36
Все детство я мечтала побывать в Небесном дворце. Еще бы: это одна из главных достопримечательностей
Вечной империи, о которой писали во всех путеводителях, которую знали все от мала до велика и хотели увидеть своими глазами — не с земли, а изнутри. Небесный дворец был изображен на аверсе самой популярной монеты в пять крон, и его часто можно было увидеть на открытках и картинах.
О Небесном дворце слагали легенды и песни, рассказывающие о его небывалой красоте и величии. Небесным дворцом восхищались и считали его венцом магической архитектуры, редкого в нашем мире явления, когда здания проектируют и сооружают с учетом особых заклятий и магических потоков. Он действительно был прекрасен — парящий в небе над городом, белокаменный, огромный. Его сверкающие башни и купола пронзали воздух, а сам он будто покоился на облачных скалах. На него смотрели будто на звезды, а любили и того больше.
Небесный дворец долгие века был символом государственной власти. Он был местом, где рождались, правили и умирали императоры и императрицы. А еще он был маняшей тайной целой империи, которую хотелось познать. По крайней мере мне.
Однажды мы с братьями сбежали из дома, чтобы на дирижабле добраться до столицы и попасть в Небесный дворси. Для этого мы разработали целый план! Решили, что попадем внутрь вместе с провизией, которую доставляют по воздуху. Разбили общую копилку, целых два месяца копили деньги, откладывая со школьных обедов, а в день икс соврали, что идем с ночевкой на день рождения к Энди с улицы Ветров. Тетя и бабушка поверили, еще и денег на подарок дали. Решив, что суток на приключения нам хватит, мы с братьями отправились на Воздушный вокзал, где можно было сесть на дирижабль до столицы, купили шоколадные леденцы и с замиранием сердца обсуждали, что в первую очередь посмотрим в Небесном дворце. Сомнений, что мы сможем тайно туда проникнуть, не было! Откуда могут появиться сомнения у беспечных десятилетних детей, которых охватил дух приключений?
Однако все закончилось, даже толком не начавшись. Охрана Воздушного вокзала заметила детей без сопровождения взрослых и благополучно доставила домой. Бабушка и тетя были в ярости и наказали нас. Особенно досталось братьям — взрослые думали, что это они придумывают шалости и втягивают в них свою младшую сестренку, хотя на самом деле придумывала все я.
Кто бы мог подумать, что моя мечта — попасть в Небесный дворец — однажды осуществится. Однако я и представить не могла, как именно.
До столицы мы добрались почти мгновенно — через портал.
В здании перехода на Золотой улице нас тщательно досмотрела суровая стража, на которую слова капитана о том, что я невеста принцессы, не произвели никакого впечатления. Капитану гвардейцев даже пришлось вступить в жесткий спор с капитаном стражи из-за каких-то сопроводительных документов.
Это уже потом, много времени спустя, я поняла, что гвардейцы и дворцовая стража не ладят друг с другом, вечно соревнуются, к тому же подчиняются разным людям, которые враждуют.
А сейчас просто смотрела на них, открыв рот и думая, что, наверное, ни в какой дворец мы не попадем.
Однако в конце концов капитаны договорились, нас пропустили и посадили в особые летающие кареты, которые плавно поднялись в воздух и понесли нас к Небесному дворцу, застывшему в сером угрюмом небе на юго-востоке от города.
От полета у меня дух захватило, и я не знала, на что смотреть — то ли на приближающийся дворец, то ли на уменьшающийся город. В итоге выбрала дворец, решив, что на город полюбуюсь из окон. И с замиранием сердца смотрела на башни, которые становились все ближе и ближе, а сам дворец — все больше и больше.
Я и не знала, какой он огромный. Наверное, в нем тысяча комнат и залов, не меньше! А в бесконечных коридорах можно заплутать... Это же целый город! Белокаменный дракон, лежащий на скалах и облаках.
Дворец был защищен магически, поэтому, прежде чем спуститься, капитан через специальный артефакт связался со стражей, и та «открыла окно», то есть на короткое время опустила часть магической завесы, давая нам возможность попасть внутрь.
Летающая карета плавно опустилась на специальную площадку перед воротами замка, и один из гвардейцев предупредительно открыл мне дверь. Я осторожно вышла и первым дедом поежилась на ветру, словно оказалась высоко в горах. Города внизу я не увидела: всюду было облачно и туманно.
После еще одной проверки нас пропустили за огромные ворота, и я попала на площадь перед дворцом, увидев знаменитую статую прекрасной девы с мечом, поднятым над головой. К ее ногам жался ребенок. Это была богиня Астер и ее сын Авиан, который стал первым императором Вечной империи — она родила его от Огненного дракона.
Чуть дальше несли караул гвардейцы Первого императорского полка, облаченные в парадную форму. Здесь не дул ветер, нежно светило солнце и было довольно тепло. И мне казалось, что мы не парим высоко в небе, а находимся на земле.
Мы поднялись по высоким ступеням вверх, к замку, прошли мимо монументальных колонн цвета слоновой мости и очутились в святая святых империи — в Небесном дворце, вернее, в Парадном зеркальном холле. Он был прекрасен — огромный, светлый, с куполообразным расписным потолком. Его украшали хрусталь, серебро и зеркала напротив окон — это создавало иллюзию дополнительного пространства.
Я зачарованно смотрела по сторонам, все еще плохо осознавая, где нахожусь, ведь раньше я видела Парадный зеркальный холл только на фотокарточках.
Впрочем, долго пялиться не пришлось, поскольку меня уже ждали.
Гвардейцы буквально из рук в руки передали меня целой толпе девушек в одинаковых нарядах — сине-белых, под стать имперскому флагу, платьях в пол. Они оказались младшими придворными дамами, моей свитой, без которой мне не следовало появляться во дворце, и буквально утащили меня в покои под предводительством улыбчивой молодящейся женщины с острыми скудами и узкими губами.
Ее звали Фэйра, и она была старшей придворной дамой, которую специально приставили ко мне.
— Ваша милость, у нас мало времени! Вам следует переодеться и привести себя в порядок. Через несколько часов вы предстанете перед императором в Золотом тронном зале, — сказала она мне, прежде чем утащить в апартаменты, выделенные специально для моей скромной особы.
И если раньше я думала, что Лаура мучит меня с выбором одежды и прической, то я глубоко ошибалась. Просто раньше я не была знакома с требовательной Фэйрой...
На встречу с императором меня собирали как на свадьбу, хотя не думаю, что у каких-то невест были такие сборы.
Сначала меня заставили принять ванну — огромную, мраморную, наполненную розовой водой, от которой приятно пахло персиком и розами. Я до последнего не хотела опускаться в теплую воду, в которой плавали лепестки, однако, как оказалось, это был старинный обычай — при первом появлении во дворце будущая императрица должна была принять особую ванну с солью из слез единорогов. Это символизировало то, что она смывает с себя прежнюю жизнь, чтобы обрести новую. Слезы единорога пахли морем и навевали воспоминания о волнах, песке и солнце.
— Сегодня состоится бал в вашу честь, — продолжала Фэйра, которая едва ли не силой затащила меня в ванную комнату. — Вы должны быть в великолепной форме.
— Бал? — с недоумением повторила я. — В мою честь?
— Именно. И мы все сделаем для того, чтобы вы сияли как звезда. Прошу вас, ваша милость, раздевайтесь.
— При вас? — окончательно растерялась я.
Фэйра улыбнулась еще шире.
— Мы ваши верные подданные. С этого дня ваши секреты — наши секреты, ваша милость.
В подтверждение ее слов все придворные дамы склонили головы.
Мне делить с незнакомыми людьми свои секреты не очень-то хотелось, однако пришлось подчиниться — раздеться и по мраморным ступеням войти в воду, которая буквально обволакивала и успокаивала тело. Я разрешила вымыть себе голову, однако затем все же велела придворным дамам оставить меня в покое, заявив, что позаботиться о себе могу и сама. Мои слова им не очень-то понравились, однако я так на них посмотрела, что девушкам пришлось скрыться и оставить меня одну.
Я сидела в теплой воде, которая не остывала, ловила лепестки и думала, что это, должно быть, последние спокойные минуты, которыми я просто обязана насладиться.
В какой-то момент время будто остановилось. На мои обнаженные плечи падали лучи зимнего солнца, что проникало в ванную через узкие окна на самом верху, а на пальцах вытянутой руки играло пламя, которое так и не стало темным — оставалось золотым.
Я знала, что отныне все будет иначе, и тихо, но твердо сказала сама себе:
— Ты все выдержишь. Ты будешь сильной. — И только потом вышла из воды.
После купания мне делали массаж, мазали меня кремами и поили тонизирующими напитками, затем одна мастерица занялась моими волосами, а другая — лицом.
А потом я примеряла наряды, которые, как оказалось, заранее были сшиты специально для меня.
Мне нужно было выбрать несколько платьев, которые следовало менять в течение дня, обещающего быть насыщенным.
Бальное платье оказалось самой сложной задачей, но в итоге Фэйра остановилась на воздушном платье небесного цвета с корсетом и пышной летящей юбкой. Она заставила меня примерить его, чтобы портнихи успели подогнать по фигуре.
— Просто и вместе с тем необычно, — кивнула Фэйра, заставив меня несколько раз покрутиться на ме-сте. — Это платье с секретом. Его концепция — лишь во тьме видна настоящая красота.
Она щелкнула пальцами, в комнате стало темно, и юбка засверкала — мягко и гипнотизирующе, словно была сшита из северного сияния. Я засмотрелась на свое отражение, пораженная тем, как прекрасно это платье на мне смотрится.
— Нравится, ваша милость?
— Очень, — призналась я. — О таких платьях я раньше не слышала.
— Ничего страшного, — махнула рукой Фэйра. — Теперь вам надоест о них слышать. Ведь вы станете законодательницей моды.
Мне не слишком-то верилось в это, и я хмыкнула.
— Сомневаетесь? — рассмеялась она. — Просто дождитесь завтрашнего дня. О вас и вашем прекрасном платье напишут в каждой газете.
— А почему у платья такая концепция? — неожиданно для самой себя спросила я. — Потому что я темная?
Фэйра лишь широко улыбнулась, и я поняла ответ: да.
Им нужно было убедить граждан, что императрица с темным даром — это замечательно. Народ не любит темных, боится их и ненавидит.
Мы все живем в предрассудках, да я и сама не исключение — вспомнить только, как испугалась Эштана после Осеннего бала.
А я до сих пор не чувствовала себя темной. И будущей императрицей тоже.
Возможно, я просто проснусь и... Нет, я никогда не проснусь.
Это сон длиною в жизнь.
Додумать я не успела: Фэйра заставила меня мерить обувь, десятки пар которой внесли придворные дамы.
Я никогда не думала, что примерять наряды, обувь и украшения может быть так утомительно. К тому же над душой стояла старшая придворная дама, которая то и дело повторяла, как у нас мало времени. Я даже боялась представить, сколько бы она заставила меня перемерить, если бы времени у нас было много.
В конце концов меня облачили в скромное платье темно-синего цвета с белым отложным воротничком, больше похожее на форму примерной ученицы элитной школы для девочек, собрали волосы в элегантный пучок, и мы отправились в Золотой тронный зал.
Убранство в Небесном дворце было шикарным: диковинная лепнина, изумительные орнаменты, невероятные декоративные панно с изображением сюжетов легенд. Барельефы, фрески, колонны, скульптурные композиции. Фонтаны, хрусталь, картины. Летящие ткани и зеркала. Много солнечного света, воздуха и пространства. Пронзительное голубое небо за окнами. Пьянящее чувство сбывшейся мечты.
Небесный дворец медленно плыл, как огромный белоснежный корабль в облачном океане, на дне которого лежал прекрасный город, но я не чувствовала движения, хотя голова у меня кружилась — то ли от высоты, то ли от волнения перед встречей с императором.
Однако я старалась держаться — шла легкой поводкой, расправив плечи и чуть приподняв подбородок, и надеялась, что никто не заметит, как дрожат мои пальцы.
Те, кто встречался нам на пути, смотрели на меня с хорошо скрываемым любопытством и всякий раз вежливо кланялись.
Эти люди в шикарных одеждах улыбались и всеми силами показывали свою доброжелательность, но я чувствовала, как в спину мне кидают острые, словно кинжалы, взгляды.
И повторяла про себя, что во дворце нельзя расслабляться.
Это еще бабушка говорила.
— Через минуту мы будем в Золотом тронном зале, где вас в неформальной обстановке примет его величество, — сказала Фэйра с улыбкой, которая, казалось, приклеилась к ее лицу. — Затем у вас запланирован обед с родственниками. Бал состоится вечером и...
— Мои родные во дворце? — воскликнула я и остановилась.
Идущая сзади придворная дама едва в меня не врезалась, и Фэйра красноречиво на меня поглядела. Я тотчас зашагала дальше, однако сердце мое бешено заколотилось.
— Да, ваши тетя, бабушка и братья прибыли вчера вечером, — сдержанно ответила Фэйра. — У вас будет три часа для совместного обеда. Ее величество настояла.
Я мысленно поблагодарила императрицу. Она знала, как сильно я скучаю по ним и переживаю из-за того, что мы не можем увидеться.
Я встречи с императором так не ждала, как с родными.
Двери, ведущие в Золотой тронный зал, казались гигантскими — великан мог бы пройти. Украшали их сверкающая на свету позолота и драгоценные камни.
И странно было осознавать, что одни только двери в Небесном дворце стоят больше, чем наш дом.
По бокам от дверей стояла суровая охрана — гвардейцы из особого Золотого полка, «тигры», как их называли в народе из-за оранжево-черных мундиров. Золотой полк — собственный полк императора, лучшие из лучших, настоящая элита. Воины, преданные ему до последней капли крови. Если стража охраняла дворец, то гвардейцы Золотого полка — императорскую семью. Поэтому дислоцировались они только в столице.
Гвардейцы пропустили нас, и я попала в огромный зал, который не зря называли золотым: он сиял, словно солнце. Все сияло — пол, потолок, стены — мягко и вместе с тем величественно, словно небо, озаренное закатом. Из многочисленных окон вдоль двух стен падал свет, и от этого сияние становилось почти нестерпимым.
Я несмело подняла глаза — в самом конце тронного зала, на возвышении, к которому вели высокие ступени, блестели два золотых трона, чьи спинки украшали изображения грозных драконов.
Однако оба трона были пусты.
В зале вообще никого не оказалось, кроме меня и Фэйры. Та огляделась и быстрым шагом направилась к незаметной двери сбоку. Она постучала, и ей что-то ответили, после чего дверь просто-напросто растворилась в воздухе, а придворная дама поманила меня за собой.
Мы оказались в небольшой комнате со стражей — она охраняла еще одну дверь, около которой ждал худой лысоватый мужчина в черном костюме камердинера. Он любезно пригласил меня войти. Одну, без Фэйры.
Так я и оказалась в тайной комнате, в которой кроме императорской семьи бывали лишь избранные граждане империи — высокопоставленные чиновники и военные.
Прежде чем мы попали внутрь, я успела услышать из-за двери громкий и твердый мужской голос:
— Думаешь, я не знаю, что ты тайно встречалась с этой девчонкой из рода Шевер? Я знаю о тебе все. Каждое твое действие. Каждую твою мысль. И только посмей пойти против. Ты знаешь, чем это закончится.
Я сразу поняла, кому принадлежит этот голос. Императору.
От осознания этого голова закружилась еще сильнее, и в крепко сжала пальцы в кулак.
Камердинер деликатно постучался, и император замолчал.
После этого камердинер открыл дверь и громко объявил мое имя.
— Идите, ваша милость. И не забудьте про второй императорский воклон, — тихо напутствовал меня старик камердинер, должно быть решив, что я не знаю правил этикета.
— Разумеется.
Из объятого небесным золотом зала я попала в обычный кабинет аристократа: просторный, двухуровневый, с огромным столом посредине, с многочисленными полками книг и кожаной мебелью. Строго и изящно — так можно было описать тайную комнату в двух словах.
Когда я переступила порог, в комнате стояла тишина — томительная, тяжелая. Я почтительно поклонилась, успев отметить, что Виолетта сидит на диване рядом с императрицей, а высокий широкоплечий мужчина стоит у окна, заложив руки за спину. Император. Мне очень хотелось разглядеть его как следует, однако я не смела поднимать глаза.
— Что ж, здравствуй, Изабелль Ардер, — первым нарушил тишину император.
Голос у него был глубокий, властный. Да и сила от него исходила такая, что хотелось сжаться в комочек и забиться в угол. Эта сила подавляла все вокруг, и дело было не только в магии.
Дело было в нем самом.
Его величество подошел ко мне, пронзая взглядом.
— Подними голову, девочка, — велел он, и я подчинилась.
Император был таким, каким я привыкла видеть его на фотокарточках в газетах и журналах. Или на монете в десять крон.
Или на портретах в школе и академии, что висели в кабинетах.
Шапка темных, с проседью на висках волос, суровое лицо с высокими скулами и тяжелым подбородком, хмурые брови вразлет, шрам на щеке, полученный после одного из восстаний. Военная выправка, широкий разворот плеч.
Однако фотокарточки не могли передать одного — тяжелого взгляда, которым император будто прибивал к полу. Я с трудом его выдержала, хотя очень хотела опустить глаза. И император неожиданно улыбнулся — едва заметно, краешком губ, совсем как Виолетта, когда ей не хотелось, чтобы ее улыбку видели.
— Моей дочери повезло, — сказал его величество. Ее невеста хороша собой. Ты очень изменилась с нашей последней встречи, девочка. Сколько тебе тогда было?
— Белль было четыре года, — вместо меня ответила императрица, поднимаясь со своего места и подходя ко мне.
Как и всегда, выглядела она великолепно, только в глазах засела едва заметная тоска.
А может быть, мне показалось?
Она тепло улыбнулась мне.
— Столько воды утекло с тех пор. Я запомнил тебя маленьким ребенком, — продолжал император, задумчиво глядя на меня. — А теперь ты стала красивой девушкой.
— Спасибо, ваше величество, — тихо вымолвила я.
— Напоминаешь мать. И голос такой же, и лицо, и волосы. Даже походка. Жаль, что они с твоим отцом ушли так рано.
Его слова заставили мое и без того беспокойное сердце забиться быстрее.
Мать... Многое бы я отдала, чтобы увидеть ее, чтобы поговорить, обнять — хоть один разочек.
— Я лично контролировал ход дела по убийству твоей семьи. Те, кто был причастен к убийству, понесли суровое наказание.
— А те, кто призвал демона? — вдруг вырвалось у меня против воли. Император приподнял бровь.
— У тебя будет возможность найти их самой, девочка. Как потерявшей семью, я дарую тебе право мести. Накажешь по своему усмотрению — выберешь любой вид казни.
Кажется, от этих слов я на мгновение забыла, как дышать.
Внутри все закипело — то ли от ужаса, то ли от предвкушения.
— Не стоит напоминать о прошлом, — мягко, но настойчиво вмешалась императрица. — Белль, дорогая моя, я рада видеть тебя в нашем доме. В скором времени он станет и твоим.
— Из которого захочется сбежать, — сказала Виолетта с насмешкой. — Небесный дворец — лучшая тюрьма в мире.
— Будь вежливой и поприветствуй невесту как следует, — не глядя на дочь, приглушенно велел император.
Виолетта нехотя поднялась с места и подошла ко мне. Я снова исполнила второй императорский поклон, а она
небрежно махнула в ответ и рассмеялась.
— Такая милая, что аж тошнит. Не узнаю тебя, Белль.
— Я сказал, будь вежливой, — рыкнул император.
Кажется, с Виолеттой у них отношения не очень.
— Я вежлива, отец. — С этими словами принцесса обняла меня и прошептала на ухо: — Сочувствую. Теперь тебе отсюда не выбраться.
Не знаю, что значили ее слова, но меня пробрала дрожь.
Однако я и виду не показала.
— Себе посочувствуй, — прошептала я ей в ответ.
Император опустился в кресло, положив руки на широкие подлокотники. Я скромно опустилась на диван рядом с императрицей, и она снова одобряюще мне улыбнулась. Виолетта села напротив и закинула ногу на ногу.
Откуда-то выскочил камердинер с подносом, на котором возвышались чашечки из дорогого тончайшего фарфора. Он разлил липовый чай и поспешно удалился.
— Итак, девочка, как ты понимаешь, это неформальная встреча. Сегодня на балу в твою честь ты впервые официально будешь представлена высшему свету, — сказал император, откинувшись на спинку кресла. — Ты станешь частью императорской семьи, женой наследной принцессы и будущей императрицей. Хочешь ты того или нет, но твоя жизнь кардинально изменится. Жизнь для себя закончилась — теперь ты живешь для империи. Во имя империи.
Императрица едва слышно вздохнула.
— Да, ваше величество, — прошептала я.
— Эта участь была избрана для тебя богами, — продолжал он. — Ты уже знаешь, что вас с Виолеттой сделали парой по их велению. Мой отец, покойный император, обладал особым даром ясновидения, и однажды ему явился сам Артес, сказавший, что брак Ледяного и Черного драконов спасет империю. Ты и Виолетта, — в голосе императора появились насмешливые нотки, будто он не до конца в это верил, — станете теми, кто спасет народ от тьмы. Удивительно, не правда ли? Та, кто не в силах обуздать собственного дракона, станет спасительницей.
Он посмотрел на дочь, и у той вспыхнули щеки.
— Ах да, тем, кто должен спасти империю, должен был быть ты, — ответила Виолетта. — Ты же идеальный правитель.
— Не смей дерзить.
Ее слова разъярили императора. Короткий взмах руки — и на щеке у Виолетты появилась длинная и тонкая кровоточащая ссадина. Наверное, дело ею бы не ограничилось, но вмешалась императрица.
— Прошу, не надо! — воскликнула она. — Вы не должны вести себя так перед нашей будущей невесткой.
Слова жены привели императора в чувство. Он откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза и явно пытаясь унять ярость. Виолетта же сидела неподвижно и прямо, будто проглотила палку, и по ее щеке стекали капли. Императрица хотела было вытереть ей кровь, но она жестом остановила ее.
Я не знала, куда деть взгляд.
Быть свидетельницей подобной сцены мне совершенно не хотелось.
— Продолжим, — глухо сказал император. — На балу ты должна булешь вести себя идеально. Теперь ты пример для подражания всей империи, и за каждым твоим постувком будут пристально наблюдать. И во дворце, и в академии, где тебе нужно будет доучиться. Следи за каждым словом, девочка. За каждым поступком. В День весеннего благоденствия ты станешь частью императорской семьи.
Я уже знала об этом, а вот Виолетта, кажется, нет. Она с тревогой взглянула на мать, а та едва слышно вздохнула.
— Так скоро, отец?
— Незачем тянуть, — отрезал император. — На балу будет объявлена дата свадьбы и начнется подготовка. Или, может быть, ты не хочешь становиться частью нашей семьи?
В его голосе послышалась угроза, а от тяжелого, пристального взгляда мне окончательно стало не по себе.
Больше всего на свете я хотела кивнуть, как маленькая девочка, и сказать, что, конечно же, хочу.
Однако вместо этого сказала другое. Решила быть честной с тем, кто правил нашей страной.
— Я никогда не думала об этом, ваше величество.
— Вот как? — приподнял он бровь.
— Я всегда хотела выйти замуж по любви, потому что считаю это правильным, — честно ответила я. — Виолетту же я встретила совсем недавно и даже не знаю, какой она человек.
Принцесса едва слышно усмехнулась.
— Может быть, ты и от свадьбы отказаться хочешь? — спросил император насмешливо.
— Нет, ваше величество. Я ведь знаю, что не получится, — позволила я себе улыбку. — Мы с Виолеттой связаны брачной клятвой. И не сможем стать свободными друг от друга, хотим мы этого или нет. Родные желали сделать меня будущей императрицей — значит, на это у них были свои причины. Я не могу пойти против их воли, даже если их больше нет. Я не буду отказываться от свадьбы. Я сделаю все, что нужно. У меня нет выбора.
— Мне нравится твоя честность, девочка, — неожиданно улыбнулся император. — Я люблю честных людей. На льстецов у меня аллергия. Да, ты права. У тебя нет выбора. Хочешь ты или нет, ты будешь женой моей дочери. Быть членом императорской семьи непросто. Для нас не существует любви. — Он вдруг внимательно посмотрел на свою жену. — Только обязательства и долг, которые мы вынуждены нести всю жизнь. Потому что так нужно. Потому что так будет лучше для всей империи. Поняла это?
— Да, ваше величество, — тихо ответила я.
— Императорская семья идеальна только на страницах модных журналов. Потому что мы должны быть примером для подражания. Наши подданые должны брать с нас пример. Но будь готова к слезам и боли. Небесный дворец построен из грязи.
— Эдвард, — мягко одернула его по имени императрица, — не пугай Белль.
— Ты же знаешь, что я говорю правду, Элейна. Наша будущая невестка должна знать правду о месте, в котором очутилась. — Губы императора искривились в невеселой улыбке. — Иначе ее растопчут. Во дворце следует всегда быть начеку. И никому не доверять. Доверчивость — признак слабости.
Мне показалось, что я уловила в его взгляде отголосок разочарования и горечи. И вспомнила, что недавнее восстание планировал его брат.
И он же едва не убил его дочь.
— Моя дочь слаба и не всегда отличает черное от белого, — продолжал император, и Виолетта, слушая его слова, прикусила губу. Слова отца она воспринимала болезненно, — Она не умеет держать себя в руках, и сила ее дракона нестабильна. Однако именно ее всеблагие боги сделали моей наследницей и будущей правительницей империи. А может быть, и спасительницей мира, как бы абсурдно это ни звучало. Ты должна стать для нее опорой, и плевать на любовь, поняла? Любовь — для тех, кто не имеет власти. С этого мгновения ты будешь поддерживать мою дочь во всем. Если надо, отдашь за нее жизнь. А если предашь ее или императорскую семью, то умрешь.
— Да, ваше величество, — почти прошептала я.
Его слова, взгляд, энергетика давили на меня, заставляли чувствовать себя никчемной, но я пыталась сопротивляться.
— Что ж, мне пора. Встретимся на балу. Вопросы есть? — как-то по-военному четко спросил император.
Наверное, он думал, что я промолчу, а я сказала, что есть. И заметила удивление в глазах Виолетты.
— Задавай, — разрешил император. — У тебя есть несколько минут.
И я решилась.
— Ваше величество, вы верите в пророчество, сделанное покойным императором? — прямо спросила я.
— Верю, — чуть помедлив с ответом, сказал император. Кажется, мой вопрос снова удивил его.
— Значит, вы верите в наступление тьмы, ваше величество?
— К чему клонишь? — нахмурился император.
— Перед Ночью зимнего свершения на площади Мечей и Роз пророчица Алтея сделала страшное предсказание о том, что наступает тьма, — осторожно сказала я. — Я была на той площади и слышала все... Но ее слова объявили ложью и заключили под стражу. Почему так, ваше величество?
Мой вопрос удивил его.
— Почему тебя это волнует, девочка?
— Потому что мне страшно, ваше величество. Я родилась в Северной провинции, на границе с землями Пустоши и Проклятым архипелагом. Нечисти стало намного больше. Количество пограничных отрядов растет. Люди на Севере поговаривают, что скоро произойдет нечто страшное.
— Ты права, нечисти стало больше, — задумчиво ответил император, — и она прорывается все дальше и дальше. Случаи нападения на людей участились. Случаи исчезновения тоже. На прошлой неделе мы потеряли целый отряд. А наша разведка говорит о том, что в море Снов зафиксирован сильный магический всплеск. Но говорить о том, что скоро падет мир... слишком самонадеянно. Слишком громко. Слишком страшно. Эта женщина, которая называет себя пророчицей, слишком много на себя взяла. Ее слова могли посеять панику. А паника сейчас нам нужна меньше всего. Она всего лишь пророчица с фальшивыми предсказаниями.
— Ваше величество, не сочтите за грубость, но ваш отец... он ведь тоже обладал пророческим даром, — тихо сказала я. — Именно из-за этого мы с принцессой Виолеттой теперь поженимся...
— Даже не думай сравнивать их. Мой отец не спекулировал своим даром, — резко ответил император. — Он не делал на нем деньги, как Алтея. Он берег его, как величайший дар богов. Его предсказания были редкими, но каждый раз правдивыми. Именно поэтому я прислушался к нему пятнадцать лет назад. Но почему ты хочешь знать об этом, наследница Черного дракона?
Я осмелилась заглянуть императору в глаза и ответила с неожиданным вызовом:
— Я хочу знать, ради чего жертвую своей жизнью, становясь частью императорской семьи. Хочу знать, что не зря отказываюсь от своей обычной жизни, своих желаний и своей...
Слово «любви» застряло у меня в горле, а перед глазами возник образ Эштана, сотканный из лунного света.
Однако император и так все понял.
— Забудь это слово. А жертвуешь ты собой ради своего народа. — Его жесткий взгляд холодил кожу. — Есть в тебе что-то. Недаром ты одна из семьи Ардер... На этом я завершаю нашу увлекательную беседу. У меня много дел. А тебе предстоит встреча с родными. Виолетта, жду тебя через час в комнате для совещаний. Ты должна присутствовать при докладе главы тайного отдела.
Император покинул комнату, ни на кого не глядя, а императрица, попросив дождаться ее, вышла следом. Кажется, она хотела что-то сказать ему наедине.