Глава 22
Спустя месяц после лютых морозов пришла долгожданная оттепель. Солнце, словно вспомнив о своих обязанностях, заметно пригревало землю, отчаянно пытаясь растопить глубокие, закостеневшие сугробы. Но его усилий было недостаточно, и земля по-прежнему оставалась погребенной под толстым слоем снега.
Однако не только тепло стало причиной суматохи в тихой деревне охотников. Снег, хоть и медленно, но верно таял, и реки, до этого скованные льдом, начали выходить из берегов, угрожая затопить прибрежные дома.
Конечно, никто не питал иллюзий. Это не было началом настоящей весны. Все понимали, что спустя какое-то время Империю снова заметут снега, и зима вернет себе законные права. Но даже эта кратковременная оттепель дарила надежду и заставляла сердца биться чаще в предвкушении тепла и новой жизни.
Алакес, зафиксировав одно из брёвен намертво, тут же принялся завязывать его крепким узлом. Работа кипела: они строили небольшой мост через внезапно возникшую реку, стремительно стекавшую с гор. Алакес и пара его товарищей-охотников, не отрываясь от работы, то и дело поглядывали на бурлящий поток. Все они надеялись, что оттепель скоро пойдет на спад. Нужно было успеть закончить мост до того, как тающий снег породит еще один, новый ручей, и работа станет еще сложнее.
— Как же я устал! – громко проговорил Рэмон, потягивая спину. Сбросив с плеча сумку, он тут же опустился на снег и посмотрел в безоблачное небо.
— Может, в этом году весна настанет?
— Её не было уже более восьми лет, думаешь, по твоему желанию явится? – раздражённо подметил Алакес, завязывая тугой узел.
— И то верно, но так хочется грибов и овощей, что сил моих нет.
— А что, в столицу свежие продукты больше не привозят?
— Привозят, но в последнее время цены лишь растут, а одним мясом сыт не будешь, — пояснил Рэмой.
— Нужно плотину соорудить, чтобы деревню не затопило, — пояснил Алакес, встав с колена, сделав два коротких удара ногой по стволу. Охотник прислушался к глухому отзвуку, словно дерево отвечало ему из самой сердцевины. Он хотел убедиться, что оно выдержит, но что-то его не удовлетворило. Какая-то едва уловимая вибрация, возможно, просто интуиция, подсказывала, что нужно подстраховаться. Парень снова взялся за веревку, пальцы ловко обхватив кору, принялись затягивать узел за узлом. Это была последняя деталь моста, последний штрих, который должен был превратить шаткую конструкцию в надежную переправу. Алакес обвязывал дерево с особой тщательностью, словно от этого зависела его жизнь – а, возможно, так оно и было.
— Тогда нужно ехать в столицу, гвозди почти на исходе, — осведомил Рэмон. Невольно покосившись в сторону лесной полосы, где тени играли в прятки между стволами деревьев, тот от души зевнул, раскидывая руки в стороны. В теле чувствовалась приятная усталость, а в голове – пустота, освобожденная от деревенских забот.
— Съезжу позже, может, принца вновь увижу, — вдруг произнёс он.
На мгновение Алакес замер, словно окаменев. Вся его решимость, казалось, испарилась, оставив лишь пустоту и сомнение. Он смотрел на верёвку, сжатую в руках, словно это был змея, готовая ужалить. Ещё секунду назад охотник был уверен в своих действиях, но теперь... теперь слова, подобно ядовитым иглам, пронзили его уверенность, оставив лишь болезненное осознание.
— Я видел его в прошлый раз, есть на что посмотреть, но я толком не смог его лица разглядеть, — пожаловался он. От каждого слова Рэмона, Алакеса будто пробивал слабый электрический разряд, заставляя парня едва заметно вздрагивать. Он молчал, как оглушенный, и казалось, на мгновение застыл, переваривая каждое слово охотника. Впервые парень действительно слушал, а не просто слышал, и этот процесс, судя по всему, давался ему нелегко.
— Слышал, какая-то важная шишка из Империи дракона приехала. Кажется, правитель и с ними собрался заключить союз.
— Империя дракона? – не оборачиваясь, повторил Алакес.
— Ну да, говорят, наследник в последнее время даже сблизился с ним…
— Ложь! – вдруг рыкнул Алакес, перебив товарища. Тот недоумённо замер, устремив взор в напряженную спину парня.
«Чтобы он с кем-то сблизился? Он-то?» — начал спрашивать себя охотник. Прошел почти месяц с тех пор, как он видел Лианя в последний раз. Месяц, а казалось, прошла целая вечность. Принц, собственной персоной, явился к его скромному дому под покровом ночи. Ни объяснений, ни предупреждений. Просто появился, словно сотканный из теней и лунного света. А наутро… исчез, оставив после себя лишь смутное воспоминание и терпкий привкус тоски.
Но Алакес помнил. Помнил все. Безэмоциональное, почти надменное лицо Лианя, скрывающее, как ему казалось, целую бурю чувств. Помнил шелковистую, прохладную на ощупь кожу, будто выточенную из самого мрамора. Каждое движение, каждое слово, каждый взгляд – все это запечатлелось в его памяти с пугающей четкостью.
Он пытался выбросить эти воспоминания из головы, занять себя работой, но тщетно. Лиань, как тень, преследовал его повсюду. И дело было не в его высоком положении или власти. Дело было в самом Лиане. В той загадке, которую он собой представлял. В той недосказанности, которая терзала Алакеса изнутри.
Ведь все это, каждая деталь, каждая черта, принадлежало только Лианю. И Алакес не мог, да и не хотел, это забывать. Он ждал. Ждал, когда принц снова появится, словно мираж, и снова растворится в утренней дымке, оставив после себя лишь воспоминания и надежду на новую встречу.
— Пошли, здесь мы закончили, — скомандовал охотник, поднимаясь на ноги.
— Что это с тобой? Разозлился?
— Нет, просто перестань пороть чушь и возьмись за работу.
— Я же говорил, что нужны гвозди…
— Я съезжу в столицу, — вдруг перебил охотник. Своим заявлением он изрядно удивил Рэмона, и тот медленно поднялся с земли.
— А… ну ладно, — выдавил неуверенно.
Далее охотники двинулись в сторону деревни, чтобы сообщить об окончании строительства небольшого моста.
***
Вэйлон стоял на каменном балконе, заложив руки за спину. Тёплое солнце ласково грело лицо, и он, казалось, впитывал каждый лучик. Впервые за долгие месяцы правления мужчина не видел бушующей метели за стенами замка. Впервые слышал пение птиц, робко выбравшихся из укрытий, где они прятались от жгучего мороза.
Вэйлон наслаждался моментом. Тишина, тепло, предвкушение весны – все это было таким непривычным, таким желанным. Он почти забыл, как выглядит мир без снежной пелены.
Но покой, как это часто бывает, оказался мимолетным. Шаги за спиной нарушили идиллию. Вэйлон не обернулся, но уже знал, кто это. Генерал, всегда вовремя, всегда с новостями, которые редко приносили радость.
— Вы меня звали господин?! – спросил Герлас, склонив голову в поклоне.
Правитель лишь мягко улыбнулся парню, словно мимолетному лучику солнца, коснувшемуся его лица. Улыбка была короткой, почти незаметной, но в ней чувствовалась какая-то усталая доброта. После этого мужчина снова поднял взгляд к безоблачному небу, будто ища там ответы на вопросы, которые не мог задать вслух. Небо было бездонным и спокойным, и правитель, казалось, пытался раствориться в его бескрайности, забыть о бремени власти, о заботах и тревогах, которые давили на его плечи.
— Как обстоят дела в столице?
— Всё как нельзя лучше. Снега вернул, но затопления не будет, об этом я позаботился.
— Отличные новости, — произнёс правитель гордо. Тут его взор скользнул по окну и задержался на саде, всё ещё сонном под белым покрывалом снега. Зимняя тишина царила повсюду, но в сердце правителя уже пробивались ростки тепла. И тут он увидел Лианя. Его сын стоял в саду, в компании высокого, крепкого парня. На лице правителя расцвела искренняя улыбка, не скрывающая отцовской радости. Он наблюдал за ними, за их непринужденной беседой, и в этот момент был просто отцом, желающим видеть своего сына счастливым.
— Они заметно сблизились, — произнёс правитель. Герлас, чтобы хоть немного понять происходящее, неслышно подошел к перилам балкона. Он не осмелился встать рядом с правителем, не хотел нарушать его личное пространство или показаться навязчивым. Вместо этого он замер чуть позади, словно тень, наблюдая за происходящим из-за его плеча.
— Каждый день прогуливаются вместе, не знак ли это?
— Думаете, сердце его высочества оттаяло? – с опаской поинтересовался Герлас.
— Не знаю, скажу, когда смогу увидеть его улыбку, — с тяжёлым вздохом произнёс правитель. Вэйлон снова поднял глаза к безоблачному небу. Бездонная синева, обычно успокаивающая, сегодня лишь подчеркнула его внутреннюю пустоту. Легкая грусть, тенью от пролетевшей птицы, скользнула по лицу правителя. Губы, обычно тронутые легкой улыбкой, натянулись в тонкую, привычную струну, выдавая внутреннее напряжение, которое мужчина так старательно скрывал от окружающих.
— Я уже давно её не видел.
— Господин Лаурас неплохой человек, и я прекрасно понимаю, почему вы выбрали его для юного принца…
— Но?! – улыбнувшись спросил правитель. Переведя взгляд на Герласа, он принялся ждать.
— Но не думаю, что он займёт место в сердце принца.
— Почему ты так решил? – с лёгким приятным удивлением спросил Вэйлон. Однако Герлас осёкся, решив умолчать об охотнике, который ранее спас Лианя.
— Ну… вам лучше знать, господин.
— Что-то ты не договариваешь, Герлас, — усмехнулся тот. Взглянув на Лианя, что так же не спеша прогуливался, правитель постарался разглядеть его лицо, в надежде увидеть улыбку сына. Но, как и ожидалось она полностью отсутствовала, и это только огорчило мужчину.
Лиань украдкой взглянул на отца и тут же отвел глаза. Утренние прогулки, хоть и не по своей воле, постепенно становились для него чем-то вроде ритуала. Но вот общество Лаураса... это уже совсем другое дело. Юноша чувствовал себя немного не в своей тарелке, но выбора у него не было. Шагая по извилистой тропинке, Лиань изо всех сил старался избегать зрительного контакта с собеседником и при этом держать приличную дистанцию. Ему казалось, что каждое слово, каждый взгляд Лаураса пронизан каким-то скрытым смыслом, и Лиань отчаянно пытался разгадать его, не выдавая своего волнения.
Лаурас, младший брат правящего императора Империи Зелёного Дракона, был фигурой, окутанной противоречиями и ожиданиями. Он не был обделён даром, но и не получил его в полной мере. В отличие от брата, Лаурас не унаследовал всю мощь божественного дракона, что, казалось бы, навсегда закрывало ему путь к трону.
Последние сто лет ознаменовались угасанием рода. Полноправные наследники, способные нести бремя власти и божественной силы, перестали рождаться. Лаурас стал единственной надеждой, единственным, кто хоть частично унаследовал силу дракона. Этого было достаточно, чтобы, по всем законам, стать следующим императором.
Но Лаурас не спешил. Трон, власть, величие Империи Зелёного Дракона – всё это казалось ему второстепенным. В его сердце горела иная цель, страсть, которая затмевала собой все амбиции. Он был готов пойти наперекор судьбе, наперекор долгу, даже если это означало, что его правление, когда оно всё же наступит, будет омрачено последствиями его нынешних действий. Что же это за цель, способная заставить наследника престола пренебречь своим долгом? Это оставалось тайной, известной лишь ему одному. Но одно было ясно: Лаурас был готов на всё, чтобы её достичь, даже если это приведёт к краху его империи.
— Принц, вы любите птиц? – вдруг решил спросить Лаурас.
— Зачем вы спрашиваете?
— Я лишь хочу узнать вас получше, — пояснил парень с лёгкой улыбкой. Однако Лиань не проявил никакого интереса к диалогу, и просто двинулся к беседке. Как и ожидалось, спутник побрёл следом, и вскоре они оба расположились в ней.
— Как бы я ни старался вам угодить, у меня это не получается, я прав?
— Вам не нужно мне угождать, я не прошу делать для меня подобные вещи, — холодно ответил Лиань.
— Тогда чего вы хотите?
«Чего хочу?» — про себя повторил принц заданный вопрос. Его взгляд невольно зацепился за ветки дерева, густо припорошенные снегом. Там, словно яркие драгоценные камни, расположились два снегиря. Обтираясь алыми грудками друг о друга, они прижимались теснее, звонко чирикая, словно нарочно демонстрируя свою близость всем, кто на них смотрел.
И почти сразу в груди у Лианя стало тяжело. Он заметно поник, плечи опустились. До боли знакомые образы хлынули в голову, заполнив ее, а вместе с ними и тембровый, желанный голос, который, казалось, приходил к нему каждую ночь, терзая воспоминаниями и несбыточными надеждами.
— Ваше высочество? – слегка озадаченно позвал Лаурас.
— Отыскать потерянное! – вдруг произнёс принц.
— Потерянное?
— Но я не могу этого сделать, как бы сильно ни хотел, — произнёс Лиань, медленно встав со скамейки. Стоило ему выйти из беседки, как Лаурас устремил взор в его спину.
— Давайте на сегодня закончим, — бросил принц через плечо. После Лиань двинулся в сторону дворца, словно не желая больше оставаться наедине с этим человеком.
Вернувшись в свои покои, Лиань едва успел прикрыть за собой дверь, как его слух уловил нежное чириканье. Он обернулся и замер, удивленно глядя на позолоченную клетку, стоявшую на столике у окна. Внутри, словно драгоценный камень в оправе, расположилась маленькая серая птичка.
Она звонко чирикала и, перебирая крошечными лапками, скакала по жердочке, пытаясь привлечь внимание принца. И, кажется, ей это удалось. Заинтригованный, Лиань медленно двинулся к клетке, с легким интересом разглядывая пестрые, словно нарисованные, перышки.
— Теперь и ты в клетке, — проговорил принц, переведя взор на растянувшуюся лесную полосу. В груди снова что-то сжало тисками, и странная боль прошла по всему телу.
— Как мне забыть тебя? – спросил принц, так и не отведя взора от окна. Он даже не заметил, как дверь за его спиной приоткрылась, и неброская тень проникла в комнату. Но вопреки ожиданиям, наблюдатель не спешил. Он замер у порога, словно выжидая подходящий момент, и молча ждал, окутанный тишиной и неизвестностью.
— А забыл ли ты меня? Алакес? – спросил принц, словно обращаясь к самому лесу. Услышанное заставило тень не спеша скрыться из виду, а после напрочь раствориться вслед за тяжёлыми шагами в пустом коридоре.
Стоило образу охотника возникнуть в мыслях Лианя, как его пронзила острая, мучительная боль. Взгляд невольно метнулся к птице в золотой клетке, а затем волна жара прокатилась по телу, оставляя за собой лишь беззвучные слезы, впитывающиеся в старое дерево.
Каждый рассвет приносил лишь разочарование. Надежда на облегчение таяла, как первый снег. Боль, необъяснимая и всепоглощающая, возвращалась с неумолимой регулярностью, и Лиань, словно заведенный, повторял себе, что это нормально. Так проходили дни, сливаясь в бесконечный месяц, проведенный на холодном подоконнике, вглядываясь в призрачную дымку, видимую лишь ему одному.
Его сердце тянулось туда, за снега и леса, к одинокому охотничьему домику. Небольшому, но такому уютному, такому далекому, но такому родному. Принц знал, что его там никто не ждет, или, по крайней мере, убеждал себя в этом, боясь вновь нарушить покой того, кто жил в этом доме.
Но Лиань не знал, что в эту самую ночь, Алакес сидел на пороге своего дома, ожидая только его. Сжимая в руках бокал с вином, он то и дело бросал взгляд в сторону леса, за которым скрывалась столица и дворец наследного принца. Что-то удерживало парня, не давало двинуться с места. Воспоминания той ночи преследовали его, и казалось, что его руки до сих пор ощущают прикосновение к нежной коже Лианя.
— Появился в моей жизни, чтобы после исчезнуть — интересный ход, — процедил Алакес, раздраженно прихлебывая из кислое вино. Однако парень даже не поморщился, но вместо этого, парень устремил взгляд в ночное небо, и не увидел ничего необычного. Просто ночь. Просто звезды. Просто снег.
Мир вокруг охотника словно выцвел. Даже луна, обычно такая яркая и манящая в ночном небе, казалась тусклой, блеклой тенью самой себя. Снег, который он привык видеть искрящимся под лунным светом, словно посерел, потерял свою чистоту и белизну. А звезды... звезды, которые всегда были его ориентиром, путеводными огоньками в бескрайнем небе, теперь казались размытыми, лишенными четких очертаний, словно их нарисовали небрежной рукой. Что-то изменилось, и это изменение глубоко тревожило охотника.
— Лиань! – прошептал парень, и тут горло сдавило невидимой рукой. Прикусив губу, парень тяжело вздохнул, откинув голову на закрытую дверь.
— Ну что ж, проверим, как тебе живётся без меня, — со звериным оскалом заявил он. Медленно встав с порога, охотник с некой жадностью оглядел лесную полосу. В его глазах плясали не отблески заходящего солнца, а голодный, хищный огонь. Лес, казалось, сам затаил дыхание, чувствуя надвигающуюся опасность.