Глава 7
Устроившись поудобнее за массивным письменным столом, Уриель задумчиво покручивал между пальцев золотую монету. Отблески пламени лампы играли на ее отполированной поверхности, то и дело отвлекая внимание. Парень с интересом переводил взгляд с пляшущего огонька на темное окно. За ним бушевала вьюга, ее вой эхом разносился по комнате, а мелкие крупицы снега яростно царапали стекло. Ночная пелена плотно затянула Империю, и даже огни далекой столицы едва пробивались сквозь эту непроглядную тьму.
Легкая усмешка тронула губы Уриеля, и он перевел внимание на солдата, робко стоявшего перед ним. Молодой парень заметно нервничал, вздрагивая от каждого шороха, словно загнанный зверь. Эта нервозность лишь подогрела интерес гостя из соседних земель.
— Не бойся, я не кусаюсь, — проговорил тот, бархатным нежным голосом. Тот факт, что он узнал, не принес облегчения. Наоборот, в груди словно свинцом налилось. Солдат по-прежнему молча смотрел на парня, чей правый глаз был скрыт под повязкой. В 5динственном видимом глазу, плескалось что-то нечитаемое - то ли вызов, то ли усталость, то ли просто пустота. И это молчание, эта неопределенность давили на него сильнее, чем любой приказ.
— Расскажи мне про вашего генерала.
— Генерала Герласа? — выдавил тот с некой дрожью.
— Ну да, какой он? Как далеко продвинулся? — начал перечислять Уриель, не переставая покручивать золотую монету между пальцами. Мелькающий блеск металла притягивал взгляд, словно гипнотизировал. Казалось, под его пристальным взором дрогнуло даже пламя масляной лампы, словно почувствовало на себе тяжесть его внимания. И тут же, словно повинуясь невидимому приказу, золотой блеск монеты замер, пленив к себе огненные нити, отражая их в своей отполированной поверхности. Теперь это был не просто кусок металла, а маленький, сияющий портал, удерживающий в себе частичку живого огня.
— Я хочу знать всё.
— Ну... это... генерал Герлас один из лучших командиров, — неуверенно начал выдавливать парень будто боясь чего-то. Но даже так Уриель слушал его не перебивая.
— Он телом и душой служит правителю... и даже у других взводов пользуется уважением.
— Вот как!
— Генерал поклялся найти принца, и мы так же поддерживаем его рвение, — рассказал солдат. Тут же монета, ловко перекатывавшаяся между пальцами Уриеля, вдруг замерла, словно приклеенная. В тот же миг взгляд этого человека, до этого рассеянный и даже немного скучающий, стал хищным и острым. Он пронзил дрожащего парня, словно сканируя его насквозь, и в этом взгляде читалась нескрываемая угроза.
— Почему он так хочет найти принца?
— Ну... он же наследник Империи...
— Только по этому? — слегка раздраженно спросил Уриель. Однако солдат молчал, не решаясь ответить. Вопрос повис в воздухе, а в голове у него и самого не было ответа.
Уриель, словно не замечая его замешательства, перевел взгляд на бокал с вином. Уголок его губ тронула легкая усмешка. В памяти всплыло лицо Герласа при их первой встрече после долгих лет разлуки. Невольно заныл глаз, скрытый под черной повязкой, напоминая о давней ране. Но Уриель не подал виду. Он продолжал пристально смотреть на пляшущее пламя лампы, словно в его мерцании искал ответы на собственные вопросы.
— Интересно, и что же тебя связывает с принцем, мой дорогой генерал? — шепотом спросил тот, растягивая линию губ в неком подобии улыбки. Во взоре плясали искорки, но в них же таилась и тень сомнения, которую он, казалось, пытался скрыть за этой странной, натянутой гримасой. Улыбка эта больше напоминала оскал, чем выражение радости, и от нее по спине пробежал холодок.
***
Устроившись на кровати в одной из самых уединённых и тихих комнат, Герлас устало смотрел на потолок. Он уже отправил очередной отряд на поиски принца и распорядился расставить факелы по всему периметру дворца, чтобы осветить его тёмные уголки. Мысль о том, что наследник может скрываться где-то в лесу, не покидала его, но обширная территория только усложняла поиски, которые затягивались.
Тем не менее, сейчас его мысли были заняты не только поисками принца. Появление Уриеля во дворце стало для него настоящей головной болью. Проведя рукой по лицу, Герлас пытался избавиться от навязчивых размышлений, которые не давали ему покоя. Внутренний конфликт терзал его, и он не мог понять, как справиться с этим давлением.
— Явился таки, чёртов предатель, — прошипел Герлас, неохотно прикрывая глаза. Сон никак не шел. В голове роились мысли о предстоящей неприятной кампании. Он старался выстроить четкий план дальнейших действий, продумать каждый шаг, но сосредоточиться никак не получалось. В голове то и дело всплывало лицо принца, его последние слова, его взгляд, полный надежды и... страха, но и их прерывал Уриель.
«Столько лет прошло, а он всё такой же. Ничуть не поменялся. Ладно забудь... он приехал на поиски брата, и давно уже выкинул тебя из головы, надеяться не на что», — начал убеждать тот себя. Поудобней расположившись на кровати Герлас прекрасно понимал, что уснуть у него не выйдет.
Беспокойство за принца и данная ему клятва терзали Герласа, словно заученный, но оттого не менее мучительный текст. Каждое слово, каждое обещание эхом отдавалось в его голове, не давая покоя. Генерал прекрасно помнил ту злополучную ночь, что навсегда изменила его представление о молодом наследнике. До того момента он видел в принце лишь избалованного юнца, но события той ночи заставили его взглянуть на него по-другому.
И вот, стоило Герласу опустить тяжелые веки, как он вновь оказывался в том ночном кошмаре, когда впервые пропал наследный принц Империи Белого змея. Воспоминания нахлынули с прежней силой, обжигая его виной и страхом.
***
Ночь выдалась жуткая. Злобный холод, казалось, пропитал насквозь каменные стены дворца. Небо затянули свинцовые тучи, предвещая снежную бурю. Весть о похищении принца, словно удар грома, прокатилась по столице. Солдаты, слуги, горожане - все бросились на поиски наследника. Сон в эту ночь был забыт. Топот копыт, разносившийся по улицам, звучал зловещим эхом беды.
В те дни Герлас был одним из самых молодых командиров. О нем говорили, как о талантливом и перспективном человеке. Многие солдаты возлагали на него надежды. Но, конечно, не все были готовы подчиняться юнцу, который еще совсем недавно сам проходил обучение в приграничном лагере.
— Обыскать все, перевернуть дома вверх ногами, найти принца!
— Есть! — раз за разом раздавались голоса солдат. Тревога висела в воздухе, густая и липкая, как предгрозовая духота. Конные патрули прочесывали улицы, их копыта глухо стучали по мостовой, отзываясь эхом в пустых переулках.
В то же время, пешие группы, словно тени, скользили между домами, стараясь не привлекать внимания. Они крались вдоль стен, заглядывали в окна, но действовали осторожно, словно боялись спугнуть дичь. Их задача была деликатной, но жизненно важной: найти хоть какую-то зацепку, хоть малейший след.
Ведь принц исчез. Не просто пропал, а был похищен прямо из собственных покоев, из самого сердца императорского дворца. Эта мысль казалась абсурдной, невозможной. Как такое могло произойти? Как кто-то мог проникнуть в охраняемые комнаты, миновать стражу и вынести наследника престола, словно мешок с зерном? Это никак не укладывалось в голове, порождая лишь страх и отчаяние. И теперь, пока конные патрули и пешие группы рыскали по городу, надежда таяла с каждой минутой, словно воск от догорающей свечи.
Пока стражники метались по улицам в поисках улик, похититель не терял времени. В подземелье одного из старинных домов, окружённый полумраком, статный мужчина в роскошной мантии с холодным взглядом наблюдал за ребёнком. Мальчик, сидя на сырой земле с оковами на запястьях, дрожал от страха, обняв колени. Его белоснежные волосы были растрепаны, а серые глаза, полные слёз, смотрели в пустоту, ожидая неизбежного.
Однако похитителя не волновали его страдания. Как только в подвал вошёл нужный ему человек, он отвёл взгляд от принца. Толстяк с красным лицом и дряблыми щеками, с трудом передвигаясь, направился к ним, его жадный взгляд сразу же упал на испуганного мальчика, сжимающегося в углу. Он не спешил, облизывая пухлые губы, и, словно наслаждаясь моментом, медленно приближался к своему компаньону.
— Великолепный товар!
— Как и договаривались, деньги вперёд, — прохрипел похититель. Толстяк не стал спорить и, запустив руку в свой сальный карман, вытащил увесистый мешочек, который тут же звякнул, привлекая внимание. Мошенник, заметив его, быстро принял деньги и начал их пересчитывать, но толстяка это уже не волновало. Он получил то, что хотел, и направился к перепуганному ребенку.
Когда мужчина схватил мальца за руку, тот вскрикнул от испуга. Толстяк, не обращая внимания на его страх, тряханул его, как куклу, стараясь рассмотреть заплаканное лицо. В глазах ребенка читалось недоумение и страх, но мужчина был поглощен своими мыслями, не замечая, как его действия вызывают лишь большее беспокойство.
— Правду говорят о молодом принце, само божественное творение.
— На этом наша сделка окончена, забирай его и делай что хочешь, — буркнул похититель.
— Конечно, мы хорошо повеселимся с юным принцем, — проговорил толстяк облизывая свои пухлые губы.
Юный принц замер, словно кролик перед удавом. Едва он успел заметить искаженное ухмылкой лицо, как его сковал леденящий душу страх. Тело предательски задрожало, а сердце заколотилось в груди, словно пойманная птица. Секунду назад здесь был похититель, но теперь он исчез, оставив принца один на один с этим... человеком. Незнакомец стоял неподвижно, словно изваяние, и от этого становилось еще страшнее. Принц не знал, чего ожидать, и этот гнетущий вакуум неизвестности давил на него сильнее, чем любые угрозы.
— Давай-ка посмотрим, правда ли то что овладев божественным ребёнком можно получить благословение небес, — смеясь проговорил толстяк, бросив мальчишку на холодный пол. Лиань вскрикнул и тут мужчина уже навис над ним, жадно стягивая тонкую одежду. Мальчик кричал заливаясь слезами, но что он мог противопоставить этому человеку, что словно шакал набросился на него? Правильно ничего.
Стоило мужчине оголить детскую грудь и плечи, как Лиань снова вскрикнул заставляя того усмехнуться. С жадным трепещущим от восторга взглядом тот смотрел на белоснежную кожу наследника, заливаясь стекающей по губам слюной.
— Прекрасно! Просто восхитительно! — заговорил он, не обращая внимание на детские крики. Сдерживая тонкие ручонки своей крепкой хваткой, мужчина принялся ласкать ладонью тонкую шею и оголённую грудь ребёнка.
— Как же она восхитительна, такая белоснежная, невинная...
— Прекрати! — вскрикнул Лиань брыкаясь, пытаясь вырваться. Однако толстяк прижал его ноги, и уже в порыве горячего желания начинал снимать с себя одежду, желая поскорее овладеть наследником на грязном холодном полу.
— Боги благословят меня, моя жизнь измениться, — проговорил тот приближаясь. Сальные губы и раскрасневшееся лицо мужчины тут же нависли над принцем. Ужас, ледяной и парализующий, сковал его, лишая возможности пошевелиться или издать хоть звук. В глазах мужчины плескалось нечто недоброе, хищное, и принц понял, что попал в ловушку.
— Мой принц, мой маленький восхитительный принц, как же я хочу вас, — говорил мужчина одним движением развязывая широкий пояс на одежде. Стоило ему оголить пузо, как разнесся потный запах его тела. Лиань ужаснулся, и мужчина почти навалился на него жадно целуя лицо, шею и грудь.
— Моё божество, мое счастье, такой невинный и прекрасный, мое сокровище, — говорил он слюнявыми губами оставляя мокрые следы на детской коже.
Страх сковал юное тело, словно невидимые цепи. Паралич прокрался в каждую мышцу, а руки и ноги била неконтролируемая дрожь, словно он стоял на ледяном ветру. В глазах, обычно полных решимости, застыли новые слезы, заставляя зрачки принца Лианя беспорядочно метаться, то сужаясь до точек, то расширяясь, пытаясь вместить весь ужас происходящего.
Неужели это и есть его судьба? Судьба наследника, о которой он мечтал и к которой готовился всю жизнь? И этого ли хотел от него божественный змей, покровитель их рода, чьи желания всегда были окутаны тайной и предзнаменованиями?
Лиань не знал ответов. В его голове не было места для логики или стратегии. Только всепоглощающий, леденящий душу ужас, который грозил поглотить его целиком. Он не переставая ощущал сальное брюхо на своем теле и эти противные губы окруженные запахом пота.
— Не надо! — лишь вскрикнул наследник, и его голос эхом разнёсся по стенам подвала, утопая в их темноте.
К тому времени Герлас уже собрал множество рассказов от всадников, которые не раз обскакали столицу. Каждый из них делился своими впечатлениями, но все они говорили об одном и том же — о странной тени, что нависла над городом. Это начинало его раздражать. Он ожидал услышать что-то новое, что-то, что могло бы пролить свет на происходящее, но вместо этого сталкивался с однообразием и повторениями.
Однако прежде чем молодой командир успел допросить последних солдат, произошло нечто совершенно неожиданное. Прямо из глубины столичных улиц, словно из недр самой земли, в небо вырвался ослепляющий белоснежный столб света. Он разорвал ночную пелену, разогнав вьюгу и наполнив пространство яркостью, которая казалась почти сверхъестественной. Протяжный гул, исходивший от этого явления, заполнил воздух, приковывая взгляды изумлённых наблюдателей.
Люди останавливались, затаив дыхание, и смотрели на это чудо, забыв о своих заботах и страхах. Герлас тоже не мог отвести глаз от этого зрелища. В его сердце закралось чувство, что это событие — не просто случайность, а знак, который может изменить всё. Вопросы о том, что же это может значить, заполнили его разум, и он понял, что теперь ему предстоит не только разобраться с угрозами, но и понять, что стоит за этим удивительным явлением.
— Что это? В чём дело? Ничего не вижу! — кричали солдаты прикрывая лица и морща глаза. Лишь Герлас был единственным, кто смог разгадать тайну этого загадочного света, который постепенно исчезал в темноте ночи. Не дождавшись, пока его солдаты придут в себя, он резко потянул за поводья лошади и помчался к источнику сияния.
Он быстро нашел дом с пробитой крышей, окруженный странным белым покровом, который не был снегом. Спрыгнув с лошади, Герлас устремился внутрь и сразу заметил дыру в полу, ведущую в подвал.
Найти крышку не составило труда, и вскоре он оказался внизу, пораженный тем, что увидел. Стены были залиты кровью, а вокруг валялись обрывки человеческого тела. В углах подвала лежали разорванные пальцы и куски языка, а воздух наполнял тяжелый металлический запах, вызывая у него чувство ужаса и отвращения.
В этом проклятом месте, где, казалось, сам Бог отвернулся, единственным проблеском надежды был светящийся купол. Он окутывал маленького принца, сжавшегося в комок от ужаса.
Измученное лицо, измазанное слезами и грязью, выражало невыносимую боль. Окровавленные колени и разорванная одежда свидетельствовали о пережитом кошмаре. Он сидел неподвижно, боясь даже дышать, и смотрел на то, что осталось от человека. В его глазах плескался такой ужас, что казалось, он навсегда останется в этом богом забытом месте, запертый в клетке из света и кошмарных воспоминаний.
— Принц! — позвал Герлас на одном дыханием. Командир не успел и глазом моргнуть, как его взгляд встретился с вытянутыми, змеиными зрачками. В них плескалась какая-то нечеловеческая, холодная сила. Но это было не единственное, что заставило его сердце пропустить удар. На оголенных руках и груди, словно вспышка молнии, промелькнула белоснежная чешуя. Короткий, едва заметный проблеск, но командир не сомневался в том, что увидел.
— Не подходи, не подходи ко мне! — дрожа от страха просил тот, с болью впиваясь ногтями в собственную кожу. Смотреть на такое Герлас спокойно не мог и сразу ощутил подступивший к горлу ком. Он словно глядел на себя в прошлом, того самого мальчишку, избитого жизнью, запуганного до полусмерти и брошенного на произвол судьбы. Того, кому никто не протянул руку, кого использовали и выбросили, словно сломанную игрушку. Того, кто потерял веру в себя и в мир.
В груди болезненно кольнуло. Он помнил это ощущение бессмысленности, эту всепоглощающую пустоту. Но сейчас перед ним стоял не он, не тот сломленный мальчик. Он был командиром, и на его плечах лежала ответственность за солдат, за их жизни. Он не мог просто отвернуться, не мог позволить истории повториться. Он не имел права уйти.
— Мой принц, я Герлас командующий солдатами вашего отца, — с болью начал объяснять парень боясь спугнуть вжатого в стену ребёнка. Лиань смотрел на него с неприкрытой враждебностью. В каждом движении, в каждом взгляде он видел потенциальную угрозу, зверя, готового в любой момент наброситься и растерзать. Воспоминания, словно осколки стекла, впивались в память, напоминая о том, как ранее убитый толстяк уже нарушил его границы, как вторгся в его личное пространство. Страх, ледяной и всепоглощающий, сковывал его, парализуя волю. Он пытался взять себя в руки, но тщетно. Паника нарастала, и Лиань чувствовал, что контроль над собой ускользает, оставляя его беззащитным перед лицом надвигающейся опасности.
— Не подходи, не подходи.
— Принц..., — с болью позвал Герлас. Сжав руки в кулаки до хруста собственных пальцев парень прикусил губу.
— Я никогда не сделаю вам больно, и никогда не позволю кому-то даже притронуться к вам, — произнёс парень медленно опускаясь на колено. Но даже так Лиань не мог успокоиться. Он уже царапал собственные плечи до кровавых линий, всё так же сверля того дрожащим от страха змеиным взором.
— Я клянусь перед всеми богами, и перед вами, — произнёс командир, медленно поднимаясь. Решив что действовать нужно не замедлительно, тот сделал первый шаг и Лиань дрогнул. Ещё пара шагов, и юноша в страхе вжался в стену до боли в лопатках. Но вот Герлас замер перед ним, словно наткнулся на невидимую стену. Движения стали плавными, почти замедленными. Он снова опустился на колено, склонив голову в знаке уважения или, возможно, покорности. Медленно, стараясь не спугнуть, парень стянул с плеча теплую накидку, но не делая резких движений, словно боялся нарушить хрупкое равновесие момента.
— Ваше высочество пойдёмте домой, — произнёс он поднимая взгляд на перепуганного юнца. Лианя снова затрясло мелкой дрожью, но белоснежное свечение, окутывавшее его, начало меркнуть. Защитный купол, возникший словно сам собой, растворился, оставив принца беззащитным. Герлас, не теряя ни секунды, бережно набросил накидку на тонкие детские плечи, укутав Лианя с головой. Несмотря на очевидную слабость наследника, брать его на руки Герлас не спешил. Вместо этого он развернулся спиной к принцу, предлагая ему опору.
— Если вам так будет удобно садитесь, я вас не трону, — проговорил он смиренно сидя на колене. Лиань не решался. Минуты тянулись, словно патока, пока страх и нерешительность боролись в его маленьком сердце.
Но потом, словно пересилив себя, дрожащие детские ручки сомкнулись на широких плечах Герласа. Лиань прижался к его спине, и это прикосновение, такое хрупкое и отчаянное, словно печать, скрепило их.
Герлас, не говоря ни слова, слегка подхватил принца под ноги. Он выпрямился, ощущая тяжесть маленького тела, и двинулся прочь. Его взгляд был устремлен вперед, игнорируя кошмар, развернувшийся вокруг. Залитые кровью стены, разбросанные куски плоти – ничто не могло поколебать его решимость. Он нес наследника, единственную надежду, прочь от этого ада, и ничто не могло его остановить.
После той роковой ночи мир для Лианя словно померк. Радость и беззаботность, свойственные юности, исчезли без следа. Дворец стал его тюрьмой, а собственная комната – убежищем от внешнего мира. Аудиенции у отца, некогда важные и волнующие, теперь не вызывали ничего, кроме безразличия. Общение с придворными, друзьями, даже с близкими слугами, сошло на нет.
Шепот о божественном змее, чья сила проявилась в ту ночь, преследовал его. Говорили, что это было его второе рождение, рождение бога. Каждый год, в память об этом событии, город утопал в праздничном безумии. Люди ликовали, словно забыв о цене, которую пришлось заплатить за эту силу.
Но Лиань оставался в заточении. Из окна своей комнаты он наблюдал за танцами, песнями и смехом, доносящимися с улиц. С каждым годом, с каждым праздником, его сердце становилось все холоднее и тверже, словно покрывалось тонкой коркой льда. Лёд этот рос, сковывая его чувства и эмоции, превращая принца в отчужденного наблюдателя, навсегда оторванного от радостей жизни.
Не чувствуя человеческого тепла и не испытывая привычных для мира чувств, Лиань замкнулся в себе, словно в крепость, отгородившись от окружающих. Он не позволял никому приблизиться, пряча свои эмоции за стенами молчания. В его душе царила пустота, и каждый день становился всё более однообразным и серым.
Тем временем, в одну из таких ночей, когда Лиань погружался в свои мрачные мысли, Герласа назначили самым молодым генералом Империи. Это событие вызвало удивление и восхищение у многих, но даже в свете этого триумфа люди не видели в похищении принца ничего дурного. Одни шептались о том, что это было предзнаменование, посланное божественным духом, сулящее счастье и процветание. Другие же искренне верили, что так должно было случиться, и что это лишь начало новой эры.
Но Герлас, стоя на пороге своей новой жизни, не разделял этих оптимистичных взглядов. Он знал, что за блестящими словами и радужными предсказаниями скрывается алчность и корысть людей. Он видел, как легко можно манипулировать мнениями, как легко можно использовать чужие судьбы ради собственных интересов. В его сердце росло недовольство, и он понимал, что, несмотря на все почести и славу, его путь будет полон испытаний и предательств.
Лиань и Герлас, два человека, оказавшихся на разных концах одной и той же истории, были связаны невидимой нитью. Каждый из них искал свой путь в мире, полном лжи и обмана, и только время покажет, как их судьбы переплетутся в этом сложном танце жизни.
***
Герлас медленно разлепил тяжелые ресницы, словно отрывая их от чего-то липкого и неприятного. Устало оторвав голову от подушки, он тут же наткнулся взглядом на солнце, заливающее комнату ярким светом. Раньше этот свет казался теплым и приветливым, но сегодня он ощущался каким-то холодным и безразличным. Шум во дворе заставил Герласа встрепенуться. Медлить было нельзя. Он должен выполнить свой долг, во что бы то ни стало найти принца.
Едва солдаты заметили генерала, хмуро приближающегося к ним, они мгновенно выстроились в ровную шеренгу, отдавая честь. В их глазах читалось уважение, смешанное с тревогой. Они знали, что если генерал Герлас хмурится, значит, случилось и этот день не сулил ничего хорошего.
— И так сегодня делимся на четыре отряда, по два круга обходим лес, после меняемся.
— Так точно! — вскрикнули солдаты в один голос.
— Вижу ты времени зря не теряешь, — внезапно раздался голос со стороны. Герлас перевел настороженный взгляд на подошедшего к нему Уриеля и сразу нахмурился. Несмотря на то что Уриель встретил его с улыбкой, генерал не собирался отвечать тем же. В его глазах читалась недоверчивость, и он не спешил открывать душу, даже перед тем, кто, казалось, искренне рад его видеть. Внутри него боролись противоречивые чувства, и он предпочел оставить свои мысли при себе, не желая поддаваться обаянию, которое исходило от Уриеля.
— Я еду с вами.
— Тогда первый и третьи отряды под твоим командованием, — проговорил Герлас.
— Как скажешь.
— Всё отправляемся, не теряем времени.
— Есть! — снова раздались голоса, и мужчины машинально начали разбегаться к лошадям. Усмехнувшись Уриель двинулся к генералу, заставив того обратить на себя внимание.
— Не делай такое лицо, тебе не идёт.
— Не тебе решать, что идёт мне а что нет, — раздраженно произнёс Герлас. Он уже было хотел уйти, но крепкая рука Уриеля сжалась на его запястье, заставив парня замереть перед ним.
— Герлас я... правда сожалею, — произнёс тот с некой дрожью в голосе. Однако даже эти слова не заставили парня смениться в лице.
— Господин Уриель, я генерал Империи белого змея, приближенное лицо правителя и телохранитель наследного принца, — громко проговорил тот заставив Уриеля вздрогнуть. На мгновение парень даже окаменел под стальным взором генерала, потеряв дар речи.
— Имейте ко мне уважение, и без причины не обращайтесь, — словно отдавая приказ проговорил парень отдергивая руку. Стоило Герласу смерить Уриеля взглядом, как тот тут же придал своему лицу холода.
— Мой приоритет найти его высочество, и только это меня волнует.
— Вот как! — прошипел Уриель.
— Будете мешать, вас посчитают причастным к его исчезновению, прошу запомнить это, — с леденящим голосом проговорил Герлас. Этого хватило сполна, и генерал больше не взглянув на собеседника двинулся к лошади. Проводив его взглядом, Уриель тут же ощутил, как ему сдавило грудь, кольнув чем-то неприятным. Это было похоже на внезапную судорогу, но не физическую, а душевную. Будто кто-то невидимый сжал его сердце в кулаке, оставив после себя острый, ноющий след. Он не понимал, что это: то ли сожаление о несказанных словах, то ли предчувствие чего-то нехорошего, то ли просто усталость, накопившаяся за долгие годы. Но это ощущение было настолько сильным, что Уриель невольно остановился, прижав руку к груди, словно пытаясь унять эту внезапную боль.
«А ты изменился, неужели это всё по моей вине?», — спросил он себя, сжимая руки до боли в пальцах. Стальной взор Герласа пронзил Уриеля, заставив его почувствовать холодок, пробежавший по спине. Леденящий голос, который звучал так, словно исходил из самой бездны, заставил сердце парня забиться быстрее. Уриель не мог отрицать, что этот момент оставил в нем глубокий след. Он понимал, что Герлас не простил его, но осознание того, что парень действительно испытывает к нему такую сильную неприязнь, было для него невыносимым. Уриель не хотел верить, что их отношения дошли до такой степени, что вместо понимания и прощения осталась лишь бездна ненависти.