40
— Где вы были, ваше высочествой Мы чуть с ума не сошли от страха! — закричала старшая придворная дама принцессы Этель, стоило той проникнуть в свои покои.
Остальные придворные дамы тоже вскочили на ноги и возмущенно загалдели. Этель поморщилась и махнула рукой, однако те не замолчали. Обступили ее вокруг и пугали тем, что в следующий раз все расскажут императрице.
Как она только посмела убежать перед таким важным балом? И опять заставила их всех волноваться.
Этель раздраженно стянула с волос заколку.
Эти наседки с самого детства были ее придворными дамами, они вместе выросли, а потому заставить их замолчать было сложно.
— У вас должна быть примерка платья! Или вы в старом собрались? Хотите быть самой страшной на балу? — заглянула в лицо Этель старшая придворная дама.
На что давить, она знала. А потому сборы начались без промедления.
Принцесса вернулась во дворец тем же путем, с помощью летающей кареты. Как и в прошлый раз, ее не досматривали — серебряный медальон с хорьком на самом деле был не курьерским. Это был медальон сотрудников тайной стражи, который давал им возможность беспрепятственно перемещаться не только из Небесного дворца в город, но и по всей стране.
Разумеется, принцесса не крала его — это было ниже ее достоинства. Медальон подарил ей глава тайной службы. Он был не просто лучшим другом императора, но и ее духовным отцом, а потому баловал, хотя считался одним из самых суровых людей в империи.
Этель с детства нравилось, что мужчины, которых все боятся и уважают, оберегают ее, нежничают и дарят подарки.
Она всегда ощущала себя особенной, а тут приехала эта мерзавка, невеста Виолетты! И теперь она должна была стать особенной!
Этель заранее ненавидела ее.
И хотя Ева говорила, что зря — лучше подружиться с будущей невесткой, чем враждовать, — Этель не могла заставить себя быть дружелюбной с этой девицей.
Кто она вообще такая? Никто.
Появилась из ниоткуда и фактически захапала себе старшую сестру, да и всю империю заодно.
«Почему ты не злишься на нее?» — спросила она недавно у Евы.
С ней они часто общались, и, наверное, это была ее единственная настоящая подруга. Этель мечтала учиться там же, где училась Ева, и с нетерпением ждала следующего года, когда сможет поступить в академию магии.
«Какой в этом смысл? — ответила Ева и печально улыбнулась. — Твои родители уже сделали выбор в ее пользу. Она станет невестой Виолетты».
Этель тогда лишь крепче стиснула зубы.
Ей хотелось, чтобы невестой Виолетты стала подруга.
Она была умной, красивой и сильной, а главное — настоящей, без фальши и лжи. И всем нравилась — даже отец, скупой на похвалу, на каком-то приеме сказал матери Евы, что он наслышан о ее успехах в учебе и победах на международных Академических магических состязаниях.
А еще Ева сдержанным благородством и изяществом, за которыми таилась большая сила, напоминала Этель собственную мать-императрицу.
Именно поэтому, когда Этель узнала, что Ева влюблена в ее старшую сестру, она сделала все, чтобы та ее заметила. И радовалась, узнав, что они тайно начали встречаться.
А потом все рухнуло.
Появилась сладкая булочка Белль, и Виолетта рассталась с Евой.
Подруга сказала Этель, что это все из-за чувства долга Виолетты — она не могла встречаться с ней, зная, что скоро состоится свадьба с другой.
Этель очень хотела отомстить будущей невестке. Она понимала, что не сможет повлиять на решение императора и императрицы, однако знала: в ее силах сделать жизнь Белль во дворце не такой уж и радостной.
А когда ей стало известно, что у сладкой булочки есть братья, решила отомстить. Ну а что? Пусть знает, каково это!
Она выбрала Тома — сероглазого брюнета. Разумеется, он был не в ее вкусе, еще и низкородный, и магией не обладал, но чего только не сделаешь ради мести, верно?
Только вот все пошло не совсем по плану. Этот Том оказался каким-то странным... Разговаривал с ней так, будто давным-давно ее знал. Подкалывал и шутил.
Еще и поцеловал на прощание. И хотя он просто коснулся губами ее щеки, щека до сих пор горела.
Время от времени Этель, которой в это время делали прическу, касалась щеки кончиками пальцев.
Никогда раньше никто из мужчин не целовал ее. И то, что позволил себе братец Белль, возмутительно! Возмутительно, но приятно.
Положа руку на сердце, Этель хорошо провела время. Они беспечно гуляли по снежным улицам, ели уличную еду, которой раньше она никогда не пробовала, а попробовав, влюбилась, болтали обо всем на свете, словно были давно знакомы. И, если честно, ей хотелось увидеться с ним вновь. Разумеется, для того, чтобы разбить ему сердце.
Она думала о Томе и тогда, когда ее заплетали, и тогда, когда делали макияж, и тогда, когда помогали надеть платье: шикарное, сдержанно-шафрановое, с красивым декольте в форме буквы V, прозрачными широкими рукавами, собранными на манжету, и изысканной цветочной вышивкой. Между прочим, платье от лучшей портной империи!
Почему-то Этель хихикнула, когда подумала, каким стало бы лицо этого дурачка Тома, если бы он увидел ее.
После поспешных сборов принцесса и ее придворные дамы направились в Мраморный, самый большой зал Небесного дворца, предназначенный для пышных и многочисленных приемов. Именно тут сегодня должен был состояться бал в честь невесты принцессы, на который были приглашены не только высокородные вместе с семьями, но и послы, а также журналисты.
«Весь цвет империи», — как любила выражаться няня Этель.
По традиции императорская семья появлялась на балу последней — все ее члены входили в зал по пурпурной ковровой дорожке, под оркестровую музыку и склоненные головы собравшихся подданных.
Как только императорская семья опускалась на троны, что стояли на возвышении в самом конце зала, начинался бал — грандиозное многочасовое веселье.
У Этель в жизни тоже был бал в ее честь — когда ей исполнилось шестнадцать, — и этот великолепный день она помнила до сих пор.
А теперь всё будут делать в честь этой отвратительной Белль.
Права была Ева, когда сказала, что она всех затмит.
По дороге к Мраморному залу Этель столкнулась с кузеном Эштаном и тетей Реджиной, его матерью, которых сопровождала небольшая свита. Тетка холодно улыбнулась Этель, однако обняла и поцеловала воздух около ее шек. Она всегда старалась быть дружелюбной, хотя Этель знала: тетя Реджина терпеть ее не может.
И понятно почему.
Когда-то, когда жив был дед, она, Реджина, была главной в Небесном дворце. Ведь она была его единственной дочкой!
А потом... потом ей пришлось покинуть дворец и переехать в замок Семи ветров, что находился в четырех сотнях рэймов²¹ от столицы.
Она стала ненужной. И Этель не хотела повторить ее судьбу.
— Добрый вечер, ваше высочество, — склонил голову Эштан.
Как и всегда, он был хорош собой. Удлиненный парадный мундир, сшитый по последнему писку моды, белоснежные перчатки, начищенные до блеска сапоги с ремнями. Длинные пепельные волосы, рассыпавшиеся по плечам, спокойное выражение лица, которое многие находили привлекательным, пока не узнавали, что он темный.
Только Этель знала, что за красивой внешностью братца скрывается Тьма.
— Можешь не быть таким вежливым, я же знаю, что ты меня ненавидишь, — фыркнула Этель.
Эштан приподнял бровь.
— Отнюдь. Вы моя сестра. Как я могу вас ненавидеть?
Это подчеркнуто-вежливое обращение на «вы» и полуулыбка рассердили принцессу еще больше.
— Может быть, вы проецируете свое отношение ко мне на меня? И сами испытываете ненависть? — вкрадчиво поинтересовался Эштан.
— Как знать, как знать, — подойдя ближе к нему, отозвалась принцесса, зная, что их никто не слышит: Реджина отвлеклась на кого-то из слуг. — Но ни ты, ни твоя Белль хороших чувств у меня не вызываете. И да, я все про вас знаю. Ты хотел увести ее у моей сестры. Только не получится. И да, ты Ви в подметки не годишься.
Мило улыбнувшись кузену, Этель направилась к Мраморному залу, и стайка ее придворных дам тотчас кинулась следом. Улыбка медленно сползла с бледного лица Эштана. Кадык нервно дернулся.
— Чего застыл? — недовольно спросила Реджина. — Идем.
— Да, мама.
— Сколько раз говорила, наедине не называй меня мамой, — поморщилась Реджина. — И будь сегодня почтительным с императором. Ах да, — она повернулась к сыну, опустившему взгляд. — Не смей приближаться к невесте Виолетты. Тебе ясно?
— Ясно, — тихо ответил Эштан и пошел следом за ней.
Реджина не видела, что на его губах появилась и тотчас исчезла улыбка.
* * *
Было волнительно, до легкой дрожи в пальцах. Бал, о котором столько все говорили, вот-вот должен начаться.
Я смотрела в окно и видела с высоты своей спальни вереницу карет и экипажей, что медленно подбирались к главным воротам. Дворцовая охрана проверяла приглашения — без них никто не мог попасть внутрь. Вокруг опустившегося на землю Небесного дворца толпились люди, которым приглашения раздобыть не удалось, но они не могли проникнуть сквозь мощный магический купол, которым маги накрыли дворец. Купол казался прозрачным, но время от времени по нему пробегали голубоватые искры. Дотронешься — потеряешь сознание.
А попытаешься прорваться — вовсе умрешь.
Магия, которая защищала дворец, была древней и сильной. Поговаривали даже, что для защиты дворца сам бог Артес пожертвовал несколько капель своей крови. Об этом его попросила Астер.
— Нам нужно спускаться, ваша милость, — сказала Фэйра, снова нацепив на лицо раздражающую улыбочку, — Смею напомнить, что ровно в десять часов вечера вы должны появиться в Мраморном зале и предстать персд своими подданными.
Я кивнула, не отрывая взгляд от окна.
— Вы просто великолепно выглядите! — воскликнула Фэйра.
— Спасибо, Вы тоже.
— Уверена, все будут в полном восторге!
Кажется, она хотела отвесить мне еще несколько комплиментов, в
искренность которых я не очень-то и верила, однако в этот момент младшие придворные дамы сообщили, что мне пришло послание. От ее высочества!
Я покинула спальню и вышла в комнату, которую мысленно окрестила «гостиной». Двое молоденьких гвардейцев в форме дворцового крылатого полка поклонились и протянули завернутую в алый шелк шкатулку. Фэйра хотела открыть ее, однако один из гвардейцев одернул ее.
— Лично госпоже Ардер в руки. От ее высочества наследного принцессы Виолетты.
Фэйра недовольно покосилась на паренька, но ничего не сказала. А я приняла подарок, который совсем не ожидала получить, развернула шкатулку, осторожно открыла ее и обнаружила каффы из сверкающей лунной стали. Самого прекрасного, редкого и дорогого в мире металла.
Выполнены они были в форме крылатого дракона, что обвивал ухо, а его крылья закрывали висок.
Я засмотрелась на украшения, чувствуя желание поскорее их надеть.
Будто этого хотела не я, а тьма внутри.
Я взяла один кафф и принялась рассматривать. Полупрозрачный сверкающий металл казался теплым и почти невесомым. И сиял так, что сложно было отвести глаза.
— Не может быть! — ахнула Фэйра, заглядывая мне через плечо. — Это же работа мастера Эвери Адара! Это лучший ювелир среди темных эльфов! Невероятная красота! Ее высочество сделала вам щедрый подарок, ваша милость!
Она помогла мне надеть каффы — с собранными в пучок волосами они смотрелись элегантно, и я грустно улыбнулась своему отражению.
Впервые за весь этот долгий день.
Я совсем перестала себя узнавать, будто это не я, а какая-то другая Белль. Красивая, одетая в чудесное платье, которое должно было засиять во тьме, но чужая.
Совершенно не к месту я вспомнила, что перед Зимним балом в академии Эштан тоже дарил мне подарок — чудесное платье, которое испортили.
А сейчас Виолетта присылает в подарок каффы.
Как будто судьба, которую плетет на своем веретене богиня Агари, с самого начала давала мне понять: быть вместе с Эштаном мне не суждено.
Мы покинули мон покон и направились в Мраморный зал. Дворец гудел, будто живой. Я слышала отголоски торжественной музыки, а иногда даже голоса. Народу должно было собраться немало, и все — ради меня.
Меня завели в небольшой зал с колоннами, примыкающий к Мраморному, — его освещали зависшие в воздухе, под самым потолком, свечи. Пламя их было магическим, и мне тотчас захотелось поиграть с ним, запустить в него пальцы, коснуться губами, чтобы понять, насколько оно горячее.
Мой внутренний огонь тянулся к этому пламени, однако неожиданное искушение пришлось побороть, ведь я тут была не одна.
Вместе со мной здесь уже находились императрица, принцесса Этель, Виолетта, а также незнакомый красивый юноша — видимо, младший брат Виолетты. Одни, без многочисленной свиты.
Виолетта, стоящая у окна с заложенными за спину руками, перевела взгляд на меня и недоверчиво сощурилась, будто оценивая мой внешний вид. А потом почему-то довольно улыбнулась, как сытая кошка.
— Ты прекрасно выглядишь, Белль, — первой поприветствовала меня императрица.
Ее статность подчеркивали малахитовое платье и длинная прозрачная накидка с четко выкроенной линией плеч — казалось, за спиной императрицы парят настоящие крылья. Правда, лицо ее казалось печальным.
— Спасибо, — улыбнулась я. — Но вы выглядите гораздо лучше, ваше величество. Вы великолепны.
Стоящая рядом Этель фыркнула. Ее брат удивленно приподнял бровь.
Виолетта подошла ко мне, взяла за руку и поцеловала. Наверняка при этом она про себя прокляла все, что могла и не могла, однако не подала виду — старалась быть вежливой.
Выглядела она отлично. Темные волосы были уложены, плечи расправлены, и в каждом движении, в каждом жесте чувствовались спокойствие и уверенность.
Такой я привыкла видеть принцессу на страницах журналов и газет. Благородная, сильная и далекая.
— Ты действительно хорошо выглядишь — сказала Виолетта, глядя мне в глаза.
— Вы тоже, ваше высочество — Я была сама вежливость.
Она шагнула ко мне, делая вид, что заботливо поправляет мои волосы, склонилась и прошептала:
— Во дворце из любой простушки сделают красавицу.
— Жаль, что даже во дворце из овцы не сделают человека, — нашлась я.
Однако Виолетта не обиделась, почему-то снова улыбнулась, да так довольно, что я заподозрила подвох. Она коснулась моей талии, заставив вздрогнуть, и подвела к брату и сестре. Первый смотрел на меня с недоверием, вторая — с презрением.
Интересно, Этель рассказала кому-нибудь о нашем сегодняшнем инциденте? Думаю, что нет. Ей не захочется признаваться, что она бегала по дворцу в мужской одежде.
— Хочу официально представить вас друг другу. Это моя младшая сестра принцесса Этель, — сказала Виолетта. — А это мой младший брат принц Винсент.
Прожигая друг друга недобрыми взглядами, мы с Этель вежливо поклонились, вернее, я поклонилась со всем напускным почтением, а она брезгливо кивнула и, улучив момент, показала мне язык. Я же сделала вид, что меня тошнит, и, похоже, получилось это крайне артистично, потому как ее синие глаза полыхнули огнем.
Следом мою руку поцеловал Винсент, заставив смутиться. Принц был младше меня на несколько лет, однако при этом неприлично красив. Он очень походил на Виолетту. Роста он почти такого же. Насколько я помнила, он занимался живописью.
— Рад видеть вас, — сказал Винсент с некоторой робостью.
— Для меня честь быть знакомой с вами, ваше высочество, — ответила я.
— Сегодня твой день, Белль, — ободряюще улыбнулась императрица — Знаю, что первый бал это всегда волнительно, но постарайся сохранять спокойствие.
— Да, ваше величество.
— Мы поможем тебе в этом. Мы твоя новая семья.
Винсент и Этель переглянулись.
Виолетта отвернулась.
Я в очередной раз почувствовала себя не на своем месте.
— Часто ли вы раньше бывали на балах? — с вызовом спросила Этель.
Нет, она точно не забудет того, что произошло.
— Не часто. Всего лишь на двух.
— И на каких же?
— На Осеннем и Зимнем балах в академии Эверлейн, — призналась я.
Скрывать мне было нечего.
— Святые духи... Я имею в виду настоящие балы, а не увеселительные мероприятия для адептов в академии магии, — хмыкнула принцесса. — Ну, ничего страшного. Разумеется, мы поможем тебе, ведь мы твоя новая семья. — В каждом ее слове слышался сарказм. — Мне совершенно не хочется видеть во всей завтрашней прессе статьи о том, что будущая жена моей сестры опозорилась на собственном балу.
Винсент хихикнул в кулак. Виолетта завела глаза к потолку и оборвала ее:
— Хватит, Этель. Сейчас не время.
— А что? Лично мне хватило предыдущих статей о будущей невестке, — продолжала принцесса. — Теперь меня то и дело спрашивают, а правда ли, что она темная. Правда ли, что она действительно совершила то, о чем пишут в любой дрянной газете и говорят в каждой дешевой таверне.
Я крепко сжала зубы, но постаралась сохранить спокойствие.
— Это неуместные слова, дорогая, — негромко, но твердо сказала императрица.
— Но это правдивые слова, мама. — Голос Этель даже не дрогнул. — Ты всегда учила меня говорить правду, неужели сейчас что-то поменялось?
При этом она смотрела не на императрицу, а на меня.
Все с тем же вызовом.
— Ничего не поменялось, — твердо сказала императрица. — В том числе и этикет, который ты перестала соблюдать.
— Я в кругу своей любимой семьи. Неужели для общения с тобой, мама, мне нужны правила этикета? — рассмеялась Этель. — В нашей семье вдруг из ниоткуда появляется темная, якобы наследница Черного дракона! Все вокруг только и говорят что о ней. Разводят грязь! И это отражается на нашей семье! Мне не нравится это. Я переживаю за тебя и за папу! Неужели вы не могли выбрать для Виолетты кого-то другого? Например, Еву! Чем плоха Ева? Идеальная партия! Нет, вам понадобилась эта девка!
По моим пальцам пробежал жар.
Этель раздражала меня все больше и больше.
— Ваше высочество, будьте аккуратнее в своих высказываниях, — нахмурилась императрица. Ее голос стал официально-холодным.
— Конечно, ваше величество, — точно таким же тоном ответила Этель. — Я буду терпелива. Так же, как терпелива Виолетта, которой на шею повесили нежеланную невесту.
— Этель, прекрати, пожалуйста, — снова вмешалась Виолетта, которой все это не нравилось. — Ты ничего не знаешь.
— А ты знаешь? Тогда расскажи мне, сестренка! Что вы все скрываете? Ну, что? Давайте, не молчите, говорите! — потребовала Этель, все так же глядя на меня, словно ожидая чего-то. — Ви, почему твоя невеста не Ева, а темная, о которой судачит вся империя? О которой такое говорят, что волосы дыбом встают!
— Успокойся, Этель. — Виолетте не нравилось поведение сестры, и я прекрасно ее понимала.
— Как я могу быть спокойна, когда из-за нее наша семья может попасть под удар?
Мне хотелось отшвырнуть ее к стене, а еще лучше — в окно, однако я понимала, что не могу применять силу и должна контролировать себя.
Принцесса провоцирует меня.
Она хочет, чтобы я потеряла самообладание при остальных членах императорской семьи.
Только не на ту напала.
Я ее переиграю.
— Ваше высочество, перестаньте капризничать, — тихо сказала я, глядя в окно. — Мне жаль, что я вам не нравлюсь. Не буду доказывать, что я не такая, какую вы представляете. Но, прошу вас, подумайте о сестре и матери. Им неприятно слушать такие несправедливые слова. Если императорская семья не захочет видеть меня в качестве невесты ее высочества, я тотчас покину дворец.
— Не смей мне указывать. Я сама знаю, что лучше для моей матери и моей сестры, — прошипела Этель.
— Ваше высочество, еще слово, и я вынуждена буду отправить вас в ваши покои, — не выдержала императрица.
Этель резко отвернулась к окну и замолчала. Виолетта подошла к ней и стала что-то тихо говорить. Не успокаивать, а отчитывать.
Императрица вздохнула.
— Извини мою дочь. Этель действительно капризна. К тому же еще и вспыльчива. Но она хороший человек.
— Я знаю, — улыбнулась я, радуясь, что принцессе не удалось спровоцировать меня. И попыталась перевести тему: — Мы ждем его величество или придет кто-то еще из императорской семьи?
— Только его величество. Бал открывают император, императрица и их дети. Также обязаны присутствовать супруги детей и внуки.
— То есть, когда Виолетта станет императрицей, нам Этель больше не нужно будет этого делать? — оживился Винсент, до этого молчавший. И пояснил мне: — Терпеть не могу весь этот официоз. Скучно и занимает много времени.
— Боюсь, что так, — ответила императрица.
— Не радуйся сильно, — шутливо сказала Виолетта, услышав наш разговор. — Отец будет править вечно. Трон у него нипочем не отнять!
Словно назло, в этот момент в зале появился император. Он услышал слова Виолетты и так на нее посмотрел, что та тотчас замолчала и закусила губу.
Император явно не понял, почему ее старшая дочь так сказала, и был зол.
На его каменном лице появилась зловещая ухмылка, однако он промолчал.
— Папа! — бросилась к нему Этель, забыв обо всех правилах приличия. Она повисла у отца на шее, как маленькая. — Папа, папа, я скучала! Ты не пришел ко мне вчера на чай, хоть и обещал!
Взгляд императора неожиданно потеплел. Он положил тяжелую ладонь на макушку дочери и потрепал.
— Был занят. Дела государственной важности.
— Ты всегда занят! — надулась принцесса. — Эй, ты мне всю прическу испортил!
— Прости, я случайно, — покаялся император.
— Теперь все будут думать, что твоя дочь неряха.
— Ну что ты, все хорошо.
Я поймала себя на мысли, что их отношения очень теплые. К ней, в отличии от Виолетты и Винсента император относился очень хорошо. Перед отцом Этель хотела выглядеть приличной девочкой, а потому в перепалки со мной или с матерью больше не вступала.
Император перебросился парой слов с императрицей, что-то сказал Виолетте и Винсенту, отвесил мне совершенно дежурный комплимент и направился к стене — та вдруг стала прозрачной, и я увидела Мраморный зал, наполненный гостями.
___________
²¹ Рэйм — единица измерения длины, один рэйм равен одному километру.