15
Мне снилось, что я, словно огромная огненная птица, парю над реками, долинами и лесами. Мчусь сквозь облака, опаляя их своими пылающими крыльями. Проношусь, словно разгоряченный ветер, от города к городу. И упиваюсь свободой.
Но птицей ли я была?...
С этой мыслью я распахнула глаза.
И сразу же поняла, что нахожусь у себя в комнате — лежу на своей кровати, заботливо укрытая одеялом. За окном было уже светло, и шел снег хлопьями, похожий на перья.
— Что со мной было? — Я резко села, и голова вдруг закружилась, да так, что звездочки перед глазами замелькали.
— Белль, ты в порядке? Может, воды? — подскочила ко мне Элли.
— Или похмельного зелья? — услышала я голос Дэйрил, которая красовалась у зеркала. — Я умею варить, мама говорит, мой будущий муж будет в восторге!
— Что? Какого зелья? — переспросила я удивленно.
Элли села ко мне на кровать и положила руку на плечо.
— Мы все понимаем, — мягко сказала она. — Ты расстроилась из-за всего, что произошло вчера, и напилась. Ничего в этом страшного нет. Честно говоря, не знаю, как я бы сама пережила Черную метку...
— В смысле «напилась»? — переспросила я.
Рядом со мной с размаху уселась Дэйрил. Один глаз у нее был накрашен, второй — нет, и смотрелась она комично. Только вот улыбаться я не могла.
— В прямом.
— Я не пила!
Это абсолютно точно!
В меня попало заклятие Тэдда!
— Все нормально, не отнекивайся! — заявила подруга и взлохматила мне волосы. — Мы понимаем, что тебе тяжело. Но ты должна знать: мы тебя не бросим. Мы же твои подруги. Ты только не пей больше одна, ладно? Мы волновались, когда ты убежала.
Она улыбалась, но в ее глазах блестели слезы, и Дэйрил тотчас отвернулась, чтобы вытереть их, делая вид, что поправляет макияж. У меня защемило сердце от ее слов и слез.
Я потерла лицо, пытаясь вспомнить, что было после того, как в меня попало заклятие.
Кажется, я потеряла сознание и... все.
Проснулась уже здесь.
— Девочки, как я попала в комнату? — спросила я, перестав понимать что-либо. — Я ведь не пила! На меня напали Тэдд с дружками, а после спасла незнакомка, чье лицо я так и не увидела...
— Тебя принес парень, — ответила Элли. — Ты была так пьяна, что заснула где-то в замке, а он нашел тебя... Хорошо, что тебя не обнаружили дежурные!
— Какой парень? — взмолилась я.
— Высокий, широкоплечий, брюнет с длинными волосами, — ответила Дэйрил. — Суровый и немногословный.
— Но красивый, — заметила Элли вдруг с мечтательной полуулыбкой.
— Да ну, какой он красивый? Обычный, — отмахнулась Дэйрил. — Не в моем вкусе. Я люблю утонченных парней. А это какой-то мужлан.
Длинноволосый парень?...
Меня же спасла девушка...
— Вы раньше видели его в академии? — спросила я.
— Нет, — покачала головой Элли.
— И я тоже не видела. Но адептов много, всех не запомнишь, — пожала плечами Дэйрил. — Белль, ты как себя чувствуешь?
— Нормально, — ответила я, хотя голова все еще кружилась.
Говорить правду подругам я не стала, хоть и чувствовала вину за это. Мне не хотелось расстраивать их еще больше.
— Белль, я и правда могу сварить зелье, — сказала Дэйрил. — А оно понадобится тебе — сегодня ведь бал!
Ночь зимнего свершения близка... Надо приготовить наряды и выбрать макияж! Девочки, мы должны блистать, несмотря ни на что! Ничего не бойся, Белль, мы будем с тобой, и никто...
Она замолчала: в дверь комнаты требовательно постучали.
Кто это? Очередные приспешники Виолетты, решившие выслужиться перед ней? Или сейчас все будут против меня из-за Черной метки?
Девочки, кажется, подумали о том же. Мы напряглись. Переглянулись.
Я кивнула, и Элли молча открыла дверь.
— Подарок Изабелль Бертейл! — сказала помощница госпожи Кэлман. — Просили передать. Лично в руки.
Мы облегченно выдохнули.
Посмотрев на меня с неодобрением, женщина поставила на стол огромную нежно-розовую коробку, перевязанную белоснежной лентой, после чего удалилась, бормоча, что не нанималась в личные разносчицы подарков для всяких непристойных девиц.
— Подарок? — удивилась Дэйрил, подскочив к коробке и с интересом рассматривая ее. — От кого еще? Белль, есть мысли?
От моей вчерашней спасительницы. Такова была первая мысль, но я покачала головой.
— Ой, записка! Так-так-так, что тут у нас? «Для Изабелль от Эштана». Так и думала, это Эштан! Белль, скорее открывай! Интересно, что там внутри!
Эштан решил что-то мне подарить? Зачем? Для чего?
Я подошла к столу и, развязав ленту, открыла крышку.
Сверху лежала коробочка с хрупкой золотой розой, вмерзшей в хрустальный лед — тот, который не таял. А под ней... Аккуратно сложенное платье — с корсетом и пышной белоснежной юбкой из тончайшей ткани, легкой как облачко.
Под восторженные возгласы Дэйрил и удивленные взгляды Элли я вытащила платье, от которого дух захватывало, и примерила. Оно было точно впору — словно его сшили для меня.
Но только я его надела, только покружилась перед зеркалом, как на белоснежной ткани стали проявляться мерзкие пятна и уродливые черные буквы, которые складывались в слова.
«Воровка».
«Ненормальная».
«Уродка».
Я замерла, глядя на себя в зеркало.
На платье, которое только что было невероятно красивым, но стало отвратительным.
На свое бледное лицо с большими глазами, в которых боролись отчаяние, сила и страх.
На стоящих позади Дэйрил и Элли, во взглядах которых был откровенный ужас.
За что Эштан так со мной поступил? Он ведь обещал помогать мне. Или... Меня стрелою пронзила мысль.
А если это не он? Он ведь не мог! Кто-то наверняка испортил его подарок. Или же он вообще ничего не дарил, а его именем воспользовались.
В комнату снова постучали, уверенно и громко. Раз, другой, третий. Казалось, что сердце у меня в груди бьется так же оглушительно.
— Никому больше не открою! — прошептала Дэйрил, снова смахивая слезы. — Пошли они все к эйхам в зад!
— Милая, снимай это, — закусила губу Элли. — Снимай, и я выкину эту дрянь!
— Белль! — раздался за дверью приглушенный голос Эштана. — Белль, это я, открой, пожалуйста!
— Сам пришел, мерзавец, — прошипела Дэйрил.
— Не надо, — хотела было остановить меня Элли, однако я подскочила к двери и распахнула ее.
Я должна была поговорить с Уштаном, убедиться, что это не он.
— Белль, я тут тебе... — Темные как ночь глаза осмотрели меня с ног до головы. Нехорошо прищурились. Заискрили. — Что случилось? — спросил Эштан неожиданно глухим голосом.
— Это ты прислал платье? — вопросом на вопрос ответила я.
Он вскинул голову. По его скулам заходили желваки.
— Я. Это мой подарок. Но... что с ним? Что за надписи?
— Не знаю. Я просто надела его, и они появились сами собой. Думаю, платье зачаровали.
— Вот, значит, как. Прости, — вдруг сказал Эштан, склонив голову. — Не думал, что так получится. Я всего лишь хотел пригласить тебя на бал. Решил подарить платье в знак расположения. Дождаться, пока ты наденешь его, и пригласить лично. Мне казалось, это будет романтично и мило. Но кто-то все испортил. И пожалеет об этом.
— Извини, что так вышло, — вздохнула я. — Ты связался не с той девушкой, Эштан. Мне жаль, что твой подарок испортили.
— Белль получила Черную метку, — вмешалась Дэйрил дрожащим голосом. — Клуб избранных прислал ей се вчера. Но это несправедливо! Белль ничего не воровала!
— Хэлли подстроила все это, чтобы получить место в Клубе, — добавила Элли. — Я уверена.
Подруги говорили, и взгляд Эштана все больше темнел, пока его глаза не сделались почти черными. Наверное, таким и должен был быть взгляд истинного темного — пронзительным и жестким. Пугающим.
— Все в порядке, я справлюсь, — поспешила сказать я. — Только платье жаль.
— Надеюсь, тех, кто это сделал, тебе жаль не будет. Идем! — вдруг велел Эштан и уверенню взял меня за руку. Не больно, но так, что высвободиться я не могла.
— Куда? — нахмурилась я.
— Просто идем со мной, пожалуйста. Обещаю, что ничего плохого не сделаю. Тебе — не сделаю, — сказал Эштан.
И я пошла — как была, в этом изуродованном платье и комнатных тапочках.
Мы шли за руку — он на полшага впереди, ведя меня за собой. Миновали общую гостиную, покинули общежитие под изумленные взгляды адепток, которые не посмели кричать обидные слова, затем спустились, попетляли немного по коридорам, часть из которых я видела впервые, и вскоре оказались на третьем этаже.
Это был зал с круглыми витражными окнами, сквозь диковинный орнамент которых проникал солнечный свет и падал на мраморный пол красочными разноцветными бликами. Блики падали и на дверь — высокую, темную, с изображением золотых полумесяца и солнца, сиявших на свету.
Я бы решила, что это дверь в сказку, если бы не надпись на позолоченной табличке на старомагическом языке.
— «Войти могут лишь достойные, недостойным здесь места нет», — прочитала я вслух. — Эштан, зачем мы пришли в Клуб?
— Нанесем визит вежливости, — усмехнулся тот.
Я сразу поняла, куда ведет эта дверь, — к тем, кто открыл на меня охоту, подчиняясь принцессе.
Клуб избранных.
Легендарное место, куда простым адепткам вроде меня никогда не попасть.
Думаю, чтобы получить свою брошь в виде лавровой веточки, многим приходилось совершать более ужасные вещи, чем те, что пришлось делать Хэлли.
Надеюсь, она не пожалеет.
— Ты уже чувствуешь в себе достаточно достоинства, чтобы войти? — спросил Эштан, касаясь дверной ручки.
— Вполне, — сдержанно ответила я, хотя сердце билось где-то в горле.
Входить в логово врага страшно.
Но ведь со мной Эштан.
Он все так же держит меня за руку.
— Тогда идем, моя госпожа? — шутливо поклонился он и повернул ручку.
Дверь не открылась.
А табличка издевательски поменяла надпись: «Сказано же — только достойные могут переступить порог. Убирайся, пока не поздно».
— Не пускать гостей недостойно, — спокойно заметил Эштан. — Белль, отойди назад. Еще немного. Так, хорошо. Теперь зажми уши.
Едва я успела выполнить его просьбу, как темный молниеносно полоснул себя по ладони тонким лезвием, что пряталось в кольце. Сразу же проступила алая кровь.
Пока она капала на пальцы другой руки, он шептал что-то неразборчивое, и я кожей чувствовала, как вокруг нас сгущается и темнеет воздух.
Я никогда раньше не видела, как творят темную магию, и мне было интересно, что Эштан будет делать.
Он провел окровавленными пальцами по двери, оставляя на ней неизвестные мне символы, и отошел ко мне. Щелкнул пальцами — не магии ради, а для эффекта, — и вместо двери в стене появилась дыра.
От грохота мои уши не спасло даже то, что я закрывала их ладонями.
— Что ж, думаю, нас встретят с распростертыми объятиями, — снова взял меня за руку Эштан. — Идем, Белль?
И я пошла.
Осторожно перешагнув через часть двери, которая теперь валялась на полу, я оказалась в святая святых академии — месте, где собирались члены Клуба избранных.
Я думала, это будет большой зал, уставленный шикарной мебелью, где столы ломятся от вкусностей и, может быть, даже алкоголя, ведь избранным можно все.
Однако я ошибалась: мы попали в настоящий зимний сад со множеством тропических растений, дорожек, мощенных камнем, скамей и подвесных качелей, что прятались между деревьями. И со стеклянной крышей, сквозь которую падал солнечный свет. Магия изменила вид из окон, тянувшихся от пола до потолка, — и за ними больше не было видно зимних горных пейзажей, никакого снега, встров и холода. Там открывался вид на зеленый лес и море вдали — оно призывно блестела, нашеная воспоминания о юге.
Только воздух в этом месте был не морской, а лесной — прохладный и наполненный влагой.
Мы шли по одной из дорожек, слыша, как приятио шуршит под ногами гравий, и вскоре оказались в самом центре, у водоема, где высились столики и диванчики.
Видимо, многим членам Клуба нравилось проводить время здесь, почти что на лоне природы.
Кто-то сидел прямо на газоне, болтая и смеясь, кто-то шумно играл в «Золото дракона» — веселую карточную игру.
Они все казались такими милыми, такими благополучными — даже не верилось, что многие из них способны издеваться над более слабыми.
Все адепты и адептки были так заняты, что заметили нас не сразу. А когда заметили, притихли, и в зимнем саду воцарилась тишина.
Злая и недолгая.
Нас рассматривали как дворняг, забежавших в ресторан.
Я уловила взгляд Хэлли — она сидела на газоне. Однако стоило мне посмотреть на нее, как она спешно отвернулась.
А вот Тэдда я нигде не видела.
— А это еще кто? — раздался наконец чей-то изумленный голос, когда мы подошли к самому водоему, и я крепче сжала ладонь Эштана, который оставался все таким же уверенным и невозмутимым.
— Темный!
— И девица, которая получила Черную метку!
— Откуда здесь эти отбросы? Воровка и темный!
— Эй, как вы сюда попали?
— Так это же не просто темный! Это брат принцессы!
Члены Клуба зашептались между собой.
— Добрый день, друзья, — громко сказал Эштан, обводя собравшихся цепким взглядом.
Кажется, он ничего не боялся.
И мне хотелось брать с него пример.
— Какие мы тебе друзья? — вышел вперед вальяжный парень-старшекурсник, который смотрел на него с долей отвращения. — Что ты тут вообще за ный? Проваливай!
— Хорошо-хорошо, не друзья, — поднял руку вверх Эштан. — Я просто пытался быть вежливым. Добрый день, псины. Так подойдет?
Ничего не говоря, обозленный старшекурсник кинул в него заклятием, но Эштан мгновенно нарисовал окровавленными пальцами в воздухе символ — тот замерцал, создавая защитное поле. Заклятие отрикошетило, вернулось к хозяину и буквально уложило его на лопатки, пригвоздив к полу.
Тогда на Эштана кинулись двое других членов Клуба, решивших, что чужакам на их территории делать нечего.
Наверное, они были самыми глупыми, потому как остальные ничего не предпринимали — знали, кто перед ними. Член императорской семьи. Кузен Виолетты. И пусть он темный, пусть даже изгой, нападать на него опасно. За это могут и в рудники сослать.
Эштану не составило труда с помощью магии крови уложить и этих двоих.
Затем он сделал несколько шагов вперед, потянув меня за собой, обвел присутствующих немигающим взглядом и сказал скучающим голосом:
— Вы, вероятно, теряетесь в догадках, для чего я пришел. Буду кратким. Я пришел сказать, что не люблю, когда кто-то портит мои вещи. — Эштан поднял руку, и от его окровавленной ладони начала исходить тьма. Она клубилась, словно живая.
Все завороженно смотрели на нее — силу темных, которой так боялись и которую так ненавидели.
Только я сейчас нисколько не опасалась этой темной магии.
Напротив, она зачаровывала меня.
Что-то внутри тянулось к ней, как цветок к лунному свету, под которым он расцвел.
Что-то внутри хотело коснуться этой магии. Познать, какова она.
— А когда кто-то трогает моих людей, я и вовсе в ярость прийти могу, — продолжал Эштан. — Надеюсь, намек понятен?
— Намек на что, Эштан? — раздался спокойный женский голос: откуда-то из глубии зимнего сада стремительной походкой вышли Ева и несколько девушек, в том числе та рыжая. — Это территория Клуба. Вы не имели права сюда входить. И тем более ломать дверь. Боюсь, мне придется доложить об этом ректору.
— Вы можете доложить об этом хоть самому Артесу в его храме, — ответил Эштан, позволив себе улыбнуться.
На Еву он смотрел без восхищения, как многие парни, но с какой-то непонятной теплотой.
— Справлюсь без ваших советов, — дерзко ответила Ева.
Эштан сощурил глаза.
— Что ж, раз глава Лунной части Клуба здесь, перейду от намеков к действиям.
Бархатная тьма соскользнула с кончиков его пальцев ко мне и медленно впиталась в ткань испорченного платья — оно больше не было белым, оно стало черным, как глухая зимняя ночь.
Я вдруг почувствовала восторг — внутри меня что-то ликовало, радовалось этой тьме.
Будто крылья за спиной выросли.
Я не сразу осознала, что Эштан пометил меня своей магией. Перед теми, кого считал моими врагами.
— Если все еще непонятно: если кто-то тронет ее, значит, тронет меня, — сказал темный с вызовом. — Думаю, никто из вас не захочет идти против меня.
— Сомневаюсь, — раздался позади знакомый голос.
За нашими спинами стояли Виолетта и ее свита — охранники и старшекурсники-боевики, маячившие чуть поодаль. Взгляд принцессы был холодным и мрачным.
Ну просто неприступная крепость, а не человек! Жаль, что следа от пощечины не видно.
Я скрипнула зубами.
Хотелось вцепиться в ее рожу ногтями, но, разумеется, я этого не сделала.
— Добрый день, ваше высочество, — без особого почтения в голосе сказал Эштан.
— Теперь уже не очень добрый. Все сказал, что хотел? Можешь выметаться.
— Сначала сними с нее Черную метку, — потребовал Эштан.
— Сниму с тебя шкуру.
— Вот слова истинной правительницы. Да ты тиранша, сестренка.
— А ты смертник, — прошипела Виолетта.
— Боюсь, когда ты взойдешь на престол, мне придется переехать в другую страну, — усмехнулся Эштан.
Я снова кожей почувствовала их взаимную неприязнь — она буквально наэлектризовала воздух.
— Перестаньте, — нахмурилась Ева и сказала тише: — Не при них. Ни к чему им знать, какие у вас отношения. А Черную метку сниму я.
— Как скажешь. Нужно поговорить, Ева, — сказал ей Эштан, и я точно поняла, что они знакомы, и знакомы хорошо.
— Мне тоже, — подвинула его плечом Виолетта.
Ева посмотрела на нее больными глазами, и я прикусила губу — вспомнила, в каком виде Ева вчера выбежала из ее покоев.
— Я снимаю Черную метку с Изабелль Бертейл! — громко сказала она, с вызовом глядя на Виолетту. — Считаю, что решение, которое было принято Солнечной половиной без меня, скоропалительное и неверное.
После чего девушка развернулась и пошла по той же дорожке, по которой пришла, а принцесса решительно направилась следом.
Члены Клуба провожали Виолетту и Еву изумленными взглядами, встревоженно переговариваясь.
— Трусиха, — тихо успела сказать я, когда принцесса поравнялась со мной.
Как она только посмела отдать своим отморозкам приказ напасть на меня вчера!
— Дура, — устало ответила она мне, на мгновение остановившись и задев плечом. — Такая глупая. И черный тебе не идет.
И она тоже ушла.