38
На придворных дамах не было лиц, они совершенно не понимали, что произошло и как себя нужно вести, — все, кроме Фэйры, которая тотчас нацепила на лицо привычную широкую улыбку.
— Вы в порядке, ваша милость? — спросила она у меня, склонив голову набок, и я кивнула в ответ.
Ярость уходила следом за тьмой, и я уже жалела, что поступила именно так. Провокация, на которую я поддалась.
И это не сыграет мне на пользу.
Я думала, что Фэйра сделает вид, что ничего не произошло, однако она вдруг схватила за локоть самую юную и невысокую из придворных дам, вцепилась в медно-рыжие волосы и стала хлестать ту по щекам, приговаривая с неожиданной злостью:
— Это ты виновата, что ее милость так поступила с ее высочеством! Не объяснила, что с принцессой так поступать нельзя! Отвратительная! Никчемная! Грязная! — Каждое слово она сопровождала ударом по лицу.
Девушка вскрикивала, но не сопротивлялась. Даже
тогда, когда ей губу разбили до крови.
Я опешила от происходящего.
А остальные придворные дамы отступили на шаг и потупили глаза, делая вид, что не замечают ни побоев, ни жалостливых всхлипов.
— Что вы делаете? — воскликнула я, с трудом придя в себя. — Перестаньте. Немедленно перестаньте!
Фэйра остановилась и повернулась ко мне — на ее лице вместо яростной гримасы, искажающей черты, появилась все та же кукольная улыбка.
— Ваша милость, я всего лишь наказываю провинившуюся. Прошу вас, не переживайте. Она должна была предупредить меня о конфликте между вами и принцессой. То, что произошло, просто ужасно! Непростительная оплошность! А все из-за нее!
— Что? Как она должна была предупредить вас? — воскликнула я.
— Эта мерзкая девчонка — провидица, ваша милость. Она должна была сказать мне о том, что произойдет. Только поэтому ее и взяли во дворец, несмотря на грязное происхождение. Она должна быть благодарна. Ты благодарна? — Повернулась к рыжеволосой Фэйра, и та часто закивала. В ее ореховых глазах блестели слезы.
Старшая придворная дама занесла руку для нового удара, но я успела ее перехватить.
— Ваша милость...
— Не надо, — жестко сказала я. — Не трогайте ее. Она не виновата в том, что произошло между мной и принцессой.
— Но... кто же понесет ответственность за случившееся, ваша милость?
Глаза Фэйры опасно блеснули, но широкая улыбка так и не сходила с лица. Она не пыталась вырвать руку, стояла передо мной смирно, но я чувствовала злость, что исходила от нее.
Более того, я вдруг уловила странное ощущение: мне нравилось, что она боится меня.
Нет, не мне. Тьме внутри.
— Я. Это моя вина. Можете ударить меня, если хотите, — громко прозвучал мой голос.
— Ну что вы, ваша милость! Как вы можете так говорить! Как я могу ударить вас? — залепетала старшая придворная дама. — Прошу вас, простите за оплошность!
Я отпустила ее руку.
— Не трогайте провидицу. Она ни в чем не провинилась. Вся ответственность лежит на мне, — повторила я. — Пусть наказывают меня.
Рыжеволосая шмыгнула носом.
Я посмотрела на нее, и наши взгляды встретились. Я улыбнулась ей, а она спешно опустила глаза в пол, и я вдруг вспомнила, как еще совсем недавно боялась смотреть в глаза принцессы.
Больше Фэйра не трогала рыжеволосую — как по щелчку пальцев переключилась на другое. Но я все еще помнила, с каким удовольствием старшая придворная дама хлестала по лицу младшую. И как опасно блеснули глаза Фэйры.
Что-то мне подсказывало: она не простит, что я остановила ее перед подчиненными.
Но думать я об этом не хотела — все мои мысли были о скорой и такой долгожданной встрече с родными.
Меня снова заставили поменять наряд, дали наставления, которые я сразу же забыла, и пообещали, что, как только бабушка, тетя и братья прибудут во дворец, меня тотчас известят. Ожидание затягивалось, каждая минута казалась непростительно долгой. Нервничая перед встречей и желая остаться одной, я вышла на лоджию, которую обнаружила в покоях не сразу, ибо по размеру они были как половина общежития академии. Того прекрасного вида, от которого я пришла в восторг, уже не было — налетели низкие снеговые тучи, и город внизу казался полупрозрачным, словно сотканным из зыби. Однако ощущение высоты не покидало меня. И ощущение восторга от этой высоты — тоже.
Одна из придворных дам — незаметная молоденькая двушка с длинными волосами неказистого русого оттенка — принесла мне горячий ежевичный чай с нотками мяты и горных трав, и я с удовольствием сделала глоток.
И едва не поперхнулась, потому что девушка, мельком оглядевшись по сторонам, вдруг прошептала:
— Зря вы это сделали, ваша милость.
— Что? — удивилась я.
— Защитили Лею, — еще тише прошептала она. — Сейчас она под вашей защитой. Но потом... Госпожа Фэйра отыграется на ней, когда вас не будет рядом... Простите, ваша милость...
— Что ты такое говоришь? — нахмурилась я, но придворная дама попятилась к стеклянной двери, ведшей в основную комнату.
За дверью, сложив руки на груди, стояла Фэйра и внимательно смотрела на нас. Ничего услышать она не могла — должно быть, просто наблюдала. И, увидев, как я смотрю на нее, снова широко улыбнулась. Я ответила улыбкой, чтобы не подать виду, но сама крепко задумалась.
Даже если я велю Фэйре не трогать Лею, она, должно быть, найдет способ выместить на ней злость.
Что же мне теперь сделать?
Как защитить несчастную девочку?
Из тяжелых мыслей меня вырвали слова о том, что родные наконец-то прибыли во дворец!
Мы поспешили в Лавандовый чайный зал, и, когда его двери открылись, внутри я увидела их — бабушку, тетю и братьев! Они сидели на мягких нежно-пудровых диванчиках и выглядели испуганно-потрясенными. Озирались по сторонам и тихо переговаривались. А когда увидели меня, то встали с мест — бабушке подняться помогли братья.
Она похудела и как-то сдала, постарела, будто бы после нашей последней встречи прошло не полгода, а лет пять или даже больше. Ее волосы стали совсем седыми, а некогда круглое румяное лицо осунулось и побледнело. Бабушка смотрела на меня и плакала. И в ее взгляде были любовь, сожаление и боль, которую она столько лет прятала от меня.
Слава светлым богам, придворные дамы оставили нас наедине. И я, забыв обо всех приличиях, правила которых вдалбливали в меня все последние дни, со слезами на глазах кинулась к родным. Крепко обняла бабушку и уткнулась ей в плечо.
Я столько раз представляла нашу встречу, представляла, как буду вести себя, что скажу, представляла, как вместе мы будем сидеть, пить чай и разговаривать обо всем на свете... Однако сейчас просто вцепилась в бабушку и плакала вместе с ней.
А она обнимала меня и повторяла:
— Белль, моя бедная Белль... Мне так жаль, так жаль! Бедная девочка.
— Все хорошо, бабушка. Теперь мы будем жить по-другому! Теперь я невеста принцессы, а еще у меня есть свое имение, представляешь? Тебе там понравится! — обещала я, слыша, как дрожит мой голос, но заставляла себя улыбаться.
Она отстранилась от меня и вытерла слезы с моей щеки.
— Ты такая красивая, такая же, как твоя мать. Наконец я могу сказать тебе это. Могу сказать тебе, кто ты на самом деле.
Бабушка горько заплакала, и я снова обняла ее, успокаивая.
А после обняла тетю — все такую же круглую, добрую, пахнущую выпечкой даже вдали от родного дома.
Она гладила меня по волосам и успокаивала. Говорила, что все будет хорошо, и я почему-то верила ей. Следом по очереди меня обняли братья — неловко, но искренне.
У нас всегда были отличные отношения, но к нежностям мы не привыкли — чаще подкалывали друг друга. Ну и вдвоем они часто выводили меня из себя своими глупыми шуточками. Зато нам всегда было весело вместе.
За эти полгода они, казалось, стали еще чуточку выше и заметно крепче в плечах. И я только сейчас поняла, какие они у меня красивые — оба высокие, с густыми каштановыми волосами, широкой улыбкой. Только у одного глаза карие, а у другого — серые. А еще у них были густые ресницы. Всегда завидовала!
— Смотри, какой она фифой стала, — весело сказал Том. — Платье, украшение, туфли. Высокородная, что с нее взять. А нос-то какой, а! — картинно схватился за голову Лиам.
— Что с моим носом?! — тут же возмутилась я.
— До потолка задрался, — обидно захохотал один брат, и второй тотчас к нему присоединился.
— Мальчики! — одернула их тетя. — Перестаньте! Иначе...
Она многозначительно замолчала и погрозила пальцем.
Она так и в детстве делала.
— Что иначе? — хмыкнул Том. — Нас накажут за неуважение к будущей императрице?
— Ваше высочество, простите моего брата. Он не со зла, а по глупости, — вклинился Лиам и, схватив Тома за шею, стал заставлять его кланяться.
Выглядело это комично, и я с трудом сдержала улыбку. Все как и всегда.
— Перестаньте! — возмутилась тетя. — Ведите себя прилично! Вы же во дворце!
— Дать бы вам затрещину, — мечтательно вздохнула я, вспоминая былые времена. — Да не могу.
— Ваше высочество, раз вы не можете, давайте мы с братом друг другу затрещины дадим, — предложил Том с мерзкой улыбочкой, и Лиам тотчас услужливо стал к нему спиной, подставляя затылок.
— Не стоит, вы и так часто головой бились. Ни к чему лишние сотрясения, — сказала я весело и обняла бабушку.
Мы сели на диванчик. С одной стороны — бабушка, с другой — тетя. Братья опустились на диванчик напротив.
— Прости меня, Белль. Прости за все. — Бабушка понуро вздохнула, не отпуская моих рук, которые судорожно сжимала.
— Почему ты просишь прощения? Ты же ни в чем не виновата, — растерянно отвечала я.
— Я столько лет не говорила тебе правды, не говорила, кто ты на самом деле такая. Лгала о твоих родителях. Но, Белль, я обещала твоему деду. Клялась сделать все так, как он велел. Ты не думай... Я не из-за денег. Я просто хотела выжить. И хотела спасти тебя. Тот день... Он был страшным, — прошептала она и заглянула в мои глаза.
Я поймала в них отголосок страха, который никогда ее не покидал.
— С самого утра все было не так. Нет, с самого приезда. Как будто нам не стоило вообще приезжать в столицу. — Бабушка прикрыла глаза и сглотнула. — Порталы вышли из строя за день до отъезда. Дирижабль опаздывал. Кучу вещей забыли. А потом... Потом...
Что было потом, и без слов было понятно.
Тетя горестно вздохнула:
— До сих пор не верю, что это произошло. Мама уехала на заработки в столицу. После смерти отца у нас было много долгов, забрали дом, вещи... Его обманули, и он задолжал огромную сумму. Мы старались как могли, но денег не хватало, а кредитор зверел все больше. Мой муж погиб, и стало еще тяжелее. Мама работала во дворце, потом перебралась в твою семью. Зарабатывала по меркам нашей провинции прилично. Присылала деньги. А потом... Потом вдруг объявилась дома с ребенком на руках. Как сейчас помню... Я увидела вас двоих в дверном проеме и окаменела. Никак не могла понять, откуда мама взяла маленькую девочку. И деньги. Много денег. Мы расплатились со всеми долгами, а они были огромными. Купили большой дом, на первом этаже открыли лавку, стали жить заново. Откуда взялась ты и деньги, мама не говорила и заставила меня поклясться, что я буду молчать. — Тетя печально улыбнулась мне. — И я молчала. Ты ничего не помнила и считала, что мы твои тетя и бабушка. Соседям и дальней родне мы сказали, что ты найденная дочь моей старшей сестры. Она много лет назад убежала из дома с парнем из разбойничьей шайки. Что с ней, мы не знаем, но всем сказали, что погибла. И ты не думай, Белль. Мы искренне тебя любили. Сначала я не понимала, как свыкнусь с чужим ребенком, но с каждым днем все больше и больше привязывалась к тебе. Я не понимала, что произошло, как ты появилась у мамы и откуда взялись такие деньги, но все же стала считать тебя своей дочкой.
Тетя поцеловала меня в лоб, как в детстве, и вздохнула.
— Ты стала нашим сокровищем, Белль, — проговорила бабушка, слабо улыбаясь. — После стольких потерь и горестей ты появилась в нашей семье и озарила ее своим светом.
— Светом ли? Я темная, бабушка, — в неожиданном порыве призналась я. — Я не огненный маг, я Черный дракон. Темная, понимаешь?
— Я всегда это знала, — отозвалась та. — Ты дочь своих родителей, последняя представительница древнего могущественного рода.
— И тебе было не страшно? Темных ведь все боятся, — понурила я голову.
— Мне было страшно, что однажды ты узнаешь правду и покинешь нас. Я боялась этого больше всего на свете, — призналась бабушка, и тетя украдкой вытерла слезу. — Но как бы я тебя ни любила, я должна была отправить тебя в академию магии. О тебе должны были узнать. Ты должна была вернуть свое. Только вот... Только вот я не знала, что ты еще и невестой принцессы окажешься, девочка моя. Надеюсь, ты когда-нибудь простишь меня, старуху...
— Бабушка, не говори так! Я на тебя и не сержусь вовсе. Я благодарна тебе за все, что ты сделала для меня. За то, что вырастила. Не оставила одну. Вы моя семья. И другой семьи мне не нужно.
— Про тебя столько в газетах писали... Но мы ничему не верили, — сказала вдруг тетя. — Пусть ты и темная, Белль, но ты наша. Наша, родная.
— Пусть и дурочка, но куда мы без тебя? — подхватил Лиам.
— Без нашей любимой дурочки! — поднял указательный палец Том.
— Я не дурочка! — возмутилась я.
Нет, все как в детстве!
Мы говорили, говорили, говорили... Плакали и смеялись, вспоминали былое, и время летело со скоростью света. Впервые мне было спокойно.
Я не говорила родным всей правды, чтобы не расстраивать их.
Рассказывала, какая Виолетта замечательная и вообще, как в моей жизни все складывается великолепно. Не знаю, верили ли они мне, но я действительно не хотела расстраивать их.
Мы пили чай, ели заранее приготовленные сладости, а бабушка отдала мне целый мешок с кучей баночек — соленьями, которые сама делала. Она и в академию мне их присылала, всё считала, что я недоедаю.
— Так, говоришь, мы теперь богаты? — широко улыбнулся Том, разглядывая расписные лавандовые стены.
— Эй, что ты себе позволяешь! — шикнула на него тетя. — Из ума выжил?
— Богаты, — рассмеялась я. — Вы ни в чем не будете нуждаться, обещаю! У меня столько денег, что с ума сойти можно!
— Что мы и наблюдаем, — громко прошептал на ухо Тому Лиам. Тот часто-часто закивал:
— Бедная сестра, такая молодая, а уже рехнулась.
— А ну прекратили! — рявкнула на них тетя. — Достали! Такие взрослые, а все ведете себя как дети.
— Вы купите новый дом. В столице, конечно же! Мы должны жить рядом, — сказала я. — Все вместе, как раньше. Бабушка, тебе не нужно будет работать. Тетя, ты мечтала о путешествиях — ты сможешь побывать где угодно! А вы... Вы сможете купить себе новые головы. — ехидно обратилась я к братьям. — И заживете счастливо! На всякий случай еще запасные возьмем. Чтобы точно было чем думать...
Они переглянулись.
— Вроде бы стала почти императрицей, а шутит все так же плохо, — покачал головой Том, нарочито громким шепотом обращаясь к Лиаму.
— Чувство юмора либо есть, либо нет, — подтвердил тот печально. — Но она ведь невеста принцессы, еще и дракон. Надо сделать вид, что нам смешно.
— Ха-ха-ха! — абсолютно ненатурально захохотал Том.
— Гы-гы-гы! — подхватил Лиам и для пущей достоверности схватился за живот.
— Не могу, как смешно!
— Гениальная шутка!
Я закатила глаза.
— Хватит! — Тетя стукнула по столу кулаком. — Прекратите! Белль — невеста принцессы, высокородная дама с титулом! Как вы себя ведете? Никаких манер. Вот Белль возьмет и прикажет вас выпороть. Будете знать!
Я рассмеялась.
— Да какая я высокородная? Обычная, как и всегда.
— И нос до потолка, — подокал языком Том.
— Лучше нос до потолка, чем ум ниже плинтуса, — показала я брату язык.
— Мне сложно будет уехать, — сказала варуг бабушка. — Дед похоронен на Севере. И все мои родственники тоже. Как я их оставлю одних? Да и не создана я для жизни в столице. Хлебнула здесь сполна. Мне спокойствие нужно. Пусть молодые едут.
— Я тебя не оставлю, мама, — возразила тетя.
— А я — тебя, — неожиданно тепло улыбнулся Лиам. И вдруг замялся. — К тому же... я себе девушку нашел, Белль. Хорошую. Ты ее знаешь — Риан с улицы Алых Астр. Сделал ей предложение.
— Да ты что! — ахнула я. — Вот это новость! И ты молчал!
— Каблук, — проворчал Том и получил от брата тычок под ребра.
— Хотел представить ее тебе как невесту на каникулах, — продолжал Лиам, — но, как видишь, не получилась. Надеюсь, на свадьбу к нам приедешь. Она тоже весной, но позднее, чем твоя.
— Вы уже знаете, да? — вздохнула я.
— Вся империя знает, — отозвался Том. — И готовится. Мы теперь и на улицу выйти не можем — всюду газетчики. Налетают на нас как коршуны. Все о тебе знать хотят. Ты газеты не читаешь, что ли? Я вот шесть раз на первой полосе был.
— А я семь! — хмыкнул Лиам. — Победил тебя, идиот!
— Сомнительная победа, кретин. Если бы мэр к нам полицаев не приставил, чтобы улицу охраняли, я бы и все десять раз в газетах засветился! — живо возразил Том.
— И все десять раз — с тупой мордой.
— Я тебе сейчас врежу.
— Ну попробуй.
— Точно врежу!
— Так давай, давай!
— Готовь рыло!
— Мальчики, забываетесь! — снова вмешалась тетя.
— Белль неловко будет, что вы себя так ведете, — попыталась урезонить их и бабушка. И зашептала: — Во дворце и у стен есть уши. Я уж знаю, о чем говорю.
Братья одарили друг друга недобрыми взглядами и замолчали.
— Простите, что так вышло, — вздохнула я. — Доставила вам столько проблем.
— Да какие проблемы? — заржал Том. — Между прочим, мы теперь в Северной провинции самые завидные холостяки! Как узнали, что мы братья будущей императрицы, так отбою от девиц и свах нет! Нашу семью теперь приглашают всюду — и чиновники, и мэр, и губернатор. Все о тебе спрашивают, все о тебе говорят.
— А уж сколько у нас новых родственников объявилось — не счесть! — подхватил Лиам. — А тебя каждая девчонка твоего возраста своей подружкой считает, Белль. У нас тебя все любят.
— Боготворят!
— Почитают!
— Но я же темная, — растерялась я. — Темных не любят.
— Это посторонних темных не любят, — махнул рукой Лиам. — А ты наша. Младшие сестры Риан только о тебе и говорят, мечтают увидеться с тобой на свадьбе. Так что ты приезжай, а то мне плохо будет... Их четверо, сживут меня со свету.
— Приеду, конечно! — воскликнула я и вспомнила, как в детстве мы обещали друг другу одобрять будущие вторые половинки.
Я напомнила братьям об этом, а они в один голос заверили меня, что принцессу они не только одобряют, но и обожают. Они, как и многие жители империи, воспринимали ее по фотокарточкам и статьям в журналах. Сильная, смелая, благородная, овеянная флером таинственности — вот какой казалась Виолетта.
Но я их не осуждала, я сама была такой. Да и пусть думают, что Виолетта — идеальная, не хочу, чтобы они обо мне беспокоились.
К сожалению, время, отведенное для общения, быстро закончилось.
В Лавандовый чайный зал заглянула Фэйра и с милой улыбочкой сообщила, что время встречи подошло к концу.
Бабушка снова обняла меня.
— Будь осторожна, моя девочка, — тихо заговорила она мне на ухо. — Это страшное место. Никому не доверяй. Никого к себе не приближай. Ни на кого не надейся, кроме жены.
— Кроме жены? — удивленно повторила я.
— Чувствую, что у тебя не все так гладко, как ты рассказывала. Да и как оно гладко может быть? Ты совсем юная — и вдруг узнала всю правду о себе, еще и невестой стала. А выйти замуж за незнакомого человека — что может быть хуже? Пусть она хоть трижды принцесса... Только помни, Белль, даже если ты ее не любишь, она станет твоей женой. А значит, будет на твоей стороне при любых обстоятельствах — в императорской семье так принято. Поняла? Держись за нее. И никому больше не доверяй. А с кузеном ее лучше не связывайся.
— Ты про Эштана? — удивилась я. Бабушка нехотя кивнула.
— В газетах писали, что ты часто гуляла с Эштаном этим. Да только я газетам не верю. Вечно чушь собирают. Держись, моя девочка, и помни, что мы всегда с тобой. Мы на твоей стороне.
Мы снова обнялись по очереди, и я улыбалась, потому что знала: как только моя улыбка погаснет, появятся слезы. Плакать перед родными не хотелось.
— Если тебя будут обижать, скажи, ладно? — напоследок произнес Том и с улыбкой поправил мне волосы. — Я со всеми разберусь.
А Лиам молча протянул мне небольшой сверток. Я развернула его и увидела золотой медальон на цепочке. Открыла и увидела нашу общую старую фотокарточку — на ней мне было лет десять. Мы улыбались и махали руками. С обратной стороны медальона была гравировка: «Твоя улыбка всегда радовала наши сердца.
Твоя семья».
— Спасибо вам. За все спасибо. — Слова слетали с моих губ сами по себе. И даже голос, казалось, изменился.
Еще немного, и точно расплачусь! Нужно скорее прощаться.
Они ушли первыми — так велел этикет: сначала гости, потом хозяин. А я осталась с придворными дамами и, попросив дать мне пару минут, отошла к окну, за которым все так же было белым-бело из-за туч.
Я вытерла слезы, успокоилась и, говоря себе, что все будет хорошо, вернулась. Попросила Фэйру отнести в мой покои мешок с соленьями, что привезла бабушка, и тоже покинула Лавандовый чайный зал.