Глава 14
Следуя за воем ветра в глубь леса, Алакес внимательно осматривал окрестности. Дорога к деревне казалась короче, несмотря на то, что он возвращался обратно. Ночь уже окутала землю, и погода резко ухудшилась. Снег метался в разные стороны, как и его накидка, которую он старался удержать. Закрыв лицо маской, парень упорно двигался к дому, стараясь избежать метели, что разрасталась с каждым мгновением.
Снег под ногами поглощал его шаги, и передвигаться становилось все сложнее. Тем не менее, Алакес давно привык к таким условиям, и они не вызывали у него особых трудностей. Однако непредвиденные ситуации всегда могли поджидать, и эта ночь не стала исключением. Сделав шаг в очередной сугроб, охотник внезапно почувствовал резкую боль, пронизывающую ногу, словно острые зубья вонзились в кожу. Парень вскрикнул и упал в снег, и в этот момент раздался звон металлической цепи.
— Твою мать! — зарычал Алакес приподнимаясь. Устроившись поудобнее, он, шипя от боли, принялся яростно раскапывать сугроб. Пальцы коченели, но охотник не сдавался, пока наконец не ощутил под снегом твердую, ледяную основу капкана.
Зубья, словно голодные звери, пробили толстую кожу сапога и впились в щиколотку. Каждое движение, каждая попытка освободиться от стальной хватки отзывались нестерпимой болью. Зубья, подобно пиле, резали кожу, оставляя за собой жгучий след, и Алакес ощутил, как кровь медленно, но верно пропитывает снег вокруг.
В голове билась только одна мысль: выбраться. Нужно выбраться, пока холод не сковал его окончательно, пока боль не лишила сил. Он знал, что если останется здесь, то это будет его могила.
— Зараза! — прорычал тот. В кромешной тьме, превозмогая боль, он нащупал рукоять ножа на своём поясе. Лезвие выскользнуло из ножен, и Алакес, не видя цели, принялся вслепую искать щель между стальными челюстями. Пальцы похолодели от прикосновения к металлу, но наконец, острие нашло брешь.
С трудом ухватившись за капкан с другой стороны, он попытался разжать смертоносную ловушку, но зубья упрямо держали хватку. После нескольких мучительных попыток нога была свободна, а капкан клацнул, захватив лишь горсть снега.
Обессиленный, Алакес рухнул на ближайший сугроб, запрокинув голову. Ночь была беззвездной, и надвигающиеся тучи грозили скрыть и лунный свет. Превозмогая острую боль, охотник заставил себя подняться. Нога предательски подкосилась, и парень зашипев, ухватился за ствол дерева, дабы не рухнуть
— Что за придурок поставил капкан в этом месте? — спросил он оглядывая лесную глушь. Поняв, что сейчас никто не даст ему нужного ответа, Алакес с трудом опустился на землю. Вытянув ногу, он с болью оглядел разорванный сапог, что уже залило кровью. Ткань была порвана в клочья, обнажая глубокую рану. Каждый вдох отдавался пульсирующей болью в ноге, напоминая о случившемся.
— Вроде кость не сломал! — прошипел тот. В темноте, конечно, сложно что-то разглядеть, и судить о чем-либо было явно преждевременно. Но дело было не только в этом. Желание продолжать путь, куда бы он ни вел, испарилось без следа. Охотник стянул с лица маску, и жадно вдохнул морозный воздух, обжигающий легкие. Холод, казалось, проникал в самую душу, но в то же время дарил какое-то странное, почти болезненное, облегчение.
— Принц значит! — спросил тот, будто обращаясь к воющему ветру. Алакес зачерпнул полную ладонь снега и плеснул себе в лицо. Холод мгновенно обжег щеки, а колючие крупицы растаяли, превратившись в ледяные капли. Прислонившись затылком к шершавой коре дерева, охотник все никак не мог отделаться от слов старика. Они крутились в голове, мешая сосредоточиться на том, как лучше поговорить с Лианем.
Но размышления охотника прервал вой, застывший где-то высоко над кронами деревьев. Этот звук словно выдернул его из оцепенения, заставив оглядеться. Это был не одинокий клич, Алакес понял это по цепочке воя, раздавшегося со всех сторон. Он шел отовсюду, недвусмысленно давая понять: парень забрёл на территорию волчьей стаи.
***
Снег хрустел под копытами, когда лошади неспешно огибали обледенелый выступ скалы. За поворотом, словно мираж, возникла огромная, богато украшенная палатка, а рядом — настороженные фигуры солдат, оставленных для охраны. Идис плавно придержал своего коня, пока тот не остановился. Передав поводья одному из воинов, он легко соскочил на землю. Желая произвести впечатление на своих людей, Идис протянул руки к принцу, что всю дорогу хранил молчание.
Тонкий слой инея покрывал его длинные ресницы, заставляя их мерцать. Плечи и волосы были слегка припорошены снегом, но Лиань оставался невозмутимым, ни единым движением не выдавая холода. Он проигнорировал предложенную помощь и спрыгнул с лошади самостоятельно, выбрав противоположную сторону.
— Приготовьте воду, принцу нужно согреться, — дал тот команду. Солдаты послушно разбрелись, бесшумно растворившись в тени. Никто не осмелился нарушить уединение господина, тем более, когда рядом с ним находился юный принц. Они понимали, что сейчас лучшее, что они могут сделать — это не мешать. Пусть господин насладится обществом принца, а они… они всегда найдут себе занятие. В конце концов, послушание — их долг, а сейчас — еще и проявление такта.
— Ваше высочество пойдёмте! — пригласил Идис, но Лиань так и не двинулся с места.
— Что ты задумал? — холодно спросил наследник Империи. Заметив, как во взгляде юноши застыло презрение, Идис усмехнулся на заданный вопрос. Однако парень невольно обратил внимание на то, что Лиань всё это время обхватывал себя руками, будто пытаясь защититься от пронизывающего холода.
Лишь сейчас его взгляд уловил, как зубы того постукивали, выдавая его внутреннее напряжение. Внезапно на лицо Идиса опустилась тень, придавая его глазам звериные очертания, словно он готов был в любой момент броситься в атаку. Это мгновение стало напряжённым, и юноша почувствовал, как воздух вокруг них стал тяжелым, полным неясной угрозы.
— Вам холодно принц? — вдруг спросил Идис словно ударив кувалдой по железу. Каждое его слово звенело угрозой, отскакивая от стен ледяным эхом. Сделав шаг в сторону принца, он и впрямь заставил юношу ужаснуться. Лицо Лианя побледнело, но он продолжал стоять, хоть ноги и подкашивались от страха.
Но тут произошло то, чего принц явно не ожидал. Идис, словно пружина, резко выпрямился и замахнулся. В следующее мгновение его ладонь со свистом обрушилась на лицо Лианя. Принц вскрикнул от неожиданности и боли. Ноги, и без того ватные, окончательно подвели его, и он рухнул в снег, будто подкошенный. Лежа на холодной земле, он застыл в изумлении, ошарашенно переводя взор на замершего перед собой человека.
Однако Идис не собирался добивать поверженного врага, и вместо этого он опустился перед ним на колено. Лиань воочию столкнулся с его взбешенным ликом, искаженным яростью и… чем-то еще, что принц не мог разобрать в своем ошеломленном состоянии.
— Принц, вы даровали три метки? — вдруг спросил он, глядя в бледное лицо юноши. Лиань тут же проглотил застывший в горле ком.
— Как вы посмели, так поступить Ваше высочество? — с рыком произнёс Идис, морща лицо.
«Верно… я и забыл. Три метки, это три божественных дара белого змея. Даруя их я начал чувствовать холод… но ведь жар Алакеса… я стал чувствовать его ещё раньше», — принялся про себя рассуждать Лиань. Однако в этот момент Идис схватил его под руку. С силой оторвав принца от земли, тот потащил принца в палатку, и на глазах у солдат они скрылись за навесом.
Как только они оказались внутри, Идис размашисто оттолкнул Лианя, и тот с глухим звуком приземлился на мягкий ковер, что заменял пол. Внутри палатки царила полутень, а воздух был наполнен запахом свежих трав и каких-то пряностей. Лиан почувствовал, как его сердце колотится от неожиданности и волнения стоило взгляду подняться на Идиса, пытаясь понять, что же тот задумал.
— Чёрт! — рыкнул Идис смахивая лица некое подобие снега. Он явно был взбешён, чем и удивил Лианя. Это было настолько неожиданно, что парализовало принца на мгновение. Юноша, обычно сдержанный и учтивый, сейчас сидел на полу, словно зверь, загнанный в угол.
Лиань не успел и глазом моргнуть, как Идис стремительно приблизился и в следующее мгновение сильная рука сомкнулась на его тонкой шее. Хватка была крепкой, пугающей. Лиань, задыхаясь, вскинул голову, пытаясь понять, что происходит, но лишь увидел глазах Идиса ярость, от которой по спине пробежал холодок.
— Кого ты наградил метками? Отвечай! — вскрикнул Идис сжав шею. Лиань оскалился, не столько от злости, сколько от отчаяния. Воздух превратился в густую, ледяную массу, сдавливая грудь и не давая вдохнуть полной грудью. Дрожь, начавшаяся с легкого озноба, теперь била все тело, словно он был подключен к источнику бесконечного напряжения.
Только сейчас, когда холод пробрался до самых костей, Лиань осознал, что его пальцы совсем окоченели, потеряв всякую чувствительность. Он попытался сжать их в кулак, но почувствовал лишь неловкое, деревянное онемение. Страх, холодный и острый, как лезвие, пронзил принца.
«Холод, оказывается не так приятен, как я думал» — прозвучали слова в голове юноши.
— Неужели это тот охотник? Ему ты даровал метки?
— Не твоё дело! — прохрипел Лиань. После его слов Идис вновь оттолкнул юношу, и тот, потеряв равновесие, рухнул на землю. Идис же, как пружина, вскочил на ноги. Принц закашлял, хрипло и надсадно, проведя рукой по сдавленному горлу, но Идис даже не удостоил его взглядом. В его глазах горел только один огонь — решимость. Между тем, он стянул с плеч свою тяжелую накидку, бросив ее на землю бесцеремонным комком, а после и широкий кожаный пояс, на котором застыли ножны меча.
— Ну, ничего как говорят древние рукописи, ты дважды можешь подарить метки, — раздражённо прошипел Идис, рывком сдирая с себя верхний слой одежды. Холодный воздух тут же обдал его разгоряченную кожу, но он, казалось, этого даже не заметил. Лиань, сидевший на земле, тут же покосился на него, словно на дикого зверя. Он замер, не решаясь даже шевельнуться, боясь привлечь к себе внимание. Но ярость в глазах Идиса уже сатавила Лиань невольно сглотнуть.
— Что там чешуя, слеза и кровь, как я помню, — перечислил тот, сбросив тунику. Стоило показаться сильной открытой спине и расправленым плечам и как Лианя вдруг охватил новый поток дрожи. Это ощущение было таким сильным, что казалось, будто волна энергии пробежала по его волосам, заставляя их слегка колыхаться.
— У тебя же точно есть чешуя на теле.
— Идис!
— Вот я и проверю, а заодно заставлю тебя разрыдаться прямо на моих глазах, — пригрозил тот снимая ремень. Сжав его в руке, Идис обернулся. Принц по-прежнему смотрел на него, и взгляд этот был холоден и отстранен, словно ледник, наблюдающий за муравьем. Лиань изо всех сил старался не выдать своего страха, но тот пронизывал его насквозь, от кончиков пальцев до самой души. Он чувствовал его каждой клеточкой своего тела, подобно ледяным иглам впивающим в кожу.
— Будьте послушны принц, сдерживаться я не стану, — прорычал Идис двинувшись к нему. Лиань и опомниться не успел, как Идис рывком оторвал его от пола. Воздух выбило из легких, а в голове мелькнула паническая мысль: «Что происходит?». Он попытался оттолкнуть Идиса, упереться руками в его грудь, но тщетно. Что он, хрупкий и изможденный, мог противопоставить этому сильному, словно высеченному из камня человеку?
В следующее мгновение запястья тонких рук сдавила грубая кожа ремня. Словно удавка, он врезался в кожу, лишая свободы. Лиань даже не успел вскрикнуть, как его рывком прижали к жесткой походной кровати. Холод металла пряжки коснулся щеки, а в глазах вспыхнул ужас.
Идис навис над ним, и его взгляд жадно заскользил по длинной шее и открытой линии груди, словно искал в них что-то недоступное. Лиань, однако, не отвлекался от его глаз, не прерыаая зрительного контакта. Когда Идис, наконец, обратил внимание на принца, в воздухе повисло напряжение. Лиань почувствовал, как его сердце забилось быстрее, а мир вокруг словно замер.
— Вы боитесь меня Ваше высочество? — спросил парень и его губы снова растянулись в зверской ухмылке. Принц не отрывал взгляда от человека, чьи намерения были столь же отвратительны, сколь и очевидны. В животе скручивался ледяной узел страха, но Лиань старался не показывать его. Он знал, что любая слабость лишь подстегнет мучителя.
Но, как ни странно, в этот момент, когда над ним нависла угроза, мысли принца были далеко отсюда. Они были с другим человеком, с тем, кто, к счастью, не станет свидетелем этого позора. Лиань надеялся, что тот сейчас в безопасности, что он не знает, что происходит, и никогда не узнает. Мысль о том, что охотник может увидеть его в таком униженном положении, была почти невыносимой, ведь лучше смерть, чем этот стыд.
Лиань сжал кулаки, стараясь сосредоточиться на чем-то, кроме липкого страха и отвращения. Он должен быть сильным. Он должен выжить. Ради себя. И ради того, кто сейчас, возможно, даже не подозревает о его беде.
— Не боюсь! — холодно ответил юноша. Проскользнувшим в голосе холодом Лиань лишь подогрел интерес Идиса, и тот подобно волку впился в его шею, страстно и нежно кусая тонкую кожу.
Зажмурившись, Лиань подавил рвущийся из груди крик. Внутри него бушевали эмоции — страх, гнев, безысходность. Он изо всех сил пытался сопротивляться, желая оттолкнуть от себя Идиса, но силы покидали его, как песок сквозь пальцы. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь его тяжелым дыханием и тихим смехом противника.
Лиань знал, что единственным спасением мог стать меч в ножнах, который лежал всего в нескольких метрах от него. Но до него было так далеко, а Идис, словно предвидя его намерения, не собирался позволять ему добраться до оружия.
Сердце колотилось в груди, как будто пытаясь вырваться на свободу. Принц чувствовал, как холодный пот стекает по спине, и в голове роились мысли о том, что будет, если он не сможет вырваться из этой ловушки. Но в глубине души Лиань знал, что сдаваться нельзя. Он должен найти в себе силы, чтобы бороться, даже если шансы были против него.
Вскоре губы Идиса застыли на его груди, а после торсе. Он наслаждался каждым прикосновением к этой шелковой коже, словно исследуя неизведанные земли. Каждое его движение было наполнено нежностью и страстью, а каждый пылающий поцелуй оставлял за собой след из искр. Идис с трепетом наблюдал, как по телу принца пробегают мурашки, будто от легкого дуновения ветра. Это было волшебство, которое захватывало дух.
Он знал, что принц чувствует его касания, ощущает жар его дыхания, и в этом осознании заключалась вся сила их связи. Каждый миг, проведенный вместе, становился для Идиса настоящим праздником, где страсть и нежность переплетались в едином танце. В эти моменты он понимал, что этот мир — это не просто физическое влечение, а нечто гораздо большее, что способно разжигать огонь в сердцах.
Лиань и вправду чувствовал это, но все было иначе. Не было того обжигающего жара, что он испытывал от прикосновений Алакеса, словно его кожу касалось раскаленное железо. Не было того бешеного биения сердца, когда дыхание охотника скользило по его шее, заставляя все внутри трепетать в предвкушении. Здесь не было этой бури эмоций, этого опасного, но такого манящего водоворота.
«Всё хорошо…», — про себя говорил принц, стараясь не выкрикнуть имя охотника которое так и рвалось с губ. Он сжал зубы до боли, чувствуя, как внутри клокочет ярость и отчаяние. Идис же не желал останавливаться. Принц чувствовал это нутром, ощущал, как его преследует неотвратимость, как этот человек приближается, словно тень, не давая ни единого шанса на передышку.
— Да-а… кричите Ваше высочество… кричите… нам с вами предстоит долгая ночь мой прекрасный принц, — заговорил Идис снова впиваясь в тонкую шею.
«Всё нормально… будет нормально», — снова и снова убеждал себя принц, но лишь докричался до собственного сердца, что уже обливалось кровью, готовое разорваться от боли прибивающей тело.
***
Лианю так и не удалось сомкнуть глаз после того, что устроил Идис. Он свернулся калачиком на походной кровати, обхватив себя руками, словно пытаясь защититься от холода и боли. Каждый миллиметр его тела ныл, а юноша не хотел никого видеть и слышать.
Когда в палатку вошёл Идис, его взгляд сразу же упал на обнаженную спину принца и ягодицы, покрытые синяками. Он не смог сломить Лианя до слез, но, похоже, это лишь подогрело его азарт. С каким-то болезненным восторгом Идис подошёл к кровати и бросил Лианю одежду, которая тут же накрыла его обнаженное белоснежное тело.
— Одевайтесь, мы едем во дворец, — приказал тот. Лиань, казалось, не заметил его присутствия. Он лежал на боку, спиной к вошедшему, и даже не шелохнулся. Ни взгляда через плечо, ни малейшего движения, чтобы показать, что он вообще слышал шаги. Полное, непроницаемое безразличие.
— История будет такова, — решил пояснить Идис. Пройдя к столу, он сразу наполнил чашку горячим напитком, и насыщенный аромат, словно невидимая волна, начал заполнять тесное пространство палатки.
— На нас напали разбойники, вас похитили, а я как доблестный герой спас принца, — гордо произнес тот. Идис сделал глоток горячего чая, обжигающего, но приятного. Пар поднимался от кружки, окутывая его лицо легкой дымкой. Он опустился на стул, закинув ногу на ногу, и откинулся на спинку, чувствуя, как расслабляются плечи.
— Или же можем сказать, что попали в засаду охотников, — с насмешкой предложил парень. Тут же он заметил, как Лиань стиснул угол ткани своими тонкими пальцами. В этом жесте читалось что-то большее, чем просто нервозность. Это была какая-то внутренняя борьба, словно он пытался удержать рвущиеся наружу эмоции. Что-то его беспокоило, и это «что-то» было достаточно сильным, чтобы заставить принца так крепко вцепиться в эту несчастную тряпку.
— Что скажете принц?
— Разбойники! — тихо и хрипло выдавил Лиань, так и не решившись подняться.
— Имейте ввиду я знаю где находится деревушка тех людей, а особенно дом где вы от меня прятались, — намекнул тот медленно поднимаясь на ноги. Пройдя к кровати, Идис с улыбкой вгляделся в опустошенное лицо принца. Его черты стали ещё более резкими, а кожа — холоднее и белее, чем прежде. Взгляд принца был пустым, словно он потерял связь с реальностью, и в этом молчаливом выражении скрывалась целая история страданий. Идис почувствовал, как сердце сжалось от восторга, а на губах в то же время заблистала улыбка.
— Так, что давайте без глупостей Ваше высочество!
***
Солнце уже вовсю заливало горизонт, когда Алакес, измученный и хромающий, наконец добрался до своего дома. Превозмогая боль, он пересёк двор, а затем и порог родного жилища. Первым делом, едва открыв дверь, он инстинктивно окинул взглядом комнату, ища Лианя, но того нигде не было.
Алакес, стараясь не обращать внимания на пульсирующую боль в ноге, направился к старой деревянной скамейке. С шипением он сорвал с ноги пробитый капканом сапог, а затем задрал штанину. Ткань, пропитанная кровью, намертво прилипла к коже. С трудом, морщась от боли, Алакес оторвал её, обнажив рваную рану. Не теряя времени, охотник туго обмотал поврежденную ногу чистым полотенцем, пытаясь остановить возобновившееся кровотечение.
— Лиань! — вдруг решил позвать Алакес, но никто не отозвался на его голос. Охотник, насторожившись, обвел взглядом окрестности дома, пытаясь уловить хоть какие-то признаки присутствия. На кровати лежала меховая накидка, но это не приносило утешения — печь давно потухла, и в помещении уже не ощущалось ни капли тепла.
Что-то в этой обстановке показалось Алакесу странным, и он заставил себя подняться с места. Прохромав к двери, парень вышел на улицу, где холодный ветер обдувал его лицо. Сразу же охотник начал осматриваться, сканируя двор глазами. Но даже здесь, среди знакомых предметов и привычных теней, не было никаких следов юноши. Пустота вокруг лишь усиливала его тревогу, и в сердце закралась неясная предчувствие беды.
— Что за чертовщина? — спросил тот с неким раздражением. Алакес прищурился, пытаясь уловить хоть что-то сквозь пелену утреннего тумана. Ночная вьюга постаралась на славу, запорошив все вокруг толстым слоем снега. И все же… вот оно! Краем глаза он заметил едва различимые очертания. Следы. Не до конца погребенные под снегом, они тянулись вглубь лесной чащи. И, судя по всему, оставила их не одна пара лошадиных копыт.
«Лошади? Так его забрал поисковый отряд?», — спросил охотник про себя. Несмотря на то, что Алакес ожидал этого, от мысли, что юноша ушел, в душе поселилась неприятная пустота. Он заставил себя закрыть дверь, словно отсекая последние сомнения. Похрамывая, Алакес стянул с плеч дорожную накидку, а затем и второй сапог. Бросив всё это на пол, охотник тяжело опустился на кровать, и из груди вырвался усталый вздох.
— Ну и хрен с ним, уверен они уже на пути ко дворцу, — пробубнил охотник с некой обидой. Прикрыв глаза, парень отчаянно пытался уснуть. Ночь выдалась не просто длинной, а изматывающей. Он смог отбиться от атаки пары волков, остальные, видимо, решили, что благоразумнее будет подождать, пока охотник ослабнет, и разбежались. Но сон не шёл. В голове, словно назойливые мухи, кружились мысли о Лиане. Алакес не желал замечать, просто игнорировал необъяснимые, волнующие сердечные ритмы, что болью отдавались где-то в груди. Он отмахивался от них, как от тех самых волков, но они, как и выженные на теле шрамы просто так не счизали.