Глава 9
Волна ветра и снега пронеслась прямо над головами всадников, заставив их насторожиться. Уриель резко обернулся к горе, что возвышалась за спиной, и его сердце замерло от ужаса. Она казалась такой внушительной и непоколебимой, но в этот миг он понял, что её спокойствие обманчиво. Гора, словно живое существо, готовилась к разрушению, и Уриель почувствовал, как земля под ногами задрожала.
Внезапно, прямо на его глазах, с вершины сошла лавина. Огромные массы снега и льда, словно яростный зверь, устремились вниз, сметая на своём пути всё, что встречалось. Деревья, стоявшие у подножия, ломались, как спички, и в воздухе раздавался глухой треск. Уриель вздрогнул, его мысли метались, как птицы в клетке.
Сердце его сжалось от страха, когда он перевёл взгляд на отряд всадников, расположившихся в ложбине у самой горы. Они не подозревали о надвигающейся угрозе, и ком в горле Уриеля стал ещё больше. Он чувствовал, как дыхание перехватывает, а в ушах звенит от напряжения. Время словно остановилось, и он осознал, что должен действовать. Каждый миг был на вес золота, и если он не успеет предупредить их, последствия будут катастрофическими.
Собрав все силы, Уриель закричал, его голос раздался над гулом лавины, но в сердце его росло ощущение безысходности.
— Герлас! — завопил тот, привлекая внимание генерала. Генерал машинально обернулся, и его сердце замерло. Перед ним, словно в замедленной съемке, развернулась страшная картина: лавина, огромная и неумолимая, стремительно скатывалась по каменным глыбам.
Белоснежные массы снега и льда, срываясь с высоты, неслись прямо на его отряд. В воздухе повисло напряжение, и время, казалось, остановилось. Он успел лишь осознать, что у них нет шансов на спасение, если не среагировать мгновенно.
— Быстро уходим! — командуя голосом, он закричал, призывая своих солдат к бегству. Вскинув поводья парень галопом погнал лошадь прочь. Солдаты отставать не собирались и отряд бросился вперёд пытаясь убежать от стихии.
К тому времени Уриель резко дернул поводья, и его конь рванулся вперед. Солдаты словно единый организм, устремился в погоню за всадниками, мелькавшими вдали. Но едва они тронулись, как раздался оглушительный треск привлекая их внимания.
Огромная масса снега, ревущая и сметающая все на своем пути, обрушилась в ложбину, поднимая в воздух вихрь ледяной крошки и ветра. Лавина неумолимо последовала за отрядом Генерала Империи, и единственное, что оставалось Уриелю и его людям — гнать лошадей вперед, молясь о том, чтобы успеть вырвать товарищей из смертельной ловушки.
— Герлас! — снова раздался голос где-то со стороны. Вскинув голову на крутой пригорок где скакал Уриель, генерал оскалился. Солдат позади него уже начало присыпать, и те с криками тонули под снежной волной.
— Черт возьми, давай же вперед, — прорычал Герлас погоняя лошадь. К тому времени Уриель уже бросил взор на лавину, что поглотила последних солдат из отряда генерала. Теперь же она следовала лишь за ним, пытаясь утащить под снег за остальными.
— Действуем на опережение, нужно вытащить его, — громко скомандовал Уриель.
— Есть! — вскрикнули солдаты, и тут же бросились по уклону лавируя между деревьями. Вскоре снег пошел в гору и всадники оказались на много выше лавины, и той не удалось бы их достать ни при каком случае. Однако у Герласа такой возможности не было. Ему нужно было скакать пока не появиться выход из ложбины.
Треск деревьев и веток раздавался вокруг, словно предвестник надвигающейся беды, а холод, проникая под одежду, обжигал спину, заставляя дрожать от неприятного ощущения. Герлас, стиснув зубы, старался не оборачиваться, сосредоточившись на том, чтобы двигаться вперёд. Его лошадь, однако, не выдерживала напряжения: она запиналась о собственные копыта, время от времени издавая испуганные звуки.
Внезапно, как будто сама природа решила вмешаться, на животное обрушилась волна снега. Копыта соскользнули, и лошадь, теряя равновесие, начала цепляться за землю, скользя и падая в снежную пелену. Герлас, чувствуя, как его сердце забилось быстрее, изо всех сил сжимал поводья, пытаясь удержаться в седле и не дать лошади погрузиться в снежную бездну.
— Герлас! — снова раздался громкий крик Уриеля. Он уже оторвался от солдат стараясь скакать на опережение с волной.
— Нога застряла! — вскрикнул генерал, пытаясь развернуть лошадь. Под ее весом сжало стремя, и парень ощутил как-то больно врезалось в его ногу, не давая возможности выбраться.
— Я сейчас, держись, — громко сообщил Уриель. Погоняя лошадь парень бросился наперез. Он только-только почувствовал, как его отрывает от несущейся вниз снежной лавины, как увидел, что генерала накрыло с головой. Белая пелена мгновенно поглотила его, и силуэт, еще секунду назад такой четкий, исчез под толщей снега. Осталась только бушующая белая масса и леденящий душу страх.
— Не-ет! — вскрикнул Уриель, делая рывок в сторону лавины. Он был готов нырнуть в этот ревущий поток белой смерти, спасти тех, кто мог оказаться погребен под ним. Но его конь, почувствовав неминуемую опасность, взвизгнул от ужаса и, потеряв равновесие, отпрянул назад.
Резким движением натянув поводья, Уриель остановил испуганное животное. Сердце бешено колотилось в груди. Он замер, парализованный ужасом, наблюдая, как мимо проносятся комья снега, словно огромные, белые призраки. Мощь стихии была неописуема, и он, такой маленький и беспомощный, ничего не мог ей противопоставить.
***
Охотники, завороженные зрелищем сходящей лавины, не отрывали глаз от белой стены, обрушивающейся с гор. Стоя на крепком льду, они чувствовали себя в безопасности — до них лавина точно не доберется. Но внезапно, словно удар исполинской ладони, их накрыла взрывная волна.
Лёд под ногами содрогнулся, и кто-то из парней не сдержал испуганного крика.
Инстинктивно, пытаясь удержать равновесие, охотники расставили руки в стороны. Некоторые присели на колени, надеясь устоять. Но тщетно. Под ними раздался оглушающий треск, словно ломалась кость великана. По льду, паутина, поползли трещины, сопровождаемые зловещим гулом, предвещавшим неминуемую беду.
— Уходим! — громко скомандовал старый охотник.
— Крюки, готовьте крюки! — раздался командный голос Рэмона. Стоило мужчине это вскрикнуть, как лёд под ногами начал расходиться с бешенной скоростью. Выхватив из-за пазухи крюк, Алакес с решимостью вонзил его в ледяную платформу, пока та окончательно не треснула. Ледяные плиты начали трещать, и охотники, стараясь удержаться на ногах, скакали по ним, словно по хрупкому мосту. Но вскоре их усилия оказались напрасными — мощная волна накрыла их, и крики, полные ужаса и отчаяния, затонули под ледяными глыбами, унося с собой небольшой отряд мужчин.
Однако охотники не были так просты, как казалось на первый взгляд. Стоило одной из платформ развернуться на водной глади, как из воды вынырнул Алакес, крепко вцепившись в неё с помощью своего крюка. Он закашлял, пытаясь выгнать из горла скопившуюся воду, и, отдышавшись, услышал голоса и всхлипы ещё троих мужчин, которые также успели ухватиться за лёд. Их лица были искажены страхом, но в глазах горел огонёк надежды, ведь все знали, что вместе смогут выжить, если не сдадутся.
— Все живы?! — громко спросил старик метая взор между товарищами.
— Поиль, где Поиль?! — вскрикнул молодой парень, скача глазам по льдинам. Рэмон так же замельтешил в воде цепляясь за скользкую поверхность расколотого льда.
— Твою мать! — выругался тот откашливаясь. Обведя озеро взглядом Алакес оскалился словно перед прыжком на врага. Внезапно его будто пронзило разрядом. Что-то дернуло его изнутри, и, к изумлению товарищей, он отцепился от скользкой ледяной опоры и нырнул в черную, ледяную воду.
— Нет Алакес, стой! — вскрикнул старик, однако парень уже не услышал его.
В бездне царила абсолютная тишина, а солнечные лучи не проникали из-за ледяных плит. Алакес, потеряв ориентацию, отчаянно работал руками, пока не наткнулся на что-то холодное и скользкое. Это оказалась рука, принадлежавшая тонущему юноше. С трудом различая его черты в мутной воде, Алакес начал вытаскивать его наверх.
Несмотря на то, что ледяная вода сковывала движения, он упорно плыл к едва заметному свету, мерцавшему где-то вверху. Воздуха катастрофически не хватало, а тело пронзила дрожь.
Собрав последние силы, Алакес поднял бессознательного парня над собой и подтолкнул к поверхности. Там его уже ждали, чтобы помочь выбраться. Алакес сделал отчаянный рывок, стремясь дотянуться до спасительного света. Но судорога свела ноги, лишив его возможности двигаться. До выхода оставалось совсем немного, но вода словно держала его в плену, не желая отпускать.
«Ну же, давай», — дал тот себе команду гребя руками, но даже это не помогло. И вот тело сковало, словно невидимые цепи сдавили грудь, не давая вдохнуть. Остатки воздуха пузырями принялись вырываться из губ, унося с собой последние надежды. Холод пронзил до костей, словно ледяные иглы впивались в каждую клеточку тела. Движения стали ватными, непослушными.
Продолжая отчаянно пытаться выбраться, парень не оставлял попыток. Руки судорожно царапали что-то невидимое, ноги беспорядочно дергались. Он боролся, цеплялся за жизнь, но силы покидали его с каждой секундой.
И вдруг, словно удар молнии, пришло осознание. Свет, который он так отчаянно пытался достичь, стал еще дальше, чем был. Он отдалился, превратившись в тусклую, едва различимую точку в бескрайней, давящей тьме. Безнадежность захлестнула с головой, парализуя волю.
«Нет»! — прозвучали слова в голове, и тут остатки воздуха вышли, оставив того один на один бороться со стихией. Алакес сразу ощутил, как принялись болеть легкие, а горло сдавливало тисками.
В тот момент, когда Алакес почувствовал, как силы покидают его, он осознал, что борьба окончена. Вода, холодная и безжалостная, обвивала его тело, словно желая поглотить навсегда. Боль, которая пронзала, казалась невыносимой, и он уже смирился с тем, что не сможет выбраться на поверхность. Его конечности онемели, а сознание постепенно ускользало.
Но в этот критический момент его взгляд упал на что-то необычное. Из кармана накидки выглядывала связка, сжимающая белоснежный локон. Это было странно, но в тот миг, когда он увидел её, пальцы сами собой потянулись к этому загадочному объекту. Он едва успел коснуться прядей, как внезапно произошло нечто невероятное. Белоснежные волосы начали светиться, словно они обладали собственной жизнью.
Свет, исходящий от них, разгонял тьму вокруг, словно пробуждая в Алаке силы, о которых он уже забыл. Вода, казавшаяся такой безжалостной, вдруг отступила, и он почувствовал, как его тело освобождается от её хватки. Этот свет, исходящий от локонов, стал его спасением, и в тот момент, когда он отключился от реальности, он знал, что не одинок.
«Лиань», — прозвучало имя в голове. Стоило затуманиться взору, как Алакес потерял связь с реальностью. Вокруг него всё расплылось, и он увидел лишь неясный силуэт — змею, сверкающую в прозрачных белых тонах. Она медленно обвила его, словно удавка, и в этот момент Алакес почувствовал, как его поднимает вверх, словно канат, натянутый до предела.
Холод, небывалый и стремительный, охватил его, пробираясь по всему телу, как пузырьки, всплывающие на поверхность воды. Он ощущал, как разрывается водная гладь, и в этот миг его охватило чувство, что он уходит в бездну, оставляя позади всё знакомое и привычное. Вокруг царила тишина, лишь шепот воды и его собственное дыхание нарушали эту странную гармонию. Алакес не знал, куда его ведёт этот загадочный образ, но он лишил его страха и холода, лишь одним своим сиянием.
Морозный воздух обжигал легкие, а тишина, казалось, давила на плечи. Мужчины, сгрудившись на девственно чистом льду, буравили взглядами темную, бездонную глубину. Надежда, тонкая и хрупкая, как ледяная корка под ногами, еще теплилась в их сердцах. Они вглядывались, пытаясь разглядеть хоть слабый намек, очертание, что-нибудь, что подтвердило бы их худшие опасения. В отчаянии, некоторые уже шептали молитвы, обращаясь к любым силам, способным вернуть им пропавшего товарища.
И вдруг — всплеск. Тишину разорвал звук, словно удар хлыстом. Все взгляды мгновенно обратились к месту, где вода, казалось, закипела. Прямо на их глазах, словно призрак из ледяной бездны, появился Алакес. Окоченевшие руки, побелевшие от холода, судорожно вцепились в край ледяной плиты. Он хрипло кашлял, выплевывая воду, с каждым мучительным вздохом, словно он вырывал его из самой смерти.
— Алакес! Скорей вытаскивайте его, помогите ну же, — раздался гормон. Почти сразу товарищи подоспели подхватывая того под руки, и вскоре выволокли из воды. Оказавшись на коленях, Алакес сжался, дрожа от холода, который пронизывал его до самых костей. Вода стекала с его одежды, а губы тряслись от озноба. Вокруг него суетились друзья, стараясь помочь, но он лишь смотрел в пустоту, пытаясь прийти в себя после того, что произошло.
— Живой, хвала богам! Ну и напугал ты нас парень, — говорили те, похлопывая его по плечам и спине. Все четверо были рядом, пытаясь успокоить пробившее холодом тело, но Алакес их не слышал. Поднеся дрожащие мокрые руки к лицу, он заметил в ладони белый локон, что мокрой полосой прилип к коже.
— Давайте уходим, нужно обсохнуть, — дал команду старик. Тут же Рэмон подхватил Алакеса под руку, помогая тому подняться.
— Как ты? Слышишь?
— Я… думал… п… помру.
— Не дано тебе, боги тебя любят, пошли, — хмыкнул тот и повёл парня вперед. Следом за ними, плечом к плечу, двинулись и остальные. Промокшие до нитки, с дрожащими от холода губами, охотники упрямо продолжили путь. Мокрые волосы липли к лицам, а одежда отяжелела от воды, но никто из мужчин не жаловался, главное они живы, и большего им не нужно.
***
Минуя снег, Уриель в панике оглядывал спустившуюся с горы лавину. Сердце колотилось в груди, а мысли путались в хаосе. Он искал глазами Герласа, как и солдаты, что спустились следом за ним с утёса. Каждый миг казался вечностью, и тревога нарастала с каждой секундой.
Снег продолжал падать, завуаливая всё вокруг, и вскоре поиски принесли свои плоды. Генерала нашли у основания одного из деревьев, фигуру частично скрыло под белым покровом, привалив ветками. Уриель не раздумывая бросился к нему, чувствуя, как адреналин наполняет каждую клетку встревоженного тело.
Подчинённые, понимая всю серьёзность ситуации, начали раскапывать снег, стараясь как можно быстрее добраться до своего командира. Уриель, склонившись над Герласом, с тревогой ждал, когда тот откроет глаза. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь звуками борьбы с холодом и страхом.
— Герлас! — позвал он, просовывая руки к плечам. Окровавлено закашляв генерал зашипел хватаясь за ноющие ребра.
— Эй, не отключайся, — в панике попросил Уриель прижимая того к себе. Солдаты копали отчаянно, снег летел во все стороны. С удвоенной энергией они принялись расчищать снег вокруг, пока не освободили генерала из ледяного плена. Общими усилиями, кряхтя и скользя, им удалось вытащить его на поверхность.
И только тогда, когда генерал был в безопасности, Уриель, до этого руководивший спасательной операцией, рухнул на снег рядом с ним. Он крепко обнял парня, не в силах разжать рук, словно боясь, что тот снова исчезнет в снежной пучине.
— Носилки генерал ранен! Быстрее, быстрее, — кричали солдаты, однако их не слышали не Уриель не Герлас. Сейчас им было не до шума их голосов. Уриель, прижимая генерала к своей груди, словно не мог поверить, что тот все еще жив. Его руки крепко обнимали тело, которое, казалось, было на грани. Уриель прислушивался к сбитому дыханию генерала, к прерывистому биению его сердца, которое звучало как тихий, но настойчивый зов жизни.
Вокруг них царила тишина, и в этот момент все остальное потеряло смысл. Важны были только они, только этот миг, когда надежда и страх переплетались в одно целое. Уриель чувствовал, как его собственное сердце бьется в унисон с сердцем генерала, и в этом ритме находил утешение.
— Я могу тебя отвезти, так будет быстрее, — прошептал Уриель слова так нежно и сладко, словно намазывал их медом на сердце Герласа, но даже сквозь эту сладость чувствовалась дрожь. Голос предательски выдавал его волнение. Он нежно поддерживал Герласа за плечи, пальцы слегка сжимали ткань его накидки. Уткнувшись носом в темные, пахнущие лесом волосы, Уриель замер, ожидая ответа. Тишина давила, и каждый удар его сердца отдавался гулким эхом в ушах.
— Прошу… доверься мне… ещё раз.
— Хо… рошо, — выдавил Герлас. Каждое движение отзывалось острой болью в ребрах, и он подозревал, что без переломов не обошлось. Увидев его состояние, Уриель не стал терять ни секунды. Подхватив Герласа на руки, несмотря на его протестующий стон, он быстро направился к лошади.
Солдаты, понимая серьезность ситуации, помогли осторожно усадить генерала в седло. Уриель, вскочив следом, прижал Герласа к себе, стараясь хоть немного смягчить тряску во время скачки. В его объятиях Герлас казался таким хрупким и уязвимым, и Уриель поклялся себе, что сделает все возможное, чтобы спасти его.
— Я не дам тебе тут погибнуть, ни за что! — поклялся он дрожащим голосом. Вскинув поводья, мужчина неторопливо повёл лошадь к лагерю, стараясь максимально бережно обращаться с раненым. Он понимал, что каждое движение может причинить Герласу боль.
Тем не менее, даже при всей осторожности, Герлас не мог сдержать шипение, стиснув зубы так, что на висках выступили капли пота. Он прислонился лицом к сильной груди спутника, и в этом жесте читалась вся его уязвимость. Уриель чувствовал, как его сердце сжимается от сострадания, и старался поддержать Герласа, обнимая его плечом и шепча успокаивающие слова. Вокруг них царила тишина, нарушаемая лишь звуками шагов лошади и тихими стонами Герласа, и в этот момент казалось, что весь мир замер, оставив их наедине с этой болью.
— Пошла! — дал Уриель команду вздернув поводья, и лошадь легкой рысью бросилась бежать. Оставляя следы на сугробах, животное уносило всадников прочь, стараясь спешить как можно скорее.
«И почему… снова рядом ты? Вечно… из таких ситуаций… меня вытягиваешь… Уриель», — прозвучали мысли в голове Герласа, но озвучить их он не мог. Каждое слово казалось непосильной ношей, а язык словно прилип к нёбу. Единственное, что сейчас властвовало над ним — это нарастающая волна сонливости. И, как ни странно, виной тому был этот запах.
Запах, который, вопреки логике, не бодрил, а наоборот, усыплял, тянул в объятия Морфея с неумолимой силой.
Только Герлас знал, что это за аромат. Он был сложным, многогранным, как воспоминание. Запах последних весенних дней, давно ушедших в прошлое. Дней, когда мир казался ярче, надежды — ближе, а будущее — безоблачным. Дней, которые теперь, в этом запахе, возвращались призрачным эхом, убаюкивая и унося прочь от реальности.
— Держись, только не теряй сознание, — попросил Уриель, оглядывая белоснежное покрывало, что тянулось до самого горизонта, стирая границы между небом и землей. Он попросил, негромко, почти шепотом, словно боялся нарушить тишину этого застывшего мира. Что именно он попросил, осталось невысказанным, растворившись в морозном воздухе, но в его глазах читалась надежда, смешанная с тревогой, отражающая бесконечность снежной пустыни.
***
Ветер завывал, словно пытаясь донести до всех живых существ свои мрачные предостережения. Снег, как белая пелена, укрывал землю, скрывая все следы, оставленные ранее. Вдалеке раздавался волчий вой, но лесной дом, в которому приблизился Алакес, оставался в стороне от этого дикого звука.
С трудом преодолевая холод, он шагал к двери, его руки, окоченевшие от морозного воздуха, с трудом справлялись с замком. Когда он наконец открыл дверь, порыв ветра ворвался в дом, и парень чуть не упал, едва удерживаясь на ногах.
Закрыв за собой дверь, он почувствовал, как морозный воздух оставляет на его лице резкий след. Дышать стало тяжело, и Алакес оперся о стену, чтобы не потерять равновесие. Воспоминания о падении в ледяное озеро вновь нахлынули на него, перекрывая сбитое морозом дыхание. Но как только его взгляд упал на Лианя, мир вокруг словно успокоился. Тот мирно спал на кровати, не проявляя никаких признаков беспокойства, что удивило Алакеса. В этот момент все его страхи и тревоги отошли на второй план, уступив место тихому умиротворению.
В доме было достаточно тепло, но Алакес так и не мог разжать окоченевшие пальцы. Шипя от боли, он скинул тяжелый плащ, который, казалось, только усугублял его страдания. С трудом, словно каждый жест давался ему с неимоверным усилием, он начал снимать прилипшую к телу одежду. Холод пробирался до самых костей, и даже волосы, казалось, покрылись льдом, ведь он только что вышел из ледяной воды.
Оголив торс и плечи, Алакес с трудом двинулся к печи. Внутри него разгоралось желание согреться, избавиться от этого невыносимого холода. Ему хватило лишь одного взгляда, чтобы заметить еще недогоревшие дрова, которые, казалось, ждали своего часа. Он наклонился, стараясь не думать о том, как его тело протестует против каждого движения, и начал подбрасывать дрова в огонь. Пламя, вспыхнув, осветило комнату, и тепло, наконец, стало пробиваться сквозь ледяную оболочку, окутывающую его.
— Меня ждал? — спросил тот дрогнувшими губами. Алакес, заметив Лианя, уютно свернувшегося калачиком под накидкой из заячьей шкуры, тихо подошел к нему. Он не хотел будить юношу, поэтому осторожно присел на край кровати. Накинув на себя плед из шкур, охотник почувствовал, как ледяные пальцы сами собой потянулись к Лианю. Обняв его торс и грудь, Алакес прижал к себе тонкую спину парня, зарывшись холодным носом в белоснежную шею. Тепло, исходящее от Лианя, словно напоминало о том, что даже в самые холодные ночи можно найти утешение и тепло в объятиях другого.
— Холода не чувствуешь, а сам теплый, — прошептал охотник дрожащим голосом. Однако стоило прерывистому, но такому обжигающему дыханию скользнуть по коже, как Лиань непроизвольно дрогнул. Он медленно открыл сонные глаза, пытаясь осознать, где находится. Вокруг царила полутьма, и лишь слабый свет вырывался из печи, создавая мягкие тени на стенах.
Не сразу он понял, что его сжали крепкие руки, и это ощущение было одновременно пугающим и волнующим. Лиань слегка приподнял голову, чтобы оглядеться, но так и не смог оторвать головы.
Он глубоко вдохнул, ощущая тепло, исходящее от того, кто держал его в объятиях. В этот момент мир вокруг словно растворился, и остались только они вдвоем, запутавшиеся в своих эмоциях и неуверенности.
— Алакес? — позвал он сонно.
— Да… я здесь, — выдавил тот, стараясь придать своему голосу более спокойный тембр. Лиань, словно не до конца веря словам, резко развернулся к нему, тут же оказавшись в кольце его рук.
Движение было таким стремительным, что юноша не успел ничего сообразить, как уже уткнулся лицом в оголённую грудь мужчины. Алакес дрогнул, наблюдая, как Лиань, словно ища защиты, снова прикрыл глаза, полностью отдавшись его объятьям. В этом жесте читалась и уязвимость, и какая-то отчаянная потребность в близости, которая заставила сердце Алакеса сжаться.
— Хочу… чай из рябины… — вдруг сонно пробурчал принц. Алакес смотрел на его спокойное лицо, и внезапно в груди что-то болезненно сжалось. Дрожь, терзавшая его тело, словно отступила, но это была лишь иллюзия. Она не исчезла, а лишь ушла глубже, в самую сердцевину, где нарастала с пугающей силой.
Инстинктивно, Алакес ещё крипце обхватил тонкую талию и спину юноши, прижимая его к себе, как маленького, испуганного зверька. Уткнувшись носом в белоснежные локоны, он жадно вдохнул их свежий, чистый аромат, словно пытаясь впитать в себя частичку его спокойствия и безмятежности.
— Хорошо, я принесу тебя рябину, — пообещал охотник с легкой улыбкой на посиневших от холода губах. Несмотря на все пережитые тревоги и бессонные ночи, Алакес вдруг почувствовал, как его начинает клонить в сон. Это было странно, ведь обычно он спал чутко, как зверь, готовый в любой момент сорваться с места. Но сейчас, утомленный и измученный, он ощущал, как веки тяжелеют, а сознание медленно погружается в темноту.
Иногда легкие прикосновения Лианя заставляли его тело непроизвольно вздрагивать. Юноша, прижавшийся к нему в поисках тепла, словно маленький птенец, невольно будил охотника. Но Алакес не отстранялся. Он чувствовал, как Лиань, будто сам продрогший от холода, ищет спасения в его объятиях. И, несмотря на собственную усталость, Алакес не мог отказать ему в этом. Он лишь крепче прижимал юношу к себе, надеясь согреть его своим теплом и защитить от надвигающейся ночной тьмы. Лиань, в свою очередь, продолжал спать, доверчиво прильнув к сильному, но такому уязвимому телу Алакеса.