Глава 5
Пробуждение было нежным, но настойчивым. Солнце, прокравшееся сквозь щели в ставнях, нагло щекотало веки, вынуждая Лианя неохотно вынырнуть из объятий сна. Он поморщился, сопротивляясь вторжению света, но любопытство победило. Открыв глаза, он обнаружил знакомую картину: бревенчатые стены, пропитанные запахом смолы и дыма, и потолок, оказавшийся выше, чем обычно, в этом утреннем сиянии.
Взгляд скользнул в сторону, и принц увидел Алакеса. Тот сидел за массивным деревянным столом, широкой спиной загораживая большую часть комнаты. Он был занят своим обычным утренним ритуалом – заточкой охотничьих ножей. Лезвия поочередно скользили по бруску, издавая тихий, монотонный звук.
Лиань сел, чувствуя себя разбитым и дезориентированным. В голове царила пустота, словно кто-то стер последние воспоминания о вчерашнем дне. Он не помнил, как заснул, и не имел ни малейшего представления о том, сколько времени провел в забытье.
Шелест одеяла тут же привлек внимание охотника. Он бросил мимолетный взгляд через плечо, но, не увидев ничего необычного, снова сосредоточился на своей работе. Лиань остался сидеть, наблюдая за его сосредоточенным лицом, и гадая, что за мысли сейчас заполнили голову этого человека.
— Вставай и поешь, — словно приказывая проговорил тот. Лиань неохотно спустил ноги с кровати, но вставать не спешил. Утреннее солнце настойчиво пробивалось сквозь щели в ставнях, но даже его лучи не могли разогнать остатки сна.
Вздохнув, Лиань снова перевёл взгляд на охотника, застывшего на лавке. Его силуэт, мрачный и неподвижный, казался чужеродным в этой сонной тишине. Именно он и был причиной его утренней неохоты.
— Где ты спал? — решил спросить Лиань.
— Пока тебя не было на кровати, сейчас же на полу, — раздраженно ответил он меняя нож. Лиань понимал что своим нахождением здесь создаёт неудобства этому человеку, но дороги во дворец принц не знал, а просить незнакомца о помощи не хотелось.
Алакес отложил последний нож и медленно выпрямился, разминая затекшую спину. Парень тут же принялся за работу, ловко рассовывая лезвия по ножнам. Сначала два коротких клинка заняли свое место на поясе, по обе стороны от пряжки. Затем он закрепил еще один, чуть выше локтя, плотно зафиксировав кожаные ножны ремнями. Последний, самый длинный, скользнул в ножны у сапога, так, чтобы не мешать движениям.
— Ты уходишь? — решил узнать Лиань.
— Да, еда сама в руки не прибежит, — ответил ему тот надевая перчатки. Двинувшись в сторону стены он схватил висевшую на гвозде накидку, грубую, но надежную, и одним движением набросил ее на свои широкие плечи. Ткань плотно облегла его, даря ощущение тепла и готовности к предстоящему.
— Можешь уйти если хочешь, тебя никто не держит, — буркнул парень пытаясь закрепить плащ железными застёжками. Однако получалось у него это с трудом ральцы не слушались, металл скользил, и на лбу уже проступили тонкие линии раздражения. Казалось, плащ нарочно издевается, отказываясь фиксироваться.
Лиань, краем глаза наблюдая за его мучениями, не стал задерживать взгляд. Ему было достаточно одного взгляда, чтобы понять - лучше не вмешиваться. Он просто отвернулся, устремив взгляд в сторону, словно там было что-то гораздо более интересное, чем борьба с непокорным плащом.
— Зараза, эй малыш, — вдруг позвал охотник двинувшись к юнцу. Лиань и опомниться не успел, как тот навис над ним, заставив тело непроизвольно вздрогнуть. Встревоженный взгляд скользнул по суровому лицу охотника, а после по его крепким рукам.
— Застегни, у тебя пальцы тоньше, — попросил охотник смерив юношу взглядом. Не желая разжигать конфликт, Лиань с трудом поднялся. Нога все еще ныла, каждый шаг отдавался острой болью. Алакес возвышался над ним, словно гора, и Лианю пришлось приподняться на носки, чтобы дотянуться до его накидки.
Едва его бледные тонкие пальцы коснулись ткани, тот ловко помог охотнику закрепить ее. Все это время взгляд Алакеса был прикован к юноше. Необычный оттенок волос поразил его еще в тот день, когда он принес Лианя в этот дом.
В его белоснежном лице была какая-то неземная отстраненность. Ни тени эмоции, словно маска из тончайшего фарфора. Тонкие губы, плотно сжатые, казалось, навсегда забыли, что такое улыбка. Но взгляд… взгляд притягивал, как магнит. Под длинными, густыми ресницами сверкали глаза, полные ледяного огня. В них была какая-то завораживающая пустота, которая, парадоксальным образом, заставляла всматриваться в них снова и снова, пытаясь разгадать тайну, скрытую за этой безэмоциональной маской. Хотелось понять, что прячется за этим холодом, что за буря кипит внутри, если кипит вообще. И чем дольше смотрел Алакес, тем сильнее становилось это навязчивое желание.
Закончив с накидкой, Лиань поднял глаза и тут же столкнулся с пристальным взглядом Алакеса. Они смотрели друг на друга, словно пытаясь прочитать мысли, не отрываясь и почти не моргая. Но Алакес быстро прервал эту безмолвную дуэль. Отвернувшись, он подошел к стене, снял лук и полный колчан стрел.
— Когда ты вернёшься?
— Ночью, — отмахнулся парень. Охотник бросил последний взгляд на юношу и двинулся к двери. Мгновение, и он уже исчез за порогом, оставив Лианя одного в тишине. С уходом этого человека словно ушло и тепло, наполнявшее дом, оставив после себя зябкую пустоту.
Принц перевел взгляд на стол, где его ждал свежий, горячий завтрак, но даже аппетитный вид еды не смог заставить его сдвинуться с места. Ему нужно было вернуться во дворец, это он знал наверняка. Но как это сделать? Этот вопрос пока оставался без ответа, терзая его разум.
— Угораздило же меня вляпаться во все это, — тяжело вздохнув проговорил тот. Лиань, сделав шаг к двери, ощутил, как боль в ноге заставила его поморщиться. Он не мог и представить, насколько долго будет заживать его рана, но этот дискомфорт не вызывал у него раздражения.
Как только он открыл дверь, его взгляд сразу же привлекло бескрайнее снежное поле, раскинувшееся перед ним. Ветер, свободно гуляя, поднимал снежные хлопья, создавая волшебную атмосферу. Вдалеке раздавался крик птиц, который терялся в звуках зимнего пейзажа. Прохладный воздух коснулся его лица, развевая длинные белоснежные волосы. Лиань с жадностью вдохнул свежесть, обводя взглядом окружающее пространство. Здесь не было ни стен, ни ворот, ни привычных голосов стражников — только безграничная свобода.
Поддавшись этому холодному дуновению, он осторожно спустился с крыльца. Его ноги мгновенно утонули в снегу, и он почувствовал, как холод окутывает его, словно невидимый вихрь, наполняя его энергией и ощущением новизны.
— Так вот, что люди называют свободой, — прошептал принц с неким умилением. Снежный пейзаж был безупречен, ослепительно прекрасен. Но Лиань не чувствовал радости. Что нужно, чтобы на лице появилась улыбка? Какая она, эта ускользающая, нежная улыбка? Он закрыл глаза и, словно ведомый невидимой силой, протянул руку к солнцу, заставлявшему снег искриться.
Открыв глаза, Лиань с грустью посмотрел на бездонное небо. В памяти всплыло лицо Алакеса. Его сиреневые глаза, голос, от которого по телу пробегала дрожь. Лиань опустил руку и прижал ладонь к груди. Сердце бешено колотилось, с каждой секундой наращивая темп. Боли не было, но странное, необъяснимое чувство волной прокатилось по всему телу.
— Алакес! — прошептал тот, и снова раздался удар в груди, будто внезапный толчок, снова заставив Лианя вздрогнуть. Тяжело вздохнув, принц огляделся, словно отчаянно надеясь увидеть хоть какой-то человеческий силуэт. Но вокруг была лишь тишина, нарушаемая воем ветра и пением птиц. Его взгляд зацепился за следы, тянущиеся в сторону густого леса.
Решив не поддаваться панике и не принимать поспешных решений, Лиань бросил взгляд на ведро с водой. До ночи оставалось еще много времени, и ожидание казалось невыносимым. Чтобы хоть как-то скоротать время и отблагодарить охотника за оказанную помощь, юноша решил заняться делом.
Стянув с пояса шелковую ленту, украшавшую его одеяние, он ловко обвязал ею длинные пряди волос, чтобы те не мешали ему в работе. Теперь он был готов к любому труду, лишь бы отвлечься от тревожных мыслей и хоть немного облегчить ожидание.
— Думаю уборка не сильно трудное занятие, — проговорил принц. Взяв тяжелое ведро Лиань не сразу смог его поднять. Принц нахмурился, чувствуя, как напряглись мышцы спины. Он уперся ногами, вцепился в ручку и, собрав всю волю в кулак, рывком поднял ношу. Ведро тяжело покачнулось, обдавая его лицо брызгами. С трудом удерживая равновесие, Лиань, прихрамывая, поплелся к дому.
Внутри было тихо и пусто. Чтобы хоть как-то отвлечься от тягостных мыслей, принц взял тряпку и принялся за уборку. Он старательно вытирал пыль с полок, отмывал полы, погружаясь в рутину с головой. В каждом движении он невольно вспоминал Тэйхо. Как тот ловко и быстро справлялся с дворцовыми делами, как ворчал, если оставались разводы.
***
Заснеженный лес дышал тишиной, нарушаемой лишь шелестом ветра в кронах деревьев. Под ногами хрустел плотный наст, когда Алакес пробирался сквозь чащу. Его взгляд, острый и внимательный, скользил по каждому сугробу, каждой тени. Деревья, словно укутанные в белые шубы, хранили молчание, лишь изредка позволяя пробиться сквозь ветви робким лучам солнца. Звуки леса – редкое чириканье птиц, потрескивание сучьев под тяжестью снега – не отвлекали охотника от его цели.
Когда знакомый ориентир мелькнул между стволами, Алакес затаился, слившись с окружающей природой. Рука его плавно потянулась к колчану. В поле зрения, среди заснеженных кустов, появился олень. Грациозное животное, казалось, не подозревало о подстерегающей опасности. Алакес замер, натягивая тетиву лука. Мгновение – и стрела сорвется с места, но внезапный треск сломал тишину. Охотник невольно повернул голову на звук, и олень, встревоженный внезапным шерохом, сорвался с места, исчезнув в глубине леса.
— Вот черт! — прошипел Алакес. Даже не успев опустить лук, парень недовольно огляделся. Почти сразу до него донёсся голос мужчины где-то со стороны кустов.
— О, Алакес, — позвал тот минуя сугробы. Ясное дело охотник не был рад его появлению, и явно отразил это на своём лице. Мужчина же решительно приблизился, перешагивая очередной сугроб.
— Давно не виделись.
— Рэмон, какой из тебя охотник если ты тихо ходить не можешь? — прошипел Алакес одарив мужчину взглядом. На лице охотника читалось неприкрытое раздражение. Его появление явно не входило в планы охотника. Хмурые брови нависли над глазами, губы плотно сжались в тонкую линию. Но Рэмон не обращая внимания на неприязнь, решительно двигался вперед, с трудом перебираясь через глубокие сугробы, словно ничто не могло его остановить.
— А, что я кого-то спугнул?
— Оленя.
— О серьезно? Здоровый был, — громко воодушевился мужчина. Обессилено вздохнув Алакес закинул лук на плечо, а стрелу вернул в колчан.
— Не злись, я же не знал, — пытался загладить тот вину. Хлопнув парня по плечу, Рэмон тут же привлёк его внимание.
— Пойдём поможешь мне рыбу достать, — произнес он и сразу двинулся в сторону озера, огибая очередной сугроб.
Алакес, не сдвигаясь с места, обвёл взглядом тёмную лесную полосу. Олень словно испарился среди густых кустов, и парню ничего не оставалось, кроме как последовать за мужчиной, что уже углублялся в чащу.
Выбравшись из леса, охотники тут же оказались на льду. Скользкую поверхность едва припорошило снегом, тонким слоем, не толще птичьего пера. Лёгкий порыв ветра тут же срывал эту хрупкую насыпь, унося её в сторону.
Алакес с интересом оглядел лёд под ногами, вглядываясь в причудливые трещины и застывшие в глубине узоры. На мгновение ему показался странным этот ледяной оттенок, что неожиданно навеял воспоминания о глазах Лианя.
— Лёд застывший в стужу? — проговорил он с неким удивлением. Алакес не стал медлить и поспешил за Рэмоном по скользкому льду. Тот уже добрался до места, где оставил свой улов.
Рэмон опустился на одно колено и не торопясь начал перекладывать подмерзшую рыбу в большой тканевый мешок. Алакес тоже не терял времени. Он взял второй мешок и принялся помогать, аккуратно укладывая рыбу поспая ее слоем снега, чтобы сохранить свежесть.
— В последнее время охота идёт не спокойно, зверье что ли распугали? — шмыгая носом подметил мужчина.
— Не знаю, я не заметил.
— Я нашел несколько вывороченных капканов, не думаю что это был медведь, — снова проговорил мужчина. Алакес тут же одарил его настороженным взглядом. Тот же тяжело вздохнув встряхнул мешок, медленно поднимаясь на ноги.
— Говорят это из-за переполоха в столице.
— О чём ты? — вдруг спросил Алакес. Мужчина слегка удивился заданному вопросу, встретившись со взором молодого охотника.
— А ты, что ничего не слышал?
— Я живу в лесу, мне нет дела до столичных проблем, — холодно отрезал Алакес встряхивая мешок наполненный рыбой.
— Ну да, ты сам по себе парень необычный, даже мясо не продаёшь, а за животину платят не плохо.
— Мне не нужны деньги чтобы выживать, сейчас у меня есть все что нужно.
— Вот об этом я и говорю, необычный ты парень, — прохрипел тот. Обведя взглядом озеро, Рэмон жадно вдохнул холодный воздух.
— Эй, малой помоги-ка, — попросил мужчина хватая мешок. Алакес сразу подхватил его за дно и помог охотнику забросить мешок с рыбой на спину.
— Отлично!
— Не рухни только.
— Пошли, в обмен за твою помощь дам тебе картофель, — с улыбкой произнес Рэмон. Однако тут же Алакес замялся словно обдумывая его предложение.
— Лучше дай мне теплой одежды.
— Да не вопрос, а тебе из какой шкуры? — решил спросить он. Алакес замер, на его лице появилась хмурость. В этот момент в его память ворвались образы: белоснежные волосы Лианя, словно светлый поток, струящийся по его плечам. За ними всплыли его глаза — холодные и отстранённые, как зимнее утро, полное тишины и недосказанности.
Он чувствовал, как эти воспоминания накатывают на него волной, вызывая смешанные чувства, от тоски до недоумения. Почему именно сейчас, когда он пытался сосредоточиться на своих делах, её образ вновь всплыл в его сознании?
— Заяц есть?
— А, как же, белый и серый?
— Давай белого.
— Лады, пошли, — пригласил тот. Алакес удовлетворённо кивнул, чувствуя, как мышцы приятно напряглись под тяжестью мешка. Второй мешок легко взлетел на плечо, словно пушинка, хотя на самом деле был набит до отказа. Он оглянулся на своего спутника, и тот, кивнув в ответ, двинулся в сторону леса.
Зимний воздух обжигал щеки, а под ногами предательски поблескивал скользкий лед. Они шли не спеша, стараясь не поскользнуться и не выдать себя лишним шумом. Каждый шаг отдавался тихим хрустом под ногами, нарушая звенящую тишину заснеженного леса. Впереди их ждала долгая дорога, но Алакес чувствовал уверенность и предвкушение. Сегодняшний день обещал быть удачным.
***
Скрип петель возвестил о возвращении Алакеса, и вместе с ним в жилище ворвался колючий зимний воздух. Стряхнув снежную пыль с капюшона и плеч, он едва успел прикрыть за собой дверь, как взгляд его забегал по комнате. Живой огонь в печи щедро делился теплом, на столе мерцала свеча, рядом стояла нетронутая снедь. Но что-то было не так. В доме словно что-то изменилось, какая-то неуловимая деталь выбивалась из привычной картины. И вот, ответ предстал перед ним.
Разложив руки на столе, Лиань словно котёнок уткнулся в них головой. Рядом стояло ведро с грязной водой, а в руках он судорожно сжимал тряпку.
Алакес бесшумно снял лук, колчан и мешок, полученный от Рэмона, и отставил их в угол. Следом за ними на крюк отправилась и его накидка. Не произнеся ни слова, он подошел к столу и замер, разглядывая спящего юношу. Царапины и ссадины на его тонких пальцах заставили охотника удивленно приподнять бровь. Даже на бледной щеке виднелось пятно сажи. Взгляд Алакеса снова скользнул по комнате, и он заметил принесенные дрова и ведро с растопленным снегом.
— Хозяйничал пока меня не было, — проговорил он с неким удивлением. Тяжело вздохнув охотник покосился на стол, где уже остыл приготовленный ранее завтрак.
— Просил же поесть, — произнес парень снова вернув внимание на юношу. Алакес осторожно поднес большой палец к губам, облизал его, чтобы смягчить кожу, и затем наклонился над Лианем. Он старался бережно стереть сажу с его лица, не желая разбудить юношу, который, казалось, был погружен в глубокий сон. В этот момент, словно почувствовав чье-то прикосновение, Лианем слегка поморщился, но, к счастью, не проснулся.
— Да ещё и измазался, — прошептал парень, на некоторое время оставив руку на его щеке. Как ни странно, бархатная кожа юноши была настолько приятна на ощупь, что Алакес на мгновение застыл в удивлении, продолжая касаться её.
В груди возник ком, который заставил его дрогнуть, и он, не в силах справиться с нарастающими эмоциями, отнял руку, не отрывая взгляда от Лианя. Внутри что-то скрутило, и он невольно поморщился от этого незнакомого ощущения, которое было одновременно тревожным и манящим.
Проведя рукой по своему лицу, охотник словно пытался смахнуть с себя это странное наваждение. Но, несмотря на внутреннюю борьбу, он не смог удержаться и снова протянул руки к юноше. Медленно и осторожно, словно боясь разбудить его, Алакес поднял Лианя и прижал к себе. В этот момент он замер, ощущая тепло тела, которое мирно спало в его объятиях. Вокруг них царила тишина, и только тихое дыхание юноши наполняло пространство, создавая атмосферу уюта и покоя.
— Как долго мне тебя укладывать придётся? — спросил Алакес двинувшись к кровати. Охотник бережно уложил Лианя на мягкие подушки и тут же укрыл его теплым одеялом. Застыв над спящим юношей, он не мог отвести взгляда, от его спящего лица.
Непроизвольно, словно повинуясь неведомой силе, его рука коснулась нежной щеки. Идеальные очертания губ, трепещущие ресницы – все в этом лице казалось совершенным. Белоснежные пряди, собранные лентой, манили своей шелковистостью. А бархатная кожа, так и просила к себе касаться.
Взгляд охотника скользнул ниже, к хрупкой шее, и замер на багровых отметинах, оставленных чьими-то зубами. Неожиданно для самого себя, Алакес провел ладонью по коже, словно пытаясь измерить расстояние между следами укусов, будто сравнивая размер своей руки с той, что оставила эти ужасные следы.
— Что за мразь посмела сделать тебе больно? — прошипел Алакес, не отводя взгляда от безмятежного белоснежного лица Лианя. В его голосе звучала смесь недовольства и восхищения, словно он не мог решить, что именно его больше всего раздражает — спокойствие Лианя или его собственная неспособность оставаться равнодушным. Белоснежное лицо, словно вылепленное из мрамора, отражало свет, придавая ему почти неземное сияние.
Алакес чувствовал, как внутри него нарастает буря эмоций. Он знал, что Лиань не просто безмятежен — он был загадкой, которую охотник не мог разгадать. Каждый раз, когда он смотрел на него, его охватывало чувство, что за этой безмятежностью скрывается нечто большее, нечто, что могло бы изменить всё.