34
Что-то неуловимо изменилось.
Мы смотрели друг на друга, не понимая, что происходит.
Почему этот миг наполнен звенящей тишиной и светом, что осторожно проникал в наши души?
Отчего сердце вдруг стало пропускать удары? И зачем так ярко светит утреннее зимнее солнце?
Я впервые видела глаза Виолетты так близко. Они были зелеными, но без холодности, напротив, ее глаза казались теплыми, а взгляд — мягким и светящимся.
Время замерло.
На мгновение, пронизывающее душу, я вдруг ощутила нечто странное — словно попала и давно забытое, но родное место.
К забытому, но родному человеку. Ее лицо стерлось из памяти, но взгляд... взгляд я помнила. Или казалось, что помнила.
Я сделала шаг к Виолетте, и эта странная магия разрушилась так же внезапно, как и возникла.
— Это не просто клятва. Это клятва дракона.
Ее голос звучал спокойно. В нем не слышалось заносчивости, раздражения или чего-то такого, что раньше выводило меня из себя.
Она была какой-то взрослой. Такой, какой я представляла ее себе до нашего знакомства, когда взяла в руки газету и прочитала интервью с наследной принцессой, которая казалась мне недосягаемой вершиной.
— Но зачем? — осторожно спросила я, переводя взгляд с ее лица на руку: на ней все еще светился знак.
— Хочу, чтобы ты была уверена во мне, — ответила Виолетта. — Между нами все было неправильно с самой первой секундм. Наверное, боги не зря столкнули нас столько раз. Я верю в предназначение. Но после всего этого у тебя нет доверия ко мне. Да и я бы не доверяла тебе, если бы не та ночь в Костяном лесу.
— Хочешь все исправить? — спросила я, пытаясь оставаться спокойной и скрыть внутреннюю дрожь.
Получалось с трудом.
— Прошлое исправить нельзя. Но настоящее — почему бы и нет? — Виолетта сделала небрежный жест рукой, и снег, который все так и искрился за нашими спинами, осел на землю. — Теперь ты моя невеста. Такая же, как и я. Дракон.
— Мне до сих пор сложно в это поверить, — призналась я. — В то, что во мне скрыта драконья сила. Иногда мне кажется, что это какой-то странный сон.
— Дракон уже дважды пробуждался в тебе, а ты все не веришь, — усмехнулась Виолетта.
— Дважды? — удивилась я.
— Первый раз это случилось в Ночь зимнего свершения, за несколько часов до того, как мы попали в Костяной лес. Не помнишь? — приподняла она бровь. — А вот те адептки хорошо помнят.
— Какие еще адептки? — еще больше удивилась я.
— Те, которые убежали от тебя с ужасом, а потом заявили, что ту девушку... Впрочем, неважно, — отмахнулась принцесса и перевела тему: — Что, совсем ничего не запомнила?
— А, те девицы, которые заманили меня в аудиторию, чтобы избить, — криво улыбнулась я, вспоминая произошедшее с некоторым трудом.
Все было словно в тумане.
Они испугались, что мне стало плохо, и бросили меня.
Кажется, было так — когда я очнулась, никого рядом не оказалось.
— Избить? — весьма выразительно повторила следом за мной Виолетта.
— Ну да. Им хотелось показать мне мое место, — ответила я. — Ничего, мы еще встретимся в академии когда я вернусь. И пообщаемся.
— Накажешь их? — с веселым любопытством спросила принцесса.
— Шутишь? Если я накажу их, чем буду лучше? — пожала я плечами, глядя на пар, поднимающийся от воды. — Я хочу извинений, Виолетт. Передо мной должны извиниться. Должны извиниться перед всеми, кого ставили на место.
— Знаешь, как говорил дед? Истинный правитель хочет не мести, а справедливости, — сказала она.
— А знаешь, как говорит моя бабушка? Чувство собственного достоинства — определяющее в жизни. Никто не имеет права втаптывать меня в грязь.
— Наверное, ты бы понравилась моему деду, — сказала вдруг Виолетта, с уважением взглянув на меня.
— Конечно, понравилась бы, — задорно улыбнулась я. — Меня любят все бабушки и дедушки.
— Тогда тебя можно будет отправить шпионкой в соседние страны, — развеселилась принцесса.
— Это еще почему?
— Старички и старушки — лучший способ добыть нужную информацию. Так дядя Элиот говорит.
— А дядя Элиот это кто? — полюбопытствовала я.
— Это глава тайного отдела.
Я покосилась на Виолетту.
Элиот Ворн действительно возглавлял тайный отдел, и по всей империи гремело его имя. Ворн был символом жесткости и хитрости, его уважали и боялись.
А для Виолетты он был всего лишь дядей Элиотом, подумать только!
— Если честно, я думала, тех девушек ко мне подослала ты, — продолжила я разговор. — Злая была до безумия. Хотелось найти тебя и вмаза... То есть спросить, за что ты так со мной.
— Началось, — недовольно покачала головой Виолетта. — Почему я всегда и во всем виновата?
— Я? Это ты обвинила меня в том, что я рассказала о вас с Евой газетчикам! — возмутилась я.
— Я доверяла фактам, — живо возразила Виолетта. — Печать клятвы ведь исчезла. Скажи честно, это Эштан?
— Я не знаю. Она пропала сама по себе.
— Может быть, и сама по себе, — вдруг согласилась она. — Дракон начал просыпаться и просто сбросил ее с тебя. Вот из-за чего я не смогла заставить тебя забыть то, что ты видела.
В ее голосе почему-то прозвучало восхищение, и я снова смутилась. Внутренне, разумеется.
— Ты хотела использовать запретную ментальную магию!
— Я пыталась защитить Еву.
— А сейчас? Как ты защитишь ее сейчас? — нахмурилась я, вдруг вспомнив, какими влюбленными глазами она смотрела на Еву.
А еще вспомнила, как страстно они целовались, и внутри стала зарождаться злость.
И на Еву, и на Виолетту.
— Я же сказала тебе: мы расстались.
— Ты любила ее? — прямо спросила я, все еще видя перед собой картину, где Виолетта обнимает ее и прижимает к своей груди.
— Любила.
В ее голосе послышалась печаль.
— А сейчас? Любишь?
— А ты что, ревнуешь? — вдруг улыбнулась Виолетта.
— Мне просто интересно. В конце концов, не хочется быть злой волшебницей из сказки, которая разлучает влюбленных. Да и роль ревнивой жены мне не нравится. Если ты до сих пор любишь ее, вернись.
— Брачную клятву невозможно снять. Почти невозможно, — уклончиво ответила принцесса. — Поэтому перестань говорить то, чего не понимаешь.
Она снова начала колдовать — к нам подплыл ледяной плот, и Виолетта протянула мне руку, чтобы я ступила на него следом за ней.
Плот оттолкнулся от островка, и мы поплыли к берегу.
— Я никогда не видела драконов. Настоящих, — сказала я задумчиво.
— Я, по-твоему, что, искусственная? — фыркнула Виолетта.
— Ты в человеческой форме, — ответила я. — Это не считается.
— Это называется первая форма. А вторая... Вторая вот.
Виолетта подняла голову и приставила ко лбу руку, закрывая глаза от ослепительного зимнего солнца. Я проследила за ее взглядом и в чистом голубом небе увидела... дракона.
Самого настоящего!
Он плавно парил вдалеке — большой, мощный, но не лишенный грациозности. Его крылья переливались на свету от белого к аквамариновому, заостренные рога сверкали, а чешуя, казалось, была сделана изо льда.
Ледяной дракон.
Величественный и прекрасный.
Внутри все перехватило от восторга и внутренней силы, что исходила от него.
— Это... твой дракон? — восхищенно спросила я, задрав голову и не сводя слезящихся из-за солнца глаз с дракона.
— Да. Вторая форма это материализация драконьей сущности. Сама я при этом остаюсь человеком, как видишь, — довольно ответила Виолетта. — Ты этому тоже научишься. Мне даже интересно взглянуть на твоего дракона. Он такой же наглый, как и ты?
— Кто бы говорил...
Сложно было соединить дракона и Виолетту в одно целое.
Они не были похожи. Совсем.
Однако стоило об этом подумать, как сила, что исходила от парящего в небе дракона, коснулась меня — мягко и изучающе. Сила Виолетты.
Она не шла ни в какое сравнение с той ее силой, которая исходила от принцессы в моменты ярости, когда ее глаза начинали сверкать аквамарином.
Тогда были лишь оттолоски, а сейчас... Сейчас я впервые до конца осознала, почему драконов считают такими могущественными.
— Я думала, нужно провести ритуал, чтобы призвать его, — сказала я, провожая дракона взглядом: он явно решил, что покрасовался передо мной, и хватит.
— Я и провела. Еще до тренировки. Иногда я призываю своего дракона и даю ему полетать. Дракон — это не существо. Это сила. Огромная древняя сила, заключенная в человеческие тела. И этой силе нужна воля. Нужен полет. Нужна свобода. Быть драконом — великий дар и великое проклятие. Впрочем, тебе только предстоит узнать это, Белль. Кстати, я оценила, что на встречу со мной ты так тщательно собиралась, — заметила Виолетта, и ее тон резко изменился: снова стал насмешливым
— О нет, это не ради тебя, — отмахнулась я. — Не бери в голову.
— Не путайся с Эштаном, — предупредила меня Виолетта. — Честь семьи теперь лежит и на тебе.
Я одарила ее нелестным взглядом, а она отвернулась.
Дракон исчез за горизонтом, как только мы оказались у берега, где уже ждали телохранители, Лаура и несколько слуг, которые прямо там решили устроить некое подобие зимнего пикника и варили на костре ягодный пунш.
Возможно, они действительно решили, что у нас свидание, хотя на самом деле Виолетта просто хотела поговорить без свидетелей.
Я думала, что Виолетта останется хотя бы на завтрак, однако она прошла мимо костра, коротко кивнув телохранителям, и они, поняв ее с полуслова, направились следом, как и остальная немногочисленная свита, которая тоже появилась на берегу.
Спустя полчаса они покинули Дом у озера, и на прощание, когда провожать ее высочество собрались все, кто был в поместье, Виолетта сказала мне:
— Скоро тебя призовут во дворец. Будь готова.
Прозвучало это так, словно меня должны были призвать не в самое красивое место в Вечной империи, а на Рудники.
— А мои родные? — напоследок спросила я. — Когда я увижусь с ними?
— Когда это позволит император, — ответила Виолетта и склонила голову в знак прощания. — Мне пора.
С этими словами она развернулась и первой переступила порог, за которым начался снегопад.
Провожая взглядом ее фигуру, я подумала, что все-таки ее дракон был прекрасным. Не таким, как она сама.
Перед глазами, как назло, вспыхнула печать клятвы на ее руке.
А может быть, она не такая уж и плохая. В конце концов, и в Костяном лесу она первым делом спрятала меня, а сама стала биться с колдуном...
Да, нужно узнать, что с ней стало.
— А она ничего, да? — спросил Кайл, который стоял рядом. — Повезло тебе с женой.
— Она мне не жена, — нахмурилась я.
— Какая разница? Скоро ею станет. Возьми меня с собой во дворец, — снова заныл антел. — Я буду плести вместо тебя дворцовые интриги и наказывать врагов.
— Пока что вы наказываете только нас, — поджала губы Лаура, которая, кажется, все еще не отошла от стресса из-за прибытия столь важных, как считала, персон. — Ваш отец обо всем узнает, как только вернется.
Лицо Кайла стало кислым.
— Я же сказал, что с чаорским вином это случайность!
— За случайное преступление тоже судят, юноша. Молите всех светлых богов за то, что ваша выходка закончилась столь благополучно, а ее высочество прониклась к вам симпатией, — не поверила ему управляющая.
Кайл, наверное, продолжил бы спорить с ней, однако вмешалась я.
— Эштан еще не проснулся? Хочу поговорить с ним, когда он придет в себя.
— Принц Эштан уехал еще до рассвета, — сказала Лаура. — Чувствовал себя хорошо, за исключением того, что у него болела голова. Вчерашние события он, кажется, помнит весьма смутно. Разумеется, я не стала брать на себя обязанность рассказывать его высочеству обо всем, что было вчера.
— Как уехал? — расстроилась я. — Так быстро?...
— Лучше бы из-за Виолетты так расстраивалась, чем из-за этого, — буркнул Кайл.
— Кстати, ты не знаешь, в каких магазинах есть мощные артефакты защиты от темной магии?
— Боишься? — прищурилась я.
— Справедливо опасаюсь мести, — вздохнул он.
А я, прокручивая в голове все, что произошло в последнее время, направилась наверх, в свою спальню.