35
Больше незваных гостей, да и званых тоже, у нас не было.
Несколько дней пролетели довольно быстро за занятиями с Лаурой, учившей меня основам дворцового этикета, правила которого оказались неожиданно многочисленными. И на своих уроках она рассказывала не просто как вести себя в высшем обществе, например на светском ужине или на балу, но и как нужно ходить, как сидеть, как говорить, как улыбаться, как смотреть.
«С почтением и благоговением, без кокетства и озорства», — так процитировала Лаура одно из правил и добавила, что женщинам неприлично смотреть на мужчин более чем три удара сердца подряд.
— А мужчинам прилично? — прищурилась я.
— Видите ли, юная госпожа, мужчинам в нашем обществе можно капельку больше, чем женщинам, особенно если это высокородные мужчины, — ответила управляющая на это.
— Глупости это всё, — раздалось из-за двери бурчание Кайла. — Мне вообще в этом мире ничего нельзя! Даже в академии учиться. А я высокородный мужчина!
— Хватит нас подслушивать, — рассердилась Лаура.
— Мне скучно, — заныл ангел.
— Если скучно, помогите расчистить от снега сад.
— У меня болит нога.
— Тогда разберите корреспонденцию.
— У меня болит рука.
— Поупражняйтесь в полетах.
— У меня болит крыло.
Лаура побледнела от злости.
Кайл мог довести любого.
— А что у вас еще болит, позвольте спросить?
— Душа. Душа у меня болит, — сообщил из-за двери Кайл. — Потому что вы меня не любите. И я чувствую себя несчастным и ненужным.
Лаура встала и распахнула дверь. Ангел, стоящий за ней, заулыбался.
— Ну что вы, вы очень нам нужны, — любезно сказала она ему. — Проходите, поможете в обучении юной госпожи.
— Правда? — воссиял Кайл.
— Правда, — еще более любезно ответила Лаура.
И в итоге несколько часов Кайлу пришлось изображать официанта, подносящего мне кушанья. Лицо его при этом было полно негодования.
Если утром и днем мы занимались, то вечером Лаура рассказывала о моей семье. Как правило, мы располагались в малой библиотеке, которую я случайно обнаружила на третьем этаже, сидели в удобных креслах с клетчатыми пледами на коленях и под завывания метели пили горячий вишневый чай.
Лаура рассказывала о родителях и дедушке, который до меня был Черным драконом и передал силу мне, последней оставшейся в живых.
Точно так же, как дед Виолетты перед смертью успел передать силу ей.
— А почему не императору? — спросила я с удивлением, грея ладони о кружку.
— Должно быть, на то были свои причины, — ответила Лаура, — и нам, простым смертным, этого не понять.
— То есть Виолетта владеет силой Ледяного дракона, а ее отец нет? — уточнила я.
— Не совсем так, ваша милость. Каждый, в ком течет кровь драконов, владеет их силой, в том числе, разумеется, и император, будь долги и счастливы его дни, — вздохнула управляющая. — Но основная сила сконцентрирована в Виолетте. Она воплощение Ледяного дракона, с которым делит три ипостаси, а остальные члены императорской семьи лишь носители этой силы.
— И Эштан?
— Разумеется. Но не в той степени, как родной брат Виолетты или ее сестра.
После этих слов я почему-то задумалась: какие они, сестра и братья Виолетты? И каково это — иметь отца-императора, наделенного безграничной властью?
Если с императрицей я уже была знакома и не боялась ее, а скорее восхищалась, то с императором мне лишь предстояло познакомиться.
Это знаменательное событие произошло через день.
Рано утром пришло письмо с печатью рода Ледяного дракона, в котором сообщалось о том, что меня хотят видеть во дворце и там я должна буду оставаться в течение нескольких дней. Я наскоро собрала вещи, зато переодевалась несколько раз — Лаура хотела, чтобы во дворце я предстала, как она говорила, во всей красе.
— Вы будущая императрица, — твердила она, занимаясь моей прической, — вы с самого начала должны показать им, какая вы.
— А какая я? — рассмеялась я, стараясь быть веселой, хотя сердце в груди стучало неспокойно.
— Лучшая. Именно поэтому вы и станете императрицей, — ответила управляющая.
— Но ведь это не так, — возразила я.
Мне казалось, что я должна быть честной — по крайней мере, с самой собой. Какая же я лучшая.
— А вы должны считать, что так. Так и никак иначе!
— Вот Ева Шевер гораздо лучше меня, — возразила я, вспомнив гордость академии, на которую когда-то мне хотелось равняться.
А Лаура почему-то недобро сощурилась — я увидела это в настенном зеркале, что висело напротив.
— Еще одна Шевер? — спросила она со снисходительной злостью. — Дочь Эдмона и Миральды Шевер?
— Я не знаю, как зовут родителей Евы, — ответила я. — Знаю, что Ева троюродная сестра Эштана.
— Значит, точно дочь Миральды. Еще одна змея. Остерегайтесь ее, юная госпожа. Змеи скользкие. Могут всюду проникнуть. Даже в самое сердце.
Ранее Лаура не позволяла себе высказываться так о других высокородных.
— Вы знакомы? — осторожно поинтересовалась я. — В чем дело?
— Знакомы. Еще до вашего рождения Миральда хотела увести вашего отца у вашей матери, — нехотя призналась управляющая, продолжая заплетать мои волосы. — Очень уж он ей нравился. Что она только не делала, как только не пыталась поссорить ваших родителей! Но ничего не вышло. Тогда взялась за другого. Очень неприятная особа.
Эти слова весьма меня удивили.
Как же тесен мир...
— Думаете, раз у Евы такая мать, то и она сама такая? — улыбнулась я. — Она считается одной из лучших в академии. Лаура, вы предвзяты.
— У Миральды вся семья такая, — сказала она. — Лживые, ядовитые, не знающие благородства. От одного испорченного яблока гниют все остальные. Ох, что-то я разговорилась... Не берите в голову, ваша милость. Но будьте осторожны с этой Евой, вот что я вам скажу. Я закончила. Нравится?
— Нравится, — ответила я, подойдя к зеркалу и рассматривая себя.
Заплела она меня красиво — сделала хитрую ажурную косу по кругу и с помощью невидимок создала сзади цветок из волос. Получилось аккуратно, сдержанно и женственно. Платье мы выбрали скромное, с объемными рукавами-буфами и воздушным кружевом, небесно-голубого цвета — он символизировал добрые помыслы и внутреннюю чистоту.
— Вы великолепно выглядите, юная госпожа, — сказала Лаура, прикалывая мне на грудь овальную брошь с блестящим темно-синим камнем. В моих ушах уже красовались серьги из такого же комплекта. — Это северин с бриллиантами в белом золоте. Северин редкий и очень дорогой камень.
— Зачем мне все это? — вздохнула я.
Девушка, которая смотрела на меня из зеркала, казалась незнакомой.
Прическа, платье, украшение — дело было не только в них.
Взгляд — он тоже будто бы поменялся. Но в какую сторону, я не понимала.
— Важно, какой вы появитесь в Небесном дворце в первый раз. Какой покажете себя. Ваша обычная жизнь закончилась. Теперь все будет иначе. На вас будут смотреть не как на адептку академии магии, а как на будущую правительницу. Дворец прекрасен и в то же время опасен. Всеблагие боги, как вы там будете одна? — всхлипнула Лаура.
— Одна? А вы? — растерялась я. — Вы не поедете со мной?
— Нет, ваша милость, — тяжело вздохнула она, — я не могу покинуть Дом у озера. Меня не приглашали во дворец. Только вас.
Уезжать было тяжело, но я то и дело улыбалась и щебетала какие-то глупости, чтобы не показать, как переживаю. Я смеялась, шутила, обещала скоро вернуться, обняла напоследок и шмыгающую носом Лауру, и грустного Кайла, и серьезного Антеля, который на днях вернулся и устроил сыну взбучку, и нескольких девушек-служанок, с которыми часто разговаривала, забывая, что они не мои подружки, а работницы, и даже старшего повара, который все это время готовил невероятные блюда.
Странно, но за это время я успела привязаться ко всем ним.
— Я еще вернусь, — объявила я напоследок, перед тем как забраться в карету, окруженную восседающими на конях гвардейцами.
— Ты не должна так говорить, — нахмурился Кайл. — Ты говоришь как гость, который возвращается домой. Но это не так: ты хозяйка, которая покидает свой дом. Ты Ардер. Последняя из живых. Наследница Черного дракона.
Дом... Сердце болезненно сжалось. Точно, это мой дом.
И я — последняя из живых Ардер.
Я не убегу от своего прошлого.
Окинув прощальным взглядом огромный, кажущийся с виду мрачным особняк, я мысленно повторила: «Теперь это мой дом».
И подумала, что бабушке, тете и братьям понравилось бы здесь. Парни наверняка бы заняли комнаты с мансардой, тетя поселилась бы в комнате на втором этаже, выбрав ту, окна которой выходят на озеро или сад, а бабушка бы обосновалась на первом — поближе к кухне.
Светлая Тэйла, надеюсь, мы скоро встретимся!
— Я вернусь, — сказала я твердо, видя слезы в глазах Лауры. — Спасибо за ваши уроки и за вашу заботу.
— Да здравствует будущая императрица, — громким звенящим голосом сказала она и подняла руку: с ее пальцев сорвалось фиолетовое сияние, сложившееся в морозном воздухе в полупрозрачную корону.
Все, кто провожал меня, опустились на колени, даже Кайл. А гвардейцы, сидящие на лошадях, почтительно опустили головы и замерли.
Я ощутила знакомое состояние — когда в груди тесно, будто душа хочет из нее вырваться, но никак не может и бьется о ребра.
То же самое я чувствовала на площади Мечей и Роз, когда Алтея сделала свое предсказание.
«Преклоните колени, презренные! Будущая спасительница среди вас! Спасительница Вечной империи! Благословенная дочь бога жизни. Дочь Артеса, свергнувшего Кштари и поправшего тьму!»
На мгновение мне показалось, что я вновь слышу слова прорицательницы, однако наваждение пропало так же внезапно, как и появилось.
Я села в карету, весело помахала на прощание и помчалась к воротам в сопровождении гвардейцев. И только тогда позволила себе проронить слезы, которые, правда, тотчас поспешила стереть с лица, — ехали мы недолго, ибо портал расположили совсем неподалеку от Дома у озера.
Всего лишь несколько минут, и я вместе со своей персональной охраной перенеслась в святая святых империи — Небесный дворец.