30
Мы втроем собрались в Закатной гостиной на втором этаже, которая нравилась мне больше остальных.
Закатной ее называли потому, что окна эркера выходили на запад, где над пологими холмами каждый вечер разливался закат — то яркий и насыщенный, то грозный и темный, то слабый и почти незаметный.
Мне нравилось смотреть на небо из окон этой гостиной и думать, что, должно быть, сейчас на небо смотрят мои родные и подруги, и пусть у них закат совсем другой, но ведь небо у всех одинаковое, верно?
Я позвала Эштана в эту гостиную, чтобы показать очередной закат — сегодня он должен был окрасить небо в нежные акварельные краски.
А Кайл увязался с нами, всем видом показывая, что не собирается оставлять меня с темным наедине.
Лаура, у которой при появлении одного из представителей императорской семьи едва не случился сердечный приступ, неожиданно поддержала Кайла — видимо, считала, что чужая невеста не должна оставаться наедине с незнакомым, по ее мнению, молодым мужчиной.
— Чего ему надо? — громко зашептал Кайл, нагло сев рядом со мной на диванчик, обитый алым бархатом: в сочетании с золотыми ножками смотрелось роскошно. — Смотрит на тебя как пес на сахарную косточку. Слюной исходит.
— Вообще-то я все слышу — спокойно заметил Энитан, сидя рядом с нами в кресле.
Выглядел он потрясающе: элегантный дорожный костюм подчеркивал стать, распущенные пепельные волосы спадали на плечи и придавали его образу изящности.
Наверное, я просто по нему соскучилась.
Я по многим соскучилась...
Единственное, что меня удивило, — усталость в удивительно орехового оттенка глазах Эштана, которой я раньше не замечала.
— И что? — дерзко спросил Кайл.
— Ты не мог бы говорить тише? — предложил Эштан, глядя не на него, а на меня. И меня это немного смущало.
— Ты не мог бы не подслушивать? Это неприлично.
— Эй, вообще-то он принц, — пихнула я Кайла в бок.
За эти дни я уже привыкла к нему и к его хамской манере общения.
— И что? Мне теперь, может быть, вообще молчать в его присутствии? — фыркнул Кайл. — Сначала я должен буду молчать, потом кланяться и разбивать лоб об пол, а потом вообще за него умереть придется?
— В таком случае я могу попросить своих друзей тебя воскресить, — вежливо отозвался Эштан.
— Какая честь, благодарю покорно! — всплеснул руками Кайл. — А сам не можешь?
— Я чернокнижник, а не некромант, — пожал плечами темный.
— А ты экспериментируй, — не подумав, посоветовал ему от всей души ангел. — Вдруг получится. Полезный навык.
— Я не прочь. Но есть одна проблема.
— Какая? Кривые руки?
— Сначала мне придется тебя убить, — тонко улыбнулся Эштан. — Потерпишь ради эксперимента? Я все сделаю быстро, обещаю. Ты не успеешь сказать слово «мармеладка».
Кайл повернулся ко мне.
На его тонком лице было написано возмущение.
— Ты слышала?! Нет, Белль, ты слышала?! Он хочет меня убить! Успокой свою темную зверюгу!
— Кайл, где твои манеры? — нахмурилась я. — Как ты разговариваешь? Эштан, извини, он еще слишком молод для того, чтобы знать этикет...
Изловчившись, я показала Кайлу кулак, а тот нахмурился и отвернулся.
— А я думал, я слишком невежественен, — сказал Эштан. — Да не переживай, Белль, мне все равно. Я ведь не Виолетта, помешанная на себе самой.
Он снова позволил себе едва заметную улыбку. А я чуть слышно вздохнула, вспомнив о его кузине.
Почему я так часто думаю о ней в последнее время?
Эштан подался вперед — кажется, чтобы коснуться моих волос, которые, как обычно, немного растрепались, — однако Кайл опередил его и выставил вперед руку.
— В приличном обществе чужих невест не трогают. Свою заведи и лапай сколько влезет.
Это прозвучало так, будто бы я его личная невеста, и меня это и развеселило, и рассердило одновременно.
— Кто ты вообще такой? — лениво закинул ногу на ногу Эштан.
— Я ее личный секретарь, — не смущаясь, заявил Кайл. — А ты?
— Друг.
— Знаем мы таких друзей. Все мысли об одном.
— И о чем же?
— О непристойном. Уж я-то толк знаю.
— В непристойностях? — зевнул Эштан.
— В таких, как ты! — задрал нос ангел. — Ну и в непристойностях немного тоже, куда без этого...
— Хватит, Кайл. Пожалуйста, веди себя прилично! — повысила я голос.
Перед Эштаном было стыдно.
— Вот заладила, как отец, — отмахнулся ангел. — Веди себя прилично, веди себя прилично. Неприлично с голым задом бегать, а все остальное нормально.
Эштан завел прядь волос себе за ухо, все так же глядя на меня.
Кажется, мой новоиспеченный личный секретарь перестал для него существовать.
— Как ты? — продолжал он. — Я волновался, узнав, что с тобой произошло. Но смог приехать только сейчас. В Небесном дворце творится что-то невероятное. Мой любезный дядя стал поклоняться Темному богу и решил совершить переворот. Хотел убить императора и наследную принцессу. Разумеется, у него ничего не вышло. Тайная служба раскрыла целое сообщество его последователей — тех, кто участвовал в заговоре. Теперь идут аресты и дознания. Среди заговорщиков есть высокородные, приближенные ко двору. Из-за них ты и оказалась в опасности. — На его скулах заходили желваки. — И я безумно рад, Белль, что ты спаслась.
— Мы обе спаслись: и я, и Виолетта, — напомнила я и прикрыла глаза, вспоминая обрывки той ужасной ночи.
— Твоя запечатанная сила начинает просыпаться, — мягко улыбнулся Эштан. — Ты настоящий дракон. Черный дракон. — В его голосе послышалась странная нежность.
— Что будет с предателями? — спросила я.
— Главарям — смертная казнь. Остальные отправятся на рудники пожизненно. У тех, кто владел магией, ее отберут.
— Как интересно, — тотчас навострил уши Кайл, который обожал сплетни: и слушать, и сочинять. — А тебя почему не повязали?
Эштан прищурился, и мне вдруг показалось, что в комнате стало темнее. Огонь в камине будто бы съежился, а лучи заходящего за окном солнца побагровели.
— А должны были?
— Конечно, — заявил Кайл, не подумав. — У тебя же на лбу написано: «Предатель».
Миг — и Эштан стоял напротив замершего Кайла, приставив к его горлу острый кинжал, который материализовался в воздухе буквально из ниоткуда. В алом клинке сверкали отблески солнца.
А в глазах Эптана клубилась тьма — и меня тянуло к ней.
Я увидела перед собой странную сцену: Эштан вонзает клинок в шею Кайла до основания, — но это размытое видение тотчас исчезло.
— Никогда не смей мне такое говорить, — тихо сказал темный. — Понял, ангел? Отвечай, когда спрашиваю.
— П-понял, — выдавил тот.
— Если жизни и не лишу, то крыльев точно.
— Эштан, не надо! — вскочила я с места, испугавшись того, что может произойти.
Однако он внезапно убрал кинжал, оставив небольшой порез на коже Кайла, и с отсутствующим выражением лица вернулся на свое место.
В комнате посветлело.
Я облегченно выдохнула.
А Кайл, сделавшись пунцовым, почему-то закашлялся.
— Светлая Тэйла! — воскликнула я. — Вы чего? Кайл, извинись! Немедленно.
— Прости, эйх попутал, — выдавил впечатленный ангел и коснулся собственной шеи: на кончике его пальца осталась капелька крови, которую он слизал. — А ты суровый.
В его голосе послышалось уважение. Кайл был из тех, кто любит проверять других на прочность.
Эштан спрятал кинжал.
Тьма из его глаз пропала.
А моя тьма разочарованно вздохнула.
Той тьме, что жила внутри меня, тьме, с которой я раньше не встречалась лицом к лицу, хотелось крови.
— Я все очень хорошо уяснил, — продолжал Кайл. — Есть ли еще какие-то вещи, о которых мне не стоит говорить?
— Нет, — спокойно, будто ничего не случилось, ответил Эштан.
— Что ж, тогда не тыкай больше в меня своей железкой, — ухмыльнулся ангел.
— Извини, Белль, я вел себя неподобающе в твоем доме, — склонил голову темный. — Не для того ведь приехал.
— Все в порядке, это мне следует просить прощения за то, что не смогла тебя достойно встретить, — вздохнула я. — И, пожалуйста, не бери в голову слова Кайла. Он так шутит. И шутит глупо.
— Вообще-то я мастер смеха, — встрял Кайл, ничуть не расстроившись. — Ладно, принц, признаю, что был груб. Давай я искуплю свою вину. Есть у меня чаорское вино... Редкое. Из лепестков солнцесвета. Такого даже в Небесном дворце нет. Разопьем по-братски? Во имя дружбы? Я все подготовлю, чтобы ваше высочество чувствовало себя прекрасно!
Не дожидаясь согласия Эштана, которого Кайл явно утомил, ангел выскользнул из гостиной, едва не прищемив нос любопытной служанке, которую подослала обеспокоенная Лаура.
Мы с Эштаном проводили догорающий закат, разговаривая о том, что произошло в академии, но его слова про девушку не давали мне покоя, и, когда солнце наполовину скрылось за холмами, окрасившимися в розовый, я осторожно спросила:
— Эштан, ты сказал одну вещь, которая запала мне в душу...
— Какую же?
— О том, что Виолетта увела у тебя девушку. Кто она?
Он задумчиво потер ладони, словно ему было зябко.
— Почему ты спрашиваешь?
— А почему ты не отвечаешь?
Эштан тихо рассмеялся, склонив голову.
— Возможно, ты знаешь ответ.
— Возможно, знаю, — вздохнула я. — Это Ева, верно?
Я и сама не думала, что скажу это вслух.
— Верно. Хоть мы троюродные брат и сестра, я полюбил ее, — признался он. — Но моя любовь не была взаимной. Ева влюбилась в Виолетту. Мне же оставалось только наблюдать за ними издалека.
— Виолетта сделала это специально? — продолжала я.
— Нет. Несмотря на то что в детстве она любила забирать мои игрушки, их отношения были случайностью, — задумчиво ответил Эштан. — Виолетта не знала о моих чувствах. Знаешь, Белль, я мог бы сейчас соврать, что она сделала это намеренно, чтобы унизить меня, и ты бы не смогла узнать, правда это или ложь, но я не хочу тебе лгать. Ты заслуживаешь честности.
Он взял меня за руку, и мое сердце бешено забилось.
— Знаю, что теперь ты чужая невеста и что я не имею права говорить этого, и не имею права даже просто приезжать к тебе, но... — Эштан сделал ко мне шаг и оказался близко-близко, на расстоянии дыхания. — Но пока ты не стала женой другой, — он замолчал, коснувшись моего предплечья и неотрывно глядя в глаза, — позволь мне все же поцеловать тебя. На прощание.
Он склонился ко мне, взял за подбородок и приподнял лицо, чтобы коснуться своими губами моих губ.
Я так хотела этого поцелуя раньше — мечтала об этом миге, — а сейчас меня будто сковало льдом по рукам и ногам.
Я не могла пошевельнуться, не могла податься вперед или обнять Эштана, стояла с запрокинутой головой и смотрела на него большими глазами, отчаянно пытаясь понять: хочу я этого или нет?
Могу ли я позволить себе поцелуй с тем, кто мне нравится, кто нежен со мной и защищает меня?
Могу ли я забыть хоть на миг, что стала невестой принцессы?
Забыть, кто я на самом деле?
Я чувствовала тепло, исходящее от Эштана, слышала, как отчаянно бьется мое сердце, почти ощущала его губы на своих губах...
Я хотела обнять его, прижаться к груди, обхватить широкие плечи руками и раствориться в поцелуе, который обязательно будет дразнящим и нежным одновременно.
Хотела, наконец, узнать, что значит быть рядом с тем, кто дорог, но...
Когда Эштан, запустив в мои волосы пальцы, почти поцеловал меня, я вдруг снова вспомнила все, о чем мне рассказывала императрица.
О семье, о тайном брачном ритуале, о демоне, который убил моих близких.
О жертвах, которые были принесены ради того, чтобы я выжила и стала будущей — смешно говорить! — императрицей.
О пророчестве.
Я так и не верила, что стану той, которая в союзе со своей супругой-драконом сможет победить тьму.
Это ведь я, Белль, просто Белль, обычная девушка!
Нo... если все, что я узнала за последние дни, было правдой хотя бы на треть, разве могла я тогда позволить себе целовать не будущую жену, а кого-то другого?
Пусть этот другой был безумно мне дорог, пусть он был моей первой влюбленностью или даже любовью.
Разве я могла?...
На мои глаза навернулись слезы, и в последний момент я оттолкнула Эштана.
— Извини, но не надо, — тихо сказала я, обхватив себя руками и отвернувшись к окну.
Обрывки заката все еще озаряли небо, словно оставленные кем-то лоскуты яркой ткани на темном фоне.
— Понимаю. Это ты меня извини. Я просто глупый влюбленный мальчишка, — почти прошептал Эштан, и меня словно ошпарило от того, сколько боли прозвучало в его голосе.
— Мне так жаль. Это несправедливо. Это ужасно несправедливо! Но раз я невеста Виолетты, я...
— Да, ты права, — перебил меня
Эштан. — Мой поступок опрометчив и некрасив. Я слишком порывист в действиях и желаниях. И эгоистичен.
Светлая Тэйла, ну зачем он это сказал?
Я едва не заплакала, но сдержалась.
— Слишком многое произошло за эти дни. Я узнала то, что перевернуло мою жизнь, и будто повзрослела на несколько лет, хотя с виду все та же маленькая наивная Белль, — глухо ответила я. — Прости меня за это.
— С этого момента я буду относиться к тебе как к сестре. Только... только не прогоняй меня, хорошо?
Это были ужасные слова, от которых внутри все переворачивалось.
И я не могла ответить Эштану так же.
Не могла сказать, что с этого момента стану относиться к нему как к брату, ведь это было бы неправдой.
— Эштан, я... Я не хочу терять тебя, но и держать при себе не могу, как бы... как бы хорошо ни относилась к тебе, — осторожно сказала я.
— Меня никто и никогда не сможет удержать, — усмехнулся он. — Я делаю ровно то, что хочу. И я хочу быть рядом, чтобы иметь возможность защитить тебя. Потому что теперь у тебя появится много врагов, Белль. А такая, как Виолетта, вряд ли сможет тебе помочь. Она уже это доказала.
Я сдула с пальцев золотой огонь, и он превратился в портрет Эштана — теперь, после того как сила дракона постепенно пробуждалась во мне, это получалось легко как никогда.
Магистр Бейлс просто обалдеет, когда увидит в следующем семестре, что я могу. Наверняка я стану его любимой адепткой!
Портрет медленно растаял в воздухе, однако несколько десятков крупных искр подлетели к Эштану и закружились вокруг. Он протянул руку, и искры оказались в его ладони, а после растаяли, словно снежинки.
— Ты знаешь, как я относилась и отношусь к тебе, — тепло сказала я, вспоминая все, что между нами произошло в последние дни семестра. — И я всегда буду относиться к тебе так — как к прекрасному человеку. Пусть ты и темный, но твое сердце было самым светлым среди тех, кто окружал меня. Спасибо, что помогал, несмотря на то что мне выдали Черную
метку и пытались выжить из академии: сейчас я знаю, что это не принцесса, и найду того, кто это сделал. Ну, или ту. Ты всегда будешь особенным для меня. Помни об этом.
Он на мгновение прикрыл глаза.
Тихо вздохнул, словно успоканвая сам себя. Кивнул. Улыбнулся, но как-то натянуто.
— Я просто буду рядом. И ты не пожалеешь об этом, Белль.
Не знаю, к чему бы привел этот разговор, выворачивающий душу наизнанку, но внезапно распахнулась дверь и в проеме появился довольный Кайл.
— Прошу на ужин! — торжественно провозгласил он. — Я все подготовил!
— Думаю, мне пора, — спокойно ответил Эштан.
— Ну уж нет, — воспротивился Кайл. — А как же наше примирение? Или мне до конца жизни вздрагивать от мыслей о том, что его высочество хочет зарезать меня в подворотне?!
Не знаю как, но Кайл затащил Эштана на ужин, который к тому времени был накрыт в столовой.
Болтая о какой-то ерунде, он поволок темного за собой, и я хотела уже последовать за ними, однако откуда-то выросла Лаура и заявила, что к ужину мне следует переодеться.
Я ведь истинная высокородная, а любая уважающая себя высокородная несколько раз в день меняет наряды и всегда переодевается к ужину, особенно если в доме такой высокопоставленный гость.
Пришлось подчиниться и отправиться в спальню переодеваться в элегантное темно-синее платье, по словам управляющей сочетающее в себе изящность и сдержанность.
Наверное, я просто убежала от Эштана, чтобы сделать передышку, — так тяжело было находиться рядом с ним и понимать, что из-за ритуала мы не сможем быть вместе, как я о том мечтала, и он, кажется, тоже.