28
Ева тряслась в неудобной кабине четырехколесного экипажа, запряженного парой лошадей.
Дорога была разбитая, в ухабах, экипаж то и дело подбрасывало.
К тому же было холодно, а холод Ева терпеть не могла.
Она много чего не любила, людей порою и вовсе ненавидела, однако прятала свои чувства за маской равнодушия или, напротив, дружелюбия. Сейчас Еву снедала ненависть, но не яростная, а усталая, въевшаяся в кожу и кости.
У нее ничего не вышло.
Ритуал, к которому она так готовилась, не получился.
Все пошло эйхам под хвост!
Брачная клятва, связывающая ее Виолетту и ту девицу по имени Белль, в итоге все же победила темный приворот.
А она, Ева, ничего не успела сделать.
И во всем виноваты темные твари, которые появились на территории академии словно из ниоткуда.
Портал открыли предатели.
От этого слова ее передернуло.
Она ведь и сама предательница.
Сейчас в Небесном дворце полным холодом идут зачистки — гвардейцы, маги и тайный отдел объединили усилия, чтобы найти тех, кто готовил восстание.
В этом оказался замешан даже один из братьев императора, и люди шептались, что Небесный дворец прогнил. Может быть, он и прогнил, но до сих пор не сломлен.
Сейчас наверняка наказывают тех, кто посмел задумать переворот. Император скор на расправу.
А ведь она, Ева, тоже могла бы оказаться в застенках Шарранской тюрьмы или, может быть, даже в пыточной камере — за то, что подавляла волю принцессу темной запретной магией.
Но ее и ее семью миновала эта участь. Ей помогли.
Вернее, сделали предложение, от которого Ева не смогла отказаться.
Она станет жрицей Темного бога взамен на свою жизнь и жизнь близких.
Вздохнув, девушка глянула в окно — за ним все так же проносился унылый степной пейзаж. Серое хмурое небо, белый снег, бесконечная тоска.
И в сердце тоска.
И глухая ненависть.
Почему все пошло так?
Она одна из лучших, а ей придется... О том, что ей придется сделать, Ева не хотела думать.
— Пара часов — и будем на месте, — хрипло сказала Еве ее спутница, сидевшая напротив.
Это была высокая худая женщина с длинными пегими волосами. Лица ее не было видно — его скрывал капюшон свободного черного балахона. Только поблескивали в полутьме алые глаза. У многих ведьм глаза такие, с кровавым блеском.
Настоящая мать Эштана не была исключением.
Ева была уверена, что его отец — Эдвин, младший брат императора, тот, который замыслил переворот.
— Хорошо, Альва, — кивнула Ева, потирая озябшие пальцы. Проклятый холод.
— Чего боишься? — спросила вдруг ведьма и потянула носом. — Чую твой страх. Пахнет как увядшая магнолия.
— Боюсь, что узнают, что я сделала с Виолеттой, — солгала Ева. — Это ведь измена.
Ведьма шумно выдохнула.
— Из-за девки, которая стала его невестой, все разрушилось. То, что их связывало, уничтожило темную магию, которую ты сотворила. А ее следы... Если и заметят, то никто о тебе не узнает. Потому что теперь ты с нами.
Ведьма проворно пересела на сиденье к Еве — она вообще двигалась быстро, напоминая ящерицу.
Тонкая, но с сильной хваткой рука легла на плечо девушки, крепко сжала его костлявыми пальцами. Ева поморщилась.
— Успокойся. Я же сказала: принесешь клятву верности Темному богу, нашему всесильному господину, и тебя не тронут. Никто ни о чем не узнает — уж мы-то позаботимся. Нас слишком много, всех из дворца не вытравят. Твоя жизнь останется такой же — лучшая адептка в академии, сильная, независимая и красивая. И твоя семья тоже не пострадает. Вы будете, как и прежде, жить в роскоши и почете. — Ведьма хихикнула. — Но ты станешь одной из нас. Это почесть, оказанная темнейшим господином. Ты должна улыбаться, а не дрожать от страха.
Ведьма вдруг схватила Еву за горло — ее худая рука была обтянута болезненно-белой кожей, а заостренные синеватые ногти впивались почти до крови.
Девушка начала хватать воздух ртом.
— Не смей быть слабой, — прошипела ведьма. — Не смей, поняла меня? Жрицы Темного бога должны быть смелыми и сильными, чтобы нести в этот жалкий мир его имя!
— Да, Альва... — прохрипела девушка.
Ведьма отпустила горло Евы так же неожиданно, как и схватила. И спокойно пересела на свое место. Девушка закашлялась, но кричать или еще что-то делать не стала.
Понимала, что при ведьме ей следует знать свое место.
Еве хотелось растерзать спутницу прямо здесь и сейчас, но она сдерживалась и мысленно говорила себе: «Все в порядке, все хорошо. Это единственный путь к спасению».
— Тебе нравится мой сын? — как ни в чем не бывало спросила ведьма. Алые глаза вновь блеснули.
— Эштан всегда был мне близок, — уклончиво ответила Ева.
И вдруг вспомнила, как однажды он поцеловал ее на закате. Это был первый поцелуй и для нее, и для него.
Им было интересно, каково это — целоваться.
— Он мог бы стать императором, — усмехнулась ведьма. Особой любви к Эштану в ее голосе, впрочем, не прозвучало. — Представляю, как мой малыш в короне сидит в Большом тронном зале, а вокруг него все эти мрази, которые называют себя светлыми. Становится на колени. Делают все, что он им велит. Визжат как свиньи, когда он их наказывает. Как думаешь, мой Эштан мог бы стать хорошим императором?
— Думаю, да, — осторожно сказала Ева.
— Присмотрись к нему, может, и станет! — захохотала ведьма. — Я против такой невестки ничего не имею. Ты мне понравилась сразу, как только согласилась принять книгу ведьм. — Она вдруг осеклась. — Ты же видела его сестрицу? Принцессу Виолетту, сладкую девчонку, которую так любит народ? Какая она? Похожа на отца?
— Больше похожа на мать.
— На мать, — поцокала языком ведьма. — Все восхваляют красоту императрицы. Как знать, может быть, она красива только потому, что села на трон рядом с императором.
Она вдруг сняла капюшон.
Через ее худое вытянутое лицо с остатками былой красоты тянулся длинный шрам — поперек, от виска до нижней челюсти. Но больше пугал не шрам, а алые глаза, обрамленные пепельными ресницами.
— А может быть, и я бы смогла стать императрицей? — Пересохшие губы растянулись в кривой улыбке, обнажая клыки. Ведьма захохотала, а Ева отвела взгляд.
Мать Эштана порою была не в себе. Но, говорят, многие из тех, кто впускает в себя тьму, сходят с ума.
— Жаль, что эта крыса не сдохла, — продолжила ведьма. — Она должна была попасть в Костяной лес и погибнуть, ее там ждали. Но нет. Выжила.
Сердце Евы пропустило удар.
На Виолетту напали?...
— Как же она выжила? — стараясь быть спокойной, спросила она.
— Говорят, из-за девки, которая с ней была. Невесты. Наследницы Черного дракона. — Ведьма скрестила пальцы под подбородком. — Забавно. Она ведь и сама считалась мертвой, вместе со всей семьей. Но нет, жива оказалась. Только станет ли она следующей императрицей? — Альва вновь пронзительно расхохоталась.
Остаток пути они молчали.
Ева погрязла в своих мыслях и воспоминаниях, ведьма то ли спала, то ли делала вид.
Когда экипаж остановился, уже стемнело. Ведьма спрыгнула на землю и быстро направилась к старинным развалинам, припорошенным снегом. Ева поспешила следом.
В развалинах прятался тайный вход в возрожденный храм Темного бога, где девушке вот-вот предстояло стать одной из его жриц.
Выбора у нее не было: или она это сделает, или ее и ее семью ждет суровое наказание.
Ведьма прошептала что-то на древнемагическом, и в развалинах появился тайный проход.
— Чего хочет Темный бог? — спросила вдруг Ева, глядя на линию горизонта, которая разрезала мир на небо и степь. Ей не хотелось входить внутрь.
— Темный бог хочет счастья для всех. Счастье в хаосе. А хаос — дитя тьмы. Его сын скоро проснется. Империя ждет Гостя.
Ведьма хихикнула, и Ева покрылась гусиной кожей.
Про Гостя она слышала, да все слышали! Пророчица Алтея кричала о нем на всю площадь Роз и Мечей.
— Идем. Сейчас ты навсегда изменишь свою судьбу.
И Ева послушалась, чтобы спустя несколько часов вернуться домой жрицей Темного бога. Преступницей.
* * *
В себя я окончательно пришла ближе к вечеру. Наплакалась, правда, так, что глаза стали красными, как у вампира, а лицо опухло.
Плакать красиво я никогда не умела.
В голове по-прежнему ничего не укладывалось, и больше всего на свете хотелось сейчас попасть домой, к бабушке и тете. Обнять их и братьев и спросить: «Это ведь неправда?» А услышав подтверждение, снова жить прежней спокойной жизнью, где самой большой проблемой была бы сдача экзамена магистру Бейлсу.
Но я знала, что все это в прошлом. Моя жизнь изменилась, да и я...
Я тоже изменилась. Стала драконом. Нет, я всегда им была, только не знала этого. Совсем ничего о себе не знала.
Я не хотела выходить из своей спальни, горько плакала там, обнимая подушку, но вечером все-таки пришлось: приехали дознаватели из тайного отдела. Двое подтянутых мужчин с невыразительными лицами вели себя корректно, но все же пугали меня. Отчасти потому, что об отделе тайн ходили жуткие слухи. Поговаривали, что на службе короне есть даже вампиры и оборотни.
После длительного разговора с дознавателями Лаура буквально силой заставила меня пойти ужинать. Она так искренне переживала, что я не смогла ей отказать и направилась из библиотеки в столовую.
В одной из гостиных, по которым мы проходили, я заметила на стене портреты в богатых золоченых рамах — и среди них портрет молодой женщины, похожей на меня. Она сидела на перилах балкона, а позади нее виднелось то самое не замерзающее зимой озеро, на которое выходили окна моей спальни.
Я сразу поняла, кто она.
И остановилась, зачарованно глядя на портрет.
— Это... — К горлу подступил ком.
— Да, это ваша мать, — грустно улыбнулась Лаура. — Портрет написан за несколько недель до... До ее гибели. Госпожа Ариадна не любила позировать. Но каждый раз получалась на редкость прекрасной.
Я смотрела на ту, которая была моей матерью, во все глаза.
Очень красивая. Тоненькая, словно прозрачная, с копной светлых волос, мягкими чертами лица и выразительными зелеными глазами. Мы были похожи, и я хотела верить, что во мне есть хотя бы часть маминой красоты.
— Ваша милость, я хочу показать вам портреты и фотокарточки вашего отца и деда — в семейном архиве много чего осталось, — сказала Лаура. — Если вы желаете, конечно.
— Желаю! — воскликнула я.
— Тогда после ужина. Вам обязательно нужно подкрепить свои силы. Я расскажу вам историю вашей семьи! — просияла Лаура, и я кивнула.
Мне действительно было любопытно, но не из праздного интереса и не ради развлечения.
Нужно же мне знать, кто я и откуда, какими были мои родители и какой я могла стать благодаря их крови.
Несколько часов после ужина мы провели на втором этаже, в кабинете Виктора. Лаура и присоединившийся к ней Антель, уже без крыльев, рассказывали мне о семье Ардер, наследницей которой я стала. О родителях и дедушке, о семейных традициях и ценностях.
Лаура показывала фотокарточки, описывала мое раннее детство, которое я совсем не помнила, и то и дело сравнивала меня с мамой, говоря, что мы необыкновенно похожи.
Я узнала, что мой дед был могущественным магом и сильным драконом, которого все уважали и даже боялись, однако с родными он был заботливым и добрым, часто катал меня на спине и дарил подарки.
Мои родители, несмотря на разницу в социальном статусе, поженились по любви и каждый день своей недолгой совместной жизни прожили счастливо, а я была желанным и долгожданным ребенком.
Других родственников у меня не осталось — род Черного дракона медленно вырождался, я была в нем последней.
Символом рода Черного дракона считались стрела и полумесяц. Это изображение встречалось всюду: на посуде, на коврах, даже было выложено на мраморном полу в гостиной на первом этаже.
А гербовый девиз звучал как «Идем до конца» — символ того, что после отречения от Темного бога род Черных драконов будет со светом до самого конца.
В отличие от Лауры, Антель больше упирал на денежно-имущественные вопросы, пытаясь донести, чем я обладаю.
Я понимала, что теперь в моем распоряжении много денег и я смогу обеспечить достойную жизнь не только себе, но своим близким, но я не вникала в подробности, потому что у меня голова шла кругом от информации.
Особняки, имения, драгоценности, активы в банках, предметы искусства — по словам Антеля, у меня теперь есть все.
Только вот семьи нет рядом.
Те, кто меня родил, погибли.
А те, кто с достоинством воспитал, находились далеко.
Легла я поздно и долго не могла заснуть — все думала, думала, думала. О бабушке, тете и братьях.
О родителях и дедушке, что спас меня и уничтожил демона.
О тех, кто решил убить мою семью.
И почему-то о Виолетте.
Я была рада, что она выжила.
И чувствовала тепло на сердце, когда вспоминала ее лицо.
Вопреки всему она оказалась не той, кто открыла на меня травлю, и меня грела эта мысль.
Нет, она все-таки та еще высокомерная овца, но хотя бы не делала того, из-за чего я бы ненавидела ее всю оставшуюся жизнь.
Интересно, почему она считает, что я смотрю на нее с презрением?...
Это ведь ее черта — смотреть с презрением на меня.
* * *
Несколько дней я прожила в семейном особняке, который теперь должен был стать моим домом, как мне твердили, хотя, если честно, я нисколько не ощущала, что это мой дом.
Мне казалось, будто я в гостях у высокородных.
Я гостья, а не хозяйка.
И я здесь временно.
Впрочем, особняк был уютным, несмотря на всю его вычурную мрачность, и мне нравилось бродить по нему и рассматривать интерьеры, однако я скучала по бабушке, тете и братьям.
Очень хотелось встретиться с ними, и мне обещали, что вскоре это произойдет.
Еще я очень хотела увидеть подруг — мне столько всего нужно было обсудить с ними, стольким поделиться! Однако по известным причинам и с ними встретиться я теперь могла бы лишь в начале семестра.
Иногда я думала об Эштане, вспоминала его голос и руки, теплый взгляд и полуулыбку — а порою в мои мысли вихрем врывалась Виолетта, и я фактически видела ее перед собой внутренним взором: то статную и уверенную, то лежащую в окровавленном снегу.
И злилась: мне не нравилось думать о ней, но я не могла контролировать свой разум.
После событий в Костяном лесу между нами появилась странная незримая связь, которую я с трудом, но все-таки ощущала.
Может быть, это потому, что я официально ее невеста?
Невеста...
От этого слова меня начинало тошнить, и, чтобы не думать о нашей связи, я пыталась забыться в прошлом своей семьи, которое так и манило меня.
Поначалу я часами читала семейные архивы, рассматривала фотокарточки, изучала семейное древо. Пыталась понять, что это за род такой — Черных драконов.
Какими были мои родственники?
Какой должна была стать я, если бы волею богов мои родители и дед остались живы? Я была бы типичной высокородной девицей, считающей себя выше других, состояла бы в Клубе избранных и знала, что весь мир принадлежит мне?
Или же, как моя кровная мать, отстранилась бы от мира знати, считая себя выше их дрязг?
Мне хотелось верить во второй вариант.
Потом у меня появился неожиданный союзник — ну или приятель, — который многое рассказал мне о доме и о моей семье.
Его звали Кайл, и он был сыном управляющего Антеля. Тоже ангел, только с бело-синими крыльями, да и видела я их всего раз.
Обычно Кайл их прятал, а потому казался обычным человеком — среднего роста, хрупким, очень красивым, с выразительными синими глазами, белокурыми локонами, собранными в короткий хвост, и удивительными кистями рук. Тонкие узкие ладони, длинные пальцы, выпирающие костяшки — это были руки не воина, но художника.
Впрочем, несмотря на воистину ангельский вид, характер у него оказался не сахар.
Мы встретились в библиотеке, когда я в очередной раз пришла изучать семейные архивы. За окном валил снег, в камине весело трещал огонь, пахло абрикосовым чаем, а я в задумчивости бродила между дубовыми стеллажами и искала нужную книгу.
Кайла я нашла случайно — он сидел на подоконнике, согнув ногу в колене, и читал.
Сначала я опешила — ни разу ведь не встречала этого парня среди прислуги! — и молча уставилась на него.
А он недовольно взглянул на меня и выразительно поднял коричневую бровь. Выражение красивого лица было не самым приветливым.
— Кто ты такой? — миролюбиво спросила я.
— Какая разница, — ответил тот без особой почтительности, закрыл книгу, сунул ее под мышку и поднялся. — Мешаешь читать.
Он хотел уйти, но я не дала.
— Я, кажется, вежливо спросила, — сказала я, хмурясь.
— А я невежливо ответил.
— Почему ты ведешь себя так невоспитанно?
— Потому что до того, как ты приехала, этот дом был моим, — ядовито заявил парень. — А теперь явилась ты, хозяйка, и я должен прятаться, чтобы читать.
Он повернулся спиной и хотел было уйти, но мне вдруг стало интересно: кто он все-таки такой, единственный мой ровесник в особняке?
— Не уходи, — попросила я.
— Это приказ? — повернулся он ко мне.
— Это просьба, — спокойно сказала я.
— Не люблю, когда просят. — Парень криво улыбнулся мне и словно невзначай уронил большую вазу. Она упала на паркет и раскололась надвое. — Извини, я такой неловкий. Пойду позову кого-нибудь из прислуги, чтобы убрали осколки.
Он сделал еще несколько шагов, однако далеко уйти не успел: между стеллажами появилась Лаура. Увидев осколки вазы, она рассердилась, да так, что на щеках появились огненные пятна.
— Господин Кайл! Вы опять за свое? — возмутилась она. — Пока ваш отец в отъезде, портите имущество? И вообще, что вы забыли в библиотеке? Вам строго-настрого запрещено здесь появляться!
Лицо Кайла перекосилось, будто ему под нос сунули чашу с протухшим рыбьим супом.
А Лаура продолжала:
— Вы будете наказаны за то, что...
— Это я уронила, — вмешалась я, и Кайл удивленно на меня взглянул. — Случайно задела локтем.
Лаура изумленно выдохнула:
— Ваша милость, вы?
— Да, я. Совершенно случайно. Надеюсь, меня вы не станете наказывать? — улыбнулась я.
— Что вы говорите, конечно же, нет, — затараторила она и срочно вызвала служанок, чтобы те убрали осколки.
Я хотела помочь — я все время всем хотела помочь, — но Лаура решительно воспротивилась:
— Ваша милость! Мы сами все сделаем! Прошу вас, не нужно напрягаться!
— Не отбирай у персонала работу, — вставил Кайл и тотчас получил от Лауры гневный взгляд.
Кажется, они друг друга недолюбливали.
Чуть позднее я узнала, что сына управляющего многие не выносят за его вредный характер.
— Что ж, все убрано, ваша милость. Мы оставляем вас, зовите, если будет нужно, — сдержанно поклонилась Лаура и помахала Кайлу, мол, идем.
Однако я решительно воспротивилась:
— Пусть он останется. Кажется, Кайл читает в библиотеке, и он совершенно мне не мешает.
— Я тих, как мышка в подвале, — кивнул Кайл.
— Мыши в подвале то и дело скребутся, словно в них эйх вселился, — вырвалось у Лауры, однако она тотчас пришла в себя, спорить со мной не стала и удалилась.
А мы с Кайлом остались в библиотеке, залитой солнцем.
— Признаю, это было эффектно, — более миролюбиво сказал он. — Наследница Черного дракона в роли спасительницы ангела. Я не уйду только потому, что мне интересно, зачем ты это сделала.
— Мне скучно, — призналась я.
Его лицо вытянулось.
— Я думал, ты скажешь, что я тебе понравился. Обидно! Хотя... У тебя же есть жена. Наследная принцесса, сильный воин, просто прекрасная девушка... — В голосе ангела чувствовалось ехидство.
— Не очень-то и прекрасная, — усмехнулась я.
— Судя по фотокарточкам, самомнение у нее до небес, — хихикнул Кайл. — Рожа смазливая, а взгляд надменный; у всех драконов такой. — Тут он осекся и посмотрел на меня. — Кроме тебя, разумеется. У тебя взгляд белочки, которую втянули в свои разборки тигр и лев.
— Какой-то ты непочтительный, — хмыкнула я.
— Какой есть, — развел руками Кайл. — Значит, говоришь, тебе скучно? И что ты хочешь от моей скромной персоны? Чтобы я развеселил тебя? Подожди, схожу за накладным носом, чтобы устроить цирковое представление.
— Расскажи все, что знаешь об этом месте. О моих родственниках. О роде Черного дракона, — попросила я.
Кайл снова удивленно приподнял бровь, на этот раз другую. Мимика у него вообще была отличная, живая.
— А архива тебе недостаточно? Или проблемы с чтением? — прищурился он.
— Вся информация здесь сухая, официальная, — пожала я плечами. — Мне интересно узнать живые факты. От Лауры толку нет: она очень милая и относится ко мне с большой заботой, однако ничего интересного не рассказывает. А я хочу знать все. Хочу понимать, кто я. И что во мне за сила.
Кайл внимательно на меня посмотрел.
— Что ж, могу побыть твоим личным гидом, — наконец согласился он. — Расскажу все, что знаю о твоей семье, но только если ты уговоришь моего славного отца отправить меня учиться в академию магии.
— Сколько же тебе лет? — удивилась я.
Мне казалось, ангел младше меня.
— Девятнадцать, — оскорбился он. — В этом году я должен был поступить на первый курс, но отец решил, что обучаться я буду на дому, хоть меня и зачислили в академию.
— Почему? — не поняла я.
— Ну, характер у меня не сахар. Говорит, я его в высшем обществе опозорю. А я, на минуточку, обладаю даром целительства. Я ангел лишь наполовину — моя мама была магиней. — Голос Кайла на мгновение потеплел. — Мне передался ее дар. И уровень магии у меня высокий.
— А что случилось с твоей мамой? — осторожно спросила я.
— Она умерла в тот же день, что и твои родители. Приехала вместе с ними в столицу, — ответил он тихо.
— Светлая Тэйла! — воскликнула я ошарашенно. — Значит, демон...
— Да, он убил и ее. Говорят, она не мучилась, — сухо ответил Кайл, и его губы исказила невеселая усмешка. — Однажды я найду того, кто это сделал. И он пожалеет, что родился.
Передо мной стоял не заносчивый мальчишка, а молодой мужчина, в чьих глазах сиял огонь.
В воздухе разлилось напряжение.
— Но их же нашли... Их нашли и наказали, разве нет? — тихо спросила я.
— Нашли исполнителей. Низших жрецов, пушечное мясо. Я же хочу отыскать того, кто призвал столь могущественного демона. Кто затеял все это. И не пожалею перьев, чтобы уничтожить ублюдка.
На несколько секунд материализовались его крылья, и тогда я узнала, что синие перья — ядовитые.
Это главное оружие ангелов, загадочного крылатого народа, который лишь в красивых легендах был светлым и добрым.
На самом деле ангелы славились жестокостью и мстительностью, но, как и дроу, умели быть преданными.
Отец Кайла был предан моему деду — тот спас его от верной гибели. А потому Антель ван Дрейк был предан и мне, но об этом я узнала позднее.
— Что ж, пообещай, что уговоришь отца отпустить меня в академию. — Кайл снова надел маску высокомерного мальчишки.
Крылья его исчезли. И напряженная атмосфера тоже растворилась.
— Как я это сделаю, позволь узнать? Не могу же я ему приказывать!
— Можешь! Проснись, госпожа Я-Белль-и-плохо-соображаю! — воскликнул Кайл. — Мой отец служит тебе, ты можешь приказать ему все что угодно. Наверное. Ну, или шантажируй, — пришла ему в голову новая невероятная идея.
— Ты предлагаешь мне шантажировать твоего отца? — поразилась я.
— А что? Он же меня шантажирует, — пожал изящными плечами Кайл. — Говорит, если не буду хорошо себя вести, отправит в следующем году в военную академию. Ха! Из меня воин как из тебя императрица.
Вместо ответа я дала ему подзатыльник — забыла, что вообще-то я его госпожа.
Подзатыльники я вечно раздавала братьям, когда они меня доставали.
И тут не удержалась.
Кайл уставился на меня так, словно я оскорбила его до глубины души.
— Ты вообще высокородная или из деревни Малый Курятник? — возопил ангел.
— Я из Северной провинции, — усмехнулась я. — У нас там люди суровые.
— Ты не человек, ты дракон, — заспорил он тотчас, а я только рукой махнула.
Мы сошлись на том, что Кайл рассказывает мне все, что знает о роде Черного дракона, а я разговариваю с его отцом насчет того, чтобы тот разрешил ему учиться в академии магии.
Не заставляю, не шантажирую, а именно разговариваю.