлас.
— Он молод, красив, да и наследник Империи, вот только почему-то за все время здесь даже не улыбнулся, — подметил тот, переведя внимание на Лианя. Верно парень стоял, напряженный как натянутая струна, и равнодушно скользил взглядом по пестрым рядам товаров. Ничто, казалось, не могло привлечь его внимания. Сиан же, напротив, излучал энтузиазм. Он не переставал улыбаться, оживленно жестикулировал и старался завязать разговор с торговцем, то и дело задавая вопросы и комментируя выставленные вещи.
— Ещё в Империи Белого змея я заметил эту его черту.
— Было много чего, всего не перечислить, — пояснил Герлас.
— Значит нашим принцам обоим досталось, — подметил тот. После его слов Герлас невольно обратил внимание на маску Сианя, которая скрывала часть его лица. Взгляд парня задержался на этом загадочном аксессуаре, и он на мгновение вздрогнул, представив, что могло произойти с его лицом. Мысли о том, какие травмы или шрамы могли бы скрываться под маской, внезапно заполнили его воображение. Это было не просто украшение — это был символ чего-то более глубокого, тайного и, возможно, страшного. Но спрашивать он не стал, ведь прекрасно понимал что не стоит проявлять интереса к боли другого человека. Шеим, почувствовав эту атмосферу уважения и деликатности, тихо кивнул в знак благодарности.
Пока двое мужчин увлеченно вели свою беседу, Лиань, словно безжизненная кукла, устремил взгляд на ювелирные изделия. Драгоценные камни и благородные металлы, сплетаясь воедино, рождали восхитительные, неповторимые украшения. С первого взгляда их можно было принять за императорские. Но для холодных, отстраненных глаз Лианя они не сияли. На мгновение принц и вовсе погрузился в собственные мысли, забыв о голосах вокруг и о сером, тусклом блеске золота. Но их оборвало так резко что принц даже дрогнул. Тело окатило странной дрожью, словно невидимые токи пробежались по коже, оставляя за собой мурашки. В ту же секунду пальцы кольнуло, как будто кто-то невидимый вонзил в них иглы, а грудь сжалась так сильно, что он на мгновение забыл, как дышать. Принц, поднеся руку к груди, слегка склонился вперед, теряя ориентир в пространстве. Вокруг него мир закружился, и он почувствовал, как земля уходит из-под ног.
— Лиань?! — вдруг позвал Сиан. Принц заметил, как Лиань, стоя перед ним, с изумлением уставился в землю. Его сердце забилось быстрее, когда он увидел, как его тонкие губы обвила алой полосой. Капля крови мгновенно впиталась в легкую вуаль, окутывающую лицо юноши.
— Принц?! — вскрикнул Сиан. Голос парня мгновенно привлек внимание Герласа. В нем звучала какая-то отчаянная нотка, что-то, что заставило генерала насторожиться. Не успел Лиань даже опуститься на колени, как Герлас, словно сорвавшийся с цепи, бросился к нему. Движение было настолько стремительным, что казалось нереальным. И вот, крепкие, сильные руки сомкнулись на хрупких плечах юноши, и Лиань оказался на земле, в объятьях генерала. В этих объятьях было что-то большее, чем просто забота — в них чувствовалась отчаянная потребность удержать, защитить, не дать ускользнуть.
— Ваше высочество?! — громко позвал тот.
«Что это… так больно», — прозвучали мысли в голове Лианя. Мир поплыл. Не просто закружился, как после пары бокалов вина, а именно поплыл, словно он стоял на палубе корабля в шторм. Земля под ногами превратилась в зыбкую, ненадёжную субстанцию, готовая в любой момент уйти из-под ног.
Но это было ничто по сравнению с тем, что происходило внутри. В самой груди, где обычно жило сердце, зародилось странное жжение. Сначала лёгкое, едва заметное, словно кто-то прикоснулся раскалённым пёрышком. Но оно быстро нарастало, превращаясь в разъедающую боль, разъедая кожу изнутри.
— Принц! Лиань! Господин! — звали голоса собравшихся. Однако Лиань их не слышал. Они находились слишком далеко, и даже ветер, казалось, уносил их голоса прочь. Юноша даже не видел их ошарашенных взглядов, что неустанно смотрели лишь на принца.
— Принц, прошу ответьте Ваше высочество! — кричал Герлас. Лиань стиснул зубы, заставляя себя подавить болезненный крик, рвущийся из груди. Веки плотно сомкнулись, словно пытаясь отгородиться от мучительной реальности. Тошнота подступила к горлу, обжигая кислотой, а тело скрутило в невыносимой судороге. Он отчаянно уткнулся лицом в плечо генерала, ища хоть какую-то опору в этом хаосе. Каждый вдох давался с трудом, воздух стал густым и вязким, отказываясь наполнять легкие.
— Метка… — прошипел Лиань, чем и ошарашил генерала.
— Быстрее в повозку! — вдруг скомандовал Сиан, где-то в стороне.
— Что-то случилось… с Алакесом… — выдавил принц окровавленными губами. Однако сейчас не было времени для разговоров. Генерал, подхватив Лианя на руки, бросился к остановленной повозке. Нужно было скорее вернуться, и он прекрасно это понимал. Каждая секунда промедления могла стоить Лианю жизни. Однако, каждое движение, каждый толчок повозки причиняли принцу невообразимую боль. Тело разрывало изнутри, душу выворачивало наизнанку, а сердце, казалось, вот-вот остановится. Сомнений не осталось, что-то произошло, и голову принца пробивала лишь одна мысль, что была в несколько раз страшнее этой боли.
— «Алакес… что с тобой?».
***
Лишь к вечеру во дворце Империи Зелёного Дракона стихла суматоха. Весь день здесь царил хаос, вызванный внезапной болезнью принца Лианя. К его покоям спешно созвали лучших лекарей со всей империи, тех, кто славился своими познаниями в божественной силе и умением исцелять даже самые сложные недуги. Они колдовали над принцем, шептали заклинания, прикладывали к его вискам прохладные компрессы, но все было тщетно. Лиань не приходил в себя. Он лежал на роскошной кровати, неподвижный и бледный, словно мертвец, и тишина в комнате становилась все более зловещей. Надежда таяла с каждой минутой, оставляя после себя лишь страх и отчаяние.
В тронном зале повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом одежд. Вопросов было больше, чем ответов, и бремя разъяснений легло на плечи Герласа. Правитель, хмуро глядя в окно на угасающее солнце, казался воплощением недовольства. Сама мысль о том, что Лиань мог даровать три метки кому-то другому, была для него невыносима. Лаурас, присутствовавший при этом напряженном диалоге, выглядел растерянным и смущенным, словно и сам не понимал, что происходит. Атмосфера в зале сгущалась с каждой минутой, предвещая бурю.
— Так значит принц даровал все три метки, — повторил правитель Орэнус.
— Прошу прощения, я не знал об этом, — виновато произнес генерал.
— И кто тот человек? — снова задал правитель вопрос, но на него Герлас не стал отвечать. Он и сам не подозревал, что обычный, ничем не примечательный охотник удостоился благословения принца. Три Божественные метки, помимо очевидной связи душ и сердец, обладали и более загадочными свойствами. Каким-то неуловимым образом они были связаны с клятвой, напоминая то же самое скрепление душ, но в более широком и, возможно, более опасном смысле.
— Ты и этого не знаешь генерал? — уже более холодно спросил правитель.
— Что будет с принцем? — вдруг спросил Герлас. Тут к разговору подключился Лаурас.
— Божественная метка связала его с тем человеком, возможно что-то произошло, что повлияло не только на его тело, но и на саму жизнь.
— Нужно разорвать эту связь, если хотим спасти принца, — дополнил правитель.
— Разорвать? Разве это возможно? — изумился Герлас его словам. Тяжело вздохнув, правитель Орэнус смерил генерала взглядом, ставшим еще более суровым, чем прежде. Ему явно не понравилось, что принц уже отдал одну из своих печатей. Это означало, что теперь Лиань мог использовать только вторую, а это значительно ограничивало его возможности и, как следствие, возможности самого Орэнуса. В глазах правителя читалось разочарование, смешанное с легким раздражением. Он ожидал от Лианя большей осмотрительности, большей стратегической дальновидности. Ведь метки — это не просто дары, это власть, это влияние, это будущее. И Лиань, похоже, разбрасывался ими, словно ничего не значащими безделушками.
— Да но есть риск, что он потеряет свою силу.
— Но это ведь спасёт его? — настаивал Герлас.
— Да, но тогда союза не будет.
— Брат?! — изумился Луарус. Смерив того взором правитель двинулся вдоль стены, обдумывая все свои дальнейшие действия.
— Потеря одной Божественной печати не страшно, но вот разрыв связи уничтожит и вторую, тогда твоя сила никогда не пробудится, — намекнул правитель. Данное заявление заметно задело Лаураса, заставив его сжать руки в кулаки.
— Мы три носителя силы дракона, и не один из нас полностью ею не овладел, — начал объяснять тот. Герлас молча слушал, стараясь не перебивать ни словом. Теперь до него окончательно дошло, зачем двум Империям понадобился этот союз. Всё дело было в том, чтобы одна сила помогла проявиться другой. Империя Зелёного Дракона давно клонилась к упадку, но с появлением Орэнуса смогла выстоять, несмотря на все невзгоды. Однако даже он владел лишь частью былой мощи, и теперь надеялся, что Божественные метки змеи даруют ему её остатки.
— А, что если не разорвать эту связь? — решил узнать Герлас.
— Как умрёт тот кому была дарована метка, так пострадает и тот кто ее дал.
— Что может случится?
— Много чего, но самое страшное потеря возможности двигаться, а вместе с ней может уйти и сама его жизнь, — рассказал правитель. В тронном зале повисла тишина, такая плотная, что казалось, её можно потрогать. Растерянность сковала всех присутствующих. Они замерли, словно изваяния, не зная, как поступить, какое решение будет верным. Герлас, стоявший в центре этой застывшей сцены, чувствовал, как его разрывают противоречивые чувства. Он не мог допустить, чтобы Лианю причинили вред, но и лишать его божественной силы, дарованной свыше, было немыслимо.
— Брат, оборви эту связь! — вдруг вмешался Лаурас. Он привлек к себе всеобщее внимание, и его ответ прозвучал как гром среди ясного неба. Это был не просто неожиданный поворот, это был настоящий шок. Слова, слетевшие с губ Лаураса, словно парализовали слушателей, заставив их застыть в оцепенении.
— Мне не нужна печать, если удастся её сохранить, то лучше пусть Лиань дарует её тебе.
— Лаурас?!
— Я люблю Лианя, но видеть как он страдает не хочу, — заверил парень. Даже Герлас застыл услышав его слова, а правитель и подавно был ошеломлён.
— Если же и вторая печать исчезнет, то пусть так.
— Что ты несешь? — прошипел правитель Орэнус.
— Нам не нужна сила чтобы править Империей, можем заключить договоренность, но не заставлять его мучиться, — пытался вразумить Лаурас. Однако его слова звучали всё более абсурдно с каждым разом. Правитель не желал терять возможность заполучить полную силу Божественного дракона, как и не хотел смерти Лианя. Выбор, который стоял перед ним, был очевиден: либо сила принца исчезнет навсегда, либо он сам погибнет от неё. Эта дилемма терзала его, заставляя задумываться о последствиях каждого решения. Внутренний конфликт разрывал на части, и он понимал, что в этой игре на выживание нет простых решений.
***
Сиан сидел на самом краю кровати, вцепившись пальцами в покрывало. В глазах стояла боль, отражавшаяся в бледном лице Лианя. Парень лежал неподвижно, словно статуя. Казалось, он даже не дышит, а длинные, темные ресницы упрямо отказывались подниматься. В комнате стояла давящая, гробовая тишина. Лишь мерцающее пламя свечей, расставленных по углам, отчаянно пыталось разогнать сгущающуюся тьму, но свет их был слабым и бессильным перед надвигающейся бедой.
Сиан протянул ладонь к руке принца. Его пальцы коснулись тонких, уже ледяных пальцев юноши. Сердце болезненно сжалось. Как помочь? Он не знал. Да и, по правде говоря, от него ничего не зависело. Он был последней надеждой, последним, кто мог предложить хоть какую-то помощь.
Божественный дракон, чью кровь он нес в себе, не обладал силой исцеления. А Сиан получил лишь малую толику его возможностей. Но даже эту искру силы он не мог разжечь, как бы сильно ни желал. Отчаяние душило, заставляя чувствовать себя беспомощным и никчемным. Принц мог лишь стоять и смотреть, как жизнь медленно покидает Лианя, не в силах ничего изменить.
— Господин, нам пора! — раздался голос со стороны. Шеим и Тэйхо стояли где-то в стороне, и до последнего молчали, боясь нарушить эту тишину.
— Он же очнётся?
— Не будем судить раньше времени, правитель что-то придумает, — уверил Шеим, но на этот раз его слова не помогали.
«Зачем ты приехал сюда если уже выбрал с кем тебе быть? Почему не остался с тем человеком?», — начал про себя спрашивать Сиан. Но конечно никто не мог дать ему ответов на эти вопросы. Возможно Лиань и сам задавал их самому себе, оставалось лишь гадать.
— Зачем… Лиань, — прошептал тот с болью в голосе.
— Господин… сказал, что тот человек спас его, — вдруг подал голос Тэйхо. Он изо всех сил стараясь не расплакаться, с трудом сдерживал дрожь в голосе. Но получалось у него это до ужаса плохо. Каждое слово, каждое обращение к принцу вылетало из его уст с предательским тремором, выдавая бурю эмоций, бушевавшую внутри.
— Он ведь… не стал бы просто так…
— Не стал бы, тут ты прав, — согласился Сиан. На секунду юноша оторвал свой взгляд переведя внимание уже на заплаканного слугу. И тут, к всеобщему изумлению, глаза Сиана, цвета зеленого сада после дождя, сами наполнились слезами, изумив даже Шеима.
— Потому что полюбил, вот почему! — произнес Сиан, и легкая дрожь в его голосе выдала всю глубину чувств, которые он пытался скрыть.
Лишь услышав эти слова и увидев до боли знакомые слезы, заблестевшие в глазах, Шеим сжал руки в кулаки. В голове в ту же секунду вспыхнули воспоминания. Каждое мгновение, связанное с этими заплаканными глазами, словно осколок стекла, вонзалось в его душу. Эти образы, разрывая его изнутри, вставали перед ним, как живые, напоминая о прошлом, которое даже слуга так отчаянно пытался забыть.