16
Следом за принцессой и мы покинули святая святых Клуба избранных, чувствуя на себе пристальные взгляды.
И лишь когда выбрались за его пределы, я выдохнула с облегчением.
Зимний сад был прекрасен, но находиться там оказалось нелегко. Даже свежий воздух чудился отравленным.
— Я провожу тебя до комнаты, — сказал Эштан таким тоном, словно ничего не случилось.
Он оставался все таким же невозмутимым. А вот у меня от нервов пальцы подрагивали, но я старалась делать вид, что все в порядке. Шла за Эштаном в своем прекрасном черном платье и не верила, что это все происходит со мной.
— Ты бледная, — повернулся ко мне темный, на ходу вытирая руку от крови черным платком. — Все в порядке?
— Теперь в порядке. Зачем ты это сделал? — поколебавшись, спросила я.
— Пусть знают, что ты со мной. Я же обещал, что помогу тебе. Защищу. То, что творится, бессмысленно, — ответил Эштан. — Ненавижу, когда толпа объединяется против одного.
— Спасибо тебе, — поблагодарила его я искренне. — Ты словно дух-хранитель.
Он рассмеялся.
— Ты просто нравишься мне, Белль, вот и все. На самом деле я плохой парень.
«Ты тоже нравишься мне, Эштан».
Только вместо того, чтобы сказать это, я взяла его за руку — крепко и уверенно, удивившись собственной смелости.
И, как ни в чем не бывало, мы пошли дальше.
Я взглянула на него из-под опущенных ресниц и заметила милую улыбку, которая, правда, тотчас исчезла.
— Тебе не было страшно? Идти против всех? — спросила я.
— Нет. Я привык, — ответил Эштан. — К тому же У меня есть привилегии. Мне никто ничего не сделает.
— А Ева? — вырвалось у меня.
— А что Ева?
— Ты так странно смотрел на нее. Между вами... что-то было?
Не знаю почему, но меня мучил этот момент.
И то, что я услышала, удивило меня, да так, что я остановилась на мгновение.
— Ева моя сестра, — признался Эштан.
— Сестра? — повторила я изумленно. — Вы совсем не похожи...
— Троюродная. Мой отец и ее мать — кузены. Мы все детство провели вместе, — нехотя ответил темный.
— А сейчас?
— Что «сейчас»?
— Вы общаетесь? — задала я новый вопрос.
— Почти нет. Слишком разные. Ева только кажется хрупкой; на самом деле внутри она крепче многих мужчин. Целеустремленная. Сильная. Настоящий лидер, — задумчиво ответил Эштан.
— Недаром ее называют Железной леди, — кивнула я, подумав, что и у Железной леди сердце женское, нежное и нуждающееся в любви.
И ради этой любви она готова терпеть выходки принцессы.
— Идеальная будущая императрица, верно? — внимательно посмотрел на меня Эштан.
— Как знать, — пожала я плечами.
К общежитию мы шли неспешно, так и держась за руки. Оба — во всем черном, с прямыми спинами и серьезными линями.
Наверное, мы были похожи на парочку.
На нас смотрели, провожали взглядами, шептались. Но больше никто не кричал вслед оскорбления.
Я до сих пор чувствовала странный восторг из-за темной магии, которой пользовался Эштан.
Она пугала и притягивала — так же, как притягивает бездна.
Я испытывала похожие чувства, стоя на скале я думая, что будет, если пригнуть вниз.
Это было, когда мы всем классом приехали в государственный заповедник «Драконий хребет».
Я стояла на самом краю и задумчиво смотрела в пропасть, будто готовая сорваться и.. полететь.
Помню, учительница почему-то испугалась за меня и сильно ругала.
— Болит рука? — с сочувствием спросила я.
— Нет, все хорошо, раны быстро зарастают, — ответил Эштан.
Как настоящий мужчина, он не жаловался.
— Тебе все время приходится резать себя?
— Такова суть темных. Вы используете магию, которая наполняет ваш дух. А наша магия наполняет кровь. Она как сосуд. И чтобы получить доступ, нужно постоянно открывать этот сосуд. Ты испугалась? — Он искоса взглянул на меня, проверяя реакцию.
— Твоей магии? Нет, — сказала я правду. — Она почему-то притягивает меня. Завораживает.
— Может быть, потому что в тебе она тоже есть? — вдруг спросил Эштан.
Его глаза блеснули.
— Я огневик, — коротко рассмеялась я.
Забавно, что он принял меня за свою.
— Вначале я решил, что ты такая же, как и я, — ошарашил меня Эштан. — Там, на Осеннем балу. Подумал:
почему никогда не видел тебя на факультете? Неужели пропустил такую красивую девушку?
Я смутилась.
— Не такая уж я и красивая. Не сравнить с Евой.
— Сравнение с другими — прямой путь к поражению, — возразил темный. — Если хочешь выиграть, сравнивай себя прошлую и себя настоящую.
Разговаривая, мы вернулись в общежитие и почти сразу встретили Тэдда и его друзей, которые напали на меня вчера.
Улыбка спала с моего лица, и я внутренне сжалась — слишком свежи были воспоминания. Эштан сразу понял, что что-то не то, и нахмурился.
Но ничего не успел спросить — Тэдд, на чьем лице светился фонарь, подошел к нам.
Остальные с опущенными головами выстроились позади.
— Что вам нужно? — Я приложила все усилия, чтобы в голосе звучала сталь.
— Прости за вчерашнее, Изабелль, — с тщательно скрываемой ненавистью сказал он. — Это была шутка, которую ты неправильно поняла.
— Уходите, — свела я брови к переносице.
— Скажи, что простила. Пожалуйста, — выплюнул рыжий.
Эти слова дались ему нелегко.
— Не понимаю таких шуток.
— Нам стыдно за это... Мы не должны были... Прости, а?
— Уходите, пожалуйста, — мотнула я головой.
— Прости! Мне на колени встать? — заорал вдруг Тэдд и стал озираться, словно испугался собственного крика.
Что с ним такое?
Так испугался мою вчерашнюю спасительницу?
Интересно, это она его так по лицу приложила?
Или Тэдду стало страшно, что обо всем узнает администрация академии? Ведь тогда его выгонят.
— Что произошло? — нахмурился Эштан, разглядывая Тэдда.
— Да так, — попыталась отмахнуться я.
Если честно, даже говорить об этом было стыдно.
Но Эштан словно сам что-то понял.
Его лицо потемнело. Он вдруг схватил Тэдда за горло, да так, что тот закашлялся.
— Говори! — потребовал он.
— Мы напали на нее, чтобы... просто хотели напугать! Нам велели в Клубе! Мы не виноваты! Отпусти! — Тэдд попытался высвободиться, но хватка темного была сильной.
Ничего не получалось.
— Эштан, отпусти его, — попросила я тихо, и тот послушался, разжал пальцы.
Рыжий закашлялся еще сильнее.
— Что произошло после того, как я потеряла сознание? — спросила я.
— Она нас чуть не убила, эта ненормальная, — хрипло буркнул Тэдд, отводя глаза. — Сказала, что мы должны получить твое прощение. Тогда и она простит нас. — Его голос почему-то дрогнул. — Извини, Изабелль! Мы просто делали то, что нам велели!
Была бы его воля, он бы ударил меня, втоптал бы в грязь — я видела это по его глазам. Слишком тяжело ему далось это унижение.
Но Тэдду пришлось извиняться, да еще и на глазах своих дружков, — значит, он действительно испугался мою спасительницу.
Тогда вопрос: кем же та была?
Какой властью обладала?
Почему меня принесла не она, а какой-то длинноволосый парень?
Откуда она знала, где моя комната?
Почему сказала, что я пьяна?
И отчего нет никаких последствий того, что в меня попало заклятие Тэдда? Меня вылечили?
Я ничего не понимала, и мысли в голове путались.
— Уходите, — повторила я.
— А прощение?! — снова заорал Тэдд.
— Заслужите.
Рыжий снова хотел вступить со мной в полемику, но Эштану хватило лишь пары слов, чтобы прогнать и его, и его дружков.
Мы остались наедине.
Эштан казался спокойным, однако я заметила, что зубы его плотно стиснуты, а в темных глазах горит мрачный огонь.
То, что он узнал, ему не понравилось, но Эштан старался не подавать виду.
Я коснулась его плеча, которое было так напряжено, что казалось каменным.
— Эштан?
— Почему не сказала об этом ублюдке? — требовательно спросил он.
— Не хотела втягивать тебя, — вздохнула я. — Ведь все хорошо. Мне помогли.
— А если бы никого не оказалось рядом? — жестко спросил Эштан. — Что бы они сделали с тобой, если бы никто им не помешал? Действительно лишь напугали бы?
Думать об этом я не хотела — и, чтобы не отвечать, просто пошла вперед по коридору, а он — следом за мной.
Мы остановились неподалеку от моей комнаты. Ужасных слов на двери больше не было — видимо, девочки постарались и оттерли их.
Светлая Тэйла, мне так повезло с людьми, которых я встретила!
— Мне жаль, что так вышло с платьем, — с сожалением сказал Эштан, вплотную подойдя ко мне. — Я просто хотел сделать тебе подарок.
— Все в порядке, — улыбнулась я.
— Я пришлю новое, — пообещал он.
— Не стоит, — покачала я головой. — У меня есть платье для бала.
Эштан задумчиво кивнул, не сводя с меня взгляда.
— Что ж, не стану настаивать: ты ведь упрямая девочка. Только спрошу кое-что.
— Что же?
— Пойдешь со мной на бал? — почти прошептал он, склонившись ко мне, и я затаила дыхание на мгновение.
От Эштана пахло дождем и свежескошенной травой — горьковато, но приятно.
— Пойду, — тихо пообещала я.
— Спасибо, Белль. — Его губы легко коснулись моей щеки, а затем Эштан отстранился, оставив меня разочарованной. — До вечера.
Он отсалютовал мне и ушел.
А я провожала его спину взглядом до тех пор, пока Эштан не завернул за угол.
Несмотря ни на что, на душе было радостно.
* * *
Попрощавшись с Белль, Эштан направился в ту часть замка, где располагались комнаты членов Клуба.
Они все считали себя привилегированными — уже много столетий, поколение за поколением, — а потому жили обособленно, в своем маленьком, закрытом для всех мирке.
Эштана в Клуб тоже приглашали, еще на первом курсе, — пусть и темный, но член императорской семьи, шестой по счету претендент на трон.
Однако он отказался. Ему не нужны были ни Клуб, ни те, кто в нем состоял. Он презирал таких. И мараться о них не хотел.
На него посматривали с опаской — слух о том, что произошло в зимнем саду, разнесся мгновенно, — но Эштану было плевать.
Ему на все было плевать.
Он научился.
Равнодушие, граничащее с безразличием, не было его врожденной чертой — пришлось вырабатывать ее годами.
С возрастом пришлось научиться игнорировать и настороженные, а порою и полные отвращения взгляды, и злые шепотки о том, что дурная кровь и в семье императора может проявиться, и слова матери о том, что он темное отродье, которое испортило ей жизнь.
Это уже потом он узнал, что эрцгерцогиня¹⁷ Реджина Виорская, младшая сестра императора, ему не родная мать. И что отец, который погиб за несколько месяцев до его рождения на Севере, не его отец.
Его родители — совершенно другие люди.
Мать, которая родила его, ведьма. Настоящая. Поклоняющаяся темному богу. Одна из его высших жриц.
А отец... Об отце Эштан старался не думать.
Комната той, с которой хотел поговорить Эштан, находилась в отдалении от других и была закрыта. Ее хозяйку он ждал около часа, сидя на подоконнике неподалеку от двери. Он знал, что она скоро вернется, — и она вернулась.
— Что ты тут делаешь? — резко спросила Ева, остановившись у окна.
— Хочу поговорить, — ответил Эштан, глядя ей прямо в глаза.
— Не нужно сюда приходить. Тебя могут увидеть. Ты меня подставляешь.
— Нет, милая, это ты меня подставляешь, — сказал тот.
Ева одарила его внимательным взглядом и кивнула на дверь своей комнаты.
— Идем. Не стоит, чтобы нас видели вместе.
Эштан спрыгнул с подоконника и пошел следом за девушкой. Они оказались в комнате, и она тотчас закрыла дверь.
Ее комната, как и комнаты других членов Клуба избранных, больше походила на номер в дорогом постоялом дворе: высокие потолки, светлый дизайн, стильная мебель. В самом углу притаилась кровать с белоснежным пологом, легким и почти невесомым, вдоль одной из стен выстроились шкафы, чьи полки ломились от книг, а над диваном в гостиной зоне висел портрет девушки. На нем Ева сидела на балкончике где-то в центре столицы, откинув назад прядь длинных темных волос, а на заднем плане виделся Небесный дворец.
И в ее комнате, и в ее образе удивительно сочетались женственность и ум.
— Будешь что-нибудь? — любезно спросила Ева.
Эштан отрицательно покачал головой, и она, приняв его ответ к сведению, грациозно опустилась в кресло, скрестив ноги и положив руки на подлокотники.
«Настоящая императрица», — почему-то весело подумал Эштан и сел в кресло напротив.
— Что ты хотел, Эштан? — спросила Ема.
Она предпочитала переходить к делу сразу, не любила расшаркиваться.
Что ж, прямо так прямо.
Желание дамы — закон.
— Зачем ты это сделала? — жестким тоном спросил Эштан.
— Что? — нахмурилась она, но он успел заметить, как пальцы ее на мгновение дрогнули.
Его губы изогнулись в улыбке.
— Не пытайся играть роль дурочки. У тебя это плохо получается.
— Ну хоть что-то у меня получается плохо, — усмехнулась Ева.
— Давай еще раз: зачем ты это сделала? — повторил Эштан. — Зачем решила подставить меня?
Ева приподняла бровь, идеально изогнутую.
В ней все было идеально.
По крайней мере, так ему казалось раньше.
— Я не пытаюсь тебя подставить. Глупости какие.
— Уверена? Тогда зачем натравила на Белль своих шестерок? Велела четверым парням напасть на девушку.
Для чего? Ты считаешь, что это нормально, Ева? О таком мы не договаривались. — Его тон становился все более и более угрожающим, хотя голоса Эштан не повышал.
— Как сложно... Ты Тэдда имеешь в виду? Он сам виноват, — пожала плечами Ева. — Придумал невесть что. Впрочем, сам же и поплатился: их кто-то застал. Я здесь ни при чем.
— А платье? — продолжал Эштан. — Какого эйха ты велела испортить мое платье? Это был подарок для Белль.
— Белль, — задумчиво повторила девушка. — Ты уже второй раз повторяешь ее имя. Так-так-так, Эштан. — Она подалась вперед, с интересом рассматривая парня. — Мне кажется или она тебе нравится?
— Какая разница? — спросил тот спокойно.
— Мне это не нравится. — Ева любила быть честной до умопомрачения. — Мне не нравится, что она запала тебе в душу, Эш.
— Это не твое дело, Ева, — все так же спокойно отреагировал тот.
— Ты же знаешь, что мое. Изабелль действительно нравится тебе? Или все дело в том, что она невеста принцессы? — уточнила девушка.
Ее взгляд стал веселым.
Эштан вспомнил Осенний бал, когда впервые заметил Белль.
Она была в каком-то дурацком платье темно-оранжевого цвета, которые в столице уже года два как вышли из моды, но это ее не смущало.
Белль болтала с подружками и весело смеялась, а он, проходя мимо, вдруг почувствовал это.
Тьму. Ее тьму — живую, искристую и, вопреки всему, теплую.
Его тянуло к ее тьме.
И он пригласил девушку на танец, не сразу поняв, что она стихийница, а не темная. Танцевала она тоже не очень, в отличие от него, однако Эштану было все равно.
Он уверенно вел ее в танце и думал, что, пожалуй, она особенная.
Откуда-то в его сердце появилась нежность: то ли к девушке, то ли к наполняющей ее тьме, от которой приятно кружилась голова, словно от легкого опьянения.
Конечно, у них ничего не вышло.
Подружки что-то наболтали Белль — наверняка про то, что он темный и опасный, — и она сбежала.
А потом игнорировала его, хотя он просто наблюдал, пытаясь понять, откуда в ней взялась эта притягательная тьма.
Наверное, он бы предпринял более решительные шаги, завоевал бы эту странную девушку, от которой в сердце появлялась звенящая нежность, если бы его не увезли во дворец.
Во дворце, перед возвращением в академию, он обо всем и узнал.
И тогда же понял, почему его так к ней тянуло. Что за тьма таилась в ее душе.
Но не понял, как же так вышло, что девушка, понравившаяся ему, и есть таинственная невеста Виолетты, которую искали столько лет.
Хотя... что же удивительного? Боги при рождении обделили его удачей. Проклятая кровь — проклятая судьба. Так говорят в народе. Да и мать часто говорила ему это в пьяном бреду.
— Молчишь? — улыбнулась Ева, возвращая задумавшегося Эштана к действительности. — А я все жду ответа.
— Ответь на этот вопрос сама, Ева, — лениво отозвался он. — Так, как тебе самой нравится. Я пришел не отвечать на вопросы. Я пришел сказать, что ты не должна перегибать палку. Предупреждаю тебя.
— Спасибо, очень любезно с твоей стороны. Твою драгоценную Белль я не собиралась обижать. Я просто отстаиваю свое. Как могу.
— А может быть, ты отстаиваешь свое желание стать будущей императрицей? — вдруг на мгновение потерял самообладание Эштан. Его глаза гневно сверкнули. — Виолетта действительно тебе нравится? Или тебе нравится ее положение?
— Ответь на этот вопрос сам, Эш. — Девушка ответила ему его же фразой.
— Если бы я был наследником короны, ты бы тоже была рядом со мной?
Вместо ответа Ева звонко рассмеялась:
— Думаю, тебе пора.
— Как скажешь. Не смей больше причинять ей боль.
— А ты не смей врываться в зимний сад и указывать мне, что делать. Это выглядело отвратительно.
Ни слова больше не говоря, темный встал и направился к двери.
Однако когда его пальцы коснулись ручки, Ева окликнула его:
— Эштан!
Помедлив, он обернулся, и она, подойдя, завела ему за ухо длинную пепельную прядь.
— Не обижайся на меня, хорошо? Я просто очень волнуюсь. Ты же знаешь, что Виолетта для меня значит. Прошу, не злись.
— Хорошо, — коротко ответил Эштан.
— А еще... Не знаю, что происходит, но она... она совсем вышла из-под контроля. Боюсь, я не дотяну до ритуала. Эта брачная клятва между ними... Она все портит. Что мне делать, Эш? — заглянула в его глаза Ева.
— Просто придерживайся плана. Не делай того, из-за чего потом пожалеешь. У тебя все получится, осталось совсем немного, — ответил юноша, зачем-то коснулся ее плеча и ушел.
Девушка закрыла лицо ладонями, будто собралась заплакать, однако смогла взять себя в руки. Похлопала по щекам и подошла к вешалке рядом с зеркалом, на которой висело бальное платье изумительного бело-серебряного цвета — казалось, оно соткано из сияния звезд. Его пышный подол был обшит магической нитью и сверкал словно северное сияние.
Это платье стоило несколько десятков тысяч крон и было подарком принцессы — стоило Еве обронить однажды, что она хочет такой наряд от именитого дизайнера, как принцесса все устроила.
Тонкие пальцы девушки коснулись складок пышной юбки.
На балу она будет неотразима.
Осталось лишь продержаться до Ночи зимнего свершения и сделать то, к чему она так готовилась, узнав о невесте.
Ева покрутила на пальце тонкое кольцо — точно такое же, какое было на Виолетте.
Улыбнулась отражению. И сказала сама себе, что все получится.
_______
¹⁷ Эрцгерцоги и эрцгерцогини — титул исключительно для членов императорской семьи, замужних и женатых детей императора.