Глава 10
Узкая полоска солнца, прокравшись сквозь плотную завесу ресниц, неприятно кольнула глаза. Алакес поморщился, инстинктивно ища спасения в мягкости подушки. Он перевернулся на бок, надеясь, что ускользающие остатки сна вновь окутают его своим успокаивающим коконом. Мир вокруг словно приглушился, уступая место блаженной тишине. Но профессиональная привычка взяла верх. Звук, который обычный человек проигнорировал бы, заставил его насторожиться. Четкие удары топора доносились со двора. С неохотой оторвавшись от подушки, он окинул сонным взглядом комнату. В голове царил туман. Вчерашний вечер стерся из памяти, оставив лишь смутное ощущение усталости. Охотник даже не мог вспомнить, как оказался здесь, в своей постели.
Холодок пробежал по коже, заставив его невольно закашлять спустив ноги с кровати. Медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, он поднялся на ноги. Беглый взгляд на обнаженный торс и руки вызвал легкое недоумение. Что-то было не так, но что именно? Ритмичный стук топора, настойчивый и неумолимый, вернул его в реальность. Отбросив сомнения, он направился к двери.
Как только он вышел за порог, яркий свет отражённого снега ослепил Алакеса, заставив на мгновение зажмуриться. Солнце было уже высоко в небе, а лёгкий ветерок играл с снежными вихрями, поднимая их над сугробами. Однако зимние пейзажи не вызывали у Алакеса особого восторга, и он переключил своё внимание на Лианя.
Юноша в голубом одеянии, засучив рукава и собрав белоснежные волосы, сжимал в руках топор. Он время от времени опускал его на поленья, которые не всегда поддавались его неумелым ударам. Вот и сейчас лезвие застряло в древесине, вонзившись в сучок. Лиань тяжело вздохнул, пытаясь вытащить топор, но это оказалось непростой задачей. Наблюдая за его усилиями, Алакес не удержался от усмешки, скрестив руки на груди.
— Такими темпами ты себе колени отрубишь, — проговорил тот. Услышав голос охотника, Лиань мгновенно обернулся, его внимание сосредоточилось на парне.
— У тебя слабый замах, вот и не можешь расколоть.
— Тебе… уже лучше? — вдруг спросил Лиань, с тем его лицом, что оставалось таким же холодным и отстранённым, как и ранее. И даже голос звучал ровно, без малейших оттенков эмоций.
Алакес заметно дрогнул, не отрывая взгляда от парня, который, казалось, не испытывал ни радости, ни тревоги. Внутри него возникло странное чувство: Лиань, возможно, и беспокоился о чем-то, но это никак не отражалось на его лице. Это только усилило напряжение в Алакесе, и он почувствовал, как его мышцы напрягаются, словно предчувствуя что-то неладное. В такие моменты молчание порой говорит громче слов, и Алакес не мог отделаться от ощущения, что за этой холодной маской скрывается нечто большее.
— Да!
— Хорошо, — лишь ответил Лиань, снова потянувшись к пню. Поставив чурку тот постарался ровно удержать её дабы снова занести топор. Однако стоило юнцу лишь сжать рукоять топора в руках, как Алакес двинулся к нему.
— Напряги руки, — словно отдавая приказ проговорил охотник. Ощутив, как он замер позади, Лиань дрогнул, крепко сжав рукоять топора, будто готовясь обороняться. Сердце забилось быстрее, а в ушах зазвучал гул, словно предвестник надвигающейся опасности.
— Локти не сгибай, — снова скомандовал тот, стоило Лианю поднять топор. Внезапно Алакес протянул руку к его запястью. Казалось, загрубевшие от работы пальцы обожгли кожу, заставив Лианя замереть. Невольно дёрнувшись, он тут же ощутил, как Алакес прижался сильной, натренированной грудью к его спине. Снова возникло то самое жжение, словно разряд тока прошёл по коже, заставляя мурашки бежать по позвоночнику.
Но Лиань старался не показывать вида, отрицая странное, почти пугающее ощущение. Стоило ему лишь замахнуться, как охотник сжал тонкое запястье, а после проскользил ладонью и по локтям, словно проверяя их на прочность. В этом прикосновении было что-то изучающее, что-то, от чего Лиань чувствовал себя как-то странно и не спокойно.
— Теперь опускай, — прошептал он у самого уха. Внутри него что-то сжалось, но он не мог позволить себе отвлечься. С размаху опустив лезвие топора, принц почувствовал, как напряжение в воздухе на мгновение стало почти осязаемым. Топор прошёл косо, но чурка не устояла — с треском раскололась, разлетевшись в стороны, как будто сама природа откликнулась на его усилия.
Топор, вонзившись в пень, остался стоять, словно застывший в моменте, и Лиань, глядя на него, решил не пытаться вытащить его. Это было неважно. Важнее было то, что он чувствовал за спиной. Юноша перевёл взгляд на Алакеса, который так же стоял неподвижно, наблюдая за ним. В его глазах читалось что-то большее, чем просто интерес — это было понимание, которое могло возникнуть только между теми, кто пережил нечто похожее.
Тут внезапно охотник отпрянул прервав их взаимодействие, словно очнувшись от наваждения. Он отстранился и, не говоря ни слова, принялся лихорадочно собирать хворост. Лиань, озадаченный, наблюдал, как мужчина, игнорируя его присутствие, наполнил руки дровами и скрылся в доме.
Принц не мог просто так это оставить, ведь его терзало недоумение. Почему от прикосновений этого человека по телу пробегает странная дрожь? Каждое касание вызывало в нем бурю непонятных ощущений, которые он не мог игнорировать. Даже лежа в постели, он не мог отделаться от этого чувства.
А когда он проснулся, обнаружив себя в объятьях охотника, его смятение достигло предела. Возможно, в этой глуши такое поведение считалось обыденным, но для Лианя это было совершенно чуждо. Мысль о том, чтобы делить с кем-то постель, казалась ему невероятной и даже пугающей.
Стоило юноше замереть на пороге, как его взгляд сразу же привлек охотник, который уже успел надеть плотную тунику. Ткань обтягивала его фигуру, подчеркивая рельеф сильной груди и мускулы рук, словно сама природа создала его для того, чтобы быть образцом силы и ловкости. Лиань же, напротив, выглядел довольно хрупким для своего возраста, и это казалось странным.
Когда тот, не спеша, вошёл в дом, Алакес не мог отвести от него глаз. Он заметил, как Лиань закрыл за собой дверь, и в этот момент внимание Алакеся полностью переключилось на него. Внутри у него возникло ощущение, что между ними двумя, несмотря на разницу в физической силе, скрывается нечто большее, чем просто внешность.
— Твои вещи промокли, — решил пояснить Лиань.
— Не удалась охота, что поделать, — отмахнулся тот, крепя на торсе тугой кожаный ремень. Кашлянув, парень неохотно поморщился, почувствовав болезненный ком, застывший в горле. Это было неприятно, но он не собирался зацикливаться на этом. В конце концов, жизнь продолжалась, и мелкие недомогания не должны были мешать его планам. Алакес глубоко вздохнул, стараясь прогнать дискомфорт, и вернулся к своим мыслям, оставив боль позади.
— Куда ты собрался? — спросил Лиань стоило охотнику двинуться к нему. Смерив юношу уставшим взглядом, Алакес невольно вспомнил о том странном происшествии на озере, которое не давало ему покоя. В тот день, когда он чуть не утонул, вокруг него возник свет, змеиного образа, что обвив его тело, не позволил погрузиться в бездну. Этот свет, таинственный и манящий, продолжал мелькать в его памяти, как призрак, который не хочет покидать свои владения.
Но самой большой загадкой оставалась аура Лианя, которая, казалось, идеально соответствовала тому странному сиянию. Каждый раз, когда Алакес останавливался перед юношей, он чувствовал, как напряжение нарастает, как будто между ними возникала невидимая связь.
Алакес знал, что ему нужно разобраться в этом, но страх перед неизвестным сковывал его. Он не мог понять, что именно связывает их, и почему этот юноша вызывает в нем такие сильные чувства. Внутри него боролись желание узнать правду и страх перед тем, что она может открыть.
Стоило охотнику застыть перед юношей, как его взгляд встретился с юношей. В этот момент воздух вокруг них стал напряжённым, как натянутая струна. Принц, почувствовав на себе этот пронизывающий взор, мгновенно напрягся. Его сиреневые глаза, полные загадки и притяжения, словно искрились в свете, обнажая внутреннюю борьбу. Оба понимали, что между ними возникло нечто большее, чем просто мгновение — это была игра, полная опасности и влечения, где каждый шаг мог стать решающим.
— Кто ты такой? — вдруг спросил Алакес с нескрываемым рыком. Мгновение страха, ледяной волной прокатившееся по спине, заставило Лианя вздрогнуть. От этого человека исходила какая-то необъяснимая, почти осязаемая опасность, словно хищник, затаившийся в тени. Но принц, воспитанный в строгости и долге, не позволил страху взять верх. Он выпрямился, вскинул подбородок и, не дрогнув ни единым мускулом, продолжал молча смотреть на охотника, словно оценивая его силу и намерения. В его взгляде не было ни вызова, ни угодливости, лишь спокойная, непоколебимая решимость.
— Говоришь сбежал, но от кого? Кто хотел тебя убить? — начал спрашивать он. Сделав казалось бы незаметный шаг назад Лиань тут же столкнулся с дверью, и Алакес двинулся к нему. Уткнувшись ладонью в деревянную поверхность охотник снова застыл над юношей.
Мгновенно грудь принца сдавило, а дышать стало на удивление тягостно. Воздух, казалось, загустел, превратившись в невидимую, но ощутимую преграду. Пытаясь сохранить видимость спокойствия, Лиань не сводил с охотника глаз, словно гипнотизируя того. Его взгляд был пристальным, изучающим, не дающим ни малейшего шанса скрыть смятение. Но с каждым мгновением становилось труднее. Внутри что-то невольно скрутило, словно ледяная рука сжала внутренности. Сердце забилось учащённо, глухо стуча в ушах, и принц нервно дрогнул, едва заметно, но достаточно, чтобы одернуть самому себя.
— Хочешь знать ответы? — холодно спросил Лиань. На мгновение Алакес напрягся, почувствовав, как в воздухе повисло напряжение. Он заметил, что голос парня изменился, стал более резким, а в его взгляде появилась холодная решимость.
Но, несмотря на это, глаза цвета сирени неотрывно смотрели только на Лианя, словно искали в нем нечто тайное и скрытое. Горячее дыхание охотника касалось лица принца, вызывая в груди странное волнение. В этот момент все вокруг словно замерло, и только они вдвоем оставались в этом напряженном пространстве, полным неясных эмоций и скрытых намерений.
— Но, они тебе не понравятся.
— Вот как?! — раздраженно проскрипел охотник зубами. Но даже так Лиань не дрогнул. Внутри у Лианя всё сжималось в ледяной комок, и принц чувствовал, как его воля трещит под незримым давлением. Но принц, стоящий перед охотниклм, казался незыблемым, словно высеченным из камня. Эта непроницаемость, эта абсолютная уверенность в себе, будоражила охотника, заставляла кровь быстрее бежать по венам, смешивая страх с каким-то странным, почти болезненным любопытством.
Уголки губ Алакеса медленно поползли вверх, растягиваясь в ухмылке, которая больше напоминала волчий оскал. В ней не было ни тепла, ни дружелюбия — лишь хищное предвкушение. Его взгляд, жадный и пронзительный, словно поглощал Лианя целиком. Он чувствовал себя добычей, загнанной в угол, и не мог отвести глаз от этого человека, ощущая, как его пожирают, не давая даже шанса на сопротивление. В этом взгляде читалась не только сила, но и какая-то темная, завораживающая власть, которая парализовала волю и заставляла подчиниться.
— Думаешь мне не понравятся твои ответы? Но я могу заставить тебя говорить более грубым способом, — произнёс тот. Медленно наклонившись к Лианю, горячее дыхание опалило тонкую кожу шеи, и по телу пробежала невольная дрожь. Пальцы судорожно сжались, словно пытаясь ухватиться за что-то, чтобы удержаться. Но Лиань стоял неподвижно, упрямо отказываясь показывать свою тревогу.
— И это понравиться тебе меньше, чем то что я могу услышать.
— Хорошо! — вдруг произнёс Лиань, заставив охотника замереть в недоумении. Алакес, стараясь не выдать своего замешательства, сделал едва заметный шаг назад. Но даже этого легкого движения хватило, чтобы вновь встретиться со взглядом юноши. Взгляд был не просто холодным — он был ледяным. Таким, что Алакес, привыкший к суровым ветрам и морозным ночам, почувствовал, как по его телу пробегает дрожь, словно его коснулось само дыхание зимы. Этот взгляд словно заморозил все его мысли, оставив лишь странное ощущение где-то внутри.
— Я дам тебе, что ты хочешь.
— Эй, малыш ты… — пытаясь усмехнуться заговорил охотник. Однако не успел Алакес закончить фразу, как Лиань, словно поддавшись порыву, протянул руку к его лицу. Дрожащие пальцы зарылись в темные волосы, и Лиань сам шагнул навстречу охотнику. Это было неожиданно, и охотник не успел подготовиться к тому, что произойдет дальше. Мягкие и неуверенные губы принца встретились с его губами, сливаясь в нерешительном поцелуе, который, казалось, остановил время.
Охотник застыл, не в силах даже дышать. В его груди что-то застучало, так громко, что казалось, этот звук оглушает его со всех сторон. Все вокруг исчезло, растворилось в этом мгновении, оставив лишь мягкость и нежность губ Лианя, которые продолжали его целовать. В этом поцелуе не было ни страсти, ни ярости — только холод и освобождение, которые заполнили пространство между ними, будто они оба искали утешение в этом неожиданном контакте.
Лиань медленно отстранился, оставляя Алакеса в состоянии полной растерянности. Охотник не мог отвести взгляда от лица юноши, словно завороженный. Пальцы Лианя, слегка онемевшие, судорожно сжали тонкую ткань туники, но Алакес даже не заметил этого жеста. Его внимание было всецело поглощено белоснежным, безэмоциональным лицом, словно высеченным из мрамора.
В голове охотника царила пустота. Тело пронзали короткие разряды, словно от ударов тока, стоило ему ощутить тяжелый вздох Лианя. Взгляд охотника был прикован к глазам юноши — глазам «цвета льда, застывшего в стужу», как их когда-то окрестили в народе. В этих глазах не было ни тепла, ни приветствия, лишь холодная, отстраненная пустота, которая парализовала Алакеса.
— Узнаешь и будешь хотеть этого.
— А?! — удивился охотник.
— Как и все те люди, — произнёс Лиань в так же сухо. Алакес, все еще ошеломленный, не нашел в себе сил возразить. Лиань, заметив его замешательство, молча направился к двери. Но едва его пальцы коснулись холодной ручки, как тонкое запястье оказалось зажато в крепкой хватке. Лиань вздрогнул от неожиданности, и в тот же миг Алакес резко развернул его к себе лицом.
— Ты с кем меня сравниваешь? — прорычал охотник, заставив того слегка вздернуть тонкие брови. Лиань невольно дернулся назад, словно от удара, и тут же почувствовал, как холодная панель двери впилась в его спину. Бежать было некуда. Алакес навис над ним, словно хищник над загнанной добычей. Лиану пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть лицо охотника, искаженное гримасой злобы, и глаза в коих плескалась ярость.
— Будь я таким же подонком, как все они давно бы воспользовался тобой, — громко заверил охотник, но Лиань был непреклонен. Его слегка удивило, что парень разозлился. Охотник заметил это по напряжению в его голосе и сжатым кулакам. Но принц не чувствовал облегчения от его реакции. В конце концов, он толком не знал этого человека, и его гнев казался ему странным и непонятным.
— Разве бывают другие люди? — решил спросить Лиань.
— А, что нет что ли?
— Нет!
— Вот, как ты считаешь? — прорычал Алакес. Однако тут же его лицо утратило нотки злобы сменившись раздражением.
— Думай, как хочешь, но не смей вытворять подобного со мной.
— Руку отпусти! — потребовал Лиань уже более сурово.
— Иначе мне придётся ответить тебе тем же, — громко пояснил Алакес. Одним резким движением он сократил расстояние между ними, притягивая Лианя к себе. Испуганный возглас застрял в горле принца, когда сильная рука охотника обхватила его талию. Не успел Лиань прийти в себя, как его губы накрыли чужие — настойчивые и требовательные. Тело пронзила дрожь, дыхание перехватило, что не позволила ему отстраниться, плененный жаром поцелуя.
В этот момент, казалось, вся его царственная неприступность дала трещину, уступая место власти хищника, которого он сам же и раздразнил. Сердце бешено колотилось, отзываясь болью в груди, но страха не было. Напротив, Лиань сам не заметил, как ответил на этот обжигающий порыв. Даже крепкая хватка Алакеса на мгновение показалась не такой уж и грубой.
Сначала поцелуй был напористым, почти грубым, словно вызов. Но постепенно, поддавшись невидимой силе, он смягчился, превратился в нечто нежное и желанное. А потом и вовсе затих, оставив после себя лишь прерывистое дыхание, обжигающее кожу.
Тихий стон, сорвавшийся с губ Алакеса, прозвучал как откровение, как искра, разжигающая пламя. Лиань не позволил ему отстраниться. Он жадно прильнул к его губам снова, и в этот раз Алакес не сопротивлялся. Тонкте руки принца обвились вокруг сильных плеч охотника, словно ища опору.
Алакес крепко обхватил его за тонкую талию, притягивая ближе, поддаваясь этому манящему зову, позволяя стонам вырываться из груди, смешиваясь с бешено колотящимся сердцем. В этот момент не существовало ничего, кроме них двоих, и этого поцелуя, который говорил больше, чем любые слова.
— Алакес… — голос сорвался с губ Лианя, словно хрустальный звон бокала, укрепленного алмазной крошкой. Этот звук, мимолетный и чистый, эхом отозвался в душе Алакеса, взбудоражив все его естество. На мгновение он замер, плененный этой хрупкой красотой. Но долг и разум взяли верх, заставив его отпрянуть.
Взгляд Алакеса упал на лицо Лианя. Впервые на его фарфоровых щеках проступил нежный румянец. В глазах, обычно холодный и спокойных, будто скопились дождевые капли, готовые вот-вот сорваться. Тяжелое дыхание заставляло тонкую линию губ юноши едва заметно содрогаться. В этом внезапном проявлении уязвимости Лиань казался еще более прекрасным и беззащитным.
При виде юноши таким, Алакес невольно улыбнулся. Продолжая обнимать его, словно дрожащего котёнка, охотник осторожно коснулся грубыми, закаленными пальцами пылающей щеки. Лиань снова вздрогнул, и жар от прикосновения, словно искра, пробежал по всему лицу, скользнув к тонкой шее. В этом жесте было что-то одновременно нежное и властное, что заставило сердце юноши забиться быстрее.
— Будешь знать, как дразнить волка костью… — почти шепотом произнёс тот. Однако на секунду показалось, что руки охотница налились цинком, а тело пошатнуло. Лиань дрогнул, и Алакес почти навалился на него без сил. Юноша почувствовал, как прерывистое дыхание партнера коснулось его кожи, словно электрический разряд, пробежавший по всему телу. Это мгновение стало для него чем-то больше, чем просто физическим контактом — в нем смешались тревога и нежность, создавая напряжение, которое невозможно было игнорировать. Лиань замер, его сердце забилось быстрее, а мысли запутались в вихре эмоций.
— Алакес?
— Чёртово… озеро… — выдавил он уже хрипло, с трудом удерживаясь на ногах.
«Так он в озере промок?», — прозвучали мысли в голове Лианя. Принц лишь успел подумать об этом, как охотник повис на нём. Лиань тяжело вздохнул, чувствуя, как беспокойство сжимает его сердце. Он осторожно обхватил Алакеса, и медленно повёл к кровати, помогая удержать равновесие.
Стоило Алакесу опустить голову на подушку, как его снова пронзил приступ кашля. Он тяжело задышал, пытаясь набрать в лёгкие хоть немного воздуха. Лиань с растерянностью замер наблюдал за ним.Оглядев тело Алакеса, Лиань невольно заметил струящиеся капли пота, блестевшие на его сильных ключицах и лице.
— И, что мне теперь делать? — спросил тот с некой скукой оглядев дом. Однако прежде чем юноша успел сообразить, что делать дальше, в дверь раздался тяжелый стук, от которого он невольно вздрогнул.
— Алакес, ты дома? — громко спросил незнакомый голос. Бросив взгляд на дверь Лиань слегка помялся. Выбирать не приходилось, и он словно ведомый чем-то странным двинулся к ней.
Дверь отворилась неспешно, впуская в дом колкий порыв ветра, заставивший занавески встрепенуться. Лишь после этого парень заметил незнакомца, стоявшего на пороге. Мужчина, казалось, замер, словно пораженный молнией. Его глаза на мгновение расширились от изумления, будто он увидел не просто юношу, а нечто гораздо большее — драгоценность, превосходящую все творения ювелиров. Лучик света скользнул по волосам Лианя, мгновенно превратив их в сверкающую изморозь, и без того растерянный мужчина окончательно потерял дар речи.
— Вы сможете помочь? — машинально спросил Лиань, не дав тому даже собраться с мыслями. Юноша отступил назад, и старый охотник сразу устремил взор на кровать.
— Алакес?! — произнёс тот, завидев парня, что даже подняться не мог. Не дожидаясь приглашения старик переступил порог дома, сразу направившись к охотнику. Поспешно стянув плотную перчатку, он коснулся горячего лба.
— Плохо, жар сильный, — скрепя зубами произнёс тот. Тяжело вздохнув он сразу перевёл внимание на Лианя, что молча смотрел на него без каких либо эмоций.
— Малыш, помоги-ка мне, — попросил тот. Лиань спорить не стал. Увидев, как пожилой мужчина скинул с плеч меховую накидку, он тут же направился к нему. Вместе они быстро раздели Алакеса и принялись сбивать жар. Лиань, набирая снег, топил его на печи, а старик тем временем методично обтирал тело Алакеса. Совместными усилиями они боролись за жизнь парня, и лишь к ночи, когда оба были измотаны, дыхание Алакеса стало более спокойным и ровным.
***
Ночное небо расцвело россыпью ярких звёзд, словно кто-то щедрой рукой рассыпал бриллианты по бархату. Снег, укрывший землю, под их мерцающим светом и лунным сиянием, казался сотканным из серебра. Даже завывания ветра, обычно пугающие в ночной тишине, сейчас звучали приглушенно и не так зловеще.
Лиань, закутанный в старую, видавшую виды накидку, медленно и методично накладывал снег в ведро. Его руки, уже окоченевшие от холода, казались чужими. Он чувствовал странное покалывание в пальцах — ощущение, которое раньше ему не было знакомо. С губ вырывался пар, а по телу изредка пробегала дрожь, напоминая о пронизывающем холоде.
Выпрямив ноющую спину, Лиань тяжело вздохнул, вскинув голову к небу, любуясь звёздным великолепием, словно ища в нём утешение и силы.
— Эй, малыш заходи домой скорее, — вдруг раздался голос со стороны. Молча кивнув охотнику, Лиань взял ведро и, не спеша, направился в дом. Малон так звали старого охотника, что одним из первых поселился в лесной глуши, и его опыт в охоте был бесценен. Мужчина знал лес как свои пять пальцев, умел находить следы дичи и предугадывать поведение животных.
Забрав у Лианя ведро со снегом, мужчина, не теряя ни секунды, водрузил его на раскаленную печь, а затем ловко подкинул дров, раздувая пламя. К тому времени Лиань, обессиленный, рухнул на ближайшую лавку. Его взгляд, тяжелый и усталый, сразу упал на Алакеса. Тот все еще спал, и именно это больше всего сбивало с толку.
— Держи! — произнёс Малон, ставя перед юношей чашку с горячим чайным напитком.
— Почему он ещё не проснулся?
— Не волнуйся, к утру живчиком будет, — с улыбкой заверил мужчина. Хрустя коленями тот опустился на лавку у стола, издав тяжелый вздох. Он снова перевёл внимание на юношу, и его взгляд, цепкий и заинтересованный, скользнул по фарфоровому лицу, напоминавшему изящную куклу. Длинные ресницы отбрасывали тени, подчеркивая бледность кожи. Тонкие губы казались застывшими в немом ожидании, а в глазах плескался леденящий озноб, словно в них отражалась вечная зима.
— Лучше скажи, как тебя зовут? — спросил тот с улыбкой. Однако, Лиань не спешил отвечать на вопрос незнакомца, и тот это заметил.
— Не хочешь говорить, не нужно, — с легкой улыбкой произнёс Малон. Подняв на него глаза Лиань так же смерил того взором, и к своему удивлению не заметил враждебности от этого человека.
— Главное сейчас всё обошлось, похоже на воспаление лёгких, после падения в озеро.
— Он поправиться? — встревожился Лиань.
— Конечно, посиди с ним, а я схожу за травами, — произнёс мужчина с трудом поднимаясь.
— Но ведь кругом снег.
— Я же охотник малыш, знаю где, что растёт, — гордо признался мужчина. Взяв накидку, он тут же набросил её на свои плечи. Затянув тугой пояс, Малон не спеша нацепил и перчатки.
— Скоро вернусь, запрись пока, — с улыбкой произнёс мужчина. Двинувшись к двери, он быстро покинул дом, забрав с собой холодный ветер, что пытался проникнуть за порог. Стоило двери за ним закрыться, как в доме воцарилась гробовая тишина. Лиань тяжело вздохнул, медленно поднялся с лавки и направился к кровати. Взгляд его невольно скользнул по обнаженной, сильной груди Алакеса, а затем задержался на его губах. Опустившись на самый край кровати, принц нерешительно коснулся горячего лба охотника.
«Так вот, как люди болеют», — прозвучали мысли в голове юноши. Принц медленно провел рукой по пылающей щеке, словно пытаясь унять жар, как физический, так и душевный. На мгновение он замер, словно в нерешительности. Затем, с той же медлительностью, ладонь сползла ниже, к груди. Пальцы, словно онемев, замерли на солнечном сплетении, будто боялись спугнуть что-то хрупкое. Ощутив нарастающее напряжение, смешанное с разрывными ударами сердца, Лиань невольно напрягся, казалось готовясь к удару или, наоборот, к чему-то долгожданному.
— Пожалуйста, только не ненавидь меня, — прошептал парень глядя в закрытые глаза Алакеса. Лиань тяжело вздохнул, отгоняя назойливые мысли. Мир вокруг словно сузился, оставив в фокусе лишь неподвижное тело охотника. Все остальное — шум ветра, далекие крики птиц, даже собственная усталость — отступило на второй план. Сейчас существовал только он и эта обездвиженная оболочка.
— Божественная благодать спустившаяся с небес. Дар дарованный великим духом, будь же милостив и помоги мне избавить его от боли, — прошептал Лиань. Ком застрял в горле, мешая дышать, и Лиань невольно сжался, словно пытаясь стать меньше, незаметнее, чтобы не видеть мучений перед собой. Вся его надежда, вся его вера сейчас была в этих словах, в этой мольбе о помощи
— Пожалуйста… великий дух… — прошептал тот дрогнувшим голосом, и тут с ресниц сорвалась чистейшая белоснежная капля. Она упала на сильную грудь Алакеса, а после Лиань накрыл её своей ладонью. Почти мгновенно между пальцев проник белоснежный свет, неподобный не одному известному зареву. Под ладонью Лианя проступил сложный узор белой змеи. Он не просто появился, а словно ожил, закружившись по груди охотника ища свое место.
Сияние было ослепительным, настолько, что даже пляшущие языки пламени в печи, казалось, потускнели в его присутствии. Длинные пряди волос Лианя, купаясь в этом неземном свете, выглядели чужими, словно принадлежали не ему, а какому-то потустороннему существу. Внезапно мир вокруг замер, звуки стихли, оставив лишь завораживающий танец белоснежного сияния, наполняющего все вокруг магией и неразгаданной тайной.
«Лиань…», — прозвучал голос в голове охотника, и ресницы слегка приоткрылись. Алакес успел увидеть лишь смутный, размытый силуэт, купающийся в лучах белоснежного сияния. Лица он не разглядел, но ощутил странное, необъяснимое тепло, исходящее от этого божественного образа. И так же внезапно, как появился этот восхитительный свет, тьма вновь поглотила все вокруг, не оставив после себя ни единого следа.