32
12 лет назад, Небесный дворец
В детской было светло — солнечный свет заливал комнату и золотил стены, из окон было видно чистое голубое небо. На широком подоконнике сидели брат с сестрой, но смотрели не в небо, а вниз, на крыши города, над которым проплывал Небесный дворец. Они ели конфеты, которые стащили на кухне, умудрившись сбежать от гувернанток и нянь, не дававшим им проходу.
Настроение у них было хорошее, и они одинаково довольно щурились на ярком солнце.
— Хочешь, расскажу секрет? — спросил мальчик с платиновыми волосами, достающими до плеч. Его часто путали с девочкой, но волосы он обрезать не хотел.
— Какой секрет, Эштан? — спросила девочка, темноволосая и высокая. Ее лицо было вымазано в шоколаде.
— Большой, — ответил тот и зашептал: — У меня две мамы. Но об этом нельзя говорить. Никому не говори об этом, Виолетта, поняла?
Виолетта озадаченно заморгала.
— Как это так? Кроме тети Реджины у тебя есть еще одна мама?
— Да, она ведьма. Настоящая, — заговорщицки поведал брат.
— Но двух мам не бывает, — нахмурилась Виолетта.
— А вот и бывает! У меня. Теперь твоя очередь. Расскажи свой секрет, — потребовал Эштан, разламывая последнюю конфету на две части: себе и сестре.
Части получились неравные, и он отдал большую сестре, а меньшую взял себе.
— Я не знаю, что рассказать, — вздохнула Виолетта.
— У тебя что, совсем нет секретов? — рассмеялся Эштан.
— Есть! — вспыхнула та. — Например... Например, у меня есть невеста, вот!
— Невеста? — рассмеялся мальчик. — У тебя?
— Да! Настоящая! Мы с ней даже в храме были! Жрец связал наши судьбы, — явно копируя речь кого-то из взрослых, сказала Виолетта.
— И кто она? — спросил Эштан, подавшись вперед.
— Белль. Только не говори никому! Это большой секрет! — прижала палец к губам Виолетта.
— Белль? Та малявка? Которая все время ревет? — разочарованно протянул Эштан. — А я думал, это Ева.
Виолетта нахмурилась.
— Мама говорит, Белль будет красивой, когда вырастет. Она и сейчас красивая!
— Ева красивее! — воскликнул Эштан. — Я возьму ее в жены, когда вырасту. А ты сиди со своей Белль.
— Ну и буду, — надулась Виолетта. — Сам сиди со своей Евой. Она дура.
Глаза Эштана вспыхнули.
— Сама ты дура!
— Слизняк!
— Тупица!
Они отвернулись друг от друга, однако сердились недолго — им стало скучно, и они помирились.
— Давай играть, — предложила Виолетта. — Пока нас взрослые не нашли.
— Давай! Играем в прятки! Ты водишь! — заявил Эштан.
— Почему опять я?
— Потому что в прошлый раз ты меня не нашла! Значит, ты водишь снова!
— Ладно, — недовольно ответила Виолетта. — Прячься. На этот раз я тебя найду, понял?!
— Закрывай глаза и считай до ста! — велел ей мальчик.
Даррел со вздохом закрыл глаза лаленими и приналея громко считать. Эштан радостно улыблулся и выскочих за дверь.
— ... девяносто, девяносто один, девяносто два, — громко считала Виолетта.
Ей очень хотелось смухлевать, чтобы наконец найти Эштана, который обнаружил, какое-то секретное место, однако она не могла.
Девочка привыкла делать все честно — она же принцесса. Ей нельзя иначе.
Мама так всегда говорила.
И она считала: — ...Девяносто девять, сто! Я иду искать!
Отняв ладони от лица, маленькая принцесса вышла за дверь, осмотрелась и побежала по одному из коридоров Небесного дворца, пытаясь понять, куда спрятался Эштан.
Опять на кухне? Или в тронном зале? В прошлый раз его нигде не было. Может быть, он какую-нибудь тайную комнату нашел? Во дворце их не счесть, наверное...
Вынырнув из-за очередного угла, девочка неожиданно наткнулась на отца и свиту, которая всегда сопровождала императора.
Высокий, широкоплечий, статный, он производил впечатление человека сурового, и Виолетта отца побаивалась.
С матерью она проводила много времени, а вот с отцом почти не виделась, тот вечно был занят государственными делами.
Виолетта не помнила, чтобы отец смеялся или хотя бы улыбался ей, приходил на ночь в спальню, чтобы пожелать спокойной ночи, или гулял вместе с ней.
Зато помнила, как однажды в Сияющем бальном зале на нее, совсем еще маленькую, напал злобный дядька-маг, однако гвардейцы вовремя схватили его, и разъяренный отец зарубил дядьку прямо там, на балу, при всех.
Мать дрожащими пальцами закрывала Виолетте глаза, но она все равно видела кровь — и на полу, и на лице отца, сжимающего меч.
Потом, уже в детской спальне, она кричала, что отец не должен был делать это при ребенке, а тот раздраженно отвечал, что будущая наследница престола с самого детства должна знать, что такое кровь и что такое предательство.
Тогда они сильно поругались, и Виолетта испугалась — не того, что увидела, потому как плохо осознавала в том возрасте, что такое смерть, а того, что родители с ненавистью кричат друг на друга. Испугалась так, что постель оказалась мокрой, и отец, узнав об этом, раздраженно заявил, что ее дочь не должна быть трусихой.
«Она еще ребенок, ваше величество», — дрожащим от ярости голосом сказала мать.
«Первый ребенок императора, — поправил ее отец. — Наследница».
«Первый? А я и не знала», — сказала вдруг мать, и император так разъярился, что Виолетте показалось, будто он вот-вот ее ударит.
Не понимая, что делает, девочка, рыдая, подбежала к ним и загородила маму, расставив руки в стороны.
«Не надо, не надо!» — сквозь слезы повторяла она, и отец, тяжело выдохнув, просто ушел, а мама почему-то плакала, хоть и пыталась сделать вид, что в глаз ей просто попала соринка.
С того момента Виолетта поняла, что отец суров и его следует опасаться.
Врезавшись в отца, девочка испуганно замерла. Сердце ушло в пятки.
Ну вот, доигрались...
— Ваше величество, извините, — потупила она взгляд.
— Ты что тут делаешь? — удивленно приподнял бровь император. — И почему одна?
— Я ищу Эштана, ваше величество, — тихо ответила Виолетта. — Мы играем в прятки.
— Реджина опять приехала во дворец? — обернулся император к одному из сопровождающих его мужчин.
Тот потупил взгляд и ответил:
— Да, вчера вечером. Вместе с сыном.
— Я же запретил ей здесь появляться. Найдите и отправьте обрятно, — отдал приказ император и вновь обратил внимание на мнущуюся Виолетту. — Ты не ответила мне: почему одна? Где все твои гувернантки и няньки?
Виолетта опустила взгляд.
— Мы с Эштаном от них сбежали, — прошептала она.
Император недобро прищурился.
— Что значит «сбежали»? Кто это придумал? Наверняка твой брат, верно? Отвечай, когда я с тобой разговариваю.
Виолетта сжалась.
— Это я придумала, ваше величество, — солгала она, зная, что, если скажет правду, Эштана накажут.
Он, конечно, дурак, но без него скучно. Играть больше не с кем.
Если только с Евой, когда она приезжает, но она дура. Все, такие как она, дуры.
Кроме Белль. Она же ее невеста, ну и маленькая еще.
— Значит, ты, — задумчиво проговорил отец, — ты наследница престола, Виолетта. Будущая правительница, которая займет мое место. Тебе непозволительно так себя вести. Я много раз говорил тебе об этом, но каждый раз ты разочаровываешь меня. За баловство тебя ждет наказание.
— К-какое? — испуганно выдавила девочка, чувствуя, как на глазах появляются слезы.
В прошлый раз отец велел посадить ее в одну из подвальных комнат без окон и освещения, где маленькая принцесса просидела весь вечер и всю ночь, ежась и всхлипывая от каждого звука.
Однако ответить на ее вопрос император не успел: выбежал кто-то из придворных, чтобы взбудораженно сообщить новость о том, что сестра императора, тетя Реджина, которая была мамой Эштана, напилась и буйствует в зале для стрельбы из лука.
Виолетта вдруг решила, что это ее шанс избежать наказания, и, пока взрослые не смотрели на нее, убежала.
Почему-то ей казалось, что если она спрячется, то отец забудет о наказании, ведь завтра он покидает Небесный дворец — отправляется в Лирию, на коронацию новой королевы, которую не может пропустить, а вернется лишь спустя неделю.
Воодушевившись, девочка бежала, бежала, бежала и... встретила Эштана. Тот появился буквально из воздуха, хотя магией еще не владел, как и Виолетта.
Они были слишком малы тогда.
— Где ты прятался? — выдохнула Виолетта.
— А вот... — хитро улыбнулся брат. — А ты от кого так быстро бежишь? Гувернантки тебя нашли?
— Хуже... Его величество, — призналась маленькая принцесса, торопливо стирая со щеки слезу. — Боюсь, он меня накажет. Поэтому и убежала от него. Не хочу снова в подвал...
Эштан тяжело вздохнул и вытер сестре со щеки вторую слезу.
— Ладно, идем, спрячу тебя от него, — решил он.
— Куда?
— Сейчас увидишь.
— Отец везде меня найдет, это ведь его дворец, — возразила Виолетта.
— А вот и не везде! — С этими словами Эштан достал из кармана хрустальный шарик с алыми всполохами. — Это поможет нам спрятаться.
— Что это?
— Это подарок моей второй мамы. Пряталка. Надо сказать волшебное слово, и шарик спрячет тебя внутри. Только не говори никому про нее. Иначе мама больше никаких мне подарков не сделает...
— Ладно, — согласилась Виолетта, с интересом разглядывая шарик, — А что говорить нужно?
— Специальные слова. Секретные. Aseir laan montever.
Виолетта хотела попросить брата повторить слова, потому что она совсем их не поняла, однако их вдруг словно вихрем подхватило, закружило и забросило в небольшую комнатку с окном, из которого было видно звездное вебо. Звезды на нем были большие, яркие и приветливо мерцали. А еще казалось, что где-то ласково шумят морские волны.
— Вот мы и спрятались, — довольно сказал Эштан. — Когда говоришь эти слова, Пряталка начинает работать. А чтобы отсюда выбраться, нужно сказать другие слова.
Он вытащил откуда-то бумажку, перо с чернильницей и нацарапал две фразы.
— Запомни, только вслух не повторяй, — сказал он Виолетте. — Если находиться рядом с Пряталкой и сказать их, то она заработает.
— Как же здорово! — воскликнула та. — А где мы сейчас находимся? У моря?
Эштан кивнул.
— Да. Его из окна видно.
Виолетта тотчас кинулась к окну, и оказалось, что вид открывается не только на звездное небо, но и на ночное море — черное и кажущееся неподвижным.
— Давай искупаемся, раз уж мы здесь! — обрадовалась девочка и кинулась было к выходу из комнатки.
Но не тут-то было.
— Нет! — торопливо перегородил ей путь Эштан. — Мама сказала, из комнаты выходить нельзя. За дверью опасно.
Со вздохом Виолетта вернулась и опустилась на кровать; брат сел рядом и взъерошил ей волосы.
— Не бойся, никто тебя здесь не найдет!
— Ты просто не знаешь императора, он все может, — со вздохом сказала принцесса. — Он любого может найти.
— Ты боишься его величества? — удивился мальчик.
— Он не очень меня любит, — призналась Виолетта. — Я плохо себя веду, и у меня не очень хорошо с учебой. И с языками... Общемагический хорошо знаю, а вот торийский, лирийский, вэрди и ши — плохо. Особенно ши, как они только разговаривают на нем... Шипят как змеюки.
— Зато тебя любит мама, — вдруг сказал Эштан, и его худые плечи опустились.
— А тетя Реджина разве тебя не любит? — удивилась принцесса.
Мальчик помотал головой из стороны в сторону.
— Она просит не называть ее мамой, говорит, чтобы я обращался к ней по имени. А еще... говорит, что я отродье, которое сломало ей жизнь. Смотри. — Он вдруг задрал штанину и показал свежий шрам на худой голени. — Это она меня била, потому что разбил ее любимую вазу. А я нечаянно.
— А твоя вторая мама? Или ты соврал? — спросила Виолетта.
Ей было очень жаль брата.
Тетю Реджину она недолюбливала сама — слишком злой она ей казалась.
— Ничего я не соврал! Она вылечила рану, поэтому затянулось быстро. И сказала Реджине, что, если та меня снова тронет, она отрежет ей голову. — На губах мальчика появилась улыбка, но тотчас исчезла. — Реджина испугалась, и мы срочно поехали во дворец.
— Тогда, наверное, вторая мама тебя любит! — радостно воскликнула принцесса.
— Если бы любила, не бросила бы, — ответил Эштан неожиданно по-взрослому, а Виолетта вдруг обняла его так крепко, как умела, и сказала:
— Я тебя не брошу. Ты всегда будешь моим братом.
Сначала они дурачились, потом разговаривали о какой-то ерунде, а после уснули.
Во дворец они вернулись на следующий день, потому что проголодались, однако мечты Виолетты о том, что отец улетит и забудет о наказании, рухнули.
Их с Эштаном искали всем дворцом, и отец даже отменил визит в Лирию. Вместо подвальной комнаты Виолетту ждало более суровое наказание: разгневанный император лично ее выпорол, а Эштан вместе со своей матерью покинул Небесный дворец и долгое время не возвращался.
Спустя несколько дней Виолетта случайно услышала, как отец сказал кому-то из своих советников:
— Найдите девчонке того, с кем она будет расти и обучаться боевому мастерству. Ее правую руку в будущем. Чтобы был верным псом.
— Князь Запретного леса отправил в Вечную империю своего сына, — ответил кто-то из них с почтением в голосе. — В качестве гарантии, что исполнит свои пункты в тиверейском соглашении. Мальчишка при дворе уже несколько дней. Смышленый. Наполовину дроу, наполовину человек. Они с принцессой подружатся.
— Пусть будет он, — согласился император, — Все контакты с сыном Реджины должны быть ограничены. Позаботьтесь об этом.
И об этом действительно позаботились.
* * *
— Куда же делся Эштан? — повторила в который раз Белль, комкая на коленях платье.
В ее голосе было искреннее беспокойство, которое не нравилось Виолетте.
Слишком уж сильно она переживает за ее братца. И слишком странно на него смотрит — с затаенной нежностью.
Да и цирк с предложением руки и сердца, который устроил напившийся Эштан, порядком раздражал.
Она ведь вначале приняла все за чистую монету и едва сдержалась, чтобы не ударить кузена по лицу.
А когда услышала, как Белль безропотно соглашается с ним, и вовсе разъярилась. Кровь пульсировала в висках, а в глазах словно синее пламя разгоралось.
Не многое могло довести ее до такого состояния.
А у этой девчонки получалось — и уже в который раз.
— Да вернется твой Эштан, — махнул рукой ангел, который представился ее секретарем. Виолетте он сразу понравился: уже только потому, что опоил Эштана. — Не собака же он, в конце концов. Отоспится и вернется.
— А если с ним что-то случится?
— Он же темный. Что с вами, темными, может случиться? — беспечно махнул рукой Кайл.
— Я не темная! — привычно ответила Белль, сводя на переносице брови, и Виолетта поймала себя на мысли что она особенно хорошенькая, когда злится. — То есть не только темная.
— Просто прими уже свою внутреннюю сущность, — посоветовал ангел. — Я за тебя, знаешь ли, волнуюсь.
— А ты прими успокоительные, — огрызнулась Белль, — чтобы унять волнение.
Они принялись спорить, и Виолетта не сразу поняла, что неотрывно глядит на невесту.
— А она ничего, да? — склонился к ее уху Кэлл. — Личико милое, думаю, и фигурка отпад.
— Иди ты, — прошипела принцесса.
— Точно отпад. — продолжал телохранитель фривольным тоном.
Арт, стоящий по другую руку от принцессы, услышал и едва слышно фыркнул.
— Это все ты со своим вином виноват! — продолжала тем временем Белль.
— Да я же сказал, что перепутал, святые духи! Почему ты мне не веришь?! — возмущался ангел.
— Думаю, я знаю, где может быть мой дорогой кузен, — громко сказала принцесса.
Воспоминания накрыли ее неожиданно, хотя она на много лет забыла об этом — о далеком детстве, проведенном вместе с ненавистным Эштаном.
Даже думать было странно, что когда-то они вместе играли.
— Где? — спросила Белль.
Виолетта взглянула на нее в который уже раз и в который раз подумала, что она изменилась, стала вполне себе ничего.
Или она и раньше была ничего, а она не замечала? Неважно.
Она спасла ей жизнь.
И она ее невеста.
Та самая маленькая Белль, с которой однажды соединил Виолетту брачной клятвой молчаливый жрец в храме.
— Оставьте меня одну, — вместо ответа велела Виолетта.
Белль и Кайл переглянулись, но не спешили выходить.
Верные телохранители, что не покидали ее, — тоже.
Принцесса завела глаза к потолку — да что за дела, почему ее никто не хочет слушаться?
— Вы глухие или соображаете плохо? — раздраженно спросила она. — Оставьте меня одну.
— Но мы не можем... — начал было Арт.
— Можете. Просто оставьте меня одну, и я найду этого иднота, — бросила Виолетта.
Кэлл и Арт переглянулись.
— Мы будем за дверью, — сдержанно ответил серый дроу. — Дайте знать, если что-то понадобится.
— Мне уже понадобилось. Оставьте меня одну.
Они вчетвером действительно направились к двери.
— Она какая-то странная, — донесся до нее голос Белль, которая обращалась к Арту.
Тот что-то довольно дружелюбно ей ответил — а ведь еще недавно приставлял меч к горлу за то, что она оскорбляла принцессу!
— Не менее странная, чем ты, — вслед им ответила Виолетта.
Девушка обернулась и показала ей язык. Принцесса постучала себя пальцем по лбу, явно давая понять, что думает о ее мыслительных способностях.
Она хотела выглядеть суровой, хотя на самом деле ее детская дурашливость забавляла.
Прикрыв глаза, Виолетта повторила про себя слова, активирующие Пряталку, которые помнила до сих пор.
В детстве Пряталка казалась ей чем-то невероятным, самым большим сокровищем мира, но сейчас она отлично понимала, что это искусный артефакт, скорее всего темный, который мог перемещать в искусственный пространственный карман и активировался с помощью определенных слов на старомагическом.
Откуда Пряталка была у Эштана, Виолетта помнила весьма смутно — кажется, тот что-то врал про вторую мать, но принцесса не верила подобной чепухе.
Скорее верила в то, что с такой матерью, как ее тетка Реджина, ребенку немудрено начать придумывать несуществующих родственников и друзей.
Виолетте не слишком хотелось возвращаться в место, где она однажды побывала вместе с братцем, однако пришлось.
Она тихо произнесла слова, что врезались в память:
— Aseir laan montever.
И почти тут же ее подхватил вихрь, чтобы через мгновение опустить на ноги в смутно знакомой темной комнате с большим окном, выходящим на ночное море.
Эштан лежал на кровати, беспокойно спал, и его волосы разметались по подушке.
Сейчас кузен не был похож на того бравого парня, который вечно раздражал Виолетту и которому хотелось вмазать только за один факт его существования.
Во сне Эштан казался уязвимым — на лбу его собрались капли пота, дыхание было тяжелым, и изредка он шептал что-то неразборчивое.
Что именно, Виолетта так и не поняла.
И разбудить его тоже не смогла — видимо, еще одно из последствий чаорского вина.
Все же неплохо ангел придумал.
Надо взять на вооружение.
Стоя у кровати, принцесса огляделась. Комната со времен их детства почти не изменилась, даже несуществующее море за окном шумит точно так же.
Однако на столике в углу Виолетта заметила то, чего раньше тут точно не было. Фотокарточку Белль.
Она стояла на фоне украшенной ели в одном из залов академии, улыбалась, заводя за ухо прядь длинных светлых волос, и что-то говорила.
Для фотокарточки Белль не позировала — смотрела в сторону, из чего принцесса сделала вывод, что девушка даже не замечала, что ее снимают.
Виолетта сама не поняла, что залюбовалась.
Белль была красивая и какая-то звенящая, весенняя, радостная, а улыбка у нее светлая, даже и не скажешь, что сама она темная.
Однако почти тотчас ее голову сжал обруч ревности.
Ей не нравилось, что Эштан общался с Белль еще до того, как Виолетта узнала, что она ее невеста.
Они раздражали ее, когда она видела их вместе. До такой степени раздражали, что кровь начинала пульсировать в висках, а в груди становилось невыносимо жарко от злости.
Это ее невеста.
Братец должен оставить ее в покое.
И ему незачем хранить у себя ее фотокарточки.
Виолетта хотела было направиться к столику, забрать фотокарточку и разорвать на куски, однако Эштан неожиданно схватил ее за руку.
Виолетта вздрогнула — она была готова к чему угодно, даже к нападению.
Однако брат просто крепко держал ее за руку, сидя на кровати. Глаза его были белыми — зрачки пропали, а дыхание стало неровным.
— Ты чего? — удивленно спросила Виолетта.
— Помоги мне, сестра, — сказал Эштан измученным голосом, глядя на нее белыми глазами. — Помоги мне. Я больше не могу.
И откинулся на подушку.
Его хватка ослабла, и рука опустилась на кровать. Ему снова стало сниться что-то дурное, от чего голова металась по подушке и с губ слетали приглушенные стоны.
— Эй! Что с тобой? — Виолетта потрясла брата, но тот и не думал просыпаться.
Ее ярость пропала, и осталось только недоумение.
Почему этот идиот так странно ведет себя?
Нет, понятно, что он под воздействием вина, но откуда тогда ощущение, будто бы с ним что-то случилось?
Виолетта нахмурилась, думая, как поступить.
А потом все же опустилась на кровать рядом с братом и положила руку ему на грудь. От ее ладони стал исходить голубоватый свет, прохладный и успокаивающий. Свет проникал в тело Эштана, мягко окутывал его, и чем больше было этого света, тем спокойнее тот становился.
В какой-то момент дыхание Эштана выровнялось, а на лице появилась безмятежность, присущая спящему человеку.
Спящему и видящему добрые сны, а не терзающие кошмары.
Убедившись, что брат в порядке, Виолетта встала и все-таки подошла к столику с фотокарточкой — хотела забрать ее, — и тут заметила, что на полу валяются еще несколько.
И изображена на них вовсе не Белль.
С первой на Виолетту смотрела Ева.
Она не улыбалась, но выглядела так, словно только что смеялась и стала серьезной лишь на мгновение. В ее глазах все еще искрился смех.
Виолетта нахмурилась: глядя на Еву, она так и не поняла, что между ними произошло, как они стали парой и как расстались.
Безусловно, Виолетту тянуло к ней, как ни к одной другой девушке до этого, и в постели Ева ее с ума сводила, и она ужасно скучала, когда они тайно встречались, и даже думала сделать своей императрицей, когда вступит на трон.
Но почему это все прошло, к тому же так резко?
Почему она так быстро охладела к ней и даже не захотела прикасаться, когда Ева в тот вечер в академии почти разделась перед ней?
Может быть, это была не любовь, а страсть?
Виолетта даже решила было, что это приворот, однако ее магическая охрана не находила внешних воздействий.
Значит, она просто придумала, что Ева ей нужна, а ведь когда-то клялась сама себе, что жить без нее не может.
Об этих мыслях она позабыла, когда подняла еще одну фотокарточку — на этот раз со своим изображением.
Она была сделана во дворце, на одном из бесконечных приемов, и Виолетта даже не заметила, что ее снимают.
Она ухмыльнулась.
Зачем братцу понадобилось ее изображение?
Может быть, практикует новый вид темной магии, когда проклятья насылаются с помощью фотокарточек? Об этом во дворце, на совещании у отца, недавно рассказывал глава тайного отдела.
На последних фотокарточках был изображен император.
На одной он стрелял из лука — тренировался на полигоне, как обычно сдержанный и суровый.
На другой император был еще молод, и Виолетта с трудом узнала отца — он улыбался. А рядом с ним стояла симпатичная худенькая девушка, которая фривольно держала его под руку, а голову положила на плечо. Рядом с ней отец выглядел не могущественным императором, а обычным мужчиной.
Виолетта некоторое время вглядывалась в эту фотокарточку, не понимая, кто это такая.
Но одно она знала точно: кем бы девушка ни была, отец рядом с ней мог улыбаться. А значит, чувствовал себя счастливым.
Рядом с матерью он никогда не улыбался. И рядом с ней и братом — тоже. Будто они все были ему чужие. Только рядом с младшей сестрой, которая всегда к нему ластилась.
В детстве Виолетта даже ревновала ее к отцу — тот никогда не повышал на нее голос и порою даже хвалил.
Мать же говорила, что ревновать точно не стоит.
«Ты первенец. Наследница престола, — говорила она Виолетте. — Ледяной дракон. Ты вторая после императора. И однажды сама станешь первой».
Раньше эти слова ее успокаивали, и Виолетта надеялась, что отец все же однажды похвалит ее.
А потом стало все равно.
Фотокарточку с молодым отцом и незнакомкой Виолетта зачем-то забрала себе, а после подняла спящего Эштана, мысленно ругаясь, взвалила себе на спину и прошептала:
— Aseir naverran.
В одно мгновение она оказалась в семейном особняке Черных драконов вместе с братом.