Глава 17
Медленно потянувшись, Малон вышел на порог своего дома. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь облака, окутали его теплым светом, а белоснежные сугробы искрились, словно драгоценности. Старик закрыл глаза и на мгновение задержал дыхание, наслаждаясь свежестью морозного воздуха, который напоминал ему о молодости и о том, как важно ценить каждый момент.
Однако расслабляться долго не пришлось. Его внимание привлекли два высоких силуэта, стремительно приближающихся к дому. Первого он узнал сразу — это был Алакес, старик узнал бы его с любого расстояния, а вот второй был ему не знаком. Он вёл за собой лошадь, и это сразу насторожило Малона. В такие холодные времена лошади были на вес золота, и простой человек вряд ли мог позволить себе такую роскошь.
Старик прищурился, пытаясь разглядеть незнакомца. Тот двигался уверенно, с достоинством, и в его манере было что-то, что выдавало в нем человека, привыкшего к уважению. Малон почувствовал, как в груди закололо от любопытства. Кто этот человек? И что привело его в эти края? Вопросы роились в голове, но старик знал, что ответы не заставят себя ждать. Он решил дождаться, когда незнакомец подойдет ближе, и тогда, возможно, все станет на свои места.
— Алакес, в чём дело? — спросил старик с неким изумлением. Старче и глазом не моргнул, когда парни приблизились. Он сразу окинул их цепким, изучающим взглядом, словно взвешивал на невидимых весах. Особенно его внимание привлек неизвестный молодой, крепкий, словно выточенный из камня парень. Темная одежда, облегавшая его, казалось, не просто скрывала тело, а подчеркивала каждую мышцу, каждый изгиб. Взгляд невольно задерживался на этой фигуре, будто в ней таилась какая-то загадка.
— Старик, где ты видел Лианя?! — с неким раздражением спросил Алакес. Такое неформальное обращение к принцу Герлас просто не мог игнорировать. Обычно он бы не потерпел подобной вольности, обрушил бы на дерзкого поток ледяных слов, заставил бы пожалеть о каждой произнесенной букве. Но сейчас… сейчас он просто не мог себе этого позволить. Слишком многое стояло на кону. Поэтому, стиснув зубы и сжав кулаки так, что побелели костяшки, Герлас проглотил обиду, что даже не относилась к нему лично, и промолчал.
— Да не далеко от леса к северу, они двигались в сторону моря, — почесав затылок признался тот.
— Вы разглядели тех людей, что были с ним? — машинально вмешался Герлас.
— А ты собственно кто такой?
— Я Герлас, генерал Империи Белого змея, — представился тот гордо. Морщины на лице старика залегли глубже, словно тени от надвигающейся бури. Его брови сошлись у переносицы, и в глазах мелькнуло что-то, напоминающее разочарование. Взгляд, до этого блуждавший между ними, вдруг сфокусировался на Алакесе. Старик явно был недоволен, и это недовольство, словно заразная болезнь, отразилось и на лице Алакеса. Он тоже хмурился, и было видно, что сложившаяся ситуация ему совсем не по душе.
— Мы считаем, что его высочество похитили, и сейчас мы обязаны защитить принца и вернуть во дворец.
«Так вот, что он делал в лесу. Сбежал от похитителей», — прозвучали мысли в голове Алакеса.
— Прошу вас оказать содействие в поиске принца, за это вас вознаградят.
— Погоди минутку генерал, один на лошади ты далеко не уедешь, снегу намело провалишься ненароком, да и лес масштабный не найдёшь.
— Малон, а сани на ходу? — вдруг решил спросить Алакес. Старик бросил на Алакеса мимолетный взгляд, и этого хватило. Мысль юноши проскользнула в его сознание, словно искра. Не то что генерал, который, казалось, все еще барахтался в густом тумане непонимания. Лицо генерала оставалось непроницаемым, а старик уже видел, как шестеренки и в его голове завертелись, выстраивая план.
Старик Малон, кряхтя и потирая замерзшие руки, заканчивал запрягать генеральскую лошадь в зимние сани. Сани эти, прямо скажем, выглядели не ахти. Подложка из грубо сколоченных досок, кое-как укрепленная сеткой, не внушала особого доверия. Но Малон уверял, что прослужат верой и правдой. Для Герласа же это было в новинку. Он, привыкший к добротным каретам и выездным экипажам, с некоторым сомнением поглядывал на это странное сооружение, гадая, как долго они смогут продержаться на заснеженной дороге.
— Зимние сани?! — удивился тот переведя взор на охотников. Малон к тому времени уже взобрался в сани, поудобней взяв возжи.
— Мы не богаты, используем всё что есть, — пояснил Алакес так же заняв нужное место. Герласу спорить было не с чем. Доводы звучали убедительно, да и время поджимало. Вздохнув, он так же запрыгнул в сани, усаживаясь рядом с возницей.
Необычное оживление не осталось незамеченным. Заметив странное движение, местные жители тут же выглянули из своих домов, прищуриваясь от яркого зимнего солнца. Любопытство пересилило желание остаться в тепле, и они начали перешептываться, гадая, что же собственно происходит.
Тут старик, сидевший на козлах, подозвал юнца, что стремительно к ним приблизился, задыхаясь от быстрого бега. Его щеки горели румянцем, а в глазах плескалось нетерпение.
— Зихо окажи старику услугу, — попросил тот перенаправив взор на генерала.
— Где твои люди? Не поверю что ты здесь один, — с подозрением отозвался Алакес.
— На хребте, пара дней пути отсюда.
— Зихо доберётся к ним до вечера, и сообщит в каком направлении мы направились, — буркнул старик. Мальчишка, кажется, моментально всё понял. В его глазах мелькнуло что-то вроде решимости, и он, не теряя ни секунды, юркнул за ближайшие дома. Было очевидно, что он собирается выполнить то самое «поручение», о котором шла речь. По тому, как он торопился, можно было предположить, что дело это не терпит отлагательств.
— Ладно парни, держитесь, пойдём по люду, ближайшее озеро имеет канал к морю, — проговорил старик. Малон резко дернул поводья, и сани тут же сорвались с места. Герлас, не ожидавший такой прыти, едва успел вцепиться в деревянный край, чтобы не вывалиться. Лошадь, повинуясь воле Малона, лихо обогнула деревню, и вскоре сани с тремя путниками скрылись из виду, оставив позади лишь изумленные взгляды немногочисленных наблюдателей.
— Зачем им Лиань? — вдруг спросил Алакес смерив генерала холодным взором.
— Он принц, какие ещё должны быть причины?
— Мальчик наделён Божественным даром, и если верить приданием, то может даровать его часть, — вдруг пояснил старик. Парни машинально бросили взор в его спину, с неким негодованием.
— Существуют три Божественные метки, наделив всеми тремя одного человека, он буквально заключает с ним договор жизни.
— О чём ты старик? — не понял Алакес. Охотник, бросив мимолетный взгляд на генерала, тут же заметив, как Герлас напрягся. Стоило ему услышать сказанное, как лицо его исказилось. Эта противоречивая реакция ввела охотника в ступор.
— Сам по себе принц ещё юн, и сила в его теле огромна, не думаю что он может её контролировать.
— Хотите сказать она влияет на него? — машинально спросил Герлас.
— Верно, как яд что медленно убивает изнутри, — стоило охотнику проговорить это, как Алакес ощутил странное жжение в груди. Не резкую боль, а скорее нарастающее, неприятное тепло, которое быстро переходило в покалывание. Ему будто сдавило сердце леденящим тисками. Дыхание перехватило, и он невольно схватился за грудь, пытаясь понять, что происходит. Это было похоже на предчувствие беды, на внезапное осознание надвигающейся опасности, но гораздо сильнее и физически ощутимее.
— Я видел принца и задам вам обоим вопрос, он уже убивал людей, верно? — и новый вопрос старика ввел собеседников в ступор. Герлас резко сжал деревянный край саней, словно пытаясь удержаться от падения в пучину воспоминаний.
Предыдущее похищение наследника до сих пор стояло перед глазами. От похитителя не осталось и следа, лишь гнетущая тишина и ощущение, будто сам воздух пропитался кровавым ароматом.
Алакес, сидевший рядом, не оставил без внимания ни единого слова охотника. Он помнил, как буквально недавно Лиань, убил солдата, напавшего на него. Но больше всего поражало другое — юноша был абсолютно спокоен. Словно убийство для него уда давно стало обыденностью, не более чем утренней чашкой чая. Эта хладнокровность пугала и настораживала, заставляя гадать, что скрывается за маской принца, сулившей холод и безразличин.
— Это как-то связано с его силой? — решил узнать Алакес.
— В мальчике постепенно угасают все чувства, и такими темпами кроме холода не останется ничего.
— Откуда вы всё это знаете? — с неким подозрением спросил Герлас, принявшись сверлить спину охотника. Тут сани резко завернули, и снежные крупицы разлетелись в стороны, словно искры. Но даже это не смогло остановить Малона. Он вновь вздёрнул поводья и, полон решимости, погнал лошадь к озеру. Вскоре впереди забрезжила белая полоса. Сначала едва заметная, словно призрачная нить на горизонте, но с каждой минутой она становилась все отчетливее и ближе. Наконец, взору открылись берега, обрамленные сверкающим снежным покровом. Земля, укрытая белым одеялом, казалась нетронутой и девственно чистой.
***
Ночь окутала землю ледяным дыханием, заставляя каждую клеточку тела дрожать от холода. Ветер завывал, словно призрак, а снежные хлопья, кружась в воздухе, больно щипали кожу. Солдаты, стараясь защитить себя, прижимали руки к лицу, но даже это не помогало уберечь обмороженные участки кожи.
В то время как остальные испытывали муки от стужи, принц оставался невозмутимым. Он не ощущал ни дрожи, ни покалывания — ветер для него был безликим и безразличным не врагом, не товарищем.
Накидки всадников развевались, как флаги в бурю, а лошади с трудом пробирались сквозь снежные заносы. Идис, вздернув поводья, первым остановил своего коня. Его взгляд устремился на покрытое льдом море, которое, казалось, уходило в бесконечность этой зловещей ночи. В этом мгновении он точно почувствовал, как холод проникает в самую душу.
— Взгляните Ваше высочество, — попросил он. Тут Лиань подвел свою лошадь и так же замер чуть поодаль от этого человека. Принц окинул взглядом заснеженный берег, уходящий вдаль, насколько хватало глаз. Лед, сковавший воду, казался тусклым, серым, словно отражал свинцовые тучи, нависшие над головой. А корабль, стоящий вдали, чернел на этом фоне, как вырезанный фрагмент из самой ночи. На берегу уже толпились люди со шлюпками, терпеливо ожидая, когда всадники решатся двинуться к ним. Лиань понимал, что лед не покрыл всю воду, и совсем скоро под ногами вместо твердой земли окажется зыбкая водная гладь.
Идис покосился на принца, что как и всегда, был непроницаем. Его взгляд, холодный и безэмоциональный, скользил по заснеженному берегу, словно выискивая что-то, что было видно лишь ему. Идис усмехнулся, ведь в этой ледяной пустыне даже принц казался еще более отстраненным, чем обычно.
Внезапно на щеку Лианя опустилась снежинка. Она не таяла, будто примерзла к его коже. Идис заметил это и его усмешка стала зловещей. Что-то в этом маленьком, невинном знаке природы, застывшем на лице принца, пробудило в нем темные мысли. Какая-то жестокая игра начиналась в его голове, и снежинка стала ее невольным символом.
— Выходит легенды не врали, — проговорил тот, вернув своё внимание морскому льду. Принц хранил молчание. Губы были плотно сжаты, а взгляд устремлен в никуда. Он не отвечал на вопросы, не реагировал на уговоры и, что самое удивительное, даже не пытался вырваться. Казалось, он смирился со своей участью, погрузившись в какой-то свой внутренний мир, недоступный для окружающих. В его молчании чувствовалась не просто обида или страх, а какая-то глубокая, всепоглощающая печаль. Он был словно статуя, застывшая во времени, не желающая ни говорить, ни действовать.
— Это ведь временный эффект, так вы скоро снова ничего чувствовать не будете.
— Не переживай, твоих рук я так и не ощущаю, — холодно отрезал принц.
— Разве вам не грустно? Сейчас вы на всегда покинете свою страну Ваше высочество, — с неким подобием оскала проговорил Идис.
— Не пытайся Идис, — вдруг со звенящим морозом в голосе произнёс принц. Переведя взгляд на парня, Лиань смерил его холодным, полными отстранённости и злобы глазами. В этот момент Идис невольно почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Это было ощущение, подобное тому как кто-то прошёлся по нему ледяной рукой, заставив сердце забиться быстрее. Взгляд принца был таким пронизывающим, что казалось, он способен увидеть все тайны и страхи, скрытые в глубине этой мерзкой прогнившей души.
— Моих слёз ты не увидишь!
— Вот как, — усмехнулся Идис. Его плечи дёрнулись, а с губ сорвался легкий смешок. На секунду взгляд этого человека стал по-настоящему хищным и зловещим, отражая его истинную сущность.
Внезапно он взмахнул рукой прямо в сторону принца. Ладонь, скрытая под перчаткой, с оглушительной силой обрушилась на лицо Лианя, выбив его из седла. В одно мгновение принц рухнул в снег, взметнув облако притаившихся в сугробах снежинок. Солдаты замерли в оцепенении, молча наблюдая за происходящим, как и Идис.
Зашипев от боли, принц приподнялся на руках, оглядывая белую пелену перед собой. Стоило ему замереть, как прямо на глазах алые капли начали впитываться в снег у его рук, окрашивая его в зловещий багряный цвет.
— Вы довольно высокомерны принц, и слишком себя переоцениваете, — раздался голос Идиса. Но Лиань не спешил подниматься, будто его приковало к земле. Он сидел, погружённый в свои мысли, и лишь медленно повернул голову, чтобы взглянуть на сожжённое остриё ветки, которое выглядывало из-под рукава его тёплой накидки.
Юноша понимал, что этот обгоревший кусок дерева может стать его спасением или, наоборот, причиной беды. Но сейчас, в этот момент, он не чувствовал ни страха, ни решимости. Применять его или оставить в покое? Этот выбор давил на него, как тяжёлый камень, и он не спешил с решением. Вокруг царила тишина, и только ветер шептал свои древние тайны, будто подсказывая, что время пришло.
— Давайте на борт, пора возвращаться! — громко скомандовал Идис. Услышав голос своего господина солдаты, словно единый механизм, отреагировали мгновенно. Поводья взметнулись вверх, и кони, повинуясь воле всадников, развернулись, устремляясь к берегу.
Лиань, пошатываясь, поднялся на ноги. Он бросил быстрый, исполненный неприязни взгляд на Идиса. Тот, как и прежде, восседал в седле, словно прирос к нему, с той же играющей самодовольной ухмылкой.
— Пойдёмте принц! — проговорил тот двинув лошадь к парню. Стоило ему приблизиться, как Лиань смерил его леденящим взглядом. Несмотря на алые линии, застывшие на его губах, Идис всё так же смотрел на принца, как на свою собственность, которая, казалось, скоро и вправду окажется в его власти. В этом взгляде читалось не только желание, но и уверенность, граничащая с наглостью, что заставляла принца невольно поежиться.
Лиань тяжело вздохнул, и морозный воздух обжег его легкие. Он пробежал взглядом по ночному небу, усыпанному бриллиантами звезд, и по темному, бесконечному лесу, раскинувшемуся вдали. Белоснежные блестки снега продолжали кружиться в воздухе, медленно танцуя в такт порывам ветра.
Вокруг царила звенящая тишина. Не было ни шума, ни единого лишнего звука. На землю словно опустилась мгла, такая плотная и всепоглощающая, что казалось, можно было услышать звон снежинок, когда их рубцы, сталкивались друг с другом в ледяном вальсе.
«Прости отец… но сейчас у меня нет выбора».
— Ваше высочество? — вновь позвал Идис, заметив как Лиань молча прикрыл глаза.
«Хорошо что тебя нет рядом… не хочу чтобы ты видел меня таким… Алакес!», — произнёс про себя принц. Ветер завывал где-то вдали, но здесь, в низине, он ощущался лишь легким, ледяным прикосновением. Стоило одной из снежинок выбиться из общего потока, как она, будто повинуясь невидимой силе, опустилась на прикрытые ресницы принца, застыв там подобно небесной сверкающей капле. Она не таяла, а лишь переливалась в тусклом свете зимнего дня, маленьким бриллиантом, украшающим его лицо. В этот момент он казался частью самой зимы, замерзшим во времени, прекрасным и безмятежным.
Мгновение, и казалось, что время остановилось. Земля под ногами Идиса вдруг потеряла свою привычную форму. Не было ни вспышек света, ни грохота, но внутри него раздался треск, как будто что-то сломалось. На долю секунды снег вокруг окрасился в черные очертания, а земля посерела, утратив все свои краски.
Парень вздрогнул, его сердце забилось быстрее, и он огляделся в ужасе. Холодный ветер пронзил тело, словно предвестник чего-то страшного. Но, к его облегчению, всё вернулось на свои места: краски природы вновь заиграли яркими оттенками, и мир вокруг парня снова стал привычным.
Тем не менее, в груди Идиса что-то сжалось, как будто невидимая рука сомкнула его сердце. Он потерял дар речи, не в силах понять, что только что произошло. Это была обычная галлюцинация или странное наваждение? Вопросы роились в его голове, но ответов не было. Даже лошади, стоявшие рядом, ощутили это странное напряжение. Они забились в панике, затоптавшись на месте, словно предчувствуя надвигающуюся бурю.
Идис глубоко вздохнул, пытаясь успокоить себя. Но в его душе всё ещё оставалось ощущение тревоги, как будто что-то важное и неизведанное ждало его впереди.
— Что… это было? — выдавил Идис пересохшими губами. Парень, ощутив исходящий откуда-то ужас, медленно перевёл взгляд на принца, что как и прежде, стоял на месте. Но теперь его глаза были открыты, и в них застыли кристаллы змеиных зрачков, готовые к нападению.
Идис невольно дернул поводья назад, и лошадь, испугавшись, взвизгнула встав на дыбы. Всадник, охваченный паникой, схватился за гриву, но удержаться в седле ему не удалось. В этот момент его накрыл мощный поток ветра, который будто вырвался из самой бездны. Земля под ним задрожала, поднимая снег с глубин, а кроны деревьев начали изгибаться, под давлением невидимой силы.
Идиса выбросило из седла, и он с глухим ударом приземлился на снег. Мгновение спустя он подскочил на ноги и устремил взгляд на принца, который, словно непоколебимая стена, стоял на месте, не обращая внимания на происходящее вокруг.
Лианю стоило лишь уловить его взгляд, как тот протянул перед собой руку. Из-под тонкой ткани его одежды показались алые линии, и кровь струящаяся по хрустальным пальцам. Эти линии обвили его руки и, не дожидаясь команды, начали падать в снег, оставляя за собой яркие следы.
Идис, все еще в замешательстве, заметил у ног принца остриё обгоревшей палки. В этот момент парень понял, что ситуация гораздо серьезнее, чем он предполагал. В воздухе витала напряженность, но он не осознавал, какип действий собирался принять принц.
— Ваше высочество!
— Заткнись! — прошипел Лиань с холодной сталью. На секунду Идису показалось, что даже голос принца налился свинцом, стал тяжелым и чужим. А потом случилось нечто невероятное. Снег вокруг принца вспыхнул лазурным сиянием, подобно небесам отразившимся в замерзшей земле. Сияние образовало круг, что начал стремительно расширяться, захватывая все больше и больше пространства. Даже снежинки, еще не коснувшиеся земли, на глазах окрасились в этот неземной цвет, и вскоре принца окружал вихрь мерцающего снежного вальса.
На протянутых пальцах проступила едва заметная чешуя, на тонкой шее заиграли нефритовые линии, будто очертания таинственного письма, а глаза впитали в себя оттенок колотого льда, холодного и пронзительного, ужасающего. Поток ледяного ветра отбросил назад пряди длинных волос, придав им лунное сияние, которое бесподобно подчеркивало преображенный образ принца. Он больше не казался просто человеком, а скорее воплощением самой зимы, могущественным, завораживающим, и устрашающим владыкой бури.
— Божественное обличие! — громко проговорил Лиань. В одно мгновение крупицы, что до этого кружились вокруг принца, стремительно устремились назад. Они сливались друг с другом, и вскоре образовали змееподобную фигуру, ослепив Идиса своим ярким сиянием. Он, и без того ошарашенный происходящим, почувствовал, как земля под его ногами начала ходить ходуном. Вдруг под ногами появились трещины, словно сама природа пыталась вырваться на свободу.
Змеиный образ, постепенно обретая четкие очертания, стал окружать принца. Вскоре перед ним возникло призрачное видение белой змеи, которая, злобно зашипев, раскрыла свою пасть. Словно в ответ на её гневное шипение, снег вокруг начал рассеиваться, уступая место чему-то более мощному и загадочному.
— Какого чёрта! — завопил Идис вскакивая на ноги. Его в тут же накрыло потоком леденящего ветра что жгутами прошёл по телу, не давая даже двинуться.
Лиань едва заметно отвёл ладонь в сторону тёмных вод. Этого жеста оказалось достаточно, чтобы из ниоткуда возникла призрачная фигура. Белоснежный змей, сотканный словно из лунного света, беспрекословно устремился к морю, паря над самой поверхностью.
Зрелище было настолько невероятным, что сковало всех присутствующих. В их глазах читался одновременно ужас и благоговейный восторг. Казалось, само небо озарилось сиянием этого неземного создания, стремительно приближающегося к кораблю. На глазах у изумлённых зрителей змей взмыл ввысь, к самым грозовым тучам, а затем обрушился вниз, сокрушительным ударом разнеся судно в щепки.
Взрыв, крики, треск ломающегося льда — всё смешалось в оглушительном хаосе. Море вздыбилось, образовав гигантский столб воды, в котором, словно в танце, кружился белоснежный змей. Волна, рождённая взрывом, с силой обрушилась на берег, разбрасывая обломки корабля.
Но даже этот апокалиптический грохот не заставил Лианя отвести взгляд змеиных глазаз, что уже были прикованы лишь к одному человеку — к Идису. Только он сейчас имел значение для принца.
***
Минуя лесную полосу, старик Малон вёл сани, стараясь двигаться так быстро, как только мог. Внезапно, подняв глаза, они увидели, как по небу пробежало яркое сияние, словно лазурный поток. Алакес, не в силах сдержать удивление, встал на ноги и уставился ввысь, пораженный тем, как небосвод наполнился ослепительным блеском. Это зрелище заворожило его, и на мгновение все вокруг словно замерло, оставив только их сани и таинственное свечение, которое обещало что-то необычное и волшебное.
— Лиань! — прошептал тот, как вдруг сани повело в сторону. Парней тряхануло, а сани подпрыгнули на ухабе, чуть не выкинув их в сугроб. Но хуже пришлось лошади. В следующее мгновение она, фыркнув, провалилась по грудь в рыхлый снег. На мгновение показалось, что застряла, но тут же, с каким-то невероятным усилием, выбралась, стремительно перебирая копытами и вздымая облака снежной пыли.
— Принц! — изумился генерал, так же не сводя взор с необычного явления. Только что они продирались сквозь густые лесные заросли, и вот уже перед ними раскинулось огромное поле, объятое лазурным пламенем. Но долго любоваться этой неземной красотой им не пришлось. В тишину ворвался жуткий треск земли, смешанный с завыванием ветра. Снег вдруг пошел волнами, лошадь испуганно завизжала. Сани начало бросать из стороны в сторону, и даже крепкий Малон едва удерживал равновесие.
— Держитесь! — вскрикнул старик.
— Уводи в сторону! — громко скомандовал Алакес хватаясь за угол. Сани затрещали, и казалось, даже железные прутья, скреплявшие их, покрылись льдом на глазах.
— Вижу его! — раздался громкий голос Герласа. Все взгляды мгновенно устремились вперед, когда на горизонте появились два силуэта. Но как только они разглядели принца, его образ начал расплываться, окруженный белоснежным змеиным силуэтом.
Однако не все были так впечатлены этим божественным видением. Лошадь, заметив зловещую форму, испугавшись и вскинув копыта, попыталась вырваться в сторону, уводя сани с намеченного пути. Снег мгновенно накрыл парней, словно желая скрыть их от посторонних глаз, а сильный ветер добавил к этому еще больше трудностей.
Алакес, не в силах удержаться в санях, невольно разжал пальцы, и его снесло в сторону. Он оказался под снежным покровом, который, казалось, решил укрыть тянувшимся одеялом. Но как только он выбрался из снежного плена, зашипев от боли, попытался подняться. Сил не хватало, и его взгляд устремился на Лианя. В этот момент в груди похолодело так, что казалось, душа, не имеющая веса, вдруг обрела свою форму.
— Лиань! — изумлённым шепотом позвал Алакес, глядя на потоки света, что словно живые, струились вокруг принца. Блики лазури, переливаясь всеми оттенками неба, от нежной аквамариновой дымки у горизонта до насыщенного сапфирового в зените. Казалось, что эти мерцающие отблески не просто отражают небесную палитру, а сами сотканы из магии, окутывая юношу своим волшебным сиянием. Они танцевали на длинных прядях его волос, скользили по коже, и даже, проникали в самую душу, вытягивая её на всеобщее обозрение.