Глава 12
Ветер выл, словно раненый зверь, и порывами вгонял колючий снег под полог палатки, натянутой посреди заснеженного леса. Пламя одинокой свечи отчаянно боролось с тьмой, но тепла почти не давало. Идису, склонившемуся над картой, этого было достаточно. Он сидел за грубым деревянным столом, не отрывая взгляда от замысловатых линий и условных обозначений, нервно постукивая пальцами по столешнице. В голове царила звенящая пустота. Любые мысли, робко пытавшиеся пробиться сквозь этот вакуум, тут же бесследно исчезали.
Тишину, и без того хрупкую, разорвал звук торопливых шагов. В палатку, едва не споткнувшись о порог, влетел солдат. Он резко склонил голову в поклоне, стараясь соблюсти субординацию, несмотря на то, что его била дрожь от холода, а щеки горели от мороза. Этикет оставался превыше всего, даже в таких суровых условиях.
— Господин!
— Говори, — с некой ехидной ухмылкой потребовал Идис.
— Вы были правы, охотники… расположились за хребтом, там не большое поселение.
— Лиань там?!
— Мы не видели принца… возможно он в одном из домов, — предположил стражник. Идис тяжело вздохнул, и звук этот, казалось, вырвался из самой глубины его души. Он снова опустил взор на раскрытую карту, испещренную условными обозначениями и пометками, сделанными его рукой.
— Ну сожгите, чего зря время тратить.
— Г… господин?!
— Завтра осмотрим деревню, а после сожжем, — проговорил тот. Вскинув голову, Идис так тяжело и жадно вздохнул, что на его лице на мгновение выступил румянец. Это был не просто вдох, а словно он пытался втянуть в себя весь воздух палатки, желая задохнуться. Румянец, вспыхнувший на его щеках, говорил о напряжении, о борьбе, которая происходила внутри него. Что-то давило на него, что-то не давало дышать полной грудью, и этот глубокий вдох был отчаянной попыткой освободиться от гнетущего но манящего чувства.
«Лиань… мой принц…», — прозвучал голос в голове. В одно мгновение его захлестнула волна воспоминаний. Перед глазами возникло испуганное лицо принца, такое юное и беззащитное. В памяти всплыл тонкий, едва уловимый аромат его тела, что-то свежее и чистое, как горный воздух. И кожа… Идис помнил ее, как нежный бархат, прикосновение к которому вызывало странное, щемящее чувство. Трепет, охвативший его со всех сторон, проникал под одежду, заставляя вздрагивать всем телом. Это было не просто воспоминание, это было какое-то наваждение, которое Идис не мог, да и не хотел, остановить.
«Я найду тебя, вот увидишь… и тогда ты снова окажешься в моих руках», — дал Идис себе слово, судорожно сжимая трепещущие пальцы. Он не мог унять сердце, бешено колотящееся от воспоминаний о принце. Желание коснуться его, снова, грубо, до пятен на белоснежном шелке кожи, обжигало изнутри. Он жаждал увидеть слезы, застывшие в молящем взгляде, покрытом льдом, услышать дрожь в голосе, срывающемся с губ. Это было обещание, данное самому себе, обещание, пропитанное болью и невыносимой, мучительной страстью.
***
Малон гостил у Алакеса всего пару дней, и по истечению вторых суток отправился в сторону лесной полосы. Мужчина не объяснял куда держал путь, да и вопросов касательно Лианя не задавал. Это казалось весьма странным, но сейчас мысли Лианя были заняты другим — самим Алакесом. Охотник, казалось, совершенно забыл о «Божественной метке» на груди и не задавал никаких вопросов. Даже его чудесное исцеление не вызвало у него удивления, и он просто вернулся к своей обычной жизни.
Лианя же не отпускали слова Алакеса о «фальшивке». Многие сомневались в правдивости легенд о Божественном змее, ведь его не видели уже несколько веков. Но Лиань был живым доказательством существования этой силы, ее наследником.
«Фальшивка», — снова проговорил про себя принц, отставив в сторону чистую посуду, глубоко погруженный в свои мысли. Мир вокруг словно перестал существовать, оставив его наедине с ворохом воспоминаний и тревог. Он настолько ушел в себя, что даже не заметил, как охотник, переступил порог дома.
Алакес, высокий и крепкий, сбив комья снега с высоких сапог, занёс в избу охапку дров. Он опустил паленья на пол с таким грохотом, что Лиань вздрогнул, словно от удара током, и резко перевел на него затуманенный взгляд.
— Я растоплю печь, и уйду, нужно поохотиться.
— На долго? — машинально спросил Лиань.
— Думаю к вечеру уже вернусь, нет желания ночью по лесу бегать, — пояснил парень. Внезапно внимание охотника переключилось на Лианя. Взгляд, до этого блуждавший по окрестностям, теперь был прикован к его лицу. Словно зачарованный, охотник изучал тонкие черты, фарфоровую бледность кожи. Затем его глаза скользнули ниже, останавливаясь на линии груди, едва различимой под легкой тканью одежды.
— Чего поник? Со мной хочешь? — внезапно спросил Алакес. Его слова ввели принца в некий ступор, и тот вскинул брови от удивления.
— Охота не детское занятие!
— Ты считаешь меня ребёнком? — слегка поникшим голосом спросил Лиань.
— Хочешь доказать обратное? — снова спросил охотник медленно поднимаясь с колена. Сердце Лианя забилось чаще, когда он увидел, как охотник двинулся к нему. Медленно, демонстративно, тот вытащил из ножен острый нож, лезвие которого блеснуло в полумраке комнаты. Но Лиань не отступил ни на шаг, наблюдая за каждым его движением.
Когда охотник подошел вплотную, произошло не то, чего ожидал Лиань. С грохотом, заставившим вздрогнуть даже массивный стол, охотник воткнул нож в угол столешницы, и лезвие глубоко вошло в дерево. Он замер, склонив голову, прямо перед принцем.
Лиань, как и ожидалось, не дрогнул. Он оставался невозмутимым, словно скала, которую не сдвинуть с места ни ветром, ни бурей. Его взгляд, прямой и твердый, был прикован к охотнику, застывшему перед ним в статной позе. В этой тишине, нарушаемой лишь потрескиванием дров в камине, чувствовалось напряжение, готовое взорваться в любой момент. Что это было? Угроза? Предупреждение? Или что-то совсем другое?
— Убивать дело простое, вот только дано оно не каждому, — уже более строго заметил Алакес.
— Ты зря стараешься напугать меня.
— Что? Стараюсь?
— По другому это не назвать, — пояснил Лиань. Тяжело вздохнув, юноша протянул руку к рукояти ножа. Тонкие пальцы обхватили ее, и парень с трудом выдернул лезвие из стола. Нож оказался в руке принца, и тот без интереса оглядел острое лезвие, в котором прекрасно отражалось его собственное лицо.
Алакес наблюдал за Лианем, ожидая хоть какой-то реакции, но лицо принца оставалось непроницаемым. Ни тени страха, ни удивления, ни даже любопытства. Он словно разговаривал с фарфоровой куклой, которой были чужды человеческие эмоции. И от этой невозмутимости Алакесу становилось не по себе.
— Оставь нож себе, — проговорил охотник, снова привлекая к себе внимание юноши. Алакес тяжело вздохнул, словно с плеч сбросил неподъемный груз. Взгляд его блуждал по комнате, цепляясь за знакомые предметы, но не находя утешения. Наконец, он остановился на стене, увешанной охотничьими трофеями и принадлежностями. Там висели луки, колчаны со стрелами, ножи в кожаных ножнах, и даже старый, потрепанный рог, издававший когда-то громкий зов. Словно повинуясь невидимой силе, Алакес двинулся к этой стене, к этому символу силы и свободы, которые, казалось, ускользали от него в последнее время.
— Переоденься раз со мной идти собрался.
«Я и не говорил, что пойду. Это было твоё решение», — произнёс принц про себя. Несмотря на несогласие, Лиань не стал перечить опытному охотнику и всё же решил отправиться на охоту вместе с ним.
Снежные хлопья, подхваченные легким ветерком, медленно оседали на ветвях деревьев, создавая волшебный пейзаж. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, отражаясь в белоснежных кристаллах и придавая им нежный голубоватый оттенок. Вдали, среди кустарников, можно было заметить снегирей, а на ветвях деревьев порой мелькали силуэты более крупных пернатых.
Лиань осторожно ступал по мягкому снегу, время от времени поправляя меховой капюшон, который постоянно норовил закрыть ему лицо. Он старался не отставать от Алакеса, который уверенно вел его вглубь леса. Следы охотника вели к массивным стволам деревьев, и вскоре они оказались в самом сердце матушки природы, где царила тишина, нарушаемая лишь треском снега под ногами.
В очередной раз поправив капюшон Лиань остановился. В этот момент ему на голову свалился снежный ком. Мелкий, но ощутимый, он тут же рассыпался по меху капюшона, и юноша, вздрогнув, вскинул голову.
Над ним, словно кружево, переплетались заснеженные ветви деревьев. Лиань внимательно оглядел их, пытаясь понять, откуда взялся этот неожиданный «сюрприз», и вдруг столкнулся взглядом с небольшой птицой, что ранее не видели его ледяные глаза.
Птица сидела на ветке, чуть наклонив голову, и смотрела на него с никим любопытством. Лиань завороженно разглядывал ее необычный окрас перьев — сочетание ярких, почти неестественных цветов. На секунду он забыл обо всем на свете, погрузившись в созерцание этой маленькой, диковинной красоты.
— Красивый! — еле слышно произнёс Лиань. Тут раздались приближающиеся шаги, что эхом разнеслись по лесной дали, мгновенно привлекая внимание принца.
— Дербник, редко его можно увидеть в этом лесу, — вдруг проговорил Алакес не отрывая взгляда от красивого сокола, грациозно восседавшего на заснеженной ветке. Затем его взгляд, словно по велению, опустился на Лианя, что, казалось, совершенно не замечал ничего вокруг, кроме этой великолепной птицы.
— Они тоже охотники, как и мы, — произнёс тот, двинувшись в сторону. Алакес, приняв решение двигаться дальше, решительно шагнул вперёд. Лиань, не желая оставаться позади, бросил последний, мимолетный взгляд на затихшую птицу и поспешил вслед за парнем.
— Куда мы идём?
— Сначала проверим заячьи капканы, — коротко ответил Алакес.
Собственно, как и говорил охотник они углубились в лес, где ранее были расставлены ловушки. Алакес сам проверял каждую из них, в то время как Лиань, полный любопытства, топтался рядом. Юноша даже не мог вспомнить, когда в последний раз с таким интересом рассматривал заснеженный лес.
Взгляд его сразу привлек куст замёрзшей вишни, яркие ягодки на фоне белоснежного покрова казались особенно притягательными. Подойдя ближе, принц аккуратно собрал несколько зимних бусин, наслаждаясь их необычным видом.
Тем временем Алакес уже закончил свою работу: он собрал тушки зайцев и аккуратно сложил их в мешок. Лиань, отвлёкшись от своих находок, с любопытством наблюдал за охотником, который с лёгкостью справлялся с добычей.
В этот момент юноша почувствовал, как лес наполняется особой атмосферой — тишина, прерываемая лишь треском снега под ногами, и свежий, морозный воздух, который напоминал о том, что природа полна жизни, даже в самые холодные дни.
— Алакес, — вдруг позвал Лиань двинувшись к нему. В руках юноши уже виднелась горсть подмёрзших ягод, что тот протянул охотнику.
— Я не видел раньше такие ягоды.
— Попробуй, они вкусные, — с улыбкой произнёс Алакес. Ведомый его словами принц взял тонкую веточку, и стоило ему прожевать ягоду, как лицо тут же исказилось вслед за губами.
— Горько! — сдавленно выдавил тот. Рассмеявшись на его слова Алакес взял немного зимней вишни из протянутой ладони, тот час закинув их в рот. Однако сам он даже бровью не повёл, прожевывая горьковатые ягоды.
— Ударит мороз они станут сладкими, — заметил тот. Лиань не стал с ним спорить, и всё ещё морща лицо скидал зимние ягоды в набедренную сумку.
— Пошли, проверим ещё одно место.
— Ладно! — согласился Лиань. Парни двинулись дальше, продолжая углубляться в заснеженный лес. С каждым шагом сугробы становились все глубже, а ветви деревьев, словно ледяные руки, цеплялись за одежду. Наконец, впереди показалась знакомая охотнику поляна — они добрались до нужного места.
Но долгожданное облегчение тут же сменилось тревогой. Тишину леса прорезал резкий, звенящий звук — лязг цепи. Лиань, до этого погруженный в свои мысли, вздрогнул и замер на месте. Его взгляд приковало к себе зрелище, от которого сжалось сердце: в стальном капкане отчаянно бился олень. Бедное животное, обезумев от боли и страха, яростно брыкалось, поднимая в воздух фонтаны снега. Копыта с глухим стуком ударялись о мерзлую землю, а цепь, впиваясь в плоть, звенела с каждым движением.
Лиань, словно парализованный, не мог отвести глаз от этой трагической картины. Лишь краем глаза он заметил, как Алакес бесшумно снял с плеча лук и, натянув тетиву, приготовил стрелу. В этот момент в лесу воцарилась зловещая тишина, нарушаемая лишь отчаянным хрипом оленя и скрипом снега под ногами.
— Алакес?
— Даже не проси, отпускать его я не стану, он всё равно уже не жилец, — холодно отрезал охотник. Лиань же замер чувствуя легкое замешательство. Его взгляд переместился на оленя, который, казалось, вот-вот упадет от усталости. Юноша смиренно опустил глаза, не желая мешать охотнику, и, развернувшись, отошел в сторону. Наблюдать за смертью животного не вызывало у него никаких положительных эмоций. Алакес лишь бросил на него мимолетный взгляд, после чего сосредоточился на своей цели.
Прогуливаясь между деревьями и кустами, Лиань наслаждался хрустом снега под ногами. Он понимал, что для выживания необходима пища, и раненый олень не сможет долго укрываться от опасности, которая поджидает его в лесу. Прислонившись спиной к шершавой коре дерева, чувствуя, как она немного покалывает сквозь тонкую ткань накидки. Усталость тянула его к земле, словно невидимые цепи. Он запрокинул голову, глядя в свинцовое небо, затянутое тяжелыми тучами. Снег, начавшийся еще утром, теперь шел гуще. Принц заметил, как невесомые снежинки, словно маленькие танцовщицы, медленно кружатся в воздухе, прежде чем нежно опуститься на его длинные ресницы. Они таяли, оставляя после себя лишь легкую прохладу и ощущение какой-то хрупкой, ускользающей красоты.
«Так будет правильно», — убеждал себя Лиань. Юноша медленно вытянул руку, словно взвешивая её в воздухе. Не спеша задрал рукав, и взгляд упал на бледную кожу ладони. Он искал что-то, и вот, заметил: едва различимые, словно призрачные, остатки змеиной чешуи. Смиренно, без паники, он обвёл взглядом свои пальцы. На тыльной стороне ладони кожа была чистой, следов не осталось. Но где-то, в складках между пальцами, всё ещё поблёскивали крошечные, почти незаметные чешуйки.
«Три печати божественного змея, я же использовал две на одном человеке. Надеюсь до последней не дойдёт, а то прибавлю ему проблем», — рассуждал про себя юноша. Лиань тяжело вздохнул, одёргивая рукав помятого рукава. Он собирался сделать всего один шаг, всего лишь шаг, чтобы уйти отсюда, но резкий хруст за спиной заставил его замереть. Сердце болезненно стукнуло в груди. Медленно, словно боясь спугнуть что-то невидимое, юноша обернулся. Его взгляд застыл, прикованный к густым зарослям кустов, откуда и донесся этот тревожный звук.
— Ваше высочество! — внезапно раздался голос где-то со стороны. Лиань вдруг ощутил резкую боль, словно кто-то вонзил в него остриё кинжала. Он обернулся и встретился взглядом с мужчиной, который с восторгом держал в руках меч. Этот человек смотрел на принца, и Лиань, в свою очередь, не мог отвести от него глаз. Взгляд упал на эмблему, вышитую на тёплой накидке, и в памяти всплыло знакомое лицо.
Комок подкатил к горлу, а дыхание перехватило, как будто ток пробежал по всему телу. Лиань не мог поверить, что именно здесь, в этот момент, он столкнулся с солдатом Идиса Даграама. Внутри него всё сжалось, и даже окоченевшие пальцы принца начали дрожать, медленно тянувшись к ножнам, скрытым на поясе.
— Наконец-то я нашёл вас принц, господин вас обыскался! — на радостях затараторил мужчина. Но Лиань не проронил ни слова, и не отвёл взгляда. Он даже шага не сделал к возникшему перед собой солдату, ведь сейчас голову заволокли совсем другие мысли.
«Плохо… что он здесь делает?».
— Господин вы меня слышите? Я не причиню вам вреда, — начал убеждать мужчина. Сделав пару шагов, крепче сжимая меч в руке, он намеревался сократить дистанцию. Лиань стоял неподвижно, словно натянутая струна, готовый в любой момент сорваться. Но и парень не собирался оставаться в стороне: его пальцы уже обхватили рукоять ножа, а запястье скрылось под складками накидки.
— Мы все очень переживаем за вас, особенно господин Идис, — снова произнёс солдат, делая очередной шаг. Лиань ждал, пытаясь сдержать спокойное выражение своего лица.
— Вас же приютили охотники верно? Господин Идис отправился в поселение, дабы найти вас.
«Поселение охотников?», — про себя проговорил принц. Солдат уже занес ногу для следующего шага, но не успел В его тонкой, казалось бы, хрупкой руке, блеснул сталью нож. Лезвие, хоть и небольшое, но выглядело достаточно угрожающе. Мужчина замер, пораженный неожиданностью. Его взгляд приковался к оружию, контрастирующему с изящной рукой, его держащего.
— Господин?!
— На месте стой, — с холодом произнёс Лиань.
— Вы мне приказываете? — слегка изумился мужчина.
— Верно, это приказ наследника Империи Белого змея, — с тем же холодом произнёс принц. Слегка растерявшись солдат нерешительно сделал шаг назад, не сводя взор с юноши.
— Ваше высочество пошлите со мной, я отведу вас к господину Идису, — пояснил мужчина, но как и ожидалось Лиань не ослабил свою бдительность. Стоя на месте, сжимая в руке нож, он не просто смотрел на солдата — его взгляд был пронизывающим, словно пытался пробить того насквозь. В этом напряжённом мгновении ощущалось, что принц действительно чего-то ждал. И вот, когда меч мужчины опустился, на его лице появилась ухмылка, полная ехидства и звериной жадности. Это было не просто выражение радости — это была предвкушающая улыбка, обещающая, что сейчас произойдёт нечто важное, нечто, что изменит всё.
— Бросьте нож, порежетесь ещё, — усмехнувшись произнёс солдат. Стоило ему сделать шаг в сторону принца, как Лиань мгновенно превратился в натянутую струну. Каждое волокно его тела напряглось, словно готовое к прыжку.
— Ваше высочество не бойтесь меня, — с улыбкой проговорил он.
«Фальшивка… таже самая улыбка», — прозвучали мысли в голове Лианя. Внезапно, словно сквозняком, в голове возник образ Алакеса, а именно его улыбка — та самая, что всегда светилась на его лице, когда он выходил на охоту или дразнил Лианя. Это была улыбка, полная уверенности и спокойствия, отражающая мастерство и опыт охотника. Она не шла ни в какое сравнение с тем оскалом, который Лиань видел сейчас. Оскал, полный агрессии и угрозы, словно животное, готовое к нападению.
Тут же солдат, уловив секундное замешательство принца, ринулся в атаку. Лиань среагировал молниеносно, выставив перед собой нож, но противник с легкостью отбил его мечом. Лезвие скользнуло по ладони принца, и оружие, вырвавшись из ослабевшей руки, утонуло в сугробе. Алые капли крови расцвели на белом снегу, и солдат, воспользовавшись моментом, грубо схватил Лианя и швырнул его на землю.
Удар выбил воздух из легких. Лиань закашлялся, чувствуя, как снег забивается в рот и нос, перекрывая дыхание. Превозмогая боль, он резко перекатился на спину, бросив взгляд на застывшего над ним мужчину.
— Говорил же, что вы порежетесь принц, — с ухмылкой произнёс тот. Прямо на глазах Лианя, мужчина отбросил меч в сторону. После же он принялся снимать накидку, и вскоре та также оказалась на снегу.
— Господин позвольте мне помочь вам… избавиться от этой грязной одежды? — начал говорить тот судорожно развязывая ремень на своём торсе. Лиань проглотил застрявший в горле ком, и, стараясь не сводить зрительного контакта с мужчиной, принялся елозить руками по снегу. Холод обжигал рану, но сейчас это было наименьшей из его проблем. Оставляя кровавый след своей ладонью, принц отчаянно искал нож, затерявшийся где-то в сугробе после падения.
Мгновение — и Лианя будто накрыло странным, парализующим грузом, что опустился на него вслед за солдатом. Тяжелое тело придавило его к земле, выбивая остатки воздуха из легких. Мужчина схватил принца за запястье левой руки и тонкую шею, не давая вырваться. Лиань оскалился, стоило ему лишь узреть искаженное восторгом и похотью лицо солдата, что уже нависло над ним. В глазах плескалась нездоровая жажда, и Лиань понял, что сейчас ему предстоит бороться не только за жизнь, но и за нечто гораздо большее.
— Ваше высочество, я верну вас во дворец… поверьте мне пожалуйста принц! — ухмыляясь говорил он до хрипа сдавливая горло юноши. Тут мужчина наклонился слишком близко, вторгаясь в личное пространство, и от этого по спине пробежали мурашки. Стараясь скрыть тревогу, он отвернулся мечась взглядом по белоснежной поверхности в отчаянной попытке найти нож, который, словно назло, совершенно затерялся в этом холодном безмолвии.
— Мой принц… мой любимый господин… я верой и правдой буду служить только вам! — чуть ли не задыхаясь говорил солдат. Мгновенно впившись зубами в тонкую шею, он принялся жадно стягивать одежду с Лианя. Юноша вскрикнул, пытаясь оттолкнуть нападавшего, но все его попытки не увенчались успехом. Руки скользили по грубой ткани, не находя опоры. Страх парализовал его, превращая в беспомощную марионетку в руках безжалостного кукловода. Дыхание сперло, в глазах потемнело, и мир сузился до лица, искаженного злобой и жаждой…
— Господин! О мой Господин!
«Алакес», — про себя закричал юноша, но с губ не сорвалось это имя. Лиань не стал звать охотника, словно не желая показывать ему происходящего. В место этого принц, прикосновение чужих губ и шершавых ладоней вызвало лишь отвращение, заставив его судорожно сомкнуть веки.
В одно мгновение холодные пальцы, погруженные в снег, пронзило болью. Принц заставил себя открыть глаза и сразу же нащупал лезвие ножа. Схватив его вместе с комом окровавленного снега, он сжал лезвие до боли в ладони. Не раздумывая, и не надеясь на спасение, Лиань вскрикнул и вонзил нож в шею солдата. Кровь хлынула фонтаном, заливая его лицо и одежду.
Белоснежный сугроб, казалось, издевательски контрастировал с разворачивающейся трагедией. Человек, извиваясь в нем, судорожно хватал воздух, хрипя и кашляя. Пальцы, дрожа, пытались остановить поток крови, хлещущей из раны, но тщетно. Алая жидкость окрашивала девственную белизну снега, превращая его в жуткое полотно.
Лиань, тяжело дыша, с трудом приподнялся с земли. Дрожащие руки уперлись в холодный сугроб, ища опору. Дыхание сдавило горло, словно невидимая рука сжимала его. Звуки вокруг приглушились, словно мир отдалился. Он смотрел на свои окровавленные руки, на пропитавшуюся кровью одежду, а затем на залитый алым снегом пейзаж. Сердце колотилось в груди с такой яростью, что заглушало все остальные звуки. В ушах пульсировала только бешеная барабанная дробь.
— Лиань! — где-то звали его, но Лиань не двигался. Принц застыл, словно окаменевшая статуя, приковав взгляд к своим ладоням, обагренным кровью. Он казался совершенно невосприимчивым к окружающему миру, словно в коконе собственного ужаса.
Внезапно его грубо схватили за плечи и прижали к чьей-то груди. Все произошло так стремительно, что он даже не успел поднять голову. В ушах загудело, предвещая неминуемую катастрофу.
Алакес, действуя инстинктивно, обхватил окровавленное лицо юноши своими ладонями, заставляя его поднять взгляд заставля смотреть лишь на его.
— Лиань! Лиань! — звал охотник, но принц не слышал. Но Лиань лишь молча вглядывался в лицо Алакеса, словно того и вовсе не существовало в этом мире, словно он был призраком, тенью, не заслуживающей внимания. Алакес замер под этим пристальным, холодным взглядом, чувствуя как собственное сердце вот-вот выпрыгнит из груди.
— Ответь мне! Лиань! — требовал охотник. Но тут принц принц, с холодным отстранёнеым лицом, вдруг протянул к нему окровавленную ладонь. Все произошло так быстро, что Алакес не успел даже моргнуть. Раненая рука скользнула по его губам, оставляя на коже влажный, липкий след. Алая кровь, теплая и с привкусом металла, окрасила его рот. Теперь лишь привкус крови и липкое ощущение на губах, заставило его расжать изумлённые губы.
— Лиань! — громко позвал Алакес всё ещё сжимая ладонями его лицо. Но юноша молчал, словно язык отняли, без слов, без звуков. Он просто смотрел, не отрываясь, на губы охотника. Губы, которые сейчас были окрашены в зловещий багряный цвет кровью принца Империи «Белого змея». Кровью которая, казалось, пульсировала в тишине, наполняя воздух невысказанными вопросами и ужасом.