20
Виолетта смотрела на свою новоиспеченную невесту, чью маленькую горячую ладонь держала в своей руке, и в ее голове была только одна мысль.
Какого эйха?
Нет, ну какого эйха, спрашивается?
Почему она?
Это просто безумие какое-то. Насмешка богов.
И либо она сошла с ума, либо весь мир.
Эта девчонка с наглыми зелеными глазами, которая одним своим видом выводит из себя, не может быть ее будущей женой.
Она не может быть той, с кем ее когда-то давно скрепили их родители брачной клятвой, втайне от остальных.
Это самозванка. Ненормальная.
Виолетте казалось, что это плохой сон, но она никак не могла проснуться.
Когда принцессе сказали, кто ее невеста, ей чуть плохо не стало, но, разумеется, она сумела сдержаться.
Сначала она думала, это какая-то шутка — невеста выглядела так, словно бродяжничала под мостом.
Однако все оказалось правдой.
К тому же Белль открыла свой прелестный ротик и стала нести абсолютную чушь, в которую верила, явно решив, что просто обязана опозорить свою жену.
Что она там выдала, пытаясь ее задеть?
«Одна высокопоставленная адептка-старшекурсница затаила на меня обиду из-за того, что я отказала ей. Не провела с ней ночь», — ангельским голосом сказала Белль в кабинете ректора, глядя на Виолетту хитрыми, как у лисицы, глазами.
Будто бы она хотела провести с ней ночь! Она еще в своем уме, чтобы не спать с кем попало. Наивная.
Да, было дело, что она немного поиздевалась над Белль.
Поиграла с ней, когда она ворвалась к ней в самый неподходящий момент.
Но это была ее маленькая месть.
Она сама вывела ее из себя мерзкими несправедливыми словами, а она была нетрезва — после окончательного расставания с Евой принцесса напилась и плохо понимала, что делает.
Виолетта пила, потому что тяжело было принять это решение, но она знала: так будет лучше и для нее, и для Евы.
В конце концов, она не сможет быть ее любовницей, это действительно унизительно. К тому же ее собственные чувства к Еве угасли.
Ева должна отпустить ее, не держать рядом, как красивую птичку в золотой клетке. А самой Виолетте следует сделать то, что требует от нее семья.
Это самое верное решение.
Виолетта отдала ей кольцо — как знак того, что они больше не пара.
И только она его сняла, как на душе стало легче.
Если сначала Ева говорила, что им нужно расстаться, то потом, услышав ее слова, вдруг сказала, что не готова к этому. Она плакала, говорила, что любит ее, пыталась целовать, даже начала раздеваться, чем удивила Виолетту — она мягко оттолкнула Еву, за что получила пощечину.
А спустя некоторое время получила и вторую пощечину — от Белль, с которой заигралась, вымещая на ней свою злость.
Только она до сих пор не знает, что она, выпив тот отвар дроу, пошла за ней. И никогда не узнает. Незачем это.
Пусть продолжает считать ее мразью.
Она сама со всем разберется.
С Евой.
С теми, кто устроил травлю в академии, используя ее имя.
И с самой Белль, если понадобится.
Она все еще не могла простить ей то, что она связалась с Эштаном и вместе с братцем продала информацию о ней и Еве газетчикам.
Виолетта снова искоса взглянула на девушку — она стояла, задрав подбородок и уверенно расправив плечи, словно высокородная.
Ах да, она и есть высокородная.
Как же она могла забыть!
Эйховы рога, почему именно она должна стать ее женой?
Из тысяч женщин — именно она!
И неужели она тоже дракон?
Она не чувствовала в Белль силы.
Но пару раз ловила себя на притяжении к ней, что безумно раздражало.
Впрочем, Белль, кажется, тоже не в восторге от того, кто ее жена.
Наверняка она единственная такая в этой проклятой академии, куда Виолетту заставил прилететь отец. Другие бы пищали от восторга, а эта препиралась и окатывала презрительным взглядом, от которого у нее внутри кипеть начинало.
Сразу видно, род Черного дракона.
Темный род. Презрение у них в крови.
Не отпуская ладонь Белль, Виолетта подвела ее к дверям и остановилась.
Еще немного, и двери распахнутся, а они спустятся по парадной лестнице вниз, в Большой драконий зал, где их все ждут. И весь мир узнает, что Белль — ее невеста.
Невеста наследной принцессы империи.
Невеста, которую она ненавидит.
Но к волосам которой снова тянет.
Так и хочется коснуться их, пропустить сквозь пальцы, сжать в кулак.
Да и золотое платье ей к лицу.
Больше не выглядит бродяжкой.
— Теперь ты не выглядишь как растрепанная мышь, — прошептала Виолетта ей на ухо сомнительный комплимент.
Та тотчас вспыхнула, но мигом нашлась:
— Спасибо. А ты все так же похожа на овцу.
Язычок у нее был острым, Виолетте это нравилось, но и раздражало одновременно.
— Ты вызываешь у меня отвращение, — поведала она ей.
— А ты у меня головную боль и изжогу, — не растерялась Белль.
— Идиотка, — прошипела она.
Неужели не может помолчать?! Последнее слово должно быть за ней.
— Дура, — ласково ответила она.
Ей хотелось сказать Белль много всего прекрасного, но Виолетта не могла себе этого позволить.
В конце концов, она выше этого.
Да и свита не должна слышать их перебранки.
Дверь медленно распахнулась, раздалась торжественная музыка, и Виолетта внутренне напряглась.
Сейчас это случится.
Сейчас произойдет то, чего она так боялась и что заранее ненавидела.
Их объявят женами на весь мир.
Проклятье.
На весь зал раздался голос глашатая:
— Ее высочество Виолетта Малышенко Игоревна, род Ледяного дракона. И ее официальная невеста — графиня Изабелль Ардер, род Черного дракона.
Глаза Белль стали большими — наверняка испугалась.
И Виолетта, поняв, что вся ответственность теперь лежит на ней, а не на этой высокомерной девице, повела ее вниз.
Держалась она уверенно, как и всегда. И даже улыбалась машинально — так, как учили с детства, привязывая к спине палку.
Их тотчас ослепили вспышки, и Белль от неожиданности споткнулась, запутавшись в подоле своего красивого золотого платья, но Виолетта не дала ей упасть. Поддержала и повела вниз.
Лицо у нее при этом было глупым.
— Улыбайся, они на тебя смотрят, — сквозь зубы прошептала она, медленно спускаясь по ступеням в Большой драконий зал, забитый до отказа и адептами, и репортерами, и охраной, и какими-то непонятными людьми.
На них с жадным любопытством уставились все — каждый, кто был в зале.
Взгляды привычно пронзали насквозь, и в толпе то и дело раздавались возгласы:
— Кто это такая?
— Боги! Это же та девчонка!
— Первокурсница со стихийного!
— Которой дали Черную метку!
— Этого не может быть!
— Она нас теперь убьет!
Белль тоже слышала это, и Виолетта видела, как ее обнаженные плечи едва заметно вздрагивают, однако она старалась держаться уверенно.
Они спустились вниз и прошествовали на импровизированную сцену у стены, на которой моментально появилось изображение флага и герба императорской семьи.
Все присутствующие тотчас поклонились — второй императорский поклон, легкий, изящный и уважительный.
Белль выглядела опешившей — ей никто никогда не кланялся, и она понятия не имела, как следует отвечать подданным.
— Повторяй, — шепнула ей Виолетта и приложила сжатый кулак к сердцу.
«Я с вами», — значил этот жест.
Белль повторила.
Их снова ослепили вспышки — журналистам нужно было как можно больше фотокарточек.
Переборов себя, Виолетта приобняла Белль за плечо. Белль с трудом удержалась от того, чтобы оттолкнуть ее, и в ее глазах вновь мелькнуло презрение, из-за которого принцесса тотчас разъярилась, но быстро погасила вспышку гнева.
— Сегодня хочу представить вам свою невесту: наследницу рода Черного дракона, Изабелль Ардер, — хрипло сказала Виолетта, усилив магией голос.
Она увидела в толпе Еву, которая как-то безучастно смотрела на нее, однако девушка тотчас куда-то исчезла. Принцесса не подала виду, что расстроена.
— В скором будущем она станет императрицей.
Снова вспышки, снова крики, снова взгляды, летящие в них словно стрелы. Белль, казалось, опешила от происходящего, но держалась.
— Несколько вопросов госпоже Ардер! — раздались крики приглашенных журналистов.
— Ваш род считался мертвым! Где вы были все это время?
— Что вы чувствуете к принцессе? Это политический брак или брак по любви?
— Ваше высочество, а как же Ева Шевер, с которой у вас была связь?
Однако продолжалось это недолго — гвардейцы оттеснили журналистов, вежливо, но умело. Под их натиском те моментально успокоились.
Только вот полные удивления взгляды до сих пор не пропадали. И смотрели все присутствующие не на принцессу — смотрели на Белль.
Никто не понимал, как такая, как она, стала ее невестой.
Принцесса сама не понимала.
— Все вопросы вы сможете задать на официальной встрече с невестой наследной принцессы во дворце! — взял слово ректор, появившийся словно из ниоткуда. — Сейчас мы продолжим бал! Ее высочество и ее избранница подарят нам первый танец нового года, после чего начнется традиционный пир!
— Идем. — Виолетта подала Белль руку, ненавидя ее всем сердцем.
Сейчас они станцуют «Ветреный вальс», а после покинут академию магии. Вернутся во дворец вместе с матерью, где с Белль познакомится отец. Во дворце Виолетта надеялась получить ответы на все терзающие ее вопросы.
— Куда? — не поняла Белль. Глаза у нее были словно пьяные.
— Танцевать, — процедила сквозь зубы Виолетта.
— Что? Танец? При всех? Не хочу, — заупрямилась Белль.
— Поверь, я тоже, — ответила Виолетта с ухмылкой. — Не привыкла, знаешь ли, танцевать с мешком картошки.
Виолетте нравилось ее доводить.
Видеть, как гневно сужаются глаза, как сжимаются в полоску губы.
Она даже позволила себе улыбнуться.
Белль фыркнула:
— Смотри, как бы этот мешок тебе не пришлось такать на себе весь танец. Впрочем, ты же сильная. Мышцы натренируешь.
— С ними и так все в порядке.
— Как самодовольно.
— Зато правдиво. Дай уже руку, все смотрят. Наверняка думают, что моя невеста не в себе.
— Твоя? — фыркнула Белль.
一 Руку.
Под все теми же пристальными взглядами девушка нехотя вложила ладонь в ее пальцы.
Виолетта коснулась ее обнаженной спины и почувствовала, как Белль вздрогнула. Ей даже показалось, что сейчас Белль отскочит от нее, но она все же положила вторую руку ей на плечо и с вызовом подняла голову.
Тотчас, как по команде, заиграла музыка.
Нежная и неспешная, будто летящая.
— Ты меня раздражаешь, — заметила Белль, стараясь не смотреть в ее лицо.
Виолетта даже сквозь ткань чувствовала, как горяча ее рука, что лежала на ее плече.
А еще чувствовала теплый аромат ее пудровых духов. И, кажется, какао. Какой-то совершенно невинный аромат. Летний. Домашний.
Смутно знакомый...
Виолетта перевела взгляд на лицо Белль. Сначала ее взгляд зацепился за длинные изогнутые ресницы, а после за пухлые губы.
Сердце кольнуло нежностью, но Виолетта тотчас ее прогнала.
— Абсолютно взаимно, — процедила она. — Не оттопчи мне ноги, милая.
— Мечтая, дорогая.
— Мечтают только идиоты. Эй, а ты вообще умеешь танцевать «Ветреный вальс»? — в последнее мгновение спросила Виолетта, перед тем как начать вести невесту.
— Нет, — огорошила ее девушка. — Я же низкородная, моя принцесса. Уж простите.
Ее глаза мстительно блеснули.
Виолетта коротко выдохнула.
Что за взгляд? Что она задумала?
— Только попробуй нарочно танцевать как убожество, чтобы сделать из меня посмешище, — предупредила она, понимая, как странно это смотрится: музыка играет, а танцевать они все еще не начали.
Стоят, держатся друг за друга и разговаривают о чем-то. А все смотрят на них в каком-то молчаливом шоке.
— Усмири свой эгоизм. Если я буду танцевать как божество, то посмешищем сделаю себя. Я ведь теперь почти принцесса.
Последнее слово Белль выделила насмешливой интонацией.
Виолетта прищурилась.
Точно издевается.
Она ведь для Белль враг номер один.
Та, кто открыла на нее травлю.
Как будто ей было дело до какой-то девчонки, когда вокруг столько проблем.
Виолетте хотелось оттолкнуть Белль от себя и уйти, покинуть этот эйхов цирк. Но она прекрасно понимала, что не может так поступить.
Теперь маленькая дрянь действительно ее невеста, как бы отвратительно это ни звучало.
И на публике они обязаны быть счастливыми.
О проблемах в императорской семье народ знать не должен.
Проблемы — слабость.
Слабых сбрасывают не только со счетов, но и с трона.
Принцесса взяла себя в руки и, глядя поверх головы Белль, холодно сказала:
— «Ветренный вальс» не слишком отличается от классического. Те же базовые фигуры: телемарк, крыло, импетус. Сначала медленный темп, потом умеренный. — Виолетта принялась объяснять последовательность фигур, однако глянула на озадаченное лицо Белль и, поняв, что с танцами у нее не очень и она вообще ничего не понимает, раздраженно прошипела: — Просто повторяй за мной, мой дорогой мешок.
Не дав ничего сказать возмущенной Белль, Виолетта повела ее в танце, уверенно и неспешно, все так же глядя поверх ее головы.
Все ее движения были отточены, и в них чувствовались уверенность и грациозность.
Когда-то давно, лет десять назад, учитель танцев сказал Виолетте, что из нее мог бы получиться отличный танцор, на что та только фыркнула. Настоящий танец — это бой с мечом. По крайней мере, так любил повторять отец. И Виолетта куда больше внимания уделяла урокам по владению холодным оружием.
Хотела, чтобы отец видел, как она хороша.
Однако и танцам пришлось научиться — этого требовал дворцовый этикет.
Двигались они в полутьме — на них был направлен луч света, и золотое платье Белль ярко сияло, скрадывая неловкость ее движений. Девушка двигалась скованно, несмотря на то что темп был медленным.
Она все же владела основами вальса и умела держать голову — высоко и гордо, но видно было, что танец дается ей нелегко.
Девушка пыталась повторять за Виолеттой, кое-где импровизировала, даже на ногу наступила всего лишь раз, правда, этого не было видно из-за длинного платья.
Продолжая вести, Виолетта отстраненно подумала, что, если бы девчонка училась танцам, как высокородные, танцевать бы у нее получилось неплохо — в ней чувствовались пластичность и некоторая изящность.
Только, кажется, каждая мышца в ее теле была напряжена.
— Расслабься, — посоветовала она, улыбаясь людям, которые смотрели на них со всех сторон.
— Как я должна расслабиться, если вот-вот упаду, — огрызнулась Белль, еще сильнее цепляясь пальцами за ее плечо.
Почему-то это рассмешило Виолетту.
Рядом с ней ее настроение вообще все время менялось.
Может быть, потому что она дракон? Еще один соперник, которого нужно победить.
Зато теперь понятно, почему в тот раз она не смогла стереть ей память.
Белль снова наступила ей на ногу, и принцесса с трудом удержалась от едкого замечания.
Проклятье, неужели ее заранее не могли научить танцам?
Почему ей никто не сказал, что она будущая императрица?
Мать наверняка смотрит на них, хоть и не появилась на балу.
Пусть видит, какая ее будущая невестка нерасторопная.
Интересно, что у нее за духи такие?..
Темп музыки усиливался, а вместе с ним и темп танца.
Белль старалась как могла, и Виолетте, которая не делала никаких сложных фигур, даже стало смешно.
Ради чего она старается? Действительно думает, что стала принцессой?
Брачная клятва не приговор.
Она попытается найти способ разорвать ее.
Танец закончился тем, что Виолетта встала на одно колено перед невестой. Самое главное и в политике, и в танцах — эффектный финал.
Люди не помнят того, что было в середине, — лишь конец и начало. Пусть все, кто собрался здесь, запомнят, как она объявила Белль своей невестой, а после встала перед ней на одно колено.
Белль не растерялась — она опустилась ей на колено и даже приобняла за плечо, при этом прошипев что-то невнятное и, кажется, далекое от приятного.
Виолетта великодушно сделала вид, что ничего не услышала.
Когда музыка стихла, Белль облегченно выдохнула и поспешила отстраниться от Виолетты, как от прокаженной.
Ах да, как же она могла забыть: она ее презирает.
Принцесса нехорошо глянула на невесту — стоит, улыбается, только улыбка насквозь фальшивая, а в глазах — паника.
Правильно, девочка, паникуй.
Ты не знаешь, во что ввязалась.
Тебе неведомо, что такое жизнь во дворце. И незнакомы тяготы титула. Быть невестой принцессы — страшная сказка.
Под громовые аплодисменты и выкрики Виолетта и Белль покинули наконец эту часть зала, которая тотчас заполнилась танцующими парами.
Их окружили свита, гвардейцы, руководство академии, и отовсюду доносились поздравления и комплименты, вздохи и охи.
Виолетту это всегда раздражало, но она — снова, как и всегда, — держалась уверенно и дружелюбно. Так, как ее учили с детства.
Белль молчала, а если и отвечала, то односложно.
Виолетта была удивлена, что она умеет так держаться — и не отличишь от высокородной.
— Вы изумительны, элегантны, прекрасны, — со всех сторон сыпались ей комплименты. А она сдержанно благодарила и улыбалась.
Виолетту это веселило.
Какая же скромница. Надо же.
А ведь посмела на нее наслать молнию, еще и пощечину дала.
Никто из девушек не вел себя с ней так смело. Ну или так безрассудно.
Их никак не оставляли в покое — впрочем, Виолетта к этому уже привыкла.
Она делала вид, что не обращает на Белль внимания, однако украдкой приглядывала за ней.
Мало ли что эта девица решит вытворить. За ней нужен глаз да глаз.