18
Глаза Белль закрылись — кажется, она потеряла сознание.
Хэлли испуганно сжалась.
Она и не думала, что свое место в Клубе избранных придется выцарапывать таким образом!
Сначала пришлось подставить Бертейл, обвинив в воровстве.
Теперь она заставила ее вдохнуть запрещенную полуночную пыльцу, из-за которой люди теряли волю.
Узнай кто из преподавателей, что у девочек есть эта пыльца, их бы сразу же вышвырнули вон из академии.
Но тотчас мысленно Хэлли поправила саму себя: нет, их не вышвырнут.
Они же избранные. Им все можно!
Больше не будет у нее обычной жизни, которая так расстраивала мать и раздражала отца, ведь они с самого начала учебного года надеялись, что их дочь попадет в Клуб.
Они ведь такие богатые!
Однако магических сил у нее совсем немного, а отец не имел власти в столице, поэтому в Клуб ее и не позвали. Но Хэлли не теряла надежды, что все изменится.
Ведь родители должны гордиться ею! Она единственная в роду обладает силой! Она их гордость.
Родители с ума сойдут, когда она вернется в скучную провинцию и сообщит, что она теперь особенная.
И что даже принцессу видела вблизи!
Только вот Белль жаль... Чего они все так на нее взъелись, бедняжку?
Хэлли было стыдно перед той, которая всегда ей помогала.
Но желание попасть в клуб пересиливало совесть.
Потом, когда все уляжется, она пришлет Белль свои украшения, они очень дорогие!
Та сможет продать их и получит крупную сумму денег!
А еще она сможет подарить ей кучу своих новых платьев!
— Что теперь? — спросила Хэлли, глянув на Белль, и вздохнула украдкой.
Довольная Мэридит сняла заклятие обездвиживания и жестом подозвала всю компанию к двери, подальше от жертвы.
— Сейчас эта стерва придет в себя, и начнем веселье.
— Главное, успеть до полуночи, — встряла Кэрилл. — Я хочу встречать Ночь зимнего свершения со всеми вместе, а не в этой вонючей комнатке с нищебродкой в компании. Папа говорит: как год встретишь, так его и проведешь! Я не хочу провести этот год с такими, как она!
— А Ева не будет ругаться? — подала голос одна из их подружек. — Она же сняла метку...
— Плевать. Эштан заставил ее сделать это против воли, — отрезала Мэридит. — Уверена, Ева будет довольна.
На ее лице появилась ухмылка.
Шевер наверняка понравится такой подарок. В конце концов, из-за этой девицы все узнали о ней и Виолетте. Настоящее унижение!
Нужно как можно больше подбадривать Еву и всеми силами показывать, что они подруги. Глядишь, та действительно станет женой наследной принцессы.
Иметь в подругах императрицу просто необходимо!
Не зря мать велела делать все, чтобы стать с Евой подругами.
Наверное, что-то знала.
А вокруг Шевер столько других «подружек», что приходится всеми силами доказывать, что лучшая — она, Мэридит.
Она просто обязана стать одной из подружек невесты на их свадьбе с Виолеттой!
— А темный точно ничего нам не сделает? — спросила другая девушка, лениво поглядывая на Белль, которая все так же была без сознания. — Он же тоже принц...
— Он всего лишь кузен Виолетты, — фыркнула Мэридит. — К тому же чернокнижник. Позор семьи. Странно, что сестра его высочества не отказалась от такого сыночка.
— Мы заставим нашу малышку Белль молчать, — хихикнула Кэрилл. — Сделаем несколько фотокарточек, где она в непотребном виде. И рта открыть не посмеет.
Хэлли вздохнула.
Слышать это было неприятно.
Милая Белль точно не заслужила такого отношения.
Но, как говорит мама, свое место в жизни нужно завоевывать.
«Прости, Белль», — подумала девушка и снова бросила на нее взгляд.
И вдруг вскрикнула.
— Что... что... что это? — выдохнула она с трудом.
Вид у Хэлли был такой испуганный, что остальные тотчас оглянулись.
Кто-то опешил и замер, кто-то закрыл рот руками, чтобы не закричать, кто-то, не выдержав, взвизгнул.
В воздухе повеяло страхом и паникой.
Все переменилось за один миг.
Они поменялись местами — победители и проигравшие.
Белль больше не лежала на полу — она стояла, расправив плечи.
Черты ее лица несколько изменились, заострились, стали более хищными, резкими, жесткими.
Глаза тоже другие — горели беспощадным алым огнем, и зрачки в них стали вертикальными. Распущенные светлые волосы шевелились, будто с ними играл ветерок.
Сквозь полупрозрачные рваные рукава некогда нежного-лубого платья светились огненные знаки и символы.
Девушки испуганно застыли, не понимая, что происходит и кем стала их строптивая жертва.
А Белль бесстрашно смотрела на них. Новая Белль. Другая. Пугающая.
И позади этой новой Белль вытянулась тень — неестественная, длинная и узкая. С мощными крыльями.
Тень словно жила своей жизнью. Хлопала крыльями, вытягивала шею, открывала пасть, из которой вырывалась сияющая тьма.
Она ползла к ногам Белль и клубилась вокруг них, словно живая.
Девушка медленно приближалась к обидчицам, и в каждом ее движении были и грация, и сила, и затаенная опасность. Тьма у ее ног искрила. Знаки и символы на руках становились ярче.
До опешившей Мэридит первой дошло, кем стала Белль.
Эта глупая нищебродка, попавшая в их академию! Стерва, посмевшая тягаться с Евой и всеми ними...
— Д...д... дракон? — потрясенно прошептала Мэридит.
Но этого не может быть... Нет... Нет!
— Дракон? И что теперь делать... — прохрипела Кэрилл, уставившись на Белль, которая не сводила с них огненного взгляда.
То был взгляд дракона, не человека. Пугающий и вместе с тем гипнотизирующий, от которого сложно было оторваться.
— Бежать! — выкрикнула Мэридит, и адептки с визгом и криками бросились к двери, однако как по щелчку пальцев терновые ветви, что ее закрывали, вспыхнули оранжевым пламенем.
Оно охватило всю дверь и оба окна, и теперь бежать из комнаты было некуда.
Они остались наедине с драконом.
И знали, что не смогут его победить. Дикая паника завладела их сердцами. Тьма Белль внушала им ужас.
Продолжая кричать и беспомощно призывать богов-покровителей, адептки стали разбегаться по комнате, кто-то даже в панике начал метать заклятия — но тут все тени в комнате вдруг ожили и кинулись на них. Они гоняли девушек по всей комнате, хватая за подолы платьев и кусая за ноги.
А Белль просто стояла в центре и смотрела на пылающую дверь.
Когда же тени загнали ее врагинь в угол, она направилась к ним — шла, словно плыла в воздухе.
От Белль исходила такая мощь, что у остальных кружились головы, а переполненные страхом сердца сжималась.
Дракон в ее теле был опасным.
Хотя... Все драконы опасны.
В мире их слишком мало, но все они могущественны.
Каждый — незыблемая сила.
Яростная стихия.
Когда-то давно, когда боги Артес, Кштари и Калимид были неразлучными братьями, драконов в мире было множество, и существовали они лишь в облике огромных летающих ящеров, покрытых чешуей. Драконов называли любимыми детьми богов, наделенными полубожественной силой.
Однако, после того как сущность Кштари была отравлена и он стал темным богом, драконов почти не осталось.
Приспешники Кштари коварством уничтожали их одного за другим, чтобы завладеть их невероятной силой.
Выжившие драконы принимали облик людей, чтобы затеряться среди человеческого племени. Они вступали в браки с женщинами и мужчинами, и у них появлялись дети, а у тех детей — свои дети.
И когда драконы уходили в мир теней, они оставляли своим потомкам часть своей силы — драконью душу.
Так появились драконьи династии.
И мерзкая нищебродка Изабелль Бертейл оказалась родом из одной из них!
Мэридит смотрела в ее огненные глаза и поверить не могла, что перед ней дракон! Настоящий!
Как ее высочество принцесса Виолетта!
— Как вы посмели? — почти не разлепляя губ с размазанной помадой, спросила Белль другим голосом, плавным и вибрирующим.
Она подходила к девушкам все ближе и ближе, а те все пятились и пятились, совершенно забыв, что они избранные. Что им можно все.
Что они могут издеваться над слабыми.
Теперь они сами стали слабыми.
И в их глазах были слезы страха.
Белль улыбнулась — улыбка вышла пугающей, и те, кто издевался над ней, вжались в холодную стену.
— Как вы посмели играть со мной? — эхом отдавался в их ушах ее голос.
Пламя, охватившее дверь и окна, усилилось, и воздух стал невыносимо жарким.
— Мы не хотели, мы случайно! — испуганно закричала Мэридит.
— Это была просто шутка! — вторила ей Кэрилл со слезами на глазах. — Белль, прости нас!
— Мы не хотели! Это просто розыгрыш!
— Прости нас, прости! Умоляю, пожалуйста, не делай нам ничего!
Только Хэлли молчала — она громко ревела от страха, размазывая тушь по лицу.
— Вы оскорбили меня, — без эмоций продолжала Белль, разглядывая противниц все теми же горящими огнем глазами. — Решили осквернить мою честь. — Она склонила голову набок. — Что я должна сделать в ответ? Может быть, сжечь вас дотла?
В подтверждение ее слов один из столов вспыхнул черным колдовским огнем и разлетелся на щепки.
Белль явно показывала, что сможет с ними сделать. И девушек буквально разрывало на части от страха.
— Пощади нас! — заголосила одна из них.
— Ради всех светлых богов, Белль, не трогай нас!
— Пожалуйста, не трогай! Нам жаль, что так вышло! Пожалуйста, прости нас!
Взмах руки — и в девушек полетела тьма. Она облепила их со всех сторон, сжимала, душила, оглушала...
И каждую поставила на колени.
— Извиняться следует искренне, — с насмешкой сказала Белль. Или дракон, которым она стала. — Не вижу искренности. Одна фальшь.
Они снова что-то закричали, стоя перед ней на коленях в своих роскошных платьях, не в силах противиться ее тьме.
Белль сделала знак рукой — и адептки замолчали.
— Унижение дракона подобно смерти дракона, — продолжила она. — Вы хотели убить меня. Значит, я убью вас. Одну из вас. Решите, кого отдалите в жертву. Остальных отпущу.
Тень за ее спиной захлопала крыльями, будто предвкушая кровавую жертву.
А тьма вокруг ног стала ярче.
— Что?... — потерянно прошептала Мэридит. Ее трасло так, словно она выпила целую бутылку вина.
— Мне нужна жертва, чтобы забыть обиду, — улыбнулась Белль — Даю минуту, чтобы выбрать. Остальные останутся живы.
Девушки принялись яростно что-то обсуждать, то и дело испуганно поглядывая на Белль, а после вытолкнули к ней сопротивляющуюся Хэлли.
Она хотела спрятаться, но у нее ничего не получалось — бывшие подружки решили, что в жертву дракону они должны принести ее.
— Нет! Нет! — отчаянно кричала та. — Почему я? Я не хочу! Я не буду! Нет!
— Ты не одна из нас! — выкрикнула Мэридит и ударила Хэлли по колену: так, что та упала прямо к ногам Белль. К тьме, которая клубилась рядом с ней.
Хэлли зарыдала во весь голос.
А Белль запрокинула голову и громко рассмеялась.
Воздух в комнате стал еще горячее.
— Какие же вы ничтожества. Ядовитые сорняки в прекрасном саду, которые пора выкорчевать. Что ж. Пошли вон. Еще раз встанете на моем пути, растерзаю, как куриц, — сказала Белль.
Пламя на двери и окнах пропало.
Путь к спасению был открыт. И адептки тотчас кинулись прочь, толкаясь и крича, каждая старалась выбежать первой.
Белль осталась с Хэлли один на один. Она безучастно смотрела на заплаканное перепуганное лицо девушки, полулежащей у ее ног. Присела рядом.
— Ты ведь дракон, да? — прошептала Хэлли, не осмеливаясь смотреть в лицо Белль. В ее пылающие драконьи глаза. — Что ты со мной сделаешь? Что?..
— Ты меня предала. Зачем? — глухо спросила Белль.
— Прости, прости меня, Белль, прости! — Хэлли сложила ладони вместе. — Отпусти меня, умоляю!
— Ответь на вопрос. Зачем ты предала меня? — повторила Белль.
— Потому что хотела быть особенной, — завыла Хэлли. — Хотела быть в Клубе избранных! Чтобы родители гордились мной!
— Тебе было плевать на всех, кроме себя, — заметила Белль.
— Так вышло! Прости, пожалуйста, прости! Мне так жаль! — выкрикнула Хэлли и, опустив голову, сжалась в комок. — Я знаю, что поступила неправильно! Но я оказалась слабее своих желаний.
— Встань, — велела Белль.
Хэлли тотчас поднялась на ноги, которые то и дело подкашивались.
— Ты... Ты убьешь меня? — спросила она обреченно.
— Я не убийца, — ответила Белль все тем же глубоким вибрирующим голосом. — По крайней мере, в твоем голосе я слышу искренность. Уходи.
— Что? — Хэлли подняла голову, думая, что ослышалась.
— Уходи, пока разрешаю. Иначе точно разорву.
Ее глаза вспыхнули еще ярче, и Хэлли, решив больше ничего не говорить, ринулась к двери.
А Белль снова потеряла сознание. Тени вернулись на свои места, а тьма растворилась в воздухе. Дракон уснул.
* * *
Я распахнула глаза и поняла, что нахожусь в комнате одна.
Девицы убежали, бросив меня, — наверное, испугались того, что мне стало плохо.
Внутри все горело, сердце часто колотилось, а лицо пекло, как после холодного ветра. Дышать было нечем, и больше всего на свете хотелось выйти на свежий воздух.
С трудом поднявшись, я отряхнулась и, так и не найдя в полутьме вторую туфлю, ушла.
Мне не хотелось в таком виде возвращаться в Большой драконий зал.
Некоторое время я стояла у распахнутого окна где-то на первом этаже, бездумно смотрела на заснеженный лес и полной грудью камхала морозный воздух.
Мне становилось все лучше, только вот на душе было неспокойно.
Я не понимала, что чувствую и почему вместе с горечью ощущаю веселье.
А еще — почему во мне больше нет страха перед теми, кто попытался унизить меня.
Вместо него — лишь презрение.
Я не понимала, что происходит.
И, честно говоря, не хотела разбираться в своих чувствах.
Я решила, что буду думать обо всем произошедшем завтра.
А сегодня у меня праздник, и я должна веселиться, как и хотела.
Нужно вернуться. Ведь наверняка Эштан и подруги потерял меня.
Но для начала следует привести себя в порядок, а для этого — попасть в свою комнату.
Я направилась в общежитие, никого не встретив по дороге: сейчас все веселились в Большом драконьем зале.
Я слышала отголоски музыки и кусала губы.
Как эти идиотки только посмели отнять у меня долгожданный праздник!
Однако в общежитие я попасть так и не успела: меня неожиданно остановил высокий молодой человек. Это был секретарь ректора. С виду хорошенький: кудряшки, бездонные глаза, брови вразлет, — да только слишком уж шумный и беспокойный.
— Изабелль Бертейл?! — нервно выкрикнул он, и я замерла от неожиданности.
— Она самая, — вздохнула я, не ожидая ничего хорошего.
— Слава всем светлым богам, нашел! Немедленно в кабинет ректора! — выкрикнул секретарь. — Срочно!
По моим рукам побежали мурашки.
Эйховы уши!
Наверное, эти девицы наплели что-то ректору. Так сказать, решили действовать на опережение. Рассказали про драку, наплели, что я первой напала.
А может быть, все-таки полуночная пыльца на меня подействовала и я совершила что-то непозволительное? Из-за чего в праздничную ночь со мной хочет увидеться сам ректор?
Тут мне стало страшно.
— Что? Зачем? Что случилось? — растерянно спросила я.
— Вы меня слышали? Сейчас же в кабинет ректора! — повторил секретарь.
Он даже переобуться не дал — заявил, что некогда, и потащил за собой в таком виде, в каком я была.
Что ж, чем быстрее все закончится, тем лучше.