Глава 16
— Что ты сказал?! — вдруг раздался громкий голос Герласа, разорвавший тишину, словно взрыв. раздался громкий голос Герласа. Ударив руками по столу так, что подпрыгнули чернильницы и зазвенели кубки, он злобно посмотрел в каменное лицо Уриеля, что не выказывало никаких эмоций на столь бурную реакцию. Ни единого намека на удивление, ни тени страха, ни даже раздражения. Лишь непроницаемая маска, словно высеченная из гранита. Это молчание, это полное отсутствие реакции, казалось, еще больше распаляло Герласа.
— Предлагаешь мне бросить поиски? — громко спросил генерал, не в силах поверить в услышанное. Тот лишь тяжело вздохнул скрестив руки на груди. После раздался его твердый, раздражающий голос, нарушивший повисшую в комнате тишину.
— Да, мы больше не можем искать принца.
— Чего?!
— Оглянись, погода в последнее время литует, мы потеряли людей, ты ранен, какие еще варианты?
— И ты предлагаешь мне вернуться ни с чем? — возмутился Герлас.
— Мы ищем принца довольно долго, никаких следов что он хоть как-то мог выжить нет, мы только зря теряем время, — повысив голос заявил Уриель. Тут он резким шагом двинулся к генералу, и парни встретились взглядами. В воздухе повисло напряжение, густое и ощутимое, как предгрозовая духота. Во взоре Уриеля плескалась решимость, граничащая с отчаянием, а в ответ он увидел лишь непроницаемую сталь, закаленную годами службы и бесчисленными битвами. Это был вызов, брошенный без слов, но понятный каждому, кто хоть раз стоял перед лицом власти.
— Это бесполезно, он лишь мальчишка, что не способен выжить в подобных условиях.
— Заткнись! — прошипел Герлас с трудом сдерживая гнев.
— Почему ты не можешь признать этого факта? Зачем гонишься за юнцом, что мог сбежать по собственной прихоти?
— Замолчи!
— Ты и сам не уверен жив он или нет, так в чём смысл искать избалованного пацана решившего просто сбежать? — громко вскрикнул Уриель. Генерал больше не стал сдерживаться, ведь ярость, копившаяся внутри, требовала выхода. Резким взмахом руки он влепил Уриелю пощёчину. Звонкий шлепок эхом разнесся по комнате, на мгновение оглушив обоих, и Уриеля словно парализовало от неожиданности.
За оглушением последовала острая, жгучая боль, пронзившая щеку. Он поднял взгляд, и его глаза встретились с глазами Герласа. Но это был уже не просто взгляд ненависти. В глазах генерала плескалась дикая, испепеляющая злость, такая сильная, что казалось, вот-вот брызнут слезы. В этом взгляде читалась вся боль, все разочарование и вся ярость, которые он так долго подавлял.
— Герлас?!
— Закрой рот, — прошипел тот, делая шаг в сторону. Уриель замер в недоумении не в силах отвести взор от парня, что уже сжал руки в кулаки.
— Он прошёл через тоже что и я, и тогда я был тем кто оказался рядом! — вскрикнул парень. Слова прозвучали как удар под дых. От неожиданности его плечи непроизвольно дернулись, в горле застрял болезненный ком, мешая дышать и говорить. Он с трудом заставил себя проглотить его, чувствуя, как неприятное жжение разливается по пищеводу.
— Я дал ему слово, что никто больше и не посмеет к нему прикасаться.
— Герлас!
— Я не ты! — вдруг вскрикнул парень. Этот неожиданный звук, прорезавший тишину, совершенно выбил Уриеля из колеи. Воздух застрял в легких, и Уриель замер, словно статуя, пораженный до глубины души.
— В отличии от тебя, я своё слово не нарушу, — прошипел генерал. Герлас уже двинулся к выходу из палатки, намереваясь поскорее покинуть это место и забыть неприятный разговор. Он почти коснулся полога, когда резкий рывок за запястье заставил его замереть.
— Давай поговорим, прошу тебя.
— Руку отпусти! — прошипел Герлас оборачиваясь.
— Да тогда я совершил ошибку, и поплатился за это, разве тебе этого не достаточно? — громко спросил тот. Герлас явно не хотел ворошить прошлое, особенно с Уриелем. Он всячески избегал этого разговора, чувствуя, как старые раны начинают ныть. Бегать всю жизнь, конечно, не получится, хотя генерал и пытался довольно долго. Судьба, эта коварная штука, что снова свела его с Уриелем после стольких лет. И теперь, как ни крути, ему придется столкнуться с тем, что он так отчаянно пытался забыть.
— Я любил тебя, как тогда, так и сейчас, и это неизменно, — решил пояснить Уриель уже более мягко. В тот момент, когда стальные пальцы, казалось, чуть ослабили хватку, Герлас не шелохнулся. Никакой попытки вырвать руку, никакого рывка, никакой борьбы. Он просто стоял, неподвижно, позволяя этой мимолетной передышке пройти, как дуновение ветра. В его глазах не было ни страха, ни отчаяния, лишь какое-то странное, нечитаемое спокойствие, которое, возможно, и заставило хватку ослабнуть.
— Когда я узнал, что те люди собрались сделать с тобой, я бросился к тебе но… — и здесь он замялся. Проглотив застрявший в горле ком Уриель постарался скрыть дрожь в своём голосе, но у него это вышло с большим трудом.
— Но я не успел… прости.
— Те люди показали мне бумагу заверенную твоей печатью, — вдруг ошарашил Герлас.
— Что?!
— В ней ты позволил им…
— Нет, я не писал никакой бумаги! — громко вскрикнул Уриель, но его слова не убедили генерала. Он вырвала руку из его ладони, словно отдернув от раскаленного железа. Взгляд, которым генерал окинул Уриеля, был полон такой злобы, что казалось, в его глазах пляшут хищные тени. Лицо исказилось, и даже обычно мягкие черты приобрели какую-то резкую, почти звериную угловатость.
— И я должен тебе поверить?
— Герлас…
— Печать твоей семьи это, как рука главы её не отнять если не отрубить, а ты хочешь сказать её могли выкрасть? — напрямую спросил тот. Но вопрос повис в воздухе, словно натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения, на который Уриель не знал, как ответить. Слова застряли в горле, образовав колючий ком, а взгляд, обычно такой уверенный и пронзительный, теперь метался по стенам палатки, ища хоть какую-то опору.
Заметив его замешательство, генерал Герлас молча покинул палатку, не став дожидаться продолжения диалога. В его глазах плескалась смесь разочарования и горечи, но ни тени злобы. Для него давно всё стало очевидно.
Уриель Даграам, воспользовавшись своим положением, сам подписал документ, оборвавший их отношения. Тогда Герлас был всего лишь в услужении его семьи, преданным и молчаливым. Позже он стал другом старшего сына чиновника, верным товарищем, с которым делили радости и горести. Парней вместе отправили в тренировочный лагерь Империи, где обучили основам ведения боя, закалили тела и души. Но именно там, вдали от дома и привычного уклада, их отношения переросли в нечто большее, в запретную, но такую желанную близость. А потом, словно по чьему-то злому умыслу, оборвались, превратившись в кровавые сгустки воспоминаний, отравляющих каждый прожитый день. И теперь, спустя годы, Уриель стоял, не зная, что сказать человеку, которого когда-то предал.
Воспоминания преследовали Герласа, словно кошмар, застывший в сознании. Он помнил каждую деталь того ужасного дня: непринужденную беседу с Уриелем, их дерзкий побег с опостылевшей тренировки, и ту роковую ловушку, подвал одного из зданий. Боль, пронзавшая тело, казалась выжженной на коже, а лица мучителей, искаженные злорадством, навечно отпечатались в памяти. Каждое прикосновение, каждое болезненное вторжение — ничто не стерлось из его сознания.
Затем появился Уриель, и все потонуло в хаосе. В ушах звенели крики, лязг скрещивающихся клинков, и, наконец, звук, который Герлас никогда не забудет — хруст ножа, пронзившего глаз сына влиятельного чиновника, а рука, державшая нож, принадлежала ему самому.
Истерзанный, униженный, он до последнего цеплялся за мысль, что Уриель Даграам предал его, подписав некий документ, разрешающий творить с ним все, что заблагорассудится. Эта мысль жгла его изнутри, отравляя душу.
Прошли годы с их последней встречи. И вот, судьба вновь свела их вместе. Но на этот раз все было иначе. Обстоятельства изменились, и Герлас гадал, что принесет ему эта новая встреча — искупление, месть или еще больше боли.
Герлас без особого энтузиазма посмотрел на снежный склон и окружающий лес. Подняв поводья, он направил лошадь вверх, чтобы оценить укрытые снегом поля и лесные массивы. В его сознании царила пустота, как и в груди, где когда-то билось сердце.
Когда генерал остановил своего коня на склоне, перед ним открылся завораживающий пейзаж. Поля, укрытые белоснежным покровом, искрились под утренними лучами солнца. Лесные полосы, словно волны, растягивались в стороны, постепенно переходя в темные участки. Над всем этим великолепием нависало серое небо, предвещая скорый снегопад.
Зимний пейзаж застыл в безмолвии, но что-то в этой картине тревожило Герласа. Вглядываясь вдаль, он заметил тонкую полосу белого дыма, теряющуюся в свинцовых облаках. Необъяснимая тревога сдавила грудь, заставив генерала резко развернуть коня. Подняв вихрь снежной пыли, лошадь понеслась вниз по склону, к спасительной тени леса, унося генерала Империи Белого Змея прочь от зловещего зрелища.
Сквозь переплетение ветвей и сугробы Герлас пробирался, не отрывая взгляда от призрачной нити дыма. Время летело незаметно, и лишь тяжело дышащая лошадь свидетельствовала о пройденном пути. Наконец, лес расступился, открывая взору бескрайнее снежное поле. В его конце виднелся небольшой дом, а вскоре до слуха донесся размеренный стук топора.
Алакес с хрустом расколол последнее полено, и лишь когда щепки разлетелись в стороны, заметил всадника. Тот медленно приближался к его скромному дому, словно выплывая из пелены снегопада. В груди у Алакеса заворочалось недоброе предчувствие и сжав в руке топор, он сделал пару шагов навстречу незнакомцу.
Смерив всадника настороженным, даже недовольным взглядом, охотник замер, как дикий зверь, приготовившийся, что кто-то сейчас пересечёт его территорию. Каждая мышца его тела напряглась, готовая в любой момент сорваться в атаку.
Герлас, заметив недоброжелательный взор, медленно остановил лошадь. Он спрыгнул с седла, и его сапоги тут же утонули в глубоком сугробе. Отряхнув снег с плаща, генерал сделал несколько шагов навстречу охотнику, стараясь казаться как можно менее угрожающим.
— Прошу прощение за вторжение.
— Кто вы? — холодно спросил Алакес, показательно сжимая в руке топор.
— Моё имя Герлас Аладар, я генерал Империи Белого змея!
— И, что генерал забыл здесь? Не уж-то поблагодарить решили? — с тем же подозрением спросил Алакес. Однако почти сразу он заметил смятение на лице парня.
— Поблагодарить? О чём вы? — машинально спросил Герлас. Заданные им вопросы сразу показались охотнику бессвязными. Он нахмурился, пытаясь понять, что тот вообще хочет услышать. Словно очнувшись от своих мыслей, охотник снова смерил парня внимательным взглядом. На этот раз его внимание привлекла темная накидка, скрывающая плечи незнакомца. На ней, чуть ниже воротника, была вышита сложная эмблема, что охотник сразу узнал.
— Мы ищем принца пропавшего в этих местах…
— Когда он пропал? — вдруг перебил охотник, чем заметно озадачил генерала. Но парень всё же решил ответить на его вопрос.
— Около двух недель назад! — с подозрением произнёс Герлас. Генерал окинул Алакеса пристальным взглядом. Молодой охотник был крепок, и это бросалось в глаза, но что-то в нем было… странное. Нечто неуловимое, что заставило генерала насторожиться. Медленно, словно повинуясь невидимой силе, рука парня опустилась на рукоять меча, но взгляд его не отрывался от Алакеса. Он изучал охотника, пытаясь разгадать тайну, которую тот, казалось, хранил в самой глубине души.
— Ты, что-то знаешь верно? — произнёс Герлас с неким рыком.
— Генерал значит, — вдруг усмехнулся Алакес. Парни встретились взглядами, и на секунду воцарилось гробовое молчание, что разрушил охотник.
— Хочешь сказать не ты его забрал?
— Что?! — не понял Герлас сжав рукоять готовясь вот-вот обнажить меч. Внезапно взгляд парня зацепился за грудь охотника. Не за саму грудь, конечно, а за белеющий рисунок, проступавший за широким воротом одежды. Что-то в этом очертании было до боли знакомым, пугающим. Герлас побледнел, а лицо исказилось от злости. Он бросил на охотника полный ненависти взгляд и, не говоря ни слова, выхватил меч. Лезвие, словно пойманный солнечный луч, ослепительно вспыхнуло, заняв оборонительную позицию.
— Где его высочество? — с рыком спросил Герлас. К тому моменту Алакес уже сжал в руке топор, и его костяшки побелели от напряжения. Но этого было недостаточно, и охотник был готов в любой момент потянуться за ножом, висевшим на поясе.
— Я поставлю вопрос иначе, — произнёс охотник сверля того взглядом сиреневых глаз. Тут прямо на глазах Герласа парень метнул топор. Лезвие с глухим стуком вонзилось в землю, в паре сантиметрах от генеральских сапог.
Генерал напрягся, но даже не дрогнул. Он не сводил взгляда с охотника, что уже сжимал в руке выхватиаший нож. Клинок блеснул в тусклом свете, и Герлас понял, что это только начало.
— Где Лиань?!
«Он так бесцеремонно отзывается о принце, просто непозволительная наглость. Неужели его высочество был с этим человеком? Не важно… сейчас лично узнаю?».
«Если не солдаты Империи забрали мальчишку, то кто? Неуж-то это тот урод от которого Лиань сбежал? Твою мать… Как они вообще нашли тебя?», — прозвучали мысли в голове Алакеса.
***
Ночь выдалась морозной. Огонь костра, хоть и дарил тепло, но не мог прогнать ощущение пронизывающего холода, особенно когда взгляд упирался в непроглядную тьму леса, окружавшего лагерь. Солдаты, как каменные изваяния, застыли на своих постах, их лица скрывались в тени, но Лиань чувствовал притаившееся напряженное внимание. Он избегал шатра Идиса, предчувствуя тяжелый разговор, который не принесет ничего, кроме разочарования.
Вместо этого он сосредоточился на своей руке. Повязка, пропитанная кровью, стала неприятным напоминанием о недавней схватке. С трудом развязав узел, Лиань обнажил глубокий порез, скрепленный небрежными стежками. Рана пульсировала тупой болью, но Лиань не обращал на это внимания. Он просто смотрел на нее, словно рассматривая чужое увечье.
Зачерпнув горсть снега, принц прижал его к ладони. Холод обжег кожу, но даже так Лиань не дрогнул. Он наблюдал, как белые кристаллы окрашиваются в багровый цвет, как алая краска растекается по его ладони, словно распускающийся цветок. В этом было что-то завораживающее, что-то, что отвлекало от гнетущих мыслей.
Но момент созерцания был прерван. Из палатки вышел Идис, и Лиань, не желая показывать свою слабость, сжал руку в кулак, заглушая острую боль. Ему предстояло столкнуться с этой реальностью, какой бы неприятной она ни была.
— Утомились с дороги Ваше высочество? — спросил он с улыбкой направившись к принцу.
— Мы ведь не во дворец едем?
— Давно вы это поняли? — с ухмылкой задал тот новый вопрос. Однако Лиань посмотрел на Идиса с холодным выражением лица, а его глаза словно пронзили собеседника. В этом взгляде читалось недоверие и настороженность, как будто он не собирался принимать на веру все, что тот говорил. Идис, заметив это, почувствовал, как напряжение в воздухе нарастает.
— Не переживайте принц, там куда мы отправимся вам будут рады, просто делайте что я скажу, — попросил он жадно скользя взором по юноше. Но и тут Лиань промолчал не желая говорить с этим человеком. Он лишь отвернулся, и Идис удовлетворённо направился в палатку.
Как только силуэт парня растворился за пологом палатки, Лиань украдкой окинул взглядом лагерь. Солдаты были заняты своим делом, не проявляя к нему ни малейшего интереса. Тогда он перевел взгляд на костер, чьи языки пламени жадно пожирали дрова.
Движения принца были осторожными и выверенными. Он медленно протянул руку к огню, закусив губу от волнения. Жара он не ощущал, но предвкушение боли заставило сердце биться чаще. Решившись, он схватил небольшую, еще не до конца сгоревшую ветку с острым концом и медленно выдернул ее из пламени.
Шипящий звук, когда он потушил тлеющий кончик в снегу, казался оглушительным в ночной тишине. Лиань внимательно осмотрел заостренный конец ветки, а затем перевел взгляд на свои дрожащие пальцы. На коже уже проступили розовые полосы, местами лопнувшие от жара.
Понимая, что времени в обрез, принц быстро спрятал самодельный колышек в рукав своей накидки. К счастью, его манипуляции остались незамеченными. Солдаты продолжали заниматься своими делами, не подозревая о том, что происходит у них под носом.
«Посмотрим, кто ещё кого слушаться будет».