Глава 13
Легенды шептали о Божественном Змее, чья благосклонность проявлялась в трех мистических печатях, дарующих невероятную силу. Говорили, что локон или чешуя, подаренные носителем этой силы, становились могущественным оберегом, защищающим от бед и напастей. Слёзы его, упавшие на землю, питали и укрепляли тело, даруя небывалую выносливость и здоровье. Но самым желанным и опасным даром считалась его кровь. Тот, кто вкусит её, навеки свяжет свою душу с носителем силы Божественного Змея, становясь его верным слугой и получая доступ к его могуществу.
Именно эти легенды о Белом Змее, щедро даровавшем людям свою силу, породили жажду в сердцах многих. Они мечтали заполучить того, в чьих жилах текла божественная кровь, надеясь обрести невероятную мощь. Желающих было предостаточно, и каждый лелеял в душе свои планы на полученную силу.
Но никто не знал истинной природы этих даров. Никто не понимал, какую цену придется заплатить за благосклонность Божественного Змея. И уж тем более, никто не мог даже представить, что произойдет, если все три божественные метки сойдутся в одном человеке. Какую силу он обретет? И какой ценой? Ответы на эти вопросы оставались погребены под слоем легенд и домыслов, ожидая своего часа.
В комнате царил уютный полумрак, прогоняемый лишь танцующим огоньком свечи на столе. Дрова в печи пели свою тихую песню, согревая старый дом. За окном бушевала стихия, но здесь, внутри, время словно замедлилось.
Алакес, склонившись над протянутой рукой Лианя, сосредоточенно накладывал швы. Лицо юнони не выражало страха или доверия, но когда игла пронзала его кожу появлялись неприятные болевые ноты. Каждый новый укол заставлял его вздрагивать и невольно сжимать колено Алакеса, пытаясь унять непривычную боль. Охотник, зная о его страданиях, старался быть максимально аккуратным, избегая прижигания, чтобы не оставить грубых шрамов. Но даже его осторожность не могла полностью избавить Лианя от боли, и очередной прокол вызвал приглушенный стон, а пальцы сильнее впились в ткань штанов охотника.
— Почти всё! — пояснил тот, вытягивая нить. Отложив иглу, охотник осторожно завязал узел. Работа была тонкой, требующей предельной концентрации, и сейчас, когда она была закончена, его руки судорожно ослабли. Сухой тряпкой он начал не спеша убирать кровь с дрожащей ладони, стараясь не растерать, а впитывать осталки багровой жидкости.
Тяжело дыша, Лиань обессилено склонился, чувствуя, как мир вокруг начинает плыть. Но, как и ожидалось, Алакес был рядом.
Сильная рука обхватила его за плечо, не давая юнцу упасть. Лиань, не сопротивляясь, уткнулся в его грудь, ища опору и утешение в знакомом запахе кожи и дерева. В этот момент ему было просто необходимо почувствовать рядом кого-то сильного и надежного.
— Как подсохнет перевяжу, потерпи пока.
— Хорошо… — сдавленно ответил юноша, всё ещё жмурясь от боли. Алакес осторожно держал его ладонь в своей, и прекрасно ощущал, как нервно подрагивали тонкие холодные пальцы. В этот момент мир вокруг словно замер, и все звуки растворились в тишине. Он понимал, что этот жест — не просто прикосновение, а целая история, полная тревоги и надежды.
Холодные пальцы Лианя говорили о страхе, о том, что впереди может быть что-то неизвестное и пугающее. Алакес чуть крепче сжал ладонь, стараясь передать тепло и уверенность, которые сам испытывал.
— Почему меня не позвал? Ты же мог погибнуть, — сдержанно заметил охотник покосившись на юношу, что не отрывал головы от его груди.
— Но ты же… всё рано пришёл.
— Потому что вопил он, а не ты.
— Прости… — тяжело дыша попросил парень. Алакес осторожно отпустил руку Лианя, но тут же притянул его к себе. Словно невесомую пушинку, он подхватил парня на руки и медленно поднялся из-за стола. Лиань, дрожа всем телом, судорожно вцепился пальцами в его шею и грудь, и Алакес бережно понёс его к кровати.
Опустив Лианя на мягкую подушку, он тут же внимательно оглядел его измученное лицо. Взгляд охотника зацепился за кровавый укус на шее юноши. Внутри что-то болезненно сжалось, и Алакес сам не заметил, как напрягся всем своим телом. Ярость и беспокойство боролись в нем, заставляя стиснуть зубы.
— Алакес… я потерял… твой нож.
— Не страшно, — с легкой улыбкой произнес тот, касаясь потного лба Лианя.
— Горячо! — чуть ли не вскрикнул он. Дрогнув Алакес отнял ладонь, с неким изумлением глядя на юношу.
— Разве ты не говорил… что не…
— Чувствую… твои руки чувствую, — сдавленно перебил Лиань, пытаясь сдержать кашель. Словно находясь в неком недоумении, охотник замялся.
— Нужно сбить жар, тебе нужно как следует пропотеть, — пояснил парень. Медленно придвинувшись, Алакес заставил Лианя отодвинуться, словно между ними возникла невидимая преграда. Стоило тому лечь на кровать, и в тот же миг Алакес натянул одеяло поверх дрожащего юноши, обхватив его руками. Это было как укрытие от всего, что их окружало — от боли, страха и одиночества.
Лиань уткнулся лицом в его грудь, и в этот момент мир вокруг них словно исчез. Он поджал к себе окровавленную руку, как будто пытаясь защитить её от всего, что могло причинить ещё больше боли. Алакес чувствовал, как дрожь Лианя передается ему, и крепче прижал его к себе, стараясь передать тепло и уверенность в этом объятии дав ему шанс найти временное убежище, где можно было забыть о страхах и переживаниях, хотя бы на мгновение.
— Попробуй поспать, завтра сделаю тебе отвар.
— Алакес… — хрипло позвал Лиань. Сердце колотилось в груди, отбивая бешеный ритм, а в горле пересохло так, что каждое слово казалось криком. Собрав последние силы, юноша робко протянул руку к тунике охотника, словно прося о помощи, о поддержке, о чем-то, что могло бы вернуть его в реальность. Тонкие пальцы, дрожащие от волнения и усталости, неуверенно зацепились за край одежды, словно хрупкая лоза, ищущая опору. В этом прикосновении было столько надежды и отчаяния, что казалось, можно было услышать безмолвную мольбу.
— Можно… я обниму тебя?!
— Да, давай, — смиренно произнес охотник. Придвинувшись к нему почти вплотную, Лиань зарылся носом в сильную грудь охотника, словно искал утешение в его тепле. Он обвил рукой бедро Алакеса, но это не помогало. Охотник чувствовал, как дрожь сотрясает тело Лианя, и понимал, что дело не в ране или холоде, пронизывающем его.
Лианя трясло от ужаса, от осознания того, что он стал причиной чьей-то смерти. Мысли о том, что он убил человека, не давали ему покоя. Внутри него разгорался хаос, и все симптомы, которые он испытывал, были похожи на болезнь, ранее ему неведомую. Это было нечто большее, чем просто страх — это была глубокая, разъедающая вина, которая сжимала его сердце в железные тиски.
Алакес, чувствуя его состояние, нежно прижал Лианя к себе, стараясь передать ему хоть каплю спокойствия. Он знал, что сейчас важнее всего — поддержать его, помочь справиться с этим грузом. В такие моменты слова были лишними, и единственным утешением оставалось молчаливое понимание, что они вместе, и что даже в самых темных часах можно найти свет.
— Всё будет хорошо! — прошептал охотник, губами касаясь макушки Лианя. Он провел рукой по мягким волосам юноши, чувствуя, как тот немного вздрогнул от неожиданного прикосновения. Пальцы запутались в шелковистых прядях, и вдруг он заметил это. Среди длинных волос, словно случайно оброненный лепесток, выделялся идеально ровный локон ослепительно белого цвета. Он был обрезан так аккуратно, будто его отделили одним взмахом острого лезвия.
«Божественная метка! Да тебя любят боги! В столице переполох, не слышал что ли?», — машинально в голову ворвались отрывки диалогов с Малоном и остальными охотниками. Ток пронзил тело Алакеса, заставив его невольно вздрогнуть. Каждая мышца напряглась, словно струна, а затем, так же внезапно, расслабилась. Он замер, будто затаил дыхание, и взгляд его, обычно острый и проницательный, теперь был полон какой-то странной, нечитаемой смеси удивления и… чего-то еще.
В его объятьях находился юноша, и Алакес, казалось, впервые по-настоящему осознал его присутствие, его хрупкость и близость. Электрический разряд, словно вспышка молнии, высветил не только контуры их тел, но и что-то глубоко внутри, что до этого момента оставалось скрытым в тени.
— Лиань?! — прошептал охотник еле слышно. Но парень уже погрузился в глубокий сон, что тотчас потянул за собой и Алакеса.
***
Солнце едва коснулось верхушек деревьев, окрашивая горизонт в нежные розовые тона, как тишину лесной глуши нарушили первые голоса. Деревушка, приютившаяся в самом сердце леса, словно пряталась от посторонних глаз. Снежные сугробы, как белые великаны, раскинулись во все стороны, а ветер, озорной и неугомонный, играл с дымом, вырывающимся из печных труб. Домов здесь было не больше шести, да и те казались вросшими в землю. Большинство охотников, обитавших в этих краях, предпочитали одиночество и уединение, строя свои избушки вдали от людской суеты.
Малон опустил топор на полено, расколов его одним мощным ударом. Его дом стоял чуть поодаль от остальных, но даже отсюда старик слышал звонкие детские голоса. Впрочем, сейчас его внимание привлекло другое — яростный лай домашней собаки. Серый, невзрачный пес выскочил из-за поленницы и, словно сорвавшись с цепи, бросился в сугробы. Сначала Малону показалось, что он кого-то прогоняет, но тут же понял — пес учуял гостя.
Молодой парень не спеша приближался к дому, обходя заснеженные бугры. Малон вскинул топор, смахнул со лба выступивший пот и удивленно приподнял брови, когда гость подошел ближе.
— Давненько ты ко мне не захаживал Алакес, — подметил мужчина. Как только парень подошел ближе к стоящему у брёвен старику, у его ног вдруг возник вихрь радости. Небольшой, лохматый пес, словно заводной, начал прыгать и крутиться, стараясь всеми силами привлечь внимание. Он тыкался мокрым носом в ботинки, вилял хвостом так, что казалось сейчас тот оторвется
Парень же не стал игнорить животное и провел рукой по мягкой шерсти на мордочке пса. Этого простого жеста оказалось достаточно, чтобы вызвать у собаки бурю восторга. Пес замер на мгновение, прикрыв глаза от удовольствия, а затем с новой силой принялся скакать вокруг, словно говоря: «Вот оно! То, чего я так ждал!»
— Нужно поговорить! — холодно заметил парень.
— Ну, заходи коли пришёл, — пригласил старик, двинувшись к дому. Алакес не стал медлить и отбив обувь от снега, переступил порог дома охотника.
На стенах дома висели шкуры, но они не привлекли внимания молодого человека. Он уже бывал здесь раньше, и обстановка осталась такой же, как и прежде. Малон, с легким вздохом, опустился на старый деревянный стул и жестом пригласил Алакеса присоединиться к нему. Охотник, не раздумывая, занял место за столом, и в этот момент старик внимательно посмотрел на него, словно пытаясь разглядеть что-то необычное в его выражении лица.
— Ну? Чего тебе?
— Ты слышал разговоры, о Империи?
— Ну допустим, а тебе какое дело до Империи? — хмуро спросил Малон встав из-за стола. Мужчина подошел к печи, осторожно снял с огня горячий чайник и направился к Алакесу. У него уже были наготове ягоды и сушеная трава, и он, не теряя времени, наполнил две кружки кипятком, чтобы сразу же заварить душистый чай.
— Как мне помниться, ты даже слышать не можешь о том, что происходит в столице.
— На то есть свои причины, — раздраженно подметил Алакес.
— То что ты бежал от туда я и без того знаю, но причина мне не ясна, — признался старик медленно усаживаясь на стул. Почти сразу он смерил парня взглядом в надежде получить ответ, на интересующий его вопрос, но очевидно Алакес отвечать не спешил.
— Я потерял сына! — внезапно выпалил Алакес. Тут старик невольно поперхнулся глотком горячего чая, что обжег горло, заставив его закашлять, хватая ртом воздух. Кружка в его руках задрожала, и он едва успел удержать ее, чтобы не опрокинуть на стол все содержимое. Но несколько капель все же выплеснулись, оставив темные пятна на старой скатерти.
— Обжегся! — прошипел Малон, морща лицо и сдерживая кашель. Отставив емкость, он снова перевёл взор на Алакеса, смерив им того со всех сторон.
— У тебя был сын? Тебе сколько лет?
— Это было давно.
— Да уж, по этому сбежал? — решил уточнить старик. Алакес молча кивнул. Этот жест, простой и лаконичный, явно застал Малона врасплох. На его лице промелькнуло удивление, словно он ожидал чего угодно, только не согласия. Малон тяжело вздохнул, но звук получился каким-то измученным. Затем он скрестил руки на груди, словно пытаясь удержать себя от резких движений. В этой позе чувствовалась задумчивость, будто он тщательно взвешивал каждое слово, сказанное ранее, и теперь пытался понять, к чему приведет этот неожиданный кивок.
— Ты пришёл ко мне из-за слухов, что бродят по столице?
— Хочу узнать в чём дело, раз и до нас дошли эти сплетни, — признался Алакес. Заметив, как старик нахмурился, охотнику тут же стало не по себе. В его взгляде, до этого спокойном и даже добродушном, промелькнула тень, словно облако закрыло солнце.
Вскоре взор Малона и вовсе стал подобен стали, пробивающей до холодного пота. Этот взгляд, острый и безжалостный, подобно лезвию, пронзал охотника насквозь, заставляя его замереть и забыть, как дышать. В нем не было ни капли тепла, лишь холодная, расчетливая оценка, от которой по спине пробегали мурашки.
— Принц пропал! — внезапно выпалил старик. Алакес дрогнул. Не физически, нет. Скорее, что-то внутри него надломилось, как тонкий лед под тяжестью. Новость, подобно ледяному ветру, пронзила его насквозь, оставив после себя лишь онемение и звенящую пустоту.
— Толком ничего не известно, но слух правдив. Кто-то из наших видел отряды солдат обходящих горы.
— Когда он пропал? — с неким изумлением спросил парень.
— Трудно сказать, во дворце спохватились сразу, ну а там понеслась, — пояснил мужчина. Алакес сглотнул, пытаясь пропихнуть застрявший в горле ком, и сжал руки в кулаки до побелевших костяшек. В голове, зашуршали назойливые мухи, зароились обрывки воспоминаний, не дававшие ему покоя. Калейдоскоп образов: первая встреча с Лианем, внезапное нападение, череда странных и необъяснимых событий. Все это сплелось в тугой, болезненный узел где-то в глубине сознания, давящее напоминание о том, что что-то важное ускользает от него, что-то, что он отчаянно пытается вспомнить.
— Алакес! — тут строго позвал старик. Парень замер, словно статуя, подняв на старика настороженный взгляд. В глазах читалось не то удивление, не то опасение, а может, и смесь этих чувств. Он застыл, не произнося ни слова, словно боялся нарушить хрупкую тишину, повисшую между ними.
— Я ещё тогда хотел спросить у тебя, откуда тот мальчик?
— А… я нашёл его в лесу ночью, на него напали.
— Он не сказал кто? — снова задал вопрос охотник, но Алакес лишь отрицательно покачал головой. Тяжело вздохнув, старик медленно встал из-за стола и двинулся к окну. За спиной остался недопитый чай и ворох старых бумаг, но сейчас его взгляд тянуло к утреннему свету за стеклом. Он сразу заметил недоумение парня, застывшего на месте с полуоткрытым ртом. В его глазах читался немой вопрос, и старик, несмотря на усталость, решил его развеять. Он знал, что молчание сейчас будет хуже любого объяснения.
— Его взгляд проникающий в самую душу, словно осколок серого льда, застывшего в лютую стужу, а волосы — тончайшая паутина, сотканная из серебристых нитей, окропленная не росой, а каким-то странным, холодным зноем, — внезапно заговорил старик. Вскинув на него глаза, Алакес на мгновение потерял дар речи.
— Кожа нежнее тончайшего шёлка, а голос подобен звучанию бокала, покрытого алмазной россыпью, — произнёс тот уже более строго. Стоило охотнику бросить взор на гостя, как по телу Алакеса прогнали стаю мурашек. Взгляд этот был не просто изучающим, он был… пронизывающим. Будто охотник видел Алакеса насквозь, читал его мысли, вытаскивал на свет самые потаенные страхи.
— Так говорят о принце Империи Белого змея, воспоминания не навивает?
— Что?! — изумлённо выдавил Алакес. Внезапно, подобно вспышке молнии, в голове возник образ Лианя. Белые, как застывшая паутина, волосы, и глаза — как осколки льда из замерзшего озера. Воспоминание о нежной, шелковистой коже, мягкость которой можно сравнить лишь с тончайшей тканью, и о голосе, чье звучание невозможно описать словами, лишило охотника дара речи. Сердце забилось в груди странно, прерывисто, в каком-то незнакомом, тревожном ритме. Горло сдавило, грубыми тисками, и даже дыхание перехватило.
— Когда я встретил мальчика на пороге твоего дома, сам опешил, — признался Малон.
— Хочешь сказать он принц Империи? — изумился Алакес.
— Он сам тебе говорил откуда сбежал и от кого?
— А? Нет… но…
— Значит так и есть, — уверял старик. Однако Алакес был не просто не готов принять этот факт — он не мог в него поверить. В его голове всё перепуталось, мир вокруг вдруг изменился, и он остался в стороне, не способный осознать происходящее. Мысли метались, как птицы в клетке, и каждое новое осознание лишь усиливало его замешательство. Как такое могло случиться? Он искал объяснения, но они ускользали от него, оставляя лишь пустоту и недоумение.
— Не веришь, вспомни метку на своей груди, — вдруг указал старик. Алакес окончательно перестал понимать, что говорит охотник. Слова путались, наслаивались друг на друга, образуя неразборчивый клубок. Замешательство Алакеса не укрылось от внимательного взгляда старика, что явно видел, как собеседник теряет нить разговора.
— Мальчонка носитель силы Божественного змея!
— Божественный змей?! — шепотом выдавил парень, не веря в услышанное.
— В нашем мире существует лишь две великие Империи, дракона и змеи. Империя дракона так и не обзавелась наследником за долгие годы, и вскоре потеряла многие свои владения. Но как известно за это столетие в двух Империях появились наследники божественных сил, — рассказал старче. С каждым словом Алакес чувствовал, как сомнения отступают. Будто кусочки мозаики, его объяснения складывались в цельную картину, и теперь парень понимал все, как никогда раньше.
Он ведь наблюдал за Лианем каждый день, видел его неуклюжесть, его неприспособленность к рутинной работе. И все же… что-то не давало Алакесу покоя. Это упорство, с которым Лиань брался за любое дело, его искреннее желание научиться, несмотря на все неудачи. Эти моменты сбивали с толку, заставляли усомниться в собственных выводах. Неужели он ошибался насчет Лианя? Неужели за внешней неловкостью скрывается нечто большее?
— Лиань! — прошептал Алакес, чем и привлёк внимание старика. Тот вновь двинулся к столу, смерив охотника взглядом.
— Алакес, его ищут, если поймут что всё это время принц был с тобой, могут посчитать, что это ты на него напал.
— И, что ты мне предлагаешь старик? — с неким рыком спросил тот.
— Отвези его в Империю, передай правителю, — посоветовал охотник. Услышанное заставило Алакеса сжать руки в кулаки до скрипа перчаток. Кажется, даже тонкая кожаная ткань не могла сдержать ярость, клокочущую внутри. Он не проронил ни слова, ни единого возражения, ни даже вздоха, выдающего его состояние. Просто молча встал из-за стола, отодвинув стул с резким, сдержанным скрежетом, и направился к двери.
— Алакес! — громко позвал старик, но охотник так и не проронил ни слова, и на его глазах покинул дом. Тяжело вдохнув, старик виновато перевел взор на нетронутый чай. Кружка, еще недавно дымящаяся, теперь стояла сиротливо, остывая вместе с некими надеждами. Малон избегал смотреть прямо, вместо этого изучая бледные разводы на поверхности напитка, словно там можно было найти ответ. Потом, будто прикованный невидимой цепью, его взгляд вновь метнулся к двери. Деревянная панель, такая обычная и непримечательная, сейчас казалась ему непреодолимой преградой, символом его нерешительности и страха. За ней, он знал, ждало объяснение, возможно, прощение, а может, и окончательный разрыв.
— Судьба жестока, не правда ли?
***
Лиань разлепил тяжелые веки, разбуженный странным шумом. На мгновение ему почудилось, что он слышит топот лошадиных копыт и обрывки чьих-то голосов. Но звуки тут же исчезли, подобно отголоскам тяжелого, беспокойного сна. Заставив себя подняться с кровати, юноша внезапно поежился. Странное, необъяснимое чувство пробежало по телу, заставив кожу на руках покрыться мурашками. Это удивило Лианя.
Встав на ноги, юноша поплелся к двери. Ему не терпелось понять, что происходит. Стоило ему лишь приоткрыть дверь и впустить утреннее солнце, как оно в одно мгновение ослепило его. Лиань зажмурился, прикрыв глаза рукой, пытаясь привыкнуть к яркому сиянию.
«Как ярко… ничего не вижу», — проговорил он про себя, перешагивая порог. Впервые на памяти принца солнце слепило его так ярко, что он не мог открыть глаз. Затем, словно в противовес ослепительному сиянию, его пронзил ледяной порыв ветра. Этот холод был новым, чуждым ощущением и юноша не мог подобрать слов, чтобы описать это странное, почти нереальное чувство.
Постепенно зрение адаптировалось к ослепительной белизне. Открыв глаза, Лиань увидел, что двор совершенно пуст. Ни души. Но взгляд его зацепился за движение вдали. Из-за опушки леса, как призраки, выныривали всадники. Внезапный страх сковал его, парализовав, заставив замереть, наблюдая за их приближением.
Лишь мгновение спустя, небольшой отряд всадников приблизился, и кони, тяжело дыша, замерли в глубоком сугробе. Лиань, будто вросший в землю, так и не шелохнулся. Даже когда капюшон, сорванный порывом ветра, слетел с головы главнокомандующего, юноша остался неподвижен. Ветер поиграл со светлыми прядями волос, а яркий свет солнца ударил в лицо всадника, высвечивая ехидную улыбку, застывшую на его губах. В этой улыбке читалось предвкушение, и Лиань знал, что ничего хорошего она не предвещает.
— Идис! — изумился Лиань. Услышав его хрустальный голос, тот машинально спрыгнул с лошади, смерив принца взглядом. Взгляд Идиса, привыкший оценивать силу и опасность, скользнул по принцу, отмечая тонкие черты лица, изящную осанку и, несмотря на юный возраст, твердость в подбородке.
— Долго же вы прятались Ваше высочество, — заметил он, размашистым шагом двинувшись к Лианю. Но принц продолжал смотреть на него приклееным взглядом застывшим с ледяными крупицами. Он боролся с какой-то внутренней бурей, с тряской, которая, казалось, вот-вот вырвется наружу и сломает юношу. До боли заставив сжаться в кулак раненую ладонь Лиань казалось, совсем не почувствовал физической боли. Он не заметил, как повязку, туго стягивающую рану, начало пропитывать алыми линиями, расползающимися зловещим узором.
— Пора бы вам вернуться домой принц, — с ухмылкой произнёс Идис замерев в метре от него. Проглотив застрявший в горле ком, Лиань отступил на шаг.
— Я никуда не поеду! — холодно отрезал Лиань. Он попятился, собираясь отступить к двери, но не успел. Сильная рука Идиса молниеносно схватила его за тонкое запястье. Юноша попытался вырваться, двинуться к дому, но парень был быстрее. В мгновение ока он оказался рядом, обхватил принца со спины и грубо, даже болезненно, прижал его спиной к своей груди, плотно зафиксировав обе руки принца.
— Отпусти!
— Но зачем же вы так господин? — прошептал парень у самого уха. Неожиданно Лиань почувствовал его дыхание на своей шее, такое легкое, почти невесомое, но от этого еще более пугающее. Невольно, словно против воли, губы принца искривились в зверином оскале.
— Больше я вас не отпущу принц, — прошептал он, переведя внимание на перевязанную ладонь. Медленно подтянув ту к своему лицу, Идис до боли сжал руку принца, и Лиань оскалился. Стоило мокрому языку скользнуть по тонким пальцам, как Лиань сжался, будто в ловушке, не в силах вырваться из его хватки. В этот момент между ними возникло напряжение, которое невозможно было игнорировать — смесь страха, желания и непонимания.
— Алакес! — тут же сорвалось с губ принца. Услышанное имя весьма удивило Идиса, и он наклонил голову в надежде увидеть лицо принца.
— Так этот человек спрятал вас господин? — ехидно спросил парень. Лиань промолчал. Впрочем, Идис, казалось, и не ждал ответа. Недавние отчаянные попытки принца вырваться из хватки этого человека мгновенно испарились. Слова Идиса, как невидимые оковы, сковали его волю, парализовали всякое сопротивление.
— Хотите я убью его Ваше высочество?
— Что? — изумился Лиань, уставившись на притаившегося за спий человека. Перепуганный взгляд принца метнулся через плечо, и он встретился с лицом, искаженным от восторга. В этот момент Лиань почувствовал, как дрогнула каждая клеточка его тела. Сердце забилось в бешеном ритме, будто пытаясь вырваться из груди. Идис, стоящий рядом, сразу же заметил это изменение — напряжение, которое охватило Лианя, было слишком явным, чтобы его можно было игнорировать.
— Оставить здесь двоих, остальные возвращаемся, — вдруг дал команду Идис. Сжав запястье Лианя он отпрянул и тот час потянул принца за собой.
— Отпусти… Идис! — вскрикнул юноша пытаясь вырваться, но хватка этого человека, казалось, была выкована из камня, непоколебимая и безжалостная. Каждая попытка освободиться лишь усиливала боль, сдавливающую запястья принца. Страх, как ледяная волна, прокатился по телу, заставляя сердце Лианя бешено колотиться в груди, ведь сейчас он был пойман в ловушку, этой непреодолимой силой.
— Не сопротивляйтесь принц, это для вашего же блага.
— Господин нам убить охотника?! — вдруг раздался голос одного из солдат.
— Да, и дом сожгите!
— Прошу не надо! — внезапно вскрикнул Лиань, тем самым привлекая к себе внимание Идиса. Он замер у лошади, не отрывая взгляда от принца. В его глазах читалось какое-то сложное переплетение чувств, но больше всего Идиса поразило выражение на лице Лианя. Глаза слегка подрагивали, а на лице застыло что-то непонятное, словно он пытался сдержать бурю эмоций.
— Я поеду с тобо, но не трогай его.
— Что с вами принц? Защищаете безродного охотника? — с насмешкой спросил Идис, приподняв бровь. Однако его слова, призванные задеть и унизить, лишь вызвали холод на лице Лианя. Ни тени гнева, ни проблеска страха. Только непроницаемая маска, будто высеченный из камня лик. Идис невольно поежился. Эта ледяная отстраненность пугала его гораздо больше, чем любые крики и угрозы.
— Пожалуйста! — юноша выдавил слова, мгновенно придав своему голосу ледяную колкость. Казалось, он хотел заморозить собеседника одним лишь тоном. Но его попытка произвести впечатление силы разбилась о реакцию Идиса. Вместо испуга или хотя бы удивления, губы Идиса расплылись не просто в улыбке, а в зверином оскале, обнажившем острые зубы. В этом оскале читалась не насмешка, а предвкушение. Предвкушение чего-то опасного и совершенно непредсказуемого.
— Хорошо, уж сдержите свое слово Ваше высочество, — произнес тот, и на глазах солдат отпустил руку юноши. Лиань замер на месте, будто врос в землю, не решаясь даже кинуться к дому. Неконтролируемая дрожь переполняла грудь, заставляя сердце стучать в бешеном ритме. Но юноша боялся не за себя. Его мысли были заняты охотником, который мог столкнуться с солдатами, готовыми убить его без колебаний.
В этот момент Идис, смерив принца долгим, оценивающим взглядом, ловко забрался в седло. Не теряя ни секунды, он протянул руку Лианю, предлагая ему помощь и защиту. В этом жесте читалась решимость и готовность к действию, словно Идис уже принял решение, и теперь ждал лишь согласия принца.
— Прошу мой принц! — с улыбкой проговорил он, продолжая протягивать ладонь. Лиань замер, не решаясь даже двинуться. Каждое движение казалось предательством, нарушением невидимой границы. Но слова Идиса, такие настойчивые, эхом отдавались в голове, подталкивая к действию. И вот, словно повинуясь чужой воле, ладонь Лианя сама потянулась к парню.
Идис, будто ждал этого жеста, мгновенно перехватил его тонкие пальцы. Прикосновение было неожиданно сильным, и Лианя, подобно невесомую пушинку, потянуло вперед, к седлу.
Медленно, с трудом пересиливая внутреннее сопротивление, принц запрыгнул за спину Идиса. Он сжался в комок, стараясь занять как можно меньше места, не желая даже случайно коснуться его торса. Между ними искрилось напряжение, ощутимое почти физически. Лиань чувствовал себя уязвимым и беззащитным как птица, попавшая в клетку.
— Не упрямьтесь Ваше высочество! — попросил тот, и на автомате, Лиань протянул дрожащие руки к его одежде, чувствуя, как нежелание охватывает его изнутри. Ощутив, как руки принца обвились вокруг торса, Идис удовлетворенно хмыкнул, ощущая тепло и близость, которые наполняли пространство между ними.
— Поехали! — дал он команду, резко разворачивая лошадь. Солдаты не стали перечить, и вся группа двинулась за командиром. Лиань же лишь бросил взор в сторону дома, дабы убедиться что никто из солдат там не остался.
После же у юноши ком встал в горле, и он, с трудом проглотив его, заставил себя отвернуться. Не мог принц больше смотреть на охотничий домик, этот неказистый с виду сруб, который за последние месяцы стал ему родным пристанищем, единственным местом, где он чувствовал себя в безопасности. Сейчас же, глядя на него, он чувствовал лишь щемящую тоску и предчувствие неминуемой разлуки.