Глава 26
Праздник в честь приезда принца соседней Империи растянулся на целую череду дней. В столице уже давно гудели слухи о прибытии наследника, а устроенный пир был лишь очередным, хоть и весьма помпезным, подтверждением крепнущей дружбы между двумя Империями. Лиань, разумеется, присутствовал на первом, самом официальном вечере. После же любая попытка вновь пригласить принца на торжество неизменно наталкивалась на вежливый, но твердый отказ. Юноша не любил эту чрезмерную, показную шумиху. Даже за обычным, скромным застольем он ловил на себе множество заинтересованных взглядов, что уж говорить о многолюдных балах и приемах.
Лиань вышел из дворца, оставив за спиной тяжесть стен, которые давили на его плечи. Он направился в сад, надеясь найти там хоть какое-то успокоение. Мысли в его голове метались, как птицы в клетке, и он не мог сосредоточиться ни на чем конкретном. Вокруг расцветали кусты, усыпанные цветами самых разных оттенков — от ярко-красного до нежно-голубого. Каждый цветок, казалось, стремился привлечь его внимание, но юноша не замечал их красоты.
Сад был полон жизни, но Лиань чувствовал себя изолированным. Он шагал по дорожкам, стараясь не наступить на невидимые цветы, которые, казалось, прятались в траве. В этом великолепии принц искал утешение, но мысли о будущем, о своих обязанностях и о том, что его ждет, не оставляли в покое.
Лиань остановился на мгновение, чтобы вдохнуть аромат цветов, но даже это не помогло ему отвлечься. Он понимал, что, несмотря на всю красоту вокруг, его душа оставалась в плену тревог. Сад, который должен был стать местом отдыха, стал для него лишь фоном для размышлений о том, как найти свой путь в этом сложном мире.
Обогнув внушительный круг, Лиань наконец добрался до небольшого, явно самодельного пруда. Как он и предполагал, в нем плескались карпы, сразу же привлекшие его внимание. Но не только рыбы украшали этот тихий уголок. Прямо у пруда, словно драгоценность в оправе, стояла беседка, окруженная цветущими кустами. И именно в ней Лиань заметил человеческий силуэт, замерший в ожидании, как часть этого живописного пейзажа. Его взгляд невольно приковался к этой фигуре, рождая в душе смесь любопытства и предвкушения.
Молодой парень, не выглядел старше самого Лианя. Его темные длинные пряди были аккуратно собраны в причёску, украшенную шпилькой с изумрудными и нефритовыми камнями, которые переливались на солнце, как звезды на ночном небе. Легкое, почти невесомое одеяние, обрамляло тонкую фигуру, нежно-зеленые оттенки ткани гармонично сочетались с изысканными вышитыми узорами, придавая ему вид, будто он сам был частью этого волшебного сада.
Но когда их взгляды встретились, Лиань наконец смог разглядеть его лицо. Тонкие губы, словно лепестки цветка, и нежная кожа, которая ловила солнечные лучи, создавая вокруг него ауру тепла и света. Глаза парня были особенно притягательны — нежно-зеленые, они впитали в себя все оттенки этого зелёного сада, отражая его красоту и спокойствие. В этот момент Лиань понял, что перед ним не просто юноша, а нечто большее — воплощение природы, гармонии и утонченной элегантности.
— Проходи, не стесняйся! — вдруг позвал тот своим робким звонким голосом. Лиань, словно крадущийся зверь, медленно приближался к увитой плющом беседке. Каждый шаг давался ему с трудом, будто он опасался спугнуть что-то невидимое, таящееся в тени. Миновав последние ступени, принц замер, перед неизвестным. В этот момент он и заметил странную деталь, которая сразу же приковала его взгляд.
На правой стороне лица парня красовалось необычное украшение. Это была часть серебряной маски, изящно выкованная и идеально прилегающая к коже. Она скрывала часть правой щеки и лба, плавно огибая глаз, как серебряная слеза, застывшая на лице.
— Ты же Лиань верно? — с улыбкой спросил тот.
— Да! — ответил принц медленно садясь рядом. Смерив его заинтересованным взглядом, тот не переставая улыбаться заговорил, чем слегка и удивил Лианя.
— Меня зовут Сиан, я брат Лаураса.
— Третий наследник? — решил уточнить Лиань.
— К сожалению к наследникам я не имею отношения, мне досталось даже меньше половины божественной силы, — рассказал тот все с той же улыбкой. Теперь Лиань понял систему их страны. Всё было до жути просто и жестоко: тот, в ком течёт больше божественной силы, автоматически становится наследником трона. Ни заслуги, ни мудрость, ни даже банальная человечность не имели значения. Только сила, дарованная богами, определяла судьбу целой нации.
Но если с системой всё стало ясно, то один вопрос продолжал сверлить мозг Лианя, не давая покоя. Почему именно Лаурас, наследник с огромным потенциалом, решил заключить с ним союз? Юноша ломал голову, перебирая в памяти все возможные варианты, но так и не находил ответа. В этом союзе явно крылось что-то большее, чем просто политическая выгода, и Лиань чувствовал.
— Ну, что скажешь, не плохо да? — спросил Сиан обведя взглядом цветущий сад.
— Непривычно…
— Как и во дворце, сам часто из него сбегаю, но надеюсь тебе понравиться здесь.
— Ага! — выдавил принц. Тут во внимание Лианя попала бабочка. Она кружилась вокруг его пальцев, словно искала, где бы приземлиться. Наконец, она медленно опустилась на тонкую ткань его рукава, и принц не смог отвести от нее взгляда. Бабочка была невзрачной, но в этом была своя прелесть: ее маленькие крылышки были расписаны нежными узорами, которые напоминали о весенних цветах. Лиань замер, погруженный в размышления, наблюдая, как насекомое складывает свои крылышки, будто пряча свои тайны. В этот момент мир вокруг него исчез, и он остался один на один с этой хрупкой красотой, которая, казалось, могла рассказать целую историю о жизни и свободе.
— Приходи сюда в любое время, — вдруг произнес Сиан. Юноша сразу поймал на себе взгляд Лианя, снова одарив принца улыбкой.
— Приятно будет с кем-то провести время.
— Сиан! — вдруг откуда не возьмись раздался голос. Парни одновременно перевели внимание на Лаураса, что не торопясь, ступал по узкой каменной тропинке с какой-то небрежной грацией.
— Привет брат! — поприветствовал Сиан так и не двинувшись с места. Лаурас, приблизившись к беседке, сразу же направился к юноше. Он подошел тихо, словно боясь спугнуть, и осторожно положил ладонь на его макушку. Пальцы Лаураса скользнули по тонким, шелковистым прядям волос, будто перебирая нити драгоценного полотна. Затем он поднял взгляд переведя его на Лианя, и тот попал под взор его малахитовых глаз.
— Ваше высочество, как вы?
— Всё нормально, — машинально ответил тот. Однако, стоило изучающему взгляду Лаураса задержаться на тонкой ткани его одеяния, как Лиань вздрогнул, будто почувствовав некое прикосновение. Не только ему стало некомфортно от этой неловкой паузы. Сиан, всегда чуткий к настроению окружающих, решил разрядить обстановку и вмешался в разговор.
— Брат, ты что-то хотел?
— Лишь проверить как вы тут!
— Проверил? Можешь идти, — с улыбкой попросил тот. Смерив парней взглядом Лаурас понял его намёк и не стал задерживаться. Бросив последний взгляд на Лианя он с улыбкой покинул беседку, после скрывшись где-то в саду.
— Прости, если что не так. Ты ему нравишься, не принимай это за оскорбление.
— Да я и не думал…
— Я видел, как ты напрягся, уверен ты не привык когда на тебя смотрят словно на ценную безделушку, — решил прояснить Сиан. Юноша попал в точку своими словами. Лиань постоянно ощущал на себе изучающие взгляды окружающих, и даже в этом новом месте они не были исключением. Каждый раз, когда он входил в комнату, казалось, что все глаза обращены к нему, словно он был предметом их любопытства. Сначала это вызывало у него дискомфорт, но со временем юноша начал понимать, что это просто часть его новой жизни. Он был уверен, что привыкнет к этим взглядам, как и к новым лицам, которые его окружали.
Сиан, казалось, был полон решимости не отпускать Лианя. Он явно наслаждался его компанией, и Лиань, признаться, тоже не был против. Когда им принесли прохладный фруктовый чай и легкие закуски, стало очевидно, что время здесь пролетит незаметно. И действительно, это было куда приятнее, чем томиться в стенах дворца. Лиань решил остаться с Сианом, пока солнце не начнет клониться к закату.
Лишь к вечеру Сиан, наконец, покинул беседку, сопровожденный подошедшим слугой. За Лианем же явился сам Лаурас, который и должен был проводить принца в его покои.
Они неспешно прохаживались по саду, с интересом наблюдая, как последние лучи уходящего солнца скользят по стенам дворца, окрашивая их в теплые, золотистые тона. Где-то в траве уже начали появляться первые светлячки, несмотря на довольно ранний час. Воздух наполнился пьянящими ароматами цветов, которые кружились в легком танце вместе с едва ощутимым ветерком.
— Вы сегодня молчите куда больше обычного, — решил заметить Лаурас.
— Правитель ведь не принял моё отсутствие на банкете, за оскорбление?
— Не переживайте, главное что вы во дворце, а остальное не ваша забота принц, — пояснил парень. Однако стоило ему это произнести, как Лиань робко схватил его за рукав. Лаурас замер на месте, тут же встретившись со взглядом принца, почувствовав, как сердце забилось быстрее.
— Перестань обращаться ко мне формально, нас уже связывает многое, чем просто дворцовый этикет.
— Тебе так будет проще? — с улыбкой спросил Лаурас.
— Как сказать… возможно.
— Приму это к сведенью, — произнес парень. Лаурас, словно зачарованный, медленно приблизился к принцу. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом одежд. Его ладонь, легкая и трепетная, коснулась шелковистой кожи лица Лианя. Но принц не отстранился, оставаясь неподвижным, как изваяние.
Затем случилось то, чего Лаурас боялся и желал одновременно. Его губы, робко и неуверенно, коснулись губ Лианя. Это был нежный, почти невесомый поцелуй, подобный прохладному ветру в летний день. Лиань, как и прежде, не мог чувствовать горячих прикосновений, но что-то внутри него откликнулось на этот порыв. Он не оттолкнул Лаураса, а наоборот, поддался этому странному, новому чувству, позволяя поцелую затянутся.
К тому времени Сиан наблюдал за парнями с балкона одной из дворцовых комнат. Он удобно устроился на подоконнике, с интересом следя за их действиями внизу. Сначала на его лице промелькнула легкая улыбка, словно происходящее его забавляло. Но улыбка быстро угасла, сменившись тяжелым вздохом, выдававшим какие-то скрытые мысли или чувства. Что-то в этой картине, разворачивающейся внизу, заставило его задуматься.
— Я принёс вам чай?! — тут же произнёс голос из комнаты, но Сиан не обратил на него внимания.
— Шеим, что думаешь? — решил спросить юноша, даже не переведя внимание на высокого мужчину.
— Господин Лаурас питает к принцу теплые чувства, в этом я уверен.
— Я не о брате, а о Лиане.
— О принце? — удивился тот его уточнению. На мгновение взор Сиана стал настороженней и даже пронзительней чем был изначально.
— Он не любит брата!
— Что?! — изумился Шеим его словам.
— Просто хорошо притворяется, и думаю Лаурас сам это прекрасно понимает, — с некой грустью подметил Сиан. Казалось, на плечи опустилось что-то непомерно тяжелое, давящее, словно груз прожитых лет, а не просто усталость. Юноша вздрогнул, как от внезапного холода, и, вскинув тонкие, аристократичные пальцы, коснулся своей маски. Холодный фарфор под пальцами напомнил о реальности, о необходимости скрывать. Маска, плотно прилегающая к правой стороне лица, была его постоянной спутницей, его щитом, его проклятием. Сиан провел кончиками пальцев по гладкой поверхности, словно пытаясь убедиться, что она на месте, что его секрет по-прежнему надежно укрыт
— Судьбы связываются, но люди сами их ломают время от времени!
— Господин! — с некой жалостью позвал слуга.
— Я и сам такой же обманщик, — прошептал Сиан, оглядев поразовевшее небо. Багрянец заката, обычно такой умиротворяющий, сегодня давил на него, как предвестник беды. В душе стало тягостно, лишь от одной этой мысли, и парень постарался её отогнать. Он зажмурил глаза, глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух, но тщетно. Как бы сильно он ни пытался, сделанного уже не воротишь, в этом Сиан был уверен как никогда. Тяжесть содеянного, этот камень, опустилась на его плечи, и он почувствовал, как силы покидают его.
***
Когда первые лучи солнца окрасили верхушки деревьев в золотистый цвет, Алакес уже был готов к охоте. Но в этот раз он отправился не один. За ним, словно хвостик, следовал Зихо. Мальчишка был полон энергии, его любопытство не знало границ, и он чутко прислушивался к каждому шороху в лесу. С ножом Зихо управлялся неумело, но меткий выстрел из лука был ему вполне по силам.
Судьба распорядилась так, что Зихо, оставшись сиротой, нашел приют у Малона. Старик, как когда-то с Алакесом, делился с ним своими знаниями и опытом. Уход Малона стала для Зихо тяжелым ударом. Мальчик никак не мог смириться с потерей, не понимая, почему старик покинул деревню. Алакес видел его страдания, его печаль, но не решался открыть правду. Он и сам с трудом верил в то, что произошло.
Заячьи следы на снегу! Едва охотники заметили эту цепочку маленьких отпечатков, как тут же навострили уши. Вокруг простирался лишь усыпанный снегом лес, тихим и кажущимся. Но опытные охотники знали: эта обманчивая тишина не повод расслабляться. В зимнем лесу за каждым сугробом может таиться опасность, а заяц, хоть и кажется легкой добычей, умеет хитро запутывать следы.
— Алакес, а ты убивал медведя? — спросил Зихо следуя за парнем.
— Нет, медведю трудно прокормить себя в такое время, но во время оттепели они могли покинуть свои берлоги.
— Они умрут от голода?
— Скорее всего, вряд ли мы наткнёмся хоть на одного, — проговорил охотник, внимательно следуя по заячьим следам.
— А лис убивал?
— Да, но это самое бесполезное животное, ни шкуры ни мяса, — холодно отрезал тот. Устало вздохнув, Зихо не отставал от парня, пробираясь сквозь сугробы и время от времени оглядываясь по сторонам. Холодный ветер шевелил снежные занавески, и в воздухе витал запах зимней свежести.
Алакес, тем временем, уже начал прислушиваться к окружающим звукам: треск веток, шорох снега под ногами, и даже заячьи следы, которые он заметил на белом покрове, казались ему более четкими и отчетливыми.
— Алакес, а я ещё встречу дядю Малона? — с некой грустью спросил мальчонка.
Охотник молчал, глядя на ребенка. Что он мог сказать? Слова застревали в горле, словно комья земли. Как объяснить осиротевшему дитя, что его единственный, любимый человек больше никогда не вернется? Не будет больше рассказывать сказки на ночь, не согреет в холодную погоду, не защитит от опасностей леса. Таких слов еще не придумали, не соткали из жалости и сочувствия, чтобы смягчить эту невыносимую боль. Любое слово казалось кощунством, предательством памяти ушедшего. Поэтому охотник молчал, позволяя тишине говорить за него, тишине, наполненной скорбью и бессилием.
Заячьи следы оборвались у самой кромки леса, словно растворились в густой тени деревьев. Дальше, среди колючих кустов, искать их было бессмысленно. Алакес вздохнул, понимая, что охота на зайца сегодня не задалась. Решив попытать счастья с другой добычей, он невольно замедлил шаг, задумчиво поглядывая на Зихо, который не отставал ни на шаг, так же внимательно осматривая окрестности.
— В последнее время в лесах стало заметно мало живности.
— А почему? — машинально спохватился юный охотник.
— Возможно хищники постарались.
— Не хочу есть рыбью похлебку, давай поймаем кого-нибудь, — проныл Зихо. Как ни странно, но мальчонка смог вызвать улыбку на лице Алакеса. Его искренний смех и беззаботная энергия напомнили охотнику о том, что в жизни есть место радости, даже когда вокруг царит серьезность. Алакес, хоть и был опытным охотником, иногда забывал о простых удовольствиях.
Приняв решение все же добраться до шустрого зайца, он собрался с мыслями и, кивнув своему напарнику, двинулся в лесную глушь. Зихо, раздвигая колючие, запорошенные снегом кусты, с трудом обогнул пару глубоких сугробов. Морозный воздух обжигал легкие, и мальчонка жадно вдохнул его, искоса поглядывая на Алакеса. Охотник, молчаливый и сосредоточенный, следовал за ним по пятам. Внезапно Зихо, словно играя, сорвался с места и бросился бежать, ловко огибая кусты и припорошенные снегом ели.
Однако Алакесу было не до детских забав. Он лишь мельком взглянул на удаляющуюся спину Зихо, не сбавляя шага.
Зихо, перепрыгивая через наметенный снег и скользя по рыхлым сугробам, периодически оглядывался, чтобы не потерять охотника из виду. Цепляясь руками за обледенелые ветви деревьев, он стряхивал с них снег, играя метаясь между кустов, как юркий зверек, пытающийся запутать следы.
— Алакес! — громко позвал Зихо, привлекая внимание парня. Юноша, как весенний ветер, был полон сил. Охота для него давно перестала быть просто добычей пропитания, превратившись в захватывающую игру, где он — ловкий и неутомимый преследователь.
Алакес же внимательно изучал снежный покров, выискивая следы зверей. И вот, наконец, его взгляд зацепился за нечто странное. На девственно белом снегу зияли крупные, глубокие вмятины. Заинтригованный, парень присел на колено, внимательно оглядывая необычные следы.
— Какого… — выдавил парень. Проследив за линией следов, тот невольно ощутил как в груди что-то скрутило. Медленно, стараясь не издавать ни звука, парень выпрямился. Глаза, теперь внимательно изучали каждый куст, каждую тень. Он искал движение, малейший признак присутствия. В воздухе висело напряжение, и казалось, что даже лес затаил дыхание, наблюдая за ним.
— Алакес! — вдруг раздался громкой весёлый голос мальчонки, что выскочил из дальних кустов.
— Зихо, стой! — вдруг громко позвал тот, чем и привлек внимание юноши. Замерев на месте мальчонка, смерил его заинтересованным взглядом.
— Уходим быстро!
— Что? Почему? — изумился мальчонка. Однако прежде чем Алакес успел ответить на его вопрос, позади Зихо раздался хруст. Этот звук, гулкий и резонирующий, на мгновение заставил кровь застыть в жилах. Юноша резко обернулся, и его сердце забилось быстрее, когда он заметил движение в кустах. В ту же секунду из-за зелени показалась грубая бурая шкура, а за ней и медвежья морда, с настороженным взглядом, словно она тоже почувствовала напряжение в воздухе. Алакес замер, не в силах отвести взгляд от этого внушительного создания, осознавая, что теперь ему нужно принимать решение: действовать или ждать, пока медведь сам уйдет.
— Твою мать! — вскрикнул Алакес, кинувшись к мальчонке. Тень метнулась в просвете между деревьями, и вот, из густых зарослей, словно воплощенный кошмар, вышел он. Огромный, мускулистый, с шерстью цвета опаленной земли. Зихо замер, словно врос в землю, не в силах отвести взгляд от надвигающейся угрозы.
Глаза хищника, холодные и голодные, пронзили его насквозь. В них читалась лишь одна мысль — добыча. И тут раздался рев. Не просто рык, а оглушительный, первобытный вопль, сорвавшийся из раскрытой пасти, полный ярости и голода. Звуковая волна окатила Зихо, пронзив до костей, заставив колени предательски задрожать.
Медведь оскалился, обнажив клыки, острые как кинжалы. Он сделал шаг вперед, потом еще один, приближаясь к юноше с неумолимой уверенностью. Зихо отступал, медленно, неуклюже, словно во сне. Он понимал, что бежать бесполезно, что этот зверь быстрее и сильнее. Единственное, что он мог — не отводить взгляда от хищника, надеясь, что это хоть как-то его сдержит. Страх сковал, парализовал волю, оставив лишь инстинктивное желание выжить.
— Зихо не двигайся! — вскрикнул Алакес стремительно рванув в сторону. Так охотник надеялся привлечь внимание медведя, и у него это вышло. Зверь зарычал, слегка развернувшись к парню.
— Алакес!
— Стой на месте! — громко приказал парень. Вынимая нож, Алакес, отчаянно пытался переманить внимание медведя на себя. Он выкрикивал что-то, размахивал оружием, но зверь, казалось, прирос к месту, не сводя глаз с Зихо. Мальчик, испуганно пятившийся назад, снова отступил, но на этот раз ему не повезло. Нога провалилась в глубокий сугроб, и Зихо, потеряв равновесие, рухнул на землю, подняв облако снежной пыли. Этот неожиданный шум окончательно привлек внимание медведя. Зверь издал низкий, утробный рык, от которого кровь застыла в жилах.
— Эй, шкура! — вскрикнул Алакес отчаянно надеясь вывести зверя из равновесия. Но медведь оставался невозмутим, словно каменная глыба. Понимая, что времени не остается, охотник решился на отчаянный шаг. Крепко сжав рукоять ножа, он прицелился и бросил его в бок огромного зверя. Лезвие вонзилось в толстую шкуру, и медведь взревел, встав на задние лапы. Это был шанс! Алакес, словно молния, метнулся к Зихо, выхватил его из опасной зоны, сам же оказался под ударом разъяренной лапы. Когти полоснули по телу, разрывая одежду. От мощного удара охотника отбросило на землю, острая боль пронзила все тело. Но времени на раздумья не было. Едва успев выхватить нож, он увидел, как медведь навалился на него всей своей массой. Огромные лапы вдавили его в снег, а когти принялись рвать одежду и плоть.
— Ала-акес! — во все горло завопил Зихо, вылазя из сугроба. Мальчонка едва успел поднять голову с земли, как его слуха достиг торопливый топот приближающихся ног. Не успел он толком сообразить, что происходит, как воздух рассекли стрелы, выпущенные с невероятной точностью. Они, как рой разъяренных пчел, устремились прямиком в огромного хищника, заставив того взреветь от неожиданности и боли.
— Валите его, вытащите Алакеса! — раздался крик кого-то из мужчин. Неожиданно, словно из-под земли, появились охотники. Туча стрел обрушилась на медведя, заставив его издать полный боли и ярости вой. Хищник заметался, рычал, выл, но отступать не собирался. Даже когда его окружили, он лишь взревел и встал на задние лапы.
И тут Зихо смог увидеть вереди, в снежной воронке, лежал Алакес. Его тело, окровавленное и неестественно вдавленное в землю, было искорежено крупными ларами — следами огромных когтей. Парень не двигался. Даже казалось, не дышал. Вокруг него, будто смертоносные цветы, торчали стрелы, воткнувшиеся в снег. Он просто утонул в белой бездне, окруженный кольцом смерти.
Крики охотников, до этого звучавшие как далекий гул, теперь обрушились на Зихо всей своей яростью. Их голоса сливались с диким, утробным воем загнанного зверя, создавая жуткую какофонию, от которой кровь стыла в жилах.
Слезы мгновенно заполнили глаза, будто плотина рухнула, а сердце заколотилось в груди, как пойманная в клетку птица. Для Зихо все звуки вокруг растворились, оставив лишь одно — жуткое кровавое пятно на земле, где лежал охотник. Даже силуэт зверя, огромный и страшный, начал метаться в панике, будто потерял ориентацию.
Охотники, словно взбесившиеся пчелы, теснили хищника, осыпая его градом стрел. Кто-то, не дожидаясь, пока зверь ослабеет, уже схватился за ножи, готовый броситься в ближний бой. Зихо был парализован ужасом. Он даже не успел понять, как чья-то сильная рука схватила его за плечо и потащила в сторону, прочь от этой кошмарной сцены.
— Ала-а-акес! — громко завопил Зихо. Он вцепился мертвой хваткой в широкие, натруженные плечи стоявшего рядом мужчины, словно ища в нем опору, единственную связь с реальностью. Его взгляд был прикован к алому пятну, расползавшемуся по белоснежному снегу. Там, в этом багровом кошмаре, медленно тонул силуэт охотника. Снег, обычно такой чистый и невинный, теперь казался пропитанным кровью, словно сама земля оплакивала потерю.