Глава 20
Утро началось с ощущения непривычной тяжести в веках. С трудом разомкнув их, юноша машинально уставился вверх. Потолок, обычно светлый и приветливый, сейчас казался мрачным и давящим. Тонкие полоски света, пробиваясь сквозь неплотно закрытые шторы, рисовали на полу причудливые узоры но и они не несли в себе того привычного тепла.
Лиань медленно сел, опираясь на локти, и обвёл взглядом комнату, как незнакомое помещение. Здесь всё было чужим, от резного изголовья кровати до тяжёлых портьер на окнах. Обычная мебель, расставленная по углам без всякой мысли, не вызывала ни малейшего интереса. Никаких ярких акцентов, никаких деталей, за которые мог бы зацепиться взгляд. Все было приглушенно, серо и уныло. Тонкие серые шторы, словно выцветшие от времени, пропускали скудный свет, лишь подчеркивая безжизненность обстановки. Даже поскрипывающие половицы, обычно добавляющие комнате хоть немного характера, здесь казались просто бездушными элементами, напоминающими о ветхости и забвении. В этой комнате не было души, только холодная, отстраненная пустота.
Собравшись с духом, Лиань опустил ноги на прохладный пол и направился к источнику тусклого света. Рука уже потянулась к задвижке, чтобы впустить в комнату свежий морозный воздух, но внезапный звук прервал его движение.
Дверь отворилась, и в комнату вошёл высокий мужчина, облечённый в одежду, сшитую из дорогой ткани, что переливалась золотом в лучах утреннего солнца. Каждый шаг его был уверен и грациозен, а широкие рукава данного наряда слегка колыхались, открывая сильные руки. Массивные плечи подчеркивали внушительную грудь, создавая образ человека, что не только знает свою ценность, но и готов защищать тех, кто ему дорог.
На лице правителя играла мягкая улыбка, словно он хотел развеять тени, что окутывали атмосферу комнаты. Он медленно приблизился к сыну, с взглядом полным нежности и заботы. Но в то же время мужчина старался не замечать болезненной бледности, застывшей на лице юноши, как печать тревоги. В этом мгновении, наполненном противоречивыми чувствами, отец и сын встретились глазами.
— Лиань! — позвал он.
Правитель медленно двинулся вперед, протягивая руки. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом его одежд. Наконец, он достиг парня, и в следующее мгновение крепкие, загрубевшие от возраста пальцы отца легли ему на плечи.
— Всё хорошо? Ты в последние дни не выходишь из комнаты, — обеспокоенно произнёс император. Столкнувшись со змеиным, леденящим взором сына, правитель ощутил, как в его сердце закралась грусть. В глазах наследника читался отстранённый, рубящий холод, который словно отрезал все теплые чувства. Этот взгляд, полный безразличия и даже презрения, заставил его задуматься о том, что он, возможно, потерял связь с тем, кого когда-то мечтал воспитать в духе доблести и справедливости.
— Прошу, присядь! — попросил тот, указывая на кровать.
Юноша вместе с отцом опустился на край постели, и в этот момент руки правителя обняли его ладони, что сразу холодным, столкнулись с отцовским касанием. Белые чешуйки сверкали на коже, но в то же время сливались с её светлым оттенком. Тонкие пальцы юноши казались такими хрупкими и маленькими в крепкой руке отца, словно фарфоровые, готовые сломаться под теплом его прикосновения. В этом мгновении, наполненном нежностью и заботой, правитель словно хотел защитить своего сына от всего мира, что и без того был жестоким и безжалостным.
— Хочу, чтобы ты сегодня составил мне компанию.
— Хорошо, — так же отстранённо ответил принц.
— Тогда собирайся, я распоряжусь, чтобы тебе приготовили лошадь, — с улыбкой проговорил правитель.
Мужчина наклонился к сыну, и его губы, теплые и сухие, коснулись бледного лба, в легком, мимолетном поцелуе. Затем он неслышно поднялся с кровати и вышел из комнаты наследника, оставив после себя едва уловимый аромат эфирного масла, как тень своего присутствия.
Лиань не проводил отца взглядом, ведь в этом не было никакого смысла. В визите правителя было больше долга, чем тепла, но Лиань принимал это как должное, не забывая и об уважении.
Встав с постели, он снова подошел к окну и на этот раз распахнул его настежь. Холодный, пронизывающий зимний ветер ворвался в комнату, ударил в лицо, заиграл с тонкими занавесками и растрепал волосы принца. Холодок пробежал по тонкой ткани тонкого одеяния, но Лиань лишь жадно вдохнул морозный утренний воздух.
***
Зимнее утро выдалось на редкость мягким и приветливым, словно сама природа решила сделать подарок. Небольшой отряд солдат, укутанный в меха, пробирался сквозь заснеженные склоны, оставляя за собой цепочку следов на девственно чистом покрове. Их путь лежал вглубь лесной чащи, где, вдали от столичной суеты, раскинулся лагерь правителя Империи.
Зимняя охота – прекрасный способ развеяться, сменить обстановку и на время забыть о дворцовых интригах и государственных делах. Правитель, уставший от бесконечных докладов и прошений, с удовольствием принял приглашение природы. Вместе с ним в лес отправились и другие высокопоставленные лица: бравые военачальники, мечтающие о славных подвигах, и важные чиновники, не упускающие возможности лишний раз засвидетельствовать свою преданность. Все они, оставив позади свои кабинеты и залы, теперь были охотниками, объединенными азартом погони и предвкушением добычи.
Стоило прибыть наследнику, как все взгляды, словно притянутые магнитом, устремились к новоприбывшему. Его волосы, белее снега под ногами, были искусно уложены и скреплены шпилькой, рубиновые капли которой вспыхивали яркими искрами. На хрупких плечах покоилась темная мантия, украшенная серебряной россыпью, а под ней виднелось одеяние, будто подаренное ночью и звездами, с алмазными узорами, мерцающими в полумраке. Серебряная кромка завершала этот образ, вызывая у собравшихся немой восторг.
Вокруг принца, подобно живому щиту, стояли солдаты, не позволяя никому нарушить установленную дистанцию. Присутствующие могли лишь издали любоваться наследником, затаив дыхание и стараясь не привлекать к себе внимания.
Генерал Герлас, прибывший вместе с принцем, помог ему спешиться. И вот, юноша стоял перед своим отцом, правителем этих земель, окруженным своей свитой.
— Сынок, рад что ты приехал, — проговорил император довольно громко. Однако Лиань не разделял его радости. Он стоял в стороне, с настороженностью оглядывая окружающих. Взгляды придворных были полны восторга и восхищения, но в сердце Лианя им не было места.
— Внимание, готовимся, скоро начало охоты, — правитель отдал распоряжение, двинувшись к палатке. Но Лиань не спешил, и это заметил Герлас, все это время молчаливо стоявший рядом.
— Ваше высочество?
— Дай мне нож, — вдруг попросил принц. Генерал нахмурил брови, словно столкнулся с неожиданным препятствием на идеально ровной дороге. Просьба, которую он только что услышал, выбивалась из привычного ряда докладов и приказов, подобно фальшивой ноте в стройном военном марше.
— Не хочу снова попасть в подобную ситуацию.
— Вам не о чем переживать, людей много и…
— Верно, людей слишком много! — холодно намекнул Лиань.
Взгляд принца, холодный и змеиный, скользнул по генералу. От этого взора, в котором плескался безжизненный лед, Герлас невольно вздрогнул. В радужке принца не было ни тепла, ни сочувствия, лишь отстраненность, отражавшая его внутреннее состояние, что лишь убедило его в правильности сказанных ранее слов.
Герлас без лишних слов снял с пояса ножны и протянул их принцу, и тот молча принял их и закрепил нож на своем поясе. Затем Лиань, не говоря ни слова, направился к своей палатке, и как следовало ожидать, генерал словно тень, не отставая ни на шаг, последовал за наследником.
Незнакомый зелёный взгляд, словно луч солнца сквозь листву, коснулся скрывшегося в палатке принца. Человек коему принадлежал сей взор стоял, скрестив руки на груди, и молча наблюдал за предвкушением зимней охоты, что вот-вот должна была начаться. Со стороны казалось, что он – часть самого леса, неподвижный и загадочный, словно древний дуб, проросший сквозь века. Его силуэт, сливающийся с переплетением ветвей и теней, казался неотделимым от этого зеленого царства. Но в нём было то, чего не хватало матушке природе: осознанный взгляд, хранящий в себе истории, которые не шепчут листья и не поют птицы. В его глазах, глубоких и темных, отражалась не просто тишина леса, а понимание ее тайн, ее силы и ее уязвимости. Он был лесом, но лесом, который думает.
Чёрные кожаные наручи, как ночная броня, были искусно расписаны серебряными узорами, мерцающими в тусклом зимнем свете. Тёмное одеяние плотно облегало сильное тело, а на плече покоилась тёплая накидка, цветом напоминающая густое фиолетовое вино.
Казалось, этого человека не трогал пронизывающий холодный ветер, беспрерывно скользивший по оголённой шее и линии груди, уходившей под слои одежды. В его неподвижности чувствовалась какая-то невозмутимая сила, будто он был выше мирской суеты и капризов погоды. Он просто стоял и ждал, словно хищник, высматривающий свою добычу, а в молчании сжатых губ, чувствовалась скрытая угроза.
— Господин Лаурас! — раздался голос со стороны, но парень даже не посмотрел на подошедшего человека.
— Всё готово, можем начинать.
— Шеим! — вдруг строго позвал он, заставив мужчину приблизиться. Стоило ему встать рядом с господином, как по телу прошла неконтролируемая дрожь. Не холод, скорее, волна нервного напряжения, пронзившая слугу от кончиков пальцев до самой макушки. Шеим старался держать спину прямо, не выдавать своего волнения, но тщетно.
Господин Лаурас излучал такую силу, такую уверенность, что находиться в его непосредственной близости было почти физически ощутимо. Это было как стоять рядом с грозой, чувствуя наэлектризованный воздух и предвкушая неизбежный разряд.
— Принц не участвует в охоте?
— Наверное, нет. После последних событий, думаю, он не станет… — не успел договорить Шеим, как заметил, что губы собеседника приняли очертание ухмылки. Эта изогнутая линия губ, едва заметная, но оттого еще более зловещая, заставила его замолчать на полуслове.
— Недооцениваем мы наследника.
— О чём вы?
«Не доверяет своим людям даже в присутствии правителя. Ни с кем не сближается и не разговаривает. Даже интересно!» — с ухмылкой подумал про себя Лаурас. Окинув последний взор на палатку, парень развернулся и направился в сторону лошадей.
— Пошли, Шеим, — холодно приказал он, заставив мужчину двинуться следом.
***
К тому времени в палатке Лианя уже дымился свежезаваренный чай, поданный услужливым слугой. Ароматный пар поднимался в воздух, обещая тепло и уют, но принц, казалось, не замечал его, расположившись за походным столом, погруженный в свои мысли. Зимняя охота, как всегда, развернулась с размахом, превращаясь в многодневное действо. Лиань не был здесь уже несколько лет, и, судя по всему, за это время мало что изменилось. Все та же суета, все те же громкие разговоры, все та же предвкушающая азарт толпа.
— Господин, вы не притронулись к чаю, — с некой обидой заметил Тэйхо.
— Я буду участвовать в охоте.
— Что?! — удивился слуга. Тут Лиань медленно встал из-за стола смерив, парня взглядом.
— А… ну, ладно, — слегка растерялся Тэйхо.
Тут Лиань двинулся к выходу и откинул полог вышел из палатки. Тишина, повисшая в воздухе, тут же взорвалась перешёптываниями. Герлас, стоявший неподалеку, мгновенно повернулся к явившемуся юноше. Но дело было не только в Герласе. Казалось, все, кто находился в лагере, замерли, устремив взгляды на принца. Даже слуги, обычно занятые своими делами и не обращавшие внимания на знать, теперь неотрывно следили за каждым его движением.
— Что-то случилось, господин? — машинально спросил Герлас, двинувшись к нему.
— Хочу прогуляться, — коротко ответил Лиань.
Своими словами юноша заставил генерала растеряться, однако он принял его волю, хотя и не соглашался с ней в душе.
— Приведите коня! — дал тот команду.
После же один из солдат кинулся к лошадям. Вскоре Лиань взобрался в седло, сразу схватившись за поводья.
— Я поеду с вами, — пояснил Герлас.
— Не нужно, я буду с отцом, — пояснил принц. Вздёрнув поводья, юноша сразу направил лошадь в сторону, оставив генерала позади.
Охотничья процессия растворилась в зимнем лесу. Всадники, словно гончие, рыскали между деревьями, надеясь выгнать дичь на открытое пространство. Пешие воины, утопая в снегу, прокладывали себе путь сквозь чащу. Лиань, держась позади отряда, неотступно следовал за отцовскими солдатами, стараясь не упускать из виду ни единой детали. Правитель, возглавлявший охоту, пристально всматривался в лесную даль. Молчание, густое и всепоглощающее, окутало всех присутствующих. Лишь мелькали силуэты других охотников, прочесывающих окрестности.
В какой-то момент Лиань, воспользовавшись не внимательностью толпы, отделился от основной группы. Его исчезновение осталось незамеченным – наследник, державшийся в хвосте, просто свернул за густые ели. Проведя коня сквозь заснеженные заросли, он оказался в объятиях абсолютной тишины. Замер, окруженный лишь шепотом ветра и величественными деревьями, устремленными ввысь. Снежинки, как крошечные бриллианты, невесомо опускались на одежду принца, с почти неощутимыми прикосновениями.
Остановив лошадь, Лиань с интересом оглядел лесную полосу, где деревья, как стражи, застыли в ожидании. Ветер шептал, и юноша, прищурившись, устремил взгляд в сторону гор, где небо встречалось с землёй. Он искал что-то, что давно стало частью его мыслей, и вдруг заметил: вдалеке, едва различимая, поднималась тонкая линия дыма, сливаясь с облаками, покрытыми снегом.
Сердце Лианя забилось быстрее. Внутри, в глубине его памяти, заскребли кошки, и он вдруг увидел силуэт человеческого лица, знакомый и в то же время далекий. Блеск сиреневых глаз, который когда-то оставил в его душе неизгладимый след, вновь всплыл в сознании.
Лиань почувствовал, как его охватывает волнение. Он знал, что это не просто дым — это знак, это призыв. Как невидимая нить что тянула его к тому месту, где, возможно, его ждала судьба.
— Алакес! — прошептал Лиань с некой грустью в голосе. Внутри всё сжалось, как от касания невидимой руку сдавившей сердце. Лиань не мог определить, что именно терзало его, но это чувство было невероятно мучительным и неприятным. Образ охотника преследовал его, не давая покоя ни днём, ни ночью, заставляя снова посмотрел вдаль, где едва заметная дымка сливалась с горизонтом.
Но прежде чем принц успел решить, стоит ли ехать к дому охотника, из чащи вырвался олень. Он выскочил так внезапно, с треском ломая ветки, что Лиань невольно вздрогнул и резко дёрнул поводья. Конь испуганно заржал и взвился на дыбы, будто собираясь взлететь в небо. Лиань не удержался и полетел с седла. Упав в жёсткий сугроб, он чудом избежал удара копытами, когда животное умчалось прочь. Шипя от боли, принц медленно поднялся, опираясь на руки. Повернувшись, Лиань почувствовал, как ногу пронзила острая боль, заставив его скривиться, а после колено заныло, отдаваясь мучительными толчками.
Понимая, что не сможет встать, Лиань пополз к ближайшему дереву. Прислонившись к его шершавому стволу, он с трудом вдохнул морозный воздух, надеясь, что боль немного утихнет. Опустив плечи, Лиань поднял голову и оглядел заснеженные ветви.
— Что же я творю? — спросил он лёгким шепотом.
Тут взор юноши остановился, на небольшой птице, уютно устроившейся на верхних ветках раскидистых деревьев. Она была такой яркой и живой, что казалось, сама природа создала её, чтобы украсить лес. Пёстрые перья блестели на солнце, а легкая насыпь, осевшая на них, лишь подчеркивала её естественную красоту. Птица, казалось, не замечала юноши, будто в её мире не существовало ничего, что могло бы её беспокоить.
— Дербник, — прошептал принц, глядя на небольшую птицу. Лиань тяжело вздохнул, и пар вырвавшийся из его губ, тут же растворился в морозном воздухе. Он оглядел свои руки, скрытые под плотной, выделанной кожей черных перчаток. Кожа казалась почти живой, идеально облегая каждый палец. Медленно, словно совершая запретный ритуал, юноша стянул одну из них.
Под перчаткой скрывалась белоснежная кисть, такая бледная, что казалась нереальной в этом сумрачном зимнем пейзаже. Если присмотреться, можно было заметить едва различимые, перламутровые змеиные чешуйки, как осколки древней магии, проступающие сквозь человеческую кожу. Они мерцали призрачным светом, напоминая о его истинной природе.
Лиань поднял руку, позволяя кружащим в воздухе снежинкам опуститься на его пальцы. Он наблюдал за ними с затаенной тревогой. Снежинки, обычно такие хрупкие и мимолетные, отказывались таять, соприкасаясь с его кожей. Они оставались лежать на его ладони, словно завороженные, подчеркивая его чужеродность, его связь с чем-то древним и холодным. Этот маленький, но красноречивый факт говорил о многом, напоминая о том, что Лиань никогда не сможет полностью принадлежать этому миру.
— Теперь ты точно меня ненавидишь, — проговорил принц.
Не успел он даже надеть перчатку, как где-то со стороны раздался шелест. Без какого-либо интереса Лиань оглядел кусты, где, собственно, и разглядел возникшую из-за заснеженных елей фигуру. Незнакомец был высок, даже очень, и одет в черное плотное одеяние. Снег уже припорошил его темные волосы, а на плечах лежала накидка цвета выдержанного вина, слишком узкая, чтобы скрыть мощь его фигуры.
На лице этого человека играла тень, которую сложно было назвать улыбкой. Скорее, это было ее подобие, что-то хищное и настораживающее. Но самым пугающим были его глаза – глубокие, малахитовые, пронзающие насквозь.
Под этим взглядом Лиань почувствовал, как напрягается каждая мышца его тела. Инстинкт самосохранения взвыл тревожным сигналом. Медленно, почти неосознанно, его рука потянулась к ножу, спрятанному под плащом. Пальцы замерли в миллиметре от рукояти, готовые в любой момент выхватить оружие.
— Ваше высочество, не думал, что найду вас здесь, — вдруг проговорил незнакомец приятным звонким голосом. Лиань же не стал ему отвечать, и тот позволил себе приблизиться.
— Вы упали с лошади? Пострадали? — начал спрашивать он и вскоре присел на колено перед принцем. Лианю, наблюдавшему за этой сценой, стало не по себе. Что-то в этой внезапной покорности, в этом преклонении, вызывало у нее тревогу, и невидимая сила, заставила его отвести взгляд от этих пронзительных, малахитовых глаз.
— Повредил колено, — неохотно признался принц.
— Моя лошадь недалеко, позвольте, я отвезу вас в лагерь, — предложил незнакомец помощь.
Обдумав ситуацию, Лиань осознал, что в данный момент никто не сможет причинить ему вред. Лес вокруг был полон солдат Империи, и никто не рискнул бы нарушить порядок, опасаясь гнева правителя. Он молча кивнул, соглашаясь с предложением, и незнакомец протянул к нему руки, полные уверенности и силы. Как только крепкие ладони коснулись его тела, Лиань инстинктивно ухватился за широкие плечи этого человека. В следующую секунду он уже оказался на руках своего спасителя, ощущая, как его поднимают с земли.
— Готовы, ваше высочество?
— Да! — ответил Лиань, крепче скрепив руки на шее. Он почти уткнулся лицом в его широкое плечо, и в воздухе заиграл аромат можжевельника и жимолости. Лиань никогда не ощущал ничего подобного — этот запах был таким лёгким и приятным, что казалось, он застрял где-то в носу, затмевая все остальные ароматы вокруг. К своему удивлению, принц почувствовал, как его охватывает желание утонуть в этом благоухании, забыться и просто раствориться, оставив позади все заботы и тревоги.
С закрытыми глазами принц позволил себе погрузиться в это ощущение, словно искал убежище от мира. Неизвестный, держа его на руках, двигался в том направлении, откуда пришёл сам, и время от времени бросал взгляд на белоснежное бархатное лицо Лианя. В этот момент всё вокруг казалось неважным, и только этот сладкий аромат и тепло близости наполняли сердце принца спокойствием и нежностью.
Герлас не находил себе покоя. Он нервно перемещался из угла в угол, постоянно поглядывая в сторону, откуда должен был появится принц. Отряд правителя уже вернулся, и его нетерпение нарастало с каждой минутой. Даже обычно невозмутимый Тэйхо, наблюдая за метаниями генерала, ощутил неприятный холодок. Он крепче сжал свой лук, предназначенный для принца, стараясь оставаться незаметным в тени, чтобы не стать мишенью для внезапного гнева.
Однако ожидаемого события не произошло. Тишину разорвали изумлённые возгласы вельмож, словно что-то привлекло их внимание. Вскоре толпа начала расступаться, открывая вид на чёрного коня. В седле восседал принц, бросая на окружающих неохотный отстранённый взгляд. Позади него, в качестве всадника, сидел кто-то еще. Крепко придерживая принца, он медленно вел лошадь вперед, а люди почтительно расступались, пораженные открывшимся зрелищем.
— Ваше высочество! — позвал Герлас. Стоило лошади замереть, как генерал поспешно приблизился.
— Вы в порядке?
— Да, упал с лошади, — признался Лиань. Генерал, не теряя ни секунды, протянул руки к принцу. В одно мгновение он подхватил его, помогая грациозно спрыгнуть с седла. Движение было отточенным, полным уважения и силы, словно генерал не просто помогал, а оберегал принца от малейшей неловкости.
— Я позову лекаря, — сообщил Герлас, поддерживая юношу. Однако не успел Лиань ответить на его беспокойство, как с гордо поднятой головой показался правитель, что шествовал с гордо поднятой головой, излучая. Вся сцена замерла в напряжённом молчании, предвещая нечто важное и, возможно, судьбоносное.
— Наконец-то ты прибыл! — произнёс он, обратившись к всаднику в чёрном одеянии. Тот спрыгнул с коня с такой непринужденной грацией, словно всю жизнь только этим и занимался. Движение было плавным, почти танцевальным. Затем, выпрямившись, всадник слегка наклонил голову, демонстрируя уважение к правителю. В этом поклоне чувствовалась не только учтивость, но и какая-то показная элегантность, словно он хотел подчеркнуть свою собственную значимость.
— Господин, спасибо, что пригласили!
— Лиань, всё хорошо? — заботливо спросил отец. Лиань же стиснул зубы. Решив не показывать, как сильно болит нога, он постарался выпрямиться, игнорируя острую, пронзающую боль. Получилось не идеально, но достаточно, чтобы не вызывать лишних вопросов. Он коротко кивнул в ответ на высказанное беспокойство в глазах отца и перевел взгляд на всадника. Тот уже выпрямился, и теперь его малахитовый взгляд был прикован лишь к правителю.
— Тогда познакомься, это господин Лаурас. Он прибыл из Империи Зелёного дракона, — гордо объявил правитель. Новость прозвучала как гром среди ясного неба, а услышанное мгновенно изумило многих. По толпе пробежала волна шепота, люди стали заметно переглядываться, а после и обмениваться охами, ища подтверждение или опровержение в лицах друг друга. Даже обычно невозмутимый Герлас, казалось, был ошеломлен. Он медленно перевел свой проницательный взгляд на парня, словно пытаясь разгадать, что скрывается за его легким изгибом губ, коим тот одарил правителя.
— Вы мне льстите, господин! — с улыбкой произнёс Лаурас, и тут же его малахитовый взор упал на Лианя. Столкнувшись с этим пронзительным взглядом, принц даже не дрогнул. Он уже не раз попадал под взор этих чарующих глаз, и знал, что за их красотой скрывается не только острый ум и непоколебимая воля. Но в этот раз, в глубине малахитовых омутов плескалось что-то новое, что-то, что заставило сердце Лианя на мгновение замереть.
— Я нашёл принца в лесу, он повредил ногу.
— Лиань?! — изумился правитель.
— Не волнуйтесь, я сейчас же отведу его высочество к лекарю, — вовремя спохватился Герлас.
Вэйлон удовлетворенно кивнул, смерив сына взглядом в коем читалась и гордость, и облегчение, и какая-то едва уловимая тревога. Герлас, заметив это, не стал медлить. Он не спеша, но твердо повёл юношу прочь от глаз наблюдателей, стараясь как можно быстрее оказать принцу помощь.
Уходя, Лиань случайно встретился со взором Лаурасом, который, казалось, не отрывался его спины, игнорируя даже присутствие правителя. Возникшее в груди ощущение было странным, словно перед ним не человек, а нечто более глубокое и загадочное, скрытое под привычной оболочкой.
Внезапно он заметил, как на лице Лаураса появилась улыбка. Эта лёгкая и искренняя улыбка выбила принца из колеи. Она была такой нежной и тёплой, что Лиань почувствовал, как в его груди что-то сжалось. В этот момент он вспомнил, что лишь однажды в жизни кто-то смотрел на него с такой же теплотой и искренностью. Улыбка Лаураса ударила, словно солнечный луч сквозь плотную завесу тумана. Она вытащила на свет воспоминания, которые принц так тщательно прятал в самых темных уголках своей памяти. Воспоминания, от которых он бежал, стараясь похоронить их под слоем безразличия и рутины. И вот, эта улыбка, такая искренняя и беззаботная, стала ключом, открывшим дверь в прошлое.
Он не ожидал этого. Совсем не ожидал. Это чувство, внезапно нахлынувшее на Лианя, было неожиданным и трепетным, а в нем смешались и боль, и радость, и какая-то щемящая нежность, которую он давно не испытывал.
Лишь к самой ночи шум голосов стих. Завывания ветра, как подобие призрачных пальцев, скользило по палаткам, поднимая в воздух тонкую пелену свежевыпавшего снега. Ночное небо, драгоценный бархат, усыпалось мириадами звезд, а за зубчатой линией деревьев уже проглядывал краешек луны.
Лиань, измученный бессонницей, впервые за долгое время смог погрузиться в сон. После недавних трагических событий, терзавших его душу, это казалось почти невозможным. Он провалился в забытье, и стоило наследнику уснуть, как в палатке появилась чужая тень. Она скользнула внутрь, бесшумная и зловещая, а вслед за ней проследовал и человек. Он замер у кровати спящего принца, словно хищник, выслеживающий свою добычу.
Ледяной взгляд скользнул по лицу спящего принца, как первый заморозок по нежной розе. Пальцы, укрытые тонкой кожей перчаток, невесомо коснулись его белоснежной щеки. Касание было настолько легким, почти призрачным, что сон принца остался не потревожен. И вот, рука, ведомая невидимой нитью, уже тянулась к его белоснежным прядям, готовая запутаться в их шелковистой мягкости.
— Неужели это правда, что говорят о тебе? — шёпотом спросил неизвестный, неотрывно всматриваясь в лицо наследника. Заметив тонкую линию груди, уходящую под одежду спящего принца, наблюдатель на мгновение замер. Малахитовые глаза сверкнули чем-то странным и зловещим, словно в них отразилась тень, скрытая в глубине его души. Хрупкость выделенных линий шеи и белоснежных плеч принца казалась одновременно прекрасной и уязвимой, вызывая в сердце наблюдателя смешанные чувства. Эта тонкая грань между красотой и хрупкостью, между сном и реальностью, манила его, заставляя задуматься о том, что скрывается за этой идеальной оболочкой. В тишине комнаты, где царила только легкая игра света и тени, возникло ощущение, что за этой безмятежностью кроется нечто большее, нечто, что может изменить всё.
— Надеваешь маску, чтобы скрыть настоящее от людей. И как давно ты притворяешься, принц? — спросил тот, проведя пальцем по тонким губам Лианя, будто пытаясь понять, что скрывается за этой загадочной линией, не склонной изогнуться в улыбке.
Опустившаяся тень на секунду скрыла лицо юноши, однако не от взора Лаураса. Он, склонившись над спящим принцем, с интересом оглядел закрытые ресницы, которые казались такими хрупкими, что могли дрогнуть в любой момент. В этом мгновении тишины, когда мир вокруг замер, Лаурас почувствовал, как его сердце забилось быстрее. Он не мог отвести взгляд от этого юного лица, полного невидимых мечтаний и надежд. Внутри него разгорелось желание узнать, что скрывается за этой безмолвной красотой, и он не мог не задаться вопросом, какие тайны хранятся в душе Лианя.
— Но со мной тебе притворяться не придётся, ваше высочество! — прошептал он так близко, что его дыхание коснулось кожи Лианя. В этот момент по телу принца пробежали мурашки, словно электрический ток, заставив его разомкнуть тонкие губы в лёгком вздохе. В воздухе повисла напряжённая тишина, и сердце забилось быстрее, будто предвещая что-то важное.
После Лаурас не стал задерживаться. Он тихо покинул палатку наследника, оставив за собой лишь легкий шлейф аромата можжевельника и жимолости. Этот запах притаился в темных углах палатки, оставив малый след егт присутствия. Ветер шевелил ткань палатки, и в воздухе осталась легкая нотка загадки, ведь сам момент был волшебным сном, который вот-вот должен рассеется.