Глава 25
Проказливый луч солнца, словно озорной котенок, лизнул лицо Лианя, заставив его невольно поморщиться. С трудом разлепив глаза, принц тут же столкнулся с ярким, наглым светом, пробивающимся сквозь щели повози. Та ощутимо тряслась, двигаясь с какой-то черепашьей скоростью.
Лиань отпрянул от мягкой спинки сиденья, пытаясь собраться с мыслями, и тут же наткнулся на пристальный взгляд. Прямо напротив него, скрестив руки на груди, сидел Лаурас, изучающими глазами, цвета темного малахита, внимательно скользя по принцу.
— Крепко же вы спали Ваше высочество!
— Где мы?
— Почти добрались до столицы, — ответил Лаурас бросив взгляд в окно. Проследив за его глазами, Лиань так же принялся всматриваться в проплывающую пейзажи.
Зелёное поле раскинулось до самого горизонта, казалось, ему нет конца. Где-то вдалеке, словно крошечные фигурки, виднелись трудяги, усердно скашивающие траву. Солнце палило нещадно, слепя глаза так, что невозможно было разглядеть даже намека на облачко в выгоревшем небе. С другой стороны повозки, изредка мелькал редеющий лесок, утопающий в сочной зелени листвы.
Принцу, привыкшему к каменным стенам замка и пышным, но заснеженным садам, такое буйство красок было в новинку. Даже недолгое созерцание этой бескрайней зелени заставило его глаза неприятно заслезиться. Он не привык к такому обилию цветов, к этой дикой, необузданной красоте, которая, несмотря на свою привлекательность, казалась ему немного пугающей.
— Из-за резкой смены привычных вам условий, может появиться легкое недомогание.
— Всё нормально! — сухо и так же холодно ответил юноша. Детский смех донёсся до Лианя, как солнечный зайчик, проскользнувший сквозь листву. Несколько озорных мальчишек, с развевающимися на ветру волосами, неслись по изумрудному лугу, азартно пытаясь перегнать друг друга. Лиань проводил их взглядом, и невольно заметил, как на лице парня, расположившегося напротив, промелькнула легкая, почти незаметная улыбка.
— Твой брат, знает о моём приезде? — вдруг решил спросить Лиань.
— Да, я сразу ему сказал, что привезу принца.
— Я ведь мог не поехать!
— Тогда и я бы не вернулся, — с улыбкой подметил Лаурас.
— Глупо! — прошептал Лиань, снова переведя усталый взор в окно. Заметив вдали зубчатые стены столицы, юноша, утомленный долгой дорогой, остановил на них вримания. Его взгляд, скользнув по черепичным крышам, неожиданно зацепился за мраморный дворец. Необычный, даже с такого расстояния, он выделялся среди прочих построек своими зелеными фрагментами, будто изумруды, вкрапленные в белоснежный камень.
В глазах принца, однако, не читалось ни восхищения, ни любопытства. Лишь холод и пустота, казалось, поселились в них навсегда. Ни единой эмоции не дрогнуло на его безупречном лице. Но даже это не смогло погасить улыбку Лаураса. Он смотрел на принца, и в его взгляде светилась нежность, граничащая с благоговением. Белоснежное лицо, казалось, отражало лунный свет, и Лаурас, затаив дыхание, любовался этой ледяной красотой.
Повозка, скрипя колесами, вкатилась в столичные ворота. Город встретил их гулом толпы. Люди плотной стеной обступили дорогу, вытягивая шеи и пытаясь хоть что-то увидеть. Солдаты, с трудом сдерживая натиск, выкрикивали приказы уступить дорогу, но их голоса тонули в общем гомоне.
Кто-то, затаив дыхание, пытался разглядеть хоть какие-то очертания за тонкими занавесками повозки. Другие, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, уже вовсю перешептывались, строя догадки и делясь слухами. То тут, то там прорывались ликующие возгласы, смешиваясь с восторженными криками.
Лиань, сидящий внутри повозки, старался не обращать внимания на этот хаос. Хотя, признаться, это было непросто. Привыкший к тишине и уединению, он чувствовал себя словно в эпицентре бури. Но сейчас ему нужно было сохранять спокойствие и сосредоточиться на предстоящей встрече.
— Принц, позвольте дать совет, — вдруг обратился тот к Лианю. Подняв на парня глаза, юноша сразу оглядел его лицо.
— Вы в чужой стране, и обстановка вам не привычна. Но чувствуйте себя здесь как дома.
— Что дома, что здесь разницу имеет лишь место, а не люди.
— На счёт этого не переживайте, — решил сообщить Лаурас. Скрестив руки на груди, парень снова улыбнулся принцу. Эта улыбка, как и все предыдущие, оставалась загадкой для Лианя. Он никак не мог понять, искренняя она или скрывает что-то другое. В ней было что-то неуловимое, что-то, что заставляло Лианя гадать и сомневаться. Была ли это просто вежливая улыбка, или за ней скрывались настоящие чувства? Или, может быть, это была маска, призванная скрыть истинные намерения? Лиань не знал ответа, и эта неопределенность лишь усиливала его настороженность.
— В Империи вы и мы носим статус самого правителя, и люди знают это как никто другой, — начал рассказывать Лаурас. Он словно пытался до нести до принца, лишь одно из всего сказанного а именно: «не стоит бояться».
— Вас тут никто не тронет, люди уважают силу божественных духов, и нас как её носителей.
— Буду иметь ввиду!
— Открыть ворота! — вдруг раздался громкий командующий голос. Вскоре повозка въехала во двор Императорского дворца, а вместе с ней за воротами скрылись солдаты.
Лаурас, едва ступив на землю, с готовностью протянул руку принцу. Лиань, принял его помощь и, немного поколебавшись, покинул повозку, которая казалась ему слишком тесной и неудобной. Как только наследник божественного змея появился на свету, вокруг раздались восхищенные возгласы солдат. Они, словно завороженные, замерли на месте, не в силах отвести взгляд от принца Империи. Их внимание было так сосредоточено, что казалось, даже воздух вокруг них стал тяжелым от ожидания. Лиань, с его грацией и величием, напоминал снег, неожиданно выпавший в разгар лета — редкое и удивительное зрелище, которое оставляло всех в полном восторге.
— Господин! — вдруг позвал Герлас. Генерал приблизился к принцу сразу смерив того взглядом.
— Я буду рядом, — сообщил парень, явно давая понять, что не ослабит свою бдительность.
— Ваше высочество, прошу, — пригласил Лаурас снова протягивая принцу ладонь. Тяжело вздохнув, Лиань вложил свою руку в его, и в этот момент их взгляды встретились. Весенний теплый ветер нежно обнял парней, словно напоминая о том, что жизнь продолжается, несмотря на все испытания. Лиань поднял глаза на величественный Императорский дворец, его силуэт вырисовывался на фоне ясного неба, внушая одновременно страх и восхищение.
С Лаурасом они сделали шаг вперед, направляясь к массивным дверям, которые, казалось, хранили множество тайн. Солдаты, стоящие на страже, бросали на них заинтересованные взгляды.
Величественный Дворец Империи Зеленого Дракона подавлял своим размахом. Ступая по полу, выложенному прохладным, отполированным мрамором, Лиань невольно замирал, ощущая себя песчинкой перед лицом вечности. Стены, обтянутые драгоценным красным сандалом, источали тонкий, пьянящий аромат, создавая атмосферу роскоши и власти.
Взгляд невольно устремлялся вверх, к колоннам, каждая из которых была шедевром. Искусно вырезанные из нефрита драконы обвивали их, как живые, и ни один не повторял другого. Но истинное величие ощущалось в тронном зале. Казалось, его потолок стремился пронзить само небо, уходя ввысь, где в полумраке угадывался гигантский силуэт дракона, вырезанный прямо в камне. Он будто парил над залом, напоминая всем присутствующим о могуществе Империи и ее неразрывной связи с мифическим существом. В этом зале, пропитанном историей и властью, каждый чувствовал себя ничтожно малым перед лицом величия Зеленого Дракона.
Вступив в тронный зал, Лиань и его товарищи на мгновение ослепли. Яркие лучи солнца проникали сквозь высокие окна, создавая причудливые блики и узоры на стенах. У одной из колонн принц заметил высокую фигуру. На первый взгляд, незнакомец казался ровесником Алакеса, но более пристальный взгляд выдавал в нем нечто иное. Его лицо было отмечено печатью опыта, а аура вокруг ощущалась совершенно по-другому.
Мужчина, одетый в одеяние глубокого изумрудного цвета, двинулся навстречу прибывшим. Его взгляд, пронзительный и холодный, словно нефритовый камень, скользнул по каждому из них. Длинные темные волосы были собраны в высокий хвост, открывая сильную шею и плечи. Наконец, его внимание остановилось на Лиане, принце Империи Белого Змея, и в уголках его губ появилась теплая, долгожданная улыбка.
— Принц Лиань, я рад что вы прибыли! — поприветствовал мужчина.
— Взаимно!
— Позвольте представиться, я Орэнус правитель Империи Зелёного дракона.
— Это великая честь познакомиться с вами, — Лиань произнес слова, одарив собеседника уважительным поклоном. Однако принц ответил так холодно и сухо, что на мгновение показалось, будто его слова расходятся с истинными намерениями. В голосе не было ни капли тепла, лишь ледяная вежливость, которая заставила усомниться в искренности его слов.
— Лаурас, я рад что ты вернулся!
— Благодарю брат, — ответил тот с улыбкой.
— Сегодня я хочу устроить праздник в вашу честь, составите нам компанию принц Лиань? — внезапно спросил правитель.
— Почту за честь!
— Тогда отдыхайте, Шеим проводит вас в покои, — поямнил тот. Поняв его намёк, Лаурас любезно отпустил руку принца. Лиань, вновь склонившись в глубоком поклоне в знак уважения, вместе с Герласом покинул тронный зал, следуя за молчаливым слугой. Стоило массивным дверям за их спинами закрыться, как Лаурас будто поник, лишившись присутствия принца. Вся его осанка, до этого излучавшая уверенность и силу, вдруг обмякла, выдавая скрытую усталость и, возможно, даже грусть.
— Лаурас! — вдруг позвал брат, уже более строго. Смерив его взглядом, тот с интересом оценил хмурое выражение лица.
— Твоя поездка прошла без сюрпризов?
— Всё было в наилудшем виде, — пояснил Лаурас, без тени сомнения.
— Я представлял его совем другим, — вдруг слегка растроенно признался Орэнус. Двинувшись к окну мужчина задумчиво вскинул глаза к потолку, словно что-то не давало ему покоя.
— Лиань умеет удивлять, не руби с плеча первое впечатление бывает ошибочным.
— Я думал роль защитника падет на него, но сейчас она всё цело досталась тебе, — слегка разочарованно произнёс правитель.
— Думаешь я не смогу защитить его?
— Я так не думаю, просто это тяжко защищать двух сразу, — намекнул тот. Лаурас на секунду замолчал, словно взвешивал каждое слово, произнесенное братом. В его глазах читалось упрямство. Отступать он не собирался. Слишком много сил и времени было потрачено на установление связи с Лианем, чтобы вот так просто все бросить. Заметив нахмуренные брови Лаураса, Орэнус усмехнулся, смерив брата оценивающим взглядом. В этой усмешке читалось и понимание, и легкое снисхождение. Он знал, насколько Лаурас может быть упрямым, когда дело касалось чего-то важного.
— Навести Сиана, он очень по тебе скучал.
— Хорошо! — отозвался Лаурас. После того как парень покинул тронный зал, он даже не удосужился отдать правителю уважительный поклон. Но в этом не было ничего удивительного. В первую очередь они были братьями, и только потом — кем-то другим. Их отношения были сложнее, чем просто формальные титулы и обязанности.
Взгляд старшего брата, был полон смешанных чувств: гордости за смелость младшего и легкой обиды за пренебрежение. Они знали друг друга слишком хорошо, чтобы позволять формальностям разрушать ту связь, что связывала их с детства.
***
Солнце щедро заливало просторную комнату, окрашивая все в теплые золотистые тона. Нежно-голубые шторы, стены и даже простыни на кровати создавали ощущение легкости и свежести. Светлая мебель, расставленная со вкусом, приятно радовала глаз, но Лиань, казалось, не замечал ее.
Вместе с генералом Герласом принц окинул комнату быстрым взглядом. Затем он что-то тихо проговорил слуге, Шеиму, который тут же кивнул и, получив указания, поспешно удалился, оставив гостей наедине. Видимо, у него были свои обязанности, не терпящие отлагательств.
— Господин вам следует отдохнуть, дорога была долгой, — произнес гегерал. Глядя в спину принца, который уже замер у одного из огромных окон, Герлас остановился у двери. Лиань не обращал внимания на стены или на небо. Его взгляд был прикован к зелёным оттенкам, которые усыпали столицу со всех сторон. Это было ужасно непривычно. Привыкнуть к мысли о том, что он оказался в другой стране, оказалось гораздо сложнее, чем он ожидал. Каждый листок, каждая ветка, каждый оттенок зелени напоминали ему о доме, о том, что осталось позади. Он чувствовал, как сердце сжимается от тоски, но в то же время его охватывало любопытство. Этот новый мир, полон ярких красок и незнакомых звуков, манил его, заставляя забыть о тревогах. Но в глубине души принц понимал, что адаптироваться к этому месту будет нелегко.
— Моя комната по соседству с вашей, в случае чего прошу зовите меня.
— Хорошо! — ответил Лиань не оборачиваясь. Как только Герлас вышел за дверь, Лиань словно сбросил с плеч тяжкий груз. Наконец-то один! Никто не сверлит взглядом, не оценивает каждое слово, не давит своим присутствием. Словно освобожденный от невидимых пут, он потянулся к ставням.
Стоило окну распахнуться, как в комнату ворвался свежий, бодрящий ветерок. Он закружился вокруг Лианя, ласково трепля волосы и щекоча кожу. Вместе с ветром в покои хлынули солнечные лучи, яркие и настойчивые. Принц даже не попытался уклониться от их тепла, будто давно ждал этого момента.
Совсем недавно здесь царила тишина, нарушаемая лишь скрипом снега под ногами и редким завыванием ветра. Белые, заснеженные холмы простирались до самого горизонта, погружая все вокруг в сонное, зимнее оцепенение. А теперь… Теперь воздух звенел от птичьего пения, перекликающегося с оживленными голосами людей.
Все изменилось в одно мгновение, по прихоти принца. И принять этот факт, как ни странно, не составило труда. Он привык к тому, что его желания исполняются. Но почему-то, несмотря на это, на душе было неспокойно. Даже тяжело. Словно что-то важное было утеряно вместе с тишиной и снегом. Будто эта внезапная весна в другой стране, была фальшивой, неестественной, и от этого становилось только хуже.
«Так будет правильно», — успел лишь про себя произнести принц, как тут же в дверь раздался стук. Обернувшись Лиань сразу заметил Тэйхо, что робко вошел в его покои держа в руках сверток с легкой одеждой.
— Принц, господин Лаурас передал вам это, — произнёс слуга. Уложив легкое белое одеяние на кровать, тот робко замер.
— Он сказал что так как здесь другой климат, привычно носить тонкие ткани, — пояснил слуга. Лиань подошел ближе, и его взгляд скользнул по ткани. Это был тонкий шелк, не кричащий, а скорее сдержанно элегантный, с едва заметной серебряной вышивкой. Края манили взгляд переливами серебряных и изумрудных оттенков, словно застывшие капли росы на лепестках. Приглядевшись, Лиань заметил, что в драгоценную ткань искусно вшиты тонкие элементы камней, добавляя ей загадочное мерцание.
— Так же он попросил передать, что двор и сад в полном вашем распоряжении.
— Тэйхо!
— Да? — машинально среагировал слуга. Внезапно, тонкие, изящные пальцы принца едва коснулись ткани, скользя по ней с удивительной деликатностью.
Тэйхо ждал, напряженно всматриваясь в лицо принца, пытаясь уловить хоть малейшее изменение в выражении. Но, увы, даже этот едва заметный жест, этот мимолетный контакт с материей, не смог растопить лед на его лице. Лиань оставался таким же бесстрастным, его взгляд по-прежнему был устремлен куда-то вдаль, словно он видел что-то, недоступное для глаз слуги.
— Правильно ли я поступил?
— О чём вы принц? — не понял юноша.
— Я… в ту ночь встретил человека, — вдруг начал рассказывать принц. Слегка удивившись Тэйхо заострил внимание на его белоснежном лице.
— Он спас меня, привел в свой дом и вылечил раны, — прошептал Лиань. На секунду разум словно прорвало. В голове вспыхнули обрывки воспоминаний, калейдоскоп лиц, мест, ощущений. Больше всего Лиань боялся… боялся вспомнить лицо. Лицо того человека, чье имя он поклялся забыть, чье существование принц пытался вычеркнуть из своей жизни. Воспоминание о нем было подобно яду, и принц готов был на все, лишь бы не отравиться им снова.
— Заботился обо мне, даже не зная что я принц.
— Господин?!
— В итоге я сбежал, так и не сказав ему… всей правды, — признался Лиань. Тут тонкие пальцы до скрипа сжали тонкий рукав принесённой одежды.
— А теперь я просто хочу всё забыть, как страшный сон.
— Почему вы не рассказали раньше?
— Я уже принял решение, нет смысла что-то менять, — признался Лиань. Слуга замер, ошеломленный словами принца. Он и сам потерял дар речи, не зная, как реагировать на услышанное. Но самое страшное произошло, когда рука принца отпрянула от тонкого шелка, в глазах будто потухла последняя искра надежды, последняя ниточка, за которую цеплялось его сердце.
— Помоги мне переодеться.
— Конечно! — сдавленно выдавил Тэйхо. Юноша, словно очнувшись от глубокого сна, тряхнул головой, пытаясь вытряхнуть из нее остатки растерянности. Приказ, отданный ему, эхом отдавался в голове, требуя немедленного исполнения. Собрав волю в кулак, слуга принялся за работу.
Вскоре, белоснежный, тончайший шелк, словно сотканный из лунного света, засиял на принце новыми красками. Тэйхо с облегчением выдохнул, любуясь результатом своего труда. Казалось, ткань ожила, подчеркивая благородство и красоту принца.
Но радость была недолгой. На глазах Тэйхо шелк словно бы посерел, утратив свою первозданную чистоту. Даже яркие солнечные лучи, проникавшие сквозь витражные окна, не могли вернуть ему того самого сияния, которое он излучал мгновение назад. И юноша понял, что дело не в ткани. Сияние ушло вместе с блеском глаз принца, потускневших от какой-то неведомой печали. И теперь, глядя на посеревший шелк, слуга видел лишь отражение этой утраты.
***
В это время в Империи Белого Змея царила тишина ночи. Небо, усыпанное звёздами, светилось мягким светом, который отражался от снежных просторов и создавал причудливые узоры на земле. Вокруг костров, где собирались жители, царила атмосфера праздника: кто-то весело пел, другие танцевали, а третьи наслаждались сладкими напитками, что согревали в холодную ночь.
На фоне этого веселья выделялся лишь Алакес. Он сидел на пороге одного из домов, погружённый в свои мысли. В руках парня была глиняная чаша, которую тот бездумно опустошал, не замечая, как быстро она пустела. В отличие от остальных, охотник не чувствовал радости от выпитого, и весёлые звуки вокруг лишь усиливали его внутреннюю тоску. Мысли о будущем и о том, что ждёт впереди, не давали покоя, и даже яркие огни костров не могли развеять его мрачное настроение.
— Алакес! — вдруг раздался голос со стороны. Рэмон приблизился так быстро, что парень не успел даже на него посмотреть, и уже уселся рядом с охотником.
— Чего сидишь тут совсем один?
— Не твоё дело, — рыкнул парень делая глаток винного напитка. Рэмон, бросив на него заинтересованный взгляд, не мог не заметить эту стройную фигуру. Длинная шея и широкие плечи придавали охотнику особую грацию. Из-под легкой накидки выглядывали острые ключицы, а из выреза туники просвечивала линия мускулистой груди. Этот образ притягивал, словно магнит, и Рэмон не мог отвести глаз, ощущая, как в груди разгорается любопытство и восхищение.
Рэмон не мог понять, что именно в этом человеке так его притягивало. Возможно, это была уверенность, с которой тот двигался, или же легкость, с которой он общался с окружающими. Каждый его жест, каждая улыбка казались наполненными смыслом, и Рэмон чувствовал, как его собственное сердце начинает биться быстрее.
Он заметил, как лунный свет играл на его коже, подчеркивая рельеф мускулов и создавая ауру загадочности. Взгляд Рэмона скользнул по лицу Алакеса, изучая каждую черту: высокие скулы, прямой нос и губы, которые, казалось, всегда были готовы к улыбке. Этот человек излучал тепло и уверенность, и Рэмон не мог не восхищаться тем, как он привлекал внимание окружающих.
— Что с тобой? Тебя будто подменили как Малон ушёл.
— Умолкни, не до тебя сейчас.
— Дело же не в старике да? Тут что-то другое я прав? — настаивал Рэмон. Парень никак не унимался под действием алкоголя, и явно желал разговорить охотника, не смотря на риск нарваться на неприятности.
— Ты изменился… — вдруг подметил тот направив взгляд в ночное небо. Алакес, напротив, опустил взгляд на его лицо, что, казалось, светилось от счастья. Охотник сразу заметил, как на щеках мужчины заиграли румяна, а глаза искрились жизненной энергией. Улыбка, растянувшаяся на его губах, будто кричала о том, как он ценит каждый миг своего существования.
На мгновение Алакес замер, словно пытаясь уловить в этом человеке что-то иное, что-то, что было бы ему незнакомо. Но все попытки оказались тщетными. Он не понимал, откуда берется этот блеск в глазах, не ощущал той радости, что исходила от улыбки, а румянец казался ему чуждым, как будто принадлежал другому миру. Вместо этого в его душе возникало желание увидеть на лице парня совершенно иное выражение — холодное, безрадостное, лишенное всяких эмоций, без единого намека на тепло.
— Как же раздрожает!
— Ты о чём? — удивился Рэмон. Мужчина, переведя взгляд на охотника, дрогнул, словно получил удар кинжала. Алакес смотрел на него с таким леденящим взглядом, какого Рэмон никогда не видел. В его глазах читалось нечто зловещее, будто там таилось желание убить. Рэмон невольно почувствовал, как по спине пробежал холод, заставивший его сердце забиться быстрее. В этот момент охотник осознал, что оказался в опасной игре, где ставки были слишком высоки, а жизнь могла оборваться в любой миг.
— Лицо твоё бесит!
— А?! — лишь смог выдавить тот, но Алакесу и этого хватило. Он отчаянно пытался вырвать из памяти образ принца, стереть из души каждое воспоминание, каждое прикосновение, каждый взгляд. Но чем сильнее охотник старался, тем ярче всплывало лицо Лианя, его глаза, его голос. Это было похоже на проклятие, на вечное заточение в лабиринте чувств, из которого не было выхода.
И все усугублялось Лианем. Принц, как осколок льда в жаркий день, оставался невозмутимым перед яростью охотника. В то время как другие трепетали под его суровым взглядом, Лиань смотрел прямо в глаза, не выказывая ни страха, ни подобострастия. Он был подобен снегу, не тающему под палящим солнцем, и эта непоколебимость, эта независимость, лишь сильнее разжигала гнев и, одновременно, какое-то странное, необъяснимое влечение в душе охотника. Лиань был загадкой, которую тот отчаянно хотел разгадать, но боялся даже прикоснуться к ней, опасаясь обжечься холодом его безразличия.
Охотник ненавидел эту свою слабость, эту одержимость тем, кто должен был быть лишь мимолетным увлечением. Принц был символом всего, что он презирал: власти, привилегий, беззаботности. Он, охотник, вырос в суровых условиях, где каждый кусок хлеба добывался потом и кровью. Он знал цену жизни, цену свободы, и принц, точно не мог ценить ничего из этого. И все же…
И все же, в глазах Лианя охотник видел что-то другое. Что-то, что не мог объяснить, что-то, что манило его, как огонь мотылька. В этих глазах, за пеленой холода, иногда проскальзывала тоска, одиночество, жажда чего-то настоящего. И охотник, вопреки своей воле, хотел утолить эту жажду, хотел показать принцу мир, который тот никогда не видел.
Он хотел сломить его, заставить его почувствовать хоть каплю страха, хоть намек на слабость. Но Лиань оставался непоколебим, словно скала, о которую разбивались волны ярости Алакеса.
Охотник понимал, что его влечение к Лианю — это не просто похоть или желание доминировать. Это было что-то большее, что-то, что он боялся признать даже самому себе. Алакес был пленником своих собственных чувств, запертым в клетке, ключи от которой охотник сам же и выбросил. Парень знал, что должен отпустить принца, должен забыть о Лиане, должен двигаться дальше. Но он не мог. Он был слишком слаб, слишком сломлен, слишком одержим. И эта одержимость, тот знал, рано или поздно его погубит.
— Чего ты трешься об меня как собака о палку?
— А… ну… — растерянно выдавил Рэмон.
— Не ясно, что я срать хотел на разговоры с тобой?
— Прости… я не хотел… — виновато произнёс Рэмон медленно поднимаясь с крыльца. Мужчина заметно погрустнел, и даже губы вытянулись немой струной.
— Свали, раз ссышь после каждого моего слова, — прорычал Алакес. На этом Рэмон и впрямь его оставил. Парень ушел к костру, даже не оборачиваясь на оставленного в одиночестве охотника. Алакес проводил взглядом удаляющуюся фигуру, ему и не нужно было его внимание, как и жалость. Сейчас охотника распирало от злости, такой густой и обжигающей, что никакое вино не смогло бы её унять.
В груди что-то закипало, как котел, готовый взорваться при одном упоминании о Лиане. И вместе с этим кипением вновь накатывала злость, острая и ядовитая, подобно змеиному укусу. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Алакес запрокинул голову, глядя на усыпанное звездами небо. Звезды, холодные и далекие, казались безразличными к его боли. Он всегда находил в них утешение, но сегодня они лишь подчеркивали его одиночество.
Он помнил легкий и звонкий голос принца, как журчание ручья. Помнил тепло его рук, когда он касался его лица. Помнил его глаза, в которых он видел отражение своей надежды. Все это — ложь.
Алакес сплюнул на землю. Вино, которое он пил, казалось безвкусным, как вода. Он хотел забыться, утопить свою боль в алкоголе, но даже это не помогало. Злость, как змея, обвилась вокруг его сердца, не давая ему дышать.