Глава 23
Солнце едва коснулось горных вершин, как вдали, словно мираж, возникли стены столицы. Город просыпался, и утренний воздух наполнился гулом голосов. Ослепительное сияние снега, укрывшего крыши домов, заставляло щуриться. Рыночная площадь бурлила жизнью: торговцы зазывали покупателей, предлагая всевозможные товары, и толпа, казалось, росла с каждой минутой.
Пробираться сквозь этот людской муравейник оказалось непросто, но охотники, утомленные долгим переходом, не сдавались. Сжимая в руках тяжелые сумки, они целеустремленно двигались в сторону кузницы, предвкушая заслуженный отдых и звонкую монету.
— Спасибо, что пошёл со мной, — поблагодарил Рэмон, подтягивая кожаный мешок на плече.
— Не за что.
— Денег у нас не так уж и много, но всё необходимое купим.
— Лишь бы мост не снесло к нашему приходу, а то деревню затопит, — рассуждал про себя Алакес, с недоверием косясь по сторонам. На этом рынке всегда было на кого посмотреть, и не всегда с приятным чувством. Его взгляд, словно магнит, без проблем цеплял тех, кто стоял выше по статусу и положению. Не то чтобы он завидовал, скорее, изучал. Их отличала не только дорогая одежда, сшитая на заказ, и сверкающие украшения. Нет, дело было в чем-то большем. В манере речи – уверенной, не терпящей возражений, в каждом слове сквозила власть. И в походке – плавной, неспешной, будто время принадлежало только им. Алакес пытался разгадать этот секрет, понять, что именно делает их такими... другими.
Столица Империи, раскинувшаяся во всем своем великолепии, манила к себе. Ее широкие улицы уже кишели торговцами, прибывшими из самых разных уголков света. Каждый из них, расхваливая свой товар на все лады, пытался перещеголять соседа в искусстве завлечения покупателей. Рэмон, пробираясь сквозь эту пеструю толпу, старался не обращать внимания на навязчивые предложения.
Наконец, добравшись до кузницы, Рэмон с болезненным стоном сбросил с плеча тяжелую походную сумку. Сразу же вскинув руки, он принялся разминать затекшую шею, и его взгляд невольно упал на спутника.
— Наверное, сегодня переночуем в гостинице.
— А на это деньги есть? — с неким недоверием спросил Алакес.
— А-то, надо же хоть раз поспать в тепле.
— Не трепли языком. Поговори с кузнецом и узнай, когда будет всё готово, — отдал распоряжение Алакес. Не дожидаясь ответа, он двинулся в сторону дороги, заметно удивив так называемого напарника.
— А ты куда?
— Прогуляюсь, — бросил тот напоследок, и почти сразу скрылся в толпе зевак.
Алакес медленно шагал по знакомым улицам, внимательно рассматривая вывески, которые, казалось, остались неизменными. Город, в который он вернулся, хранил в себе множество воспоминаний, и он решил зайти в один из старых магазинов, что хорошо помнил. Дверь легко поддалась, и охотник вошёл внутрь, не утруждая себя стряхиванием снега с обуви.
Внутри его встретила уютная атмосфера. Деревянные полки вдоль стен были уставлены тканями ярких оттенков, а рядом с ними аккуратно располагались ювелирные изделия, что привлекали взгляд своей сдержанной красотой. Алакес заметил изящные шпильки и подвески, которые мягко переливались в свете, но его внимание быстро отвлёк старик, появившийся из-за прилавка.
Старец, сгорбленный и с растрепанными седыми волосами, медленно подошёл к нему, улыбаясь. Его руки, убранные за спину, слегка дрожали, как будто он был полон энергии, несмотря на возраст. Старик внимательно посмотрел на Алакеса, словно пытаясь понять, что тот может купить и сколько денег принесёт с собой.
— Чем могу вам помочь?
— Давно не виделись, старик! — холодно произнёс Алакес. На секунду все его внимание сосредоточилось на лице охотника, до боли знакомом, но ускользающем от памяти, как сон на рассвете. Старик словно пытался выудить из глубин сознания имя, место, событие, связывающее их.
Затем их взгляды встретились. И торговец, забыв о своих попытках вспомнить, завороженно уставился в глаза охотника. Не на его лицо, не на его одежду, а именно в глаза. В них плескалось что-то неземное, нечто, что он никогда прежде не видел. Радужки, обычно карие или зеленые, но у этого человека были... сиреневыми. Не просто фиолетовыми, а именно сиреневыми, словно в них отражался закат над далекой, волшебной страной. В этом необычном цвете читалась какая-то странная сила, какая-то тайна, которая одновременно притягивала и пугала. Торговец невольно затаил дыхание, словно боясь спугнуть это мимолетное видение.
— Давненько ты не заходил, мой старый друг! — с неким трепетом прохрипел старче.
— Кому бы про старость говорить.
— Я уж грешным делом думал, что ты погиб, — признался старик, медленно зайдя за витрину.
— Раньше времени меня хоронишь?
— Если от человека нет вестей, он либо покойник, либо просто не хочет, чтобы о нём говорили.
— Скорее второе, чем первое, — буркнул Алакес, с интересом осмотревшись. Парень не успел толком осмотреться, как его взгляд снова приковало к старику. Тот уже возился в дальнем углу, доставая оттуда деревянную шкатулку. Словно с драгоценностью, он бережно поставил её на витрину и, подняв глаза, выжидающе посмотрел на охотника, желая поймать его интерес.
— Ты же за ним пришёл? — спросил старик. Не дождавшись ответа, он медленно приподнял деревянную крышку, показывая содержимое шкатулки.
Алакес замер, глядя на кольцо, выполненное в рельефной змеиной форме. Крошечные камни сапфиров заменили глаза, а изящное выделение чешуи явно было делом рук одного из талантливых мастеров. В каждом изгибе чувствовалась кропотливая работа, внимание к деталям, превращавшее простое украшение в произведение искусства.
Протянув руку, парень взял в ладонь на вид хрупкое и маленькое кольцо. Оно, казалось, совсем не имело веса, поблёскивая белоснежным оттенком. Серебро словно покрыли пылью, придав змее природный цвет чешуи. Но нет, это был не обычный металл. Этот металл был самой большой редкостью, когда-либо существовавшей в Империи.
На секунду сердце охотника будто сжали в кулак. В руке он держал кольцо, и в голове мгновенно всплыло воспоминание о том, как оно сверкало бы на пальце его жены. Эта мысль заставила его нахмуриться. Но тут же его осенило странное: он не мог четко вспомнить очертания её рук. В памяти всплывали лишь другие ладони – белоснежные, нежные, совершенно чужие.
— Оставь себе, — на вздохе проговорил охотник. Он хотел было вернуть кольцо в коробку, но старик поспешно закрыл её крышкой, чем и вызвал недоумение охотника.
— Забирай, мне не нужны чужие вещи.
— Разве продать не сможешь? — с негодованием спросил Алакес.
— Людей с такими тонкими пальцами я не встречал. Раз до этого не продал, значит, и дальше не смогу, — пояснил торговец.
— Сколько я за него должен?
— Забыл? Ты же уже заплатил за него тогда, когда заказал.
— Теперь только выбросить, — прошептал Алакес, глядя на ювелирное украшение, что всё ещё лежало в его ладони.
— Распорядись им, как знаешь, но не обесценивай труд старика, — хмуро попросил торговец. Скрепив руки за спиной, он вышел из-за витрины и снова приблизился к охотнику.
— Найди ему достойное применение, — попросил старче и направился к двери мастерской. Проводив его взглядом, Алакес вновь оглядел кольцо без какого-либо интереса. Делать было нечего, и парень, убрав его во внутренний карман накидки, покинул ювелирную лавку.
Лишь ближе к вечеру охотники снова встретились у кузнечной лавки. Солнце почти село, и парням ничего не оставалось, как найти гостиницу. Конечно, путешествие с Рэмоном было той ещё морокой, но Алакес даже не думал, что тот напьётся в таверне. В итоге ему пришлось тащить того чуть ли не за ноги, дабы вернуть в снятую ими комнату.
Лишь когда вечерние тени начали удлиняться, охотники снова сошлись у кузнечной лавки. Солнце почти скрылось за горизонтом, окрашивая небо в багровые и оранжевые тона. Стало ясно, что дела на сегодня закончены, и пора искать ночлег. Алакес вздохнул. Путешествие с Рэмоном всегда было испытанием, но он никак не ожидал, что тот умудрится так надраться в первой же попавшейся таверне. Пришлось тащить его, словно мешок с картошкой, почти волоком, до снятой ими комнаты в гостинице.
К ночи Рэмон разразился храпом, достойным медведя, готовящегося к зимней спячке. Он растянулся на кровати во всю длину, раскинув руки и ноги так, будто их привязали невидимыми канатами. Алакес понимал, что о нормальном сне этой ночью можно забыть. С тихим вздохом он взял кувшин терпкого вина и устроился на подоконнике, глядя на угасающие огни города.
Прохладный ветер играл с тонкой тканью туники, то нежно касаясь, то проникая под неё, вызывая легкую дрожь. Тёмно-русые пряди волос, рассыпавшиеся по плечам, вздрагивали в такт порывам. Алакес, закинув ногу на широкий подоконник, с неприкрытым раздражением и какой-то холодной отстраненностью смотрел в сторону дворца. В его взгляде читалось нечто большее, чем простое недовольство – словно он обдумывал какой-то план, в котором этот величественный дворец играл далеко не самую приятную роль.
Белоснежные каменные стены дворца возвышались над окружающим ландшафтом, как стражи, охраняющие свои тайны. Из окон доносились мягкие блики свечей, танцующие в темноте, создавая атмосферу загадочности и уюта. Он с лёгкостью различал даже силуэты патрулирующих солдат, но их присутствие не вызывало у него ни тревоги, ни интереса.
Звёзды, словно драгоценные камни, медленно переливались в странных оттенках, почти теряясь на фоне бездонной тьмы. Но полная луна, яркая и величественная, выделялась на этом небесном полотне. Её серебристый свет, падая на дворцовые стены, придавал им особую магию, делая их поистине белоснежными. Даже снег, лежащий у подножия дворца, казался тусклым и серым на этом фоне, как будто природа сама пыталась затмить красоту архитектуры.
Алакес устало вздохнул и поднёс к лицу глиняный кувшин. Несколько больших глотков обжигающей жидкости прокатились по горлу, заставив его поморщиться. Горечь, терпкая и знакомая, быстро растеклась по телу, словно вымывая остатки напряжения. Сейчас в его голове не было места для мыслей, и он был рад этому впервые за долгое время.
Невольно, будто повинуясь давней привычке, охотник протянул руку к карману и вынул маленькое колечко. Лунный свет, пробиваясь сквозь тьму, тут же оживил украшение. Тонкая серебряная оправа вспыхнула, а глубокие сапфиры, венчавшие кольцо, на мгновение ожили, приняв очертание человеческих глаз, полных тоски и печали. Алакес замер, глядя на это маленькое сокровище, и тишина вокруг наполнилась невысказанными словами и воспоминаниями, которые он так отчаянно пытался заглушить горечью в кувшине.
— Кольцо без хозяина, как человек без сердца, — прошептал охотник, снова переведя взор на дворец.
Однако стоило ему увидеть, как открылось окно одной из верхних башен, сердце мгновенно сжалось. Парень застыл на мгновение, забыв, как дышать, и совсем не напрасно. Ему не составило труда заметить человеческий силуэт, что уже показался за окном. Длинные белоснежные пряди выбило порывом ветра, а вслед за ними подол длинного ночного одеяния. Серебряный свет опустился на лицо, и охотник с изумлением оглядел до боли знакомые очертания.
— Лиань! — изумился он, так тихо, словно боясь спугнуть появившегося принца. Алакес замер, как тень, прилипшая к стене. Мир вокруг перестал существовать. Все его мысли, заботы, даже инстинкты охотника – всё исчезло, оставив лишь одно: распахнутое окно дворцовой башни. С каждой секундой, с каждой минутой, сердце билось всё сильнее, превращаясь в оглушительный барабан, от которого гудело в висках.
Но то, что он увидел в окне, в последствии лишило его дара речи. Алакес просто не мог поверить своим глазам. Он не хотел верить, но не мог отвести взгляд от принца. Слёзы. Они текли по его лицу, белоснежному и чистому, как алмазы, сверкающие в лунном свете. Каждая капля, падающая с его ресниц, казалась ударом в самое сердце Алакеса. Он никогда не видел принца таким. Никогда не представлял, что за маской безупречного спокойствия и королевского достоинства скрывается что-то подобное.
— Плачет? Лиань-то? — выдавил охотник изумлённо. В голове Алакеса внезапно всплыла их последняя встреча, случившаяся месяц назад. Он отчетливо помнил ледяной взгляд принца, в котором, словно в замерзшем озере, плескались невыплаканные слезы. Но даже тогда, в тот момент отчаяния, Лиань не позволил себе сломиться, не проронил ни единой слезинки. Эта сдержанность, это внутреннее напряжение, лишь сильнее скрутило душу Алакеса, причиняя ему почти физическую боль. И все же, несмотря на это, он не отвел своего взора от принца, будто пытаясь впитать в себя всю его боль, разделить ее с ним.
***
Заснеженная даль, словно бесконечный белый холст, простиралась перед Лианем. Он всматривался в эту морозную пустоту, напрягая зрение, в надежде увидеть знакомый силуэт – тонкую полоску белого дыма, что каждую ночь появлялась на горизонте. Но сегодня дым растворился в белизне, исчез, как мираж.
Лиань щурился, пытаясь пробиться сквозь пелену снега и собственных мыслей. В голове царил хаос, как туман окутывал не только пейзаж, но и его разум. Он ждал. Ждал, несмотря ни на что, с упрямой надеждой, что сегодня, именно сегодня, он обязательно увидит этот едва заметный, но такой важный для него знак.
— Господин! — вдруг позвал Тэйхо.
Переведя на него внимание, Лиань смиренно кивнул и слез с окна, перенаправив свое внимание на Тэйхо. Пока слуга старательно закрывал ставни, принц опустился на стул, ощущая во всем теле какую-то изматывающую слабость. Но даже сейчас, сидя в полумраке комнаты, он не мог отвести взгляд от окна, словно там осталась часть его души.
Тэйхо, обойдя принца, взял со стола гребень и, как и подобает верному слуге, принялся расчёсывать длинные, белоснежные пряди. Лиань тяжело вздохнул, будто сбрасывая с себя груз переживаний. В мгновение ока на его лице застыло холодное, непроницаемое выражение, и от недавних слез не осталось и следа.
— Вас что-то беспокоит, господин?
— Тэйхо… — позвал Лиань, но тут же замялся. Однако снова переведя внимание на окно, он так и не увидел белой линии, стремящейся в небо из глубины леса.
— Как забыть человека? — вдруг с холодом спросил он. На секунду слуга замер, услышав нотки льда в его голосе.
— Я устал уже помнить, хочу просто забыть.
— Ну… — выдавил тот, но слова юноши прервали легкие бесшумные шаги за спиной. Обернувшись, слуга изумился, увидев Лаураса, что подобно тени проник в покои принца. Но Лиань, казалось, даже не обратил внимания на его приход и просто замер, молча глядя куда-то вдаль.
Лаурас, с едва заметной, почти ласковой улыбкой, подошел к слуге. Легким, невесомым движением он забрал гребень из его рук. Тэйхо хватило одного взгляда, брошенного через плечо, чтобы понять: его присутствие больше не требуется, и слуга бесшумно, словно тень, покинул комнату.
Как только дверь за Тэйхо закрылась, все внимание Лаураса сосредоточилось на принце. Он протянул руку к длинным, белоснежным прядям и осторожно, с нежностью, достойной самого драгоценного шелка, начал расчесывать его волосы. Движения были плавными и размеренными, пока, наконец, они не оголили изящную шею принца.
— Желаете кого-то забыть? — вдруг спросил он. Лиань покосился на парня за своей спиной. Холодный, отстраненный взгляд скользнул по Лаурасу, как лезвие, но принц промолчал. Месяц. Целый месяц он терпел присутствие этого человека. И, что самое ужасное, Лиань вдруг осознал, что начал... привыкать. Эта мысль кольнула неприятным уколом. Привыкать к кому? К этому... назойливому призраку, который постоянно маячил рядом? Невозможно. Но факт оставался фактом: раздражение, которое юноша испытывал в первые дни, постепенно угасало, уступая место... чему? Любопытству? Или, что еще хуже, чему-то похожему на... комфорт? Лиань отвернулся, стараясь прогнать эти опасные мысли. Привыкать он не собирался. Ни к кому. Особенно не к нему.
— Есть лишь один способ, — произнёс тот, слегка коснувшись пальцами открытой шеи принца. Лаурас медленно обошел кресло, заставляя Лианя поднять на него глаза. Движения этого человека были нарочито неторопливыми, словно он играл с добычей. Остановившись прямо перед наследником, Лаурас наклонился, вглядываясь в его лицо своими малахитовыми глазами. Парень словно пытался найти в нем что-то, за что можно было зацепиться взглядом, какую-то слабину, какую-то тайну.
Но Лиань не отпрянул. Вместо этого принц протянул руку, и его холодные, тонкие пальцы коснулись щеки Лаураса. Тот замер, ощущая ледяное прикосновение, и наконец, их взгляды встретились. Впервые за долгое время они смотрели друг на друга, не отводя взоров. В глубине малахитовых глаз Лаураса мелькнула тень, а в холодных серых глазах Лианя промелькнуло что-то похожее на вызов.
«Забыть его… с ним?», — неуверенно спросил себя принц, глядя в хищные драконьи глаза, что сияли серебряными бликами. Скользнув взглядом по оголённой шее и ключицам, которые выглядывали из-под широкого воротника, Лаурас вновь встретился с глазами юноши. В этом мгновении было что-то особенное — смесь любопытства и восхищения. Внутри него разгорелось чувство, которое он не мог игнорировать, и парень почувствовал, как сердце забилось быстрее. Этот взгляд, полон загадки и притяжения, заставил его задуматься о том, что скрывается за внешностью, о том, какие тайны могут быть у этого юноши.
«Возможно, он прав. Устал я помнить о нём», — проговорил себе принц, медленно придвинувшись. Лаурас, заметив намерения Лианя, наклонился к нему, и их губы встретились в холодном, но сладком поцелуе. Принц, невольно обнял его крепкие плечи, и в ответ почувствовал, как сильные руки сомкнулись на его талии, притягивая ближе. В этом объятии было что-то большее, чем просто дружеская поддержка. Что-то, что заставляло сердце биться чаще и забывать о протоколе.
Внезапно принц оказался в воздухе, в руках Лаураса. Это произошло так внезапно, так плавно, что Лиань даже не успел ощутить, как покинул кресло. Лаурас поднял его с такой нежностью и легкостью, что не раздалось ни единого шороха одежды. Казалось, он держит в руках не принца, а пушинку.
Затем, так же мягко и плавно, парень опустил его на кровать. Никакого толчка, никакого звука. Лиань почувствовал лишь легкое прикосновение ткани к спине. Принц открыл глаза только тогда, когда над ним навис Лаурас, с пронизывающим до мурашек зелёным взглядом. В этот момент мир вокруг словно замер, и все звуки растворились в тишине. Не было той привычной улыбки, не было и тех лишних слов, которые обычно заполняли их разговоры. Лишь молчание, полное напряжения и ожидания, что окутывало обоих.
Лаурас чувствовал, как в груди нарастает волнение, словно они стояли на краю бездны, готовые сделать шаг в неизвестность. В этот момент все сомнения и страхи отступили, оставив только чистое ощущение связи между ними.
Принц медленно поднял руку, чтобы коснуться лица Лаураса, и в этот миг мир вокруг вновь ожил, наполнившись звуками и красками. Но для него существовал только этот момент, только этот взгляд, который говорил больше, чем тысячи слов.
Когда его тонкие, белоснежные пальцы коснулись его волос, от этого прикосновения по телу разливалось тепло, а в голове становилось спокойно и тихо. Принц смиренно закрыл глаза, позволяя этому мгновению поглотить его целиком. Лаурас наклонившись ближе, вновь поцеловал его, делая это медленно, с нежностью, вызвая покалывание в пальцах Лианя.
«Так будет правильно!», — убеждал себя Лиань, так и не отталкивая парня. Он сам стянул его пояс, медленно развязывая длинную ленту, словно предвкушая то, что должно было произойти. Накидка распахнулась, и в воздухе повеяло свежестью. Холодные руки принца коснулись сильной, крепкой груди, вызывая мурашки по коже Лаураса. В этот момент время остановилось, и между ними возникло напряжение, полное ожидания и тайны.
— Ваше высочество… — на одном прерывистом дыхании позвал Лаурас, но Лиань не желал этих разговоров, и снова завладел его губами. Наследник Империи Зелёного дракона, почувствовав, что сопротивление бесполезно, сдался этому порыву. Он позволил себе погрузиться в страсть, которая охватила их обоих, и вскоре полностью овладел принцем, забыв о внешнем мире и оставив все сомнения позади.
В эту ночь покои наследника словно наполнились густым, тягучим воздухом. Тишину пронзали тяжелые стоны, прерываемые жаркими вздохами, эхом отражаясь от каменных стен. Лунный свет, проникая сквозь узкие окна, играл на обнаженной коже Лианя. Там, где ткань одежды отступила, проступала чешуя, словно сотканная из драгоценных камней. Лазурные и белоснежные оттенки переливались в призрачном свете, создавая завораживающие, почти неземные узоры.
Лаурас, затаив дыхание, наблюдал за Лианем. Его взгляд был прикован к закрытым векам, к губам, с которых срывались тихие, невольные стоны. В каждом вздохе, в каждом движении чувствовалась скрытая борьба, мучительная и прекрасная одновременно. Лаурас не отрывал взгляда, будто боялся пропустить что-то важное, что-то, что могло объяснить происходящее, что-то, что могло облегчить страдания Лианя.
Когда очередной стон сорвался с губ наследника, Лаурас, не раздумывая, прильнул к его шее. Легкий поцелуй, словно прикосновение крыла бабочки, коснулся нежной кожи. Он двигался медленно, стараясь не причинить Лиану еще больше страданий, а движения были полны заботы и нежности. Каждый жест был пропитан желанием поддержать и утешить, превращая болезненную процедуру в акт глубокой близости и сострадания.
— Ал… — чуть не сорвалось с губ принца. Однако почти сразу Лаурас скользнул горячим дыханием по его лицу.
— Забудьте о нём, мой принц, просто забудьте, — прошептал он так вкрадчиво и маняще, что отказать его новому поцелую Лиань не смог.
Слова, как шелк, скользнули по коже, обещая утешение и забвение. Стоило парням соединиться губами, как Лиань вновь прикрыл глаза, утопая в знакомом, но теперь таком горьком прикосновении. В этот раз по щеке сбежала его последняя слеза, адресованная охотнику, укравшему сердце принца. Слеза прощания, слеза боли, слеза осознания, что он, Лиань, остался лишь тенью в их общей истории.