23
— Все ли готово? — спросил мужчина в темном балахоне, капюшон которого скрывал лицо.
Заведя руки за спину, он стоял у огромного круглого стола, за которым он и его последователи провели немало бурных часов, обсуждая будущий переворот.
— Да, ваше превосходительство, — ответил второй мужчина: маг-отступник.
Голос его был грубым, а глаза в полутьме сверкали алым. Такими были глаза у многих отступников, использовавших темную магию.
— Вот-вот начнется нападение на академию. Мы взломали магический заслон, подкупив кое-кого, и установили порталы из самого Проклятого архипелага. У тварей будет пир — все адепты и преподаватели собрались вместе на праздник. Будет чем поживиться.
Мужчина в балахоне кивнул.
Нападение на академию было частью плана переворота. Узнав, что академия атакована темными тварями, императору придется послать туда гвардейцев. Защита дворца значительно ослабнет, и можно будет нападать на него. С помощью отступников и их темной магии захват власти будет быстрым, но вряд ли безболезненным.
Императора и императрицу придется убить. И наследную принцессу — тоже.
Благо верные люди поменяли координаты ее аварийного портала.
Как только она активирует его, чтобы убраться из академии, то сразу попадет туда, где ее будут ждать.
В живых останутся младшие принц и принцесса. К кому-то из них перейдет сила Ледяного дракона.
Чтобы не баламутить народ, Эдвин станет их регентом, фактически забрав власть в свои руки.
Спустя время он объявит себя правителем Вечной империи. Вместо императора Эдварда на трон взойдет император Эдвин, его младший брат.
— Как только нам дадут сигнал, мы отправимся во дворец, — продолжал отступник. — Наши люди уже ждут начала. Их оружие наготове. Ждите утра. После кровавой ночи эта империя станет вашей.
И он захохотал.
Губы Эдвина тронула усмешка.
Он уже видел себя на троне вместо брата. А на тронах рядом — свою супругу и детей.
Эдвин с детства мечтал стать правителем Вечной империи, но ему не повезло родиться младшим.
Когда отступники предложили ему сделку, он не смог отказаться.
Принял условия и начал готовиться к перевороту.
Это заняло много времени и сил.
Пришлось найти сторонников из высокородных: кого-то пришлось подкупить, кому-то — угрожать, а кто-то пошел за ним следом из идейных соображений. Их было немного, но сила отступников, за которыми стоял темный бог, вдохновляла.
— Запомни, своим будущим величием ты обязан темному богу, — раздался из угла неприятный женский голос.
Эдвин исвольно вздрогнул — он совсем забыл о существовании ведьмы. Она была одной из главных жриц темного бога.
— Да-да, помню, Альва, — торопливо отмахнулся император. — Как и обещал, сделаю все, чтобы возродить его культ. Построю храм в его честь.
— Уж надеюсь, от своих слов не откажешься, — визгливый смех ведьмы холодил кожу. — Не то темный бог накажет тебя. Его гнев таков, что вместо прощения будень молить о смерти.
Эдвину не нравилось, в каком тоне разговаривает с ним ведьма, и сама она тоже не нравилась, как и все эти ненормальные отступники, помешанные на Кштари.
Однако он сдержался и ровным тоном сказал:
— Сделаю все, что обещал, будь спокойна.
Ведьма одарила его насмешливым взглядом, и кровавый блеск ее глаз вызвал у Эдвина отвращение.
Когда-то Альва была хороша собой, глаз оторвать было нельзя.
Но теперь... Болезненно худая, словно тьма вместе с душой выпила ее силу, с пегими волосами и шрамом на лице, она скорее напоминала нежить, чем человека.
Альва покинула особняк — сказала, что направляется к воинам, которые проникнут в Небесный дворец, когда гвардия направится в академию магии.
И какое-то время Эдвин и колдун оставались в комнате одни.
Младший брат императора смотрел в окно — наблюдал за плывущим в небе дворцом, который вскоре станет его. Колдуи что-то бормотал в углу — плел заклятие.
Остальные заговорщики — высокородные — находились внизу, дожидаясь команды.
Эта ночь и для них была особенная. Всем им были обещаны власть и деньги, хотя двое в качестве платы за верность затребовали чужих жен, что забавляло Эдвина.
Неужели глупцы считали, что любовь можно купить или, еще того хуже, заполучить силой?
Любовь не власть, ее можно лишь дарить и принимать.
Жаль, конечно, что все закончится так. Отец был бы расстроен, увидь он, что один его сын собирается убить другого. Но так происходило испокон веков. За власть платят кровью.
— Твари резвятся в академии, — сказал из угла колдун, и Эдвин с предвкушением улыбнулся. — Императору уже доложили об этом.
Дверь внезапно вылетела из петель и с громовым звуком упала на пол.
— Не только об этом, — раздался знакомый жесткий голос.
В проеме возникла мощная фигура Эдварда. В одной руке он держал меч, в другой сияла магия. Глаза его были опалены яростью, но ярость эта была холодной, страшной, неукротимой.
У Эдвина подкосились ноги, и он схватился за край стола.
Брат! Брат здесь! Всему конец!
Колдун не успел напасть: боевое заклятье ударило ему прямо в грудь, обездвижило и цепью опутало по рукам и ногам.
Самого Эдвина схватили и обезоружили «тигры» — гвардейцы из личного полка императора.
Он даже не сопротивлялся — знал, что бесполезно. И гвадейцы уложили мужчину на стол, где еще недавно лежали бумаги и карты.
Император, обнажив меч, склонился над младшим братом, вглядываясь в его лицо все с той же яростью.
— Зачем? — только и спросил он.
Эдвин молчал, все еще не веря, что переворот провалился, даже не начавшись.
Но, может быть, темный бог поможет? Где эта проклятая ведьма?!
Пусть она сделает что-нибудь!
Но Альвы не было рядом — то ли ее поймали, то ли она убежала.
— Зачем ты это сделал? — хриплым, срывающимся голосом повторил свой вопрос император. — Чего тебе было мало? Денег? Власти? Я дал тебе все. Отвечай!
Острие меча коснулось горла Эдвина. Всего лишь одно движение — и он может прощаться с жизнью.
— Ты всегда был первым, — выплюнул Эдвин бессильно. — А я вторым. Мне надоело быть тенью! Темный бог пообещал мне, что тенью станут другие!
И он расхохотался.
— Что вы планировали сделать? — продолжал император, — Отвечай, ну же!
— А ты узнай, брат. Ведь о перевороте узнал. Значит, и о планах узнаешь.
— Я сказал, отвечай. Все твои приспешники схвачены. Если хочешь легко умереть, будь разговорчивее.
Острие вспороло кожу, и по шее заструилась кровь. Еще немного — и будет перерезана артерия.
Эдвину было так страшно, что страх затмил его разум, сделав безумным.
— Мне надоело быть твоей тенью, — повторил он, снизу вверх глядя на брата. — И если бы я мог повернуть время вспять, я все сделал бы точно так же. Тебя мне не жаль, Эдвард. Только дочь твою жаль. Она ведь тоже твоя тень.
— Что ты сделал с Виолеттой?! — прорычал император, больше не в силах сдерживать ярость. Он отбросил меч и схватил Эдвина за горло голыми руками. — Отвечай, эйхово отродье! Что ты с ней сделал?!
— Портал, — прохрипел Эдвин, хватая ртом воздух. — Координаты... поменяли... Ее ждут...
Тяжело дыша, император отпустил его и повернулся к гвардейцам.
— Срочно передайте в академию, чтобы принцесса не смела использовать портал!
Однако почти в это же время из-за их спин показался глава тайного отдела — старый друг и соратник императора, благодаря которому стало известно о готовящемся перевороте.
— Виолетта уже использовала его, ваше величество, — тихо сказал он. — Вместе с невестой они активировали его.
— Что? — недоверчиво прошептал император. Ярость вдруг сменилась болью. — Ты, должно быть, ошибся?
— Нет, ваше величество. К сожалению.
Император тяжело повернулся к брату, лежащему на столе.
— Говори, куда попала принцесса, — другим голосом сказал он.
Без гнева и страха. Пустым.
Эдвин в ответ лишь рассмеялся.
— Узнай сам, братец!
— У тебя есть мгновение на размышление, — все тем же путающе пустым голосом продолжил император. — Потом я отправлю гвардейцев в твой дом. К твоим детям.
Лицо предателя стало белее снега.
Жена и дети.
Как же он не подумал о них? Самодовольно решил, что сможет стать императором, а потому и не спрятал их. Может, это все темная магия?
Страшная догадка пронзила Эдвина — его зачаровали, а он и сам этого не понял.
— Костяной лес, — прошептал он. — Принцесса попадет в Костяной лес... Только не трогай моих детей, прошу, брат, молю!
Император с силой ударил мечом по шкафу, разрубая его, а после, больше не глядя на брата, ушел.
Альву так и не поймали.
* * *
Я думала, нас перебросит в столицу, однако вместо этого мы с Виолеттой попали прямиком в лесную чащу.
И теперь живописно лежали на сугробе, между разлапистой елью и заснеженным ясенем.
Виолетта — на спине, а я — на Виолетте, касаясь щекой ее груди и почему-то сильно вцепившись в предплечья. Она, в свою очередь, так крепко прижимала меня, словно боялась потерять.
Как так вышло во время перемещения, я понятия не имела.
Но вынуждена была признать, что лежать на принцессе удобно.
Да и сам лес казался романтичным, по крайней мере, несколько первых мгновений: белый снег, лунное серебро и россыпь далеких звезд на темном небе прямо над нами.
И наше неприлично учащенное дыхание — из-за переноса, разумеется.
— Может быть, ты отцепишься от меня и дашь встать? — приглушенно спросила Виолетта.
Я подняла голову, и наши взгляды встретились.
Под светом луны и звезд ее глаза казались какими-то пронзительными. Мне вдруг почудилось, что в них отражаются далекие прекрасные звезды, и я замерла, забыв, как дышать.
На мгновение эти звезды до боли родными. Но лишь на мгновение.
— Может быть, ты сначала уберешь с меня свои руки? — ласково спросила я. — Сложно подняться, когда тебе не дают этого сделать.
Помянув несколько поколений недобродетельных эйхов, Виолетта отпустила меня, и я проворно вскочила с нее, правда, тотчас оказалась в снегу едва ли не по колено. Кожу жгло от холода, и я моментально растопила снег вокруг себя простеньким заклинанием.
Принцесса поднялась, отряхнулась и с тревогой закрутила головой, пытаясь понять, куда нас занесло.
Она была напряжена, явно готовая отразить любую атаку, и холод, в отличие от меня, ей не мешал.
Еще бы, Ледяной дракон, оказался в родной стихии.
— И куда мы попали? — спросила я, сама то и дело глядя по сторонам и вздрагивая от каждого лесного шороха.
— Аварийный портал должен был привести в один из домов на Золотой улице, — отрывисто ответила Виолетта и едва заметно провела рукой по воздуху: вокруг нас замерцали частички серебра.
Защитное поле — вот что принцесса сотворила.
— Не так я представляла себе дома на самой богатой улице столицы...
— Если ты не поняла, это лес.
— Я-то как раз и поняла, что это лес, — бойко возразила я. — Но почему мы оказались в лесу вместо того, чтобы попасть на Золотую улицу? Или это какой-то хитрый план?
— Это какая-то хитрая глупость. Кто-то поменял координаты портала. И нас забросило непонятно куда, — отозвалась принцесса с раздражением.
— И кто мог его поменять? — не отставала я.
— Откуда мне знать? Тех, у кого есть доступ к аварийным артефактам, не так уж и много. Тот, кто это сделал, будет найден и наказан, — ответила Виолетта. — Лучше спроси: зачем?
— Зачем?
Мой вопрос она оставила без ответа.
— Ваше невероятное высочество, как мы теперь попадем во дворец? — не отставала я. — Или хоть куда-нибудь, где тепло?
— Понятия не имею. Слушай, ты можешь перестать задавать глупые вопросы? — Виолетта была зла, и злостью пыталась скрыть растерянность.
— Если бы мы оказались в безопасности, я бы молчала. Но ты выдернула меня из академии непонятно куда! — возмутилась я, ежась на морозе.
Да что за ужасный холод, в самом деле?! Я чувствую, как мое роскошное золотистое платье просто примерзает к телу.
— Я спасала нас от нападения, — нахмурилась Виолетта. — Если ты не заметила, то твари стали атаковать шатер. Если бы я осталась, то...
Я думала, она скажет: «...То могла бы пострадать!»
Однако Виолетта меня удивила.
— ...То гвардейцы и маги защищали бы меня, а не помогали тем, кому помощь действительно была нужна, — сказала она, понижая голос. — Их первостепенная задача: охранять меня. Если меня нет, то они обязаны защищать гражданское население.
— Вот как, — вздохнула я. — А почему твоя охрана не телепортировалась с нами вместе?
— Опять вопросы, — поморщилась Виолетта. — Портал рассчитан на двоих. Это редкий артефакт, способный пробивать почти любую защиту. В мире таких единицы. Магического заряда хватает на перенос в одну сторону двух живых существ. Так, нам нужно выбираться отсюда. Иди следом за мной.
— Может быть, ты превратишься в дракона, я сяду на тебя и мы полетим во дворец? — спросила я, стуча зубами от холода и пытаясь справиться с теплорегуляцией.
Как я уже говорила, холод мне не опасен, однако приятного в нем все равно мало.
Ноги жгло все сильнее.
Казалось, мороз все больше крепчал.
— Если я превращусь в дракона, не уверена, останешься ли ты в живых, — хмыкнула Виолетта.
Она обернулась и вдруг оценивающе на меня посмотрела.
— Может быть, ты превратишься в дракона и я на тебе полечу во дворец?
— Я не дракон, — отозвалась я с нервным смехом. — Это невероятная ошибка.
— Надеюсь, — хмыкнула Виолетта. — Не такой я видела свою невесту.
— Ну разумеется, ты видела ею Еву, — моментально ответила я.
Ее ухмылка тотчас стерлась, и лицо стало серьезным.
— Иди за мной. Молча, — велела она.
— А если я хочу петь песни? — упрямо возразила я.
— Попытайся. Когда сбежится нечисть, чтобы послушать твое удивительное пение, я тебя защищать не буду, — пообещала Виолетта.
— Тут есть нечисть?! — воскликнула я и закрыла рот ладонью.
Вдоль позвоночника побежали мурашки.
Еще одну встречу с тварями я не переживу.
— Как знать. Думаю, мы оказались в Костяном лесу. И если это так, то нам нужно идти на северо-восток, чтобы выбраться к кордону. — Виолетта сверилась с часами на руке, которые, видимо, были со встроенным компасом.
— Что?... Костяной лес? С чего ты решила? — спросила я со вздохом.
Лес тотчас стал зловещим, и мне немедленно стало мерещиться, что на нас из тьмы смотрят алые немигающие глаза.
— В Костяном лесу глушится часть магических потоков. Особенно в такие ночи, как сегодня. Чувствуешь? Хотя кого я спрашиваю?...
Я чувствовала: магическая сила почти исчезла. Только я не сразу поняла это из-за шока.
— В империи нет других лесов, где глушатся потоки? — на всякий случай спросила я.
— Есть. Но все они за пределами радиуса действия аварийного портала. Как у тебя с географией?
Я промолчала, пытаясь осмыслить услышанное.
Костяной лес находился на приличном расстоянии от столицы, но не входил ни в одну из провинций — существовал сам по себе.
Про Костяной лес ходило много слухов, один кровавее другого! Поговаривали, когда-то давно здесь стоял древний храм, в котором поклонялись Темному богу. Люди стерли храм с лица земли вместе с захоронениями жрецов, когда Артес изгнал Кштари, однако на его месте появился лес. Деревья прорастали из костей, и их становилось все больше и больше. Пока они не превратились в непроходимую чащу, где то и дело появлялась нечисть, которая легко могла расправиться с магами, если лес отбирал у них силы.
Никто по доброй воле не ходил в это проклятое место. Никто.
По крайней мере, так говорили люди. А теперь здесь оказалась я, да еще в одном бальном платье. И с принцессой, которая с радостью скормила бы меня нечисти.
Светлая Тэйла, дай мне сил выбраться отсюда живой и невредимой!
— Не бойся. Тебе повезло, что я с тобой, — неправильно растолковала мое молчание Виолетта. — Хотя потоки ощущаются слабо, с нечистью я расправлюсь. Только, ради всех светлых богов, не привлекай внимание. Оно нам ни к чему. Просто иди за мной, и мы доберемся до кордона.
Я даже спрашивать не стала, сколько нам придется добираться до кордона.
Наверняка долго.
Вдалеке кто-то тоскливо завыл — то ли волк, то ли оборотень, — и мной овладело странное чувство.
На замерзшие руки и ноги словно кипятка плеснули. Меня передернуло.
— Что бы это ни было, оно далеко, — заметила принцесса и пошла дальше.
Идти за Виолеттой по сугробам в бальном платье, да еще и в туфлях на каблуках, оказалось занятием непростым.
Наверное, если бы не моя огненная стихия, в бы уже замерзла насмерть, но внутренний огонь спасал мсня, и я упрямо пробиралась следом за Виолеттой, заставляя снег таять.
Но, даже несмотря на это, было тяжело.
Шаг — и я запнулась.
Еще шаг — едва не упала, хоть и приподняла ледяной подол, чтобы не путаться в нем.
Следующий шаг — и я полетела на Виолетту, впечаталась ей в спину и заставила вновь обернуться.
— Ты даже ходить нормально не можешь, — покачала она головой.
— Ну извини, не училась в мороз бегать по сугробам, — ответила я сквозь зубы, поняв, что потеряла туфлю в снегу.
— Это я уже поняла.
С этими словами Виолетта вдруг подхватила меня на руки, прижимая к себе. И мне пришлось обнять ее за плечи — руки сделали это сами собой.
— Так быстрее будет, — хмуро пояснила она мне. — Только не дергайся, иначе упадешь в сугроб головой вниз.
— И вытаскивать оттуда ты меня не станешь, — продолжила я, чувствуя себя как-то странно в ее руках.
Больше Виолетта мне ничего не говорила — просто несла, будто я ничего не весила.
Я старалась помогать — плавила снег, чтобы ей было легче пробираться вперед.
И не понимала: как такое вообще могло со мной произойти?
Еще недавно я эту овцу прибить хотела за все ее выходки, недостойные принцессы, однако сейчас мы вместе оказались в Костяном лесу, где теоретически могло быть полным-полно темных тварей, готовых разорвать нас на куски, и все, о чем я могла думать, — как скорее выйти к кордону.
Вой раздавался то с одной стороны, то с другой, и, когда я слышала его, вздрагивала и сильнее прижималась к Виолетте, которая постепенно начала уставать — не от того, что несла меня, а от того, что ей приходилось держать вокруг нас защитное поле.
— А ты горячая, — вдруг сказала она, обхватывая меня покрепче.
— А тебе что, холодно? Ты же Ледяной дракон, — удивилась я.
— Я в ипостаси человека. А терморегуляция, как ты заметила, в этом чудесном месте дается нелегко даже драконам.
Я попыталась расспросить Виолетту о Костяном лесе, решив, что она знает о нем больше, чем я, но та молчала, как будто не хотела говорить.
Мы пробирались сквозь снег, почти не разговаривая.
Я не знала, сколько это продолжалось — час, два или три.
Небо оставалось все таким же темным, а луна — серебряной, только мороз становился все крепче, а магические потоки — слабее.
К тому же поднялась метель — кружила вокруг нас привидением, воя и заметая снегом глаза, будто хотела, чтобы мы остановились.
Но Виолетта упрямо шла вперед.
Не знаю, как у нее это получалось.
Отчего-то мне очень хотелось спать, и я, обнимая Виолетту и пытаясь согреть ее своим теплом, боролась со сном, как могла.
Я не поняла, в какой момент мы оказались перед деревянным домиком с покосившейся заснеженной крышей и заколоченными окнами. Его вообще можно было не заметить — так сильно замело.
— Переждем здесь до утра, — сказала Виолетта, опуская меня на снег перед самым домом.
Она не без труда распахнула дверь, но пропускать меня вперед, как того предусматривали правила этикета, не стала. Сначала зашла внутрь сама, обнажив кинжал — на магию из-за ослабленных потоков она полагалась не полностью.
Лишь проверив дом изнутри, Виолетта разрешила мне войти и крепко заперла дверь.
Дом был обычным, скорее всего, охотничьим, по крайней мере, в похожем домике в лесу я была в детстве, когда дядя Андерс взял нас с братьями с собой на грибы и мы заплутали.
Такие домики строились охотниками и лесничими для того, чтобы можно было переночевать в лесу. В них всегда были печка и провизия — мало ли что могло случиться.
К тому же существовало негласное правило, как рассказывал дядя Андерс: Если взял что-то из еды, то что-то и положи — для других.
В общем, обычный охотничий домик.
Только вот что он делает в Костяном лесу, куда никто старается не соваться?
— Дай огня, — попросила Виолетта.
Пламя тотчас сорвалось с моих пальцев и, осветив единственную комнатку, зависло под низким потолком, до которого почти доставала голова Виолетты.
Так и есть: печка, небольшой стол, деревянные скамьи вместо стульев, на которые навалены одеяла, шкаф в углу.
В печке зажигать огонь мы не стали — дым мог привлечь внимание обитателей леса, — но согреться все же смогли. Я просто-напросто развела несколько волшебных золотистых огней, от которых исходило тепло, прямо в воздухе.
Поскольку ставни закрыты, можно было не бояться, что их отсветы увидят в окнах.
Из-за ослабления магических потоков поддерживать огни было сложно, но я старалась.
— И что будем делать дальше? — спросила я у Виолетты , которая сидела на скамье и, не мигая, смотрела на мерцающий в воздухе огонь.
— Ждать утра. Утром нечисть засыпает. Да и метель уймется. К тому же меня наверняка уже ищут. И скоро найдут.
Она откинулась на спинку лавки и прикрыла глаза.
— Надеюсь, в академии все живы, — вздохнула я и в который раз подумала о подругах.
Я очень переживала за них.
И за Эштана тоже, хотя почему-то была уверена, что он сможет за себя постоять.
— Что вообще случилось? Академия ведь защищена! Как темные твари смогли прорваться?
— Наверное, кто-то установил портал на территории академии, — ответила Виолетта, не открывая глаз, на которые упали прядки волос. — Прямиком с северных земель. Эти твари пришли оттуда.
— Я тоже с Севера, — вздохнула я.
— Я же говорю, с севера идет вся нечисть, — ухмыльнулась она и получила от меня тычок под ребра. — Эй, я вообще-то все еще принцесса.
— Я в курсе. И ты все еще меня раздражаешь.
— Взаимно, девочка.
Я села рядом с ней и поежилась — снова услышала этот мерзкий вой.
— Как думаешь, нас быстро найдут? — спросила я.
— Быстро. Я же наследница империи. Сложно будет сделать из сестры или брата такого же хорошего наследника, как я, — искривились ее губы в странной улыбке. — Не бойся, Изабелль Бертейл, ах да, ты уже не Бертейл, какая жалость.
— Я и не боюсь, — стала храбриться я. — Но тот, кто поменял координаты портала, или дурак, или хотел тебя убить.
— Ты только что поняла? — хрипло рассмеялась Виолетта.
Я сглотнула, хотела что-то ей сказать, но вдруг услышала знакомый трескучий голос: «Наследница».
И замерла.
Я уже слышала его в академии, в той комнатке, в которой все началось!
«Наследница», — снова прошипела кто-то едва слышно.
— Это еще что? — тихо спросила я, не понимая, то происходит.
Я встала на ноги и принялась оглядываться.
Кто это был? Кто звал меня?
А в том, что звали именно меня, я не сомневалась.
— Что такое? — удивленно спросила Виолетта, расправляя плечи. — Что случилось?
— Ты слышишь это? Чей-то голос?... — почти прошептала я, ощущая не страх, а скорее досаду. По венам пробежал неприятный холодок.
— Я не страдаю галлюцинациями, — хмуро ответила Виолетта.
— Я тоже.
— Я вижу, — ухмыльнулась она. — Во дворце попрошу мать пригласить к тебе лучшего императорского лекаря.
— Ты не понимаешь! — топнула я ногой. — Я уже слышала такое.
И я поспешно рассказала ей обо всем. Скрывать смысла не было — по крайней мере, в этом эйховом домике в Костяном лесу.
Улыбка Виолетты погасла, она задумчиво потерла подбородок.
— С тобой разговаривает тьма. В том кабинете концентрированная энергия тьмы в малом количестве содержалась в банках. А в Костяном лесу много темных магических потоков, в отличие от обычных.
— А почему тьма просила помощи? — продолжала я.
— Вероятно, ей надоело сидеть в банке, — пожала плечами принцесса. — Не переживай, я передумала насчет лекаря. Слышать тьму нормально для таких, как ты, — сказала она вдруг.
— Для каких «таких»? — нахмурилась я.
— Темных.
Ее глаза внимательно меня рассматривали, но я уже привыкла к этому тяжелому, проникающему в самую душу взгляду.
Он больше не страшил меня.
И даже почти не раздражал.
Временно.
У нас перемирие по определенным обстоятельствам.
— Я не темная, — прикусила я губу.
— Ты наследница Черного дракона. С этим сложно поспорить. Тьма в твоей крови. В твоей душе. Наверное, поэтому ты так понравилась моему несравненному братцу. Тьма любит тьму. — Голос Виолетты стал холодным.
— Еще раз: я не темная. Я стихийница, — горячо возразила я.
Мне не хотелось принимать тьму в себе. Я не могла смириться.
— Одно другому не мешает. Драконы бывают разные. Тьма и огонь — отличное сочетание. Такие в роду Черного дракона уже бывали. Твой дед, к примеру, если я правильно помню, — парировала Виолетта.
«Твой дед». Это прозвучало странно. Тот, кого я считала своим дедом, умер до моего рождения от болезни, что унесла его в землю за несколько месяцев. Вместе с бабушкой и тетей мы посещали его могилу каждый День памяти, праздник, когда почитали ушедших. В юности он был гвардейцем, а после помогал бабушке в лавке.
Но ведь у меня был и другой дед.
Отец моего отца.
И о нем я ничего не знала.
Я вообще ничего не знала о родственниках со стороны отца.
И только сейчас задумалась над этим.
Может быть... Может быть, мой отец имел отношение к этим Черным драконам?
И поэтому тьма, о которой я ничего не знаю, называет меня наследницей?
Голова шла кругом от этих мыслей.
— Я не дракон, — упрямо сказала я, пытаясь доказать это не Виолетте, а самой себе. — Это какая-то ошибка.
— Это не ошибка, — задумчиво ответила принцесса. — Я долго не могла понять, что с тобой не так. Почему не поддаешься ментальным чарам. Почему от тебя исходит... такая странная энергетика. Теперь понимаю. Ты такая же, как я. Но твой дракон спит. Интересно будет с ним познакомиться, когда он проснется. Когда проснешься настоящая ты.
В ее голосе слышался неподдельный интерес.
— Я ничего не понимаю. — Я крепко стиснула зубы. — И хочу объяснений.
— Поддерживаю. Я хочу их не меньше. В какой-то момент даже стало интересно, что задумали мать и отец. Ты согрелась? — спросила она вдруг без перехода, словно не желая разговаривать о родителях.
— Да. Терморегуляция почти в норме.
Я разгладила складки на своем некогда прекрасном золотистом платье.
Испортить два платья за одну ночь — уму непостижимо!
Ну хотя бы жива, уже плюс.
— Больше ничего не слышишь?
— Нет.
Какое-то время мы сидели молча.
Мне хотелось есть, однако в охотничьем домике не нашлось провизии — я осмотрела его весь.
Если честно, домик мне не нравился. Казалось, что стены и крыша давят. Хотелось выбежать за дверь, за которой завывала лесная метель, но я сдерживалась.
— Как думаешь, кто построил этот дом? — спросила я, в который раз осматривая все вокруг.
— Ведьма или колдун, — без раздумий ответила Виолетта.
— С чего ты так решила? — сглотнула я.
— Они частенько прячутся в Костяном лесу или в других проклятых местах, где проблемы со всеми потоками магии, кроме темных.
Я шумно выдохнула.
Ведьмами и колдунами называли отступников — тех, кто не служил на благо империи, не обучался в академии магии и занимался запрещенной магией.
Многие из них поклонялись Темному богу, а учеников — детей с темным даром — попросту похищали и воспитывали.
Они были вне закона. И зачастую творили действительно жуткие вещи.
— Считаешь, он тут живет? — спросила я хрипло.
— Нет. Скорее изредка наведывается. Проводит ритуалы где-то в чащобе: там, где, возможно, остались осколки темного алтаря.
— Ты так спокойно об этом говоришь... А если этот колдун или ведьма вернется сейчас?
— Я не боюсь, — пожала плечами Виолетта. — Сказала же, смогу защитить нас, даже несмотря на слабые потоки магии.
— Самоуверенно, — улыбнулась я устало.
— Честно, — парировала принцесса.
— Никогда у меня не было такой странной Ночи зимнего свершения. О чем думаешь? — спросила я.
В тишине сидеть мне не нравилось.
И слушать завывание вьюги снаружи — тоже. Ее песнь была протяжной и злой.
— Я должна была остаться там и защищать подданных, — глухо сказала Виолетта.
На ее лицо падали косые тени, и от этого оно казалось взрослее, а черты лица стали более резкими.
Мне вдруг начало казаться, что это вовсе и не раздражающая меня высокомерная принцесса, а кто-то другая. Та, кого я не знаю.
— Но не осталась, — вздохнула я и заметила, как она сжала кулаки, лежащие на коленях.
— Да. Не могла. Во мне столько силы, сколько нет в других, но мне не позволено тратить ее, — в каком-то странном порыве призналась Виолетта.
— Почему? — удивилась я.
— Запрещено. Давать волю дракону опасно: могут пострадать окружающие, — нехотя ответила принцесса.
— Ты не можешь его обуздать? — догадалась я.
— Что-то вроде этого, — кивнула она.
— Что ты знаешь о драконах?
— Драконы живут в трех формах, — отозвалась я, вспоминая то немногое, что знала. — Могут быть обычными людьми. Могут материализовать своего внутреннего дракона, используя древние ритуалы. Или же сами могут становиться драконами, и тогда их сила достигает пика.
— Верно. Но иногда драконья сила прорывается и в человеческой ипостаси. И тогда мы становимся опасными. Требуются годы, чтобы научиться контролировать себя. И я все еще учусь, — сказала Виолетта, задумчиво потирая подбородок. — Раньше, много веков назад, эту проблему решали легко: драконы вступали в дуумвират — двойной союз с истинной парой. И тогда внутренняя магическая сила приходила в баланс.
— А сейчас? — спросила я.
— А сейчас истинных пар нет. Драконов слишком мало. Нужно учиться контролировать силу. А это сложно, поверь.
Я верила. А куда мне было деваться?
Мы замолчали, глядя на огоньки, от которых шло живительное тепло.
Я украдкой вздохнула.
Поскорее бы нас нашли и вытащили из этого жуткого места.
Метель в лесу не унималась.
— А ты о чем думаешь? О том, что стала наследницей Черного дракона и моей невестой? — неожиданно
спросила Виолетта.
Кажется, разговоры тоже заставляли ее отвлечься от тяжелых мыслей.
— Нет. Сейчас я думаю о том, что ты не кажешься такой уж овцой, — честно ответила я. И принцесса недовольно
на меня посмотрела.
— Меня никто никогда не называл овцой.
— Приятно быть первой.
— В твоих глазах презрение. Почему ты меня презираешь?
Ее вопрос заставил меня сузить глаза. Почему? Она еще спрашивает?
— Отвечу вопросом на вопрос. Скажи, зачем ты устроила на меня охоту в академии? — прямо спросила я, наблюдая за выражением ее лица, которое оставалось все таким же отрешенно-спокойным. — Решила отомстить за то, что газетчики узнали о вас с Евой? Так я повторюсь — не я рассказала. Не знаю, почему пропала печать клятвы. Но я ее не снимала. И никому ничего не говорила. Да, понимаю, это подозрительно, но ты же
принцесса! Зачем это все? Зачем устраивать травлю?
Виолетта покачала головой и рассмеялась. Да так весело, что я недовольно нахмурилась.
Так обычно смеются над дурочками.
— Надо же. Ты серьезно считаешь, что наследная принцесса империи устроит травлю в академии магии? — спросила Виолетта, поглядывая на меня так, как смотрят на шибко глупых, со снисходительной насмешкой. — Серьезно? Я не сражаюсь с теми, кто слабее меня. Знаешь ли, милая Изабелль, это ниже моего достоинства. К тому же я не выбираю такие нелепые методы.
У меня загорелись щеки.
Она меня за дурочку держит?
— Значит, ты все отрицаешь? — уточнила я делано спокойным тоном.
— Разумеется. Это не я, — устало повторила Виолетта. — Хотела бы тебя наказать: вышвырнула бы как котенка вон из академии.
— И почему не вышвырнула? — подняла я бровь.
— Забыла о твоем существовании, прости. Знаешь, у меня было слишком много других занятий после того, как и прилетела. Мне не было дела до ненормальной первокурсницы, которая спуталась с моим дорогим братцем.
— Ты ко мне приставала, лапала и утверждала, что сделаешь мою жизнь невыносимой. — выдохнула я, вспоминая ту нашу встречу в ее покоях.
— Я была пьяна. И хотела тебя запугать, потому что была зла. Рассталась с Евой и не сдержалась. Ты попала под горячую руку, — раздраженно сказала Виолетта. — Признаю, не лучший поступок.
— Она тебя бросила, потому что ты приставала к ней. — Мне вспомнилась заплаканная Ева, выбежавшая из ее покоев.
Виолетта изумленно выгнула бровь.
— Это я рассталась с ней в тот вечер. И не ответила на ее ласки. Впрочем, какая разница. Думай как угодно. У меня нет желания оправдываться перед тобой.
— Это было гадко, — нахмурилась я.
— Знаю. Я даже хотела извиниться.
Эти слова меня поразили.
Она? Хотела извиниться? Не верю!
— И что тебе помешало?
— Уснула, — пожала она плечами. —
А потом забыла. Неважно.
Виолетта кинула на меня странный взгляд, который я не смогла расшифровать.
— Значит, это не ты? — никак не могла поверить я. — Это не ты устроила весь этот цирк?! Но ведь все говорили, что это твое распоряжение! Ты дала мне Черную метку! И все вокруг мгновенно возненавидели меня.
Я вспомнила липкие взгляды и злые выкрики, и на душе на мгновение стало гадко.
А когда в памяти возникло фальшивое участие, с каким улыбались мне эти же люди на балу, узнав, что я стала невестой принцессы, стало совсем мерзко.
— Я. Никогда. Не давала. Такого. Распоряжения. Никому. Перестань мести бред, девочка. Это уже начинает надоедать, — почему-то рассердилась Виолетта. — Не знаю, что тебе напел Эштан, но я не сражаюсь с маленькими слабыми девочками.
— Я не маленькая. И не слабая, — тотчас возразила я. — Но если не ты, то кто?
Виолетта раздраженно откинула со лба прядь волос.
Ей не нравился этот разговор.
— Ищи сама, кому перешла дорожку.
— Я перешла ее только тебе. Вернее, ты так думаешь. Ладно, — решительно сказала я.
Она знает! Знает, кто все это затеял. Но не говорит.
И я тоже узнаю.
Чувствую, что истина где-то рядом.
— Что ж, пусть будет так, — кивнула я.
— Что будет? — с подозрением посмотрела на меня принцесса.
— Я тебе верю, — торжественно провозгласила я и подчеркнула: — Пока что верю.
— Звучит как одолжение, — фыркнула Виолетта.
— Это и есть одолжение. Я вспомнила, как ты не верила мне, поняла, что оказалась в такой же ситуации, и решила быть выше тебя. Поверить. Ведь наследная принцесса империи не станет врать, да? — насмешливо спросила я Виолетту.
Та криво улыбнулась и снова откинулась на спинку скамьи. Вид у нее был совсем уставшим, словно это место тянуло из нее энергию.
— Считай как хочешь. Мне все равно.
На какое-то время мы снова замолчали, но мне это не нравилось.
Хотелось заглушить вой метели.
— У меня есть вопрос. Могу я его задать?
— Ты задашь его все равно, даже если я скажу «нет».
— Почему твои глаза горели? — спросила я. — При первой нашей встрече. И тогда, в твоих покоях в академии.
— Так дракон просыпается, когда перестаешь себя контролировать, — нехотя ответила Виолетта. — Видимо, у тебя особый дар выводить меня из себя. У твоего дракона.
Мне все еще не верилось, что я дракон.
Поэтому я рассмеялась в кулак.
— Драконы чувствуют друг друга, как никто, — продолжала Виолетта. — И еще эта брачная клятва, которая связывает нас... Думаю, все наложилось друг на друга. Отсюда столько эмоций.
— А их... вас вообще много? — продолжала я.
— Несколько десятков. Мы состоим в клубе «Крылья и честь». Тебе тоже придется туда вступить.
Я хотела задать еще один вопрос, однако замерла и напряглась.
По рукам побежали мурашки.
Вдалеке я различала знакомые звуки.
— Слышишь? — прошептала я испуганно.
— Что? Опять тьма разговаривает? — приоткрыла глаза Виолетта.
— Нет же. Вой. Он снова появился. Далеко... Но я отчетливо его слышу.
Виолетта выпрямилась и тоже прислушалась. Нахмурилась.
Вой раздавался все ближе и ближе. Мурашек на теле становилось все больше.
Появился страх, липкий и неприятный.
— Не понимаю, что происходит, — сказала я, нервно сминая золотистую ткань платья на коленях.
— Волколаки окружают дом, — отрывисто ответила Виолетта.
— Что? — вздрогнула я. — Ты с самого начала знала, что это волколаки?!
— Конечно. Их вой не похож на вой волков или оборотней.
Я сглотнула.
Волколаки. Разумные волки, которые при свете дня принимают человеческий облик.
Свирепые. Сильные.
Души нет, есть только жажда убивать и ненависть к людям.
Говорят, у Темного бога целый взвод волколаков. У нас, на Севере, их называют сержантами тьмы. Впрочем, неудивительно, что в Костяном лесу живут волколаки. Это страшное место.
— И что будем делать? — спросила я тихо, понимая, что у меня мелко дрожат пальцы. И тотчас сжала их в кулаки.
— Ждать, — ответила Виолетта.
— Смерти?
— Гостей.
Едва Виолетта это сказала, как вой стих и в дверь постучали.
Громко, с издевкой.
Меня охватило странное, неприятное чувство брезгливости — словно в грязь окунули.
Принцесса вскочила, широко расправив плечи, будто собираясь биться до последнего с любым, кто готов был на нас напасть. В ее руке вновь появился кинжал. Острое лезвие отражало отблески моих огней.
— Светлая Тэйла, кто это? — едва слышно спросила я, а принцесса, заставляя молчать, вдруг коснулась моих губ двумя пальцами. Они были прохладными и жесткими.
— Тихо, девочка, тихо, — прошептала Виолетта, не сводя глаз с двери.
Стук повторился.
— Кто пришел в мой дом? — раздался громкий мужской голос за дверью.
— Спрячься, — велела принцесса.
— Что? — не поняла я.
— Спрячься, сказала.
— Куда?
— В шкаф, — коротко велела она.
Я прятаться не хотела, но Виолетта просто схватила меня за локоть и буквально силой запихнула в этот самый шкаф, в котором лежали потертые шкуры и пахло пылью и чем-то застарелым, неприятным и вязким.