6
«Нельзя смотреть в глаза чудовищам и королям», — повторяла порою бабушка старую поговорку.
А я нарушила это правило.
Только кому сейчас я смотрела в глаза?
Чудовищу или будущей императрице?
Меня охватила паника.
Виолетта что-то прошептала Еве на ухо, не отрывая от меня хищных глаз, загоревшихся вдруг аквамарином. Ева потерлась об ее щеку носом, нехотя отстранилась и, коснувшись напоследок плеча, выскользнула из аудитории.
Мы остались наедине — я и принцесса.
Те несколько лэров¹², что разделяли нас, она преодолела за мгновение.
Распахнула дверь и вошла в комнатку. Но не кинулась ко мне — просто застыла в дверном проеме, загородив единственный путь к отступлению. Сильная, яростная — я видела это по ее горящим глазам, хотя внешне она сохраняла ледяное спокойствие.
Ну понятно, принцесса ведь.
В комнатке стало ощутимо прохладнее, банки на полках заиндевели, а по каменному полу поползла голубоватая изморозь.
И я поняла, что ее высочество — не просто боевой маг с высоким уровнем силы. Она еще и стихийник, как я.
Ее стихия — вода, специализация — лед. Недаром она Ледяной дракон.
Огромная редкость. Огромная сила.
— Кто ты? — спросила принцесса, пронзая меня взглядом, словно копьем.
Голос ее был чуть хрипловатым, вкрадчивым и пугающим. А сила — могущественной.
Я молчала, впившись ногтями в ладони, — так сильно растерялась. И прятала глаза — боялась снова встречаться с ее высочеством взглядом.
Это было бы слишком дерзко.
— Кто ты такая? — повторила принцесса.
Светлая Тэйла, что же делать?
Внутри все свело от страха.
— Ты глухая или глупая?
Нужно объясниться. Белль, соберись!
— Что ж, начнем с другого. Ты знаешь, кто я? — спросила Виолетта.
— Да, ваше высочество, — прошептала я. — Мне известно, кто вы...
— Радует, что ты умеешь слагать слова в предложения. Теперь говори, кто ты и откуда здесь взялась. — В голосе принцессы проскользнуло глухое раздражение, словно она изо всех сил сдерживала себя.
— Я... Ваше высочество, я обычная адептка, случайно тут оказалась! Хотела подготовиться к экзамену по стихийной трансформации, но пришли вы и... И я не решилась выйти, чтобы не потревожить, — призналась я, кусая губы.
Выглядело и прозвучало жалко, я и сама это понимала.
— Не решилась потревожить, зато решилась подглядывать, да? — Губы Виолетты искривились в усмешке.
— Я не хотела, простите меня, ваше высочество! Это действительно случайность!
— Простить? Как легко вы все просите прощения. Будто оно спасет вас от собственной глупости.
По моей коже поползли мурашки — так холодно стало.
— Что ты видела? — продолжила она допрос.
Рядом с ее высочеством я ощущала себя ужасно беспомощной и, самое главное, виноватой.
Хотя не сделала ничего плохого!
Мне не нравилось это состояние, но я даже объяснить ничего толком не могла.
— Она опять молчит. Великолепно. Адептка, у тебя действительно со слухом плохо?
— Да, ваше высочество... то есть нет! Я хорошо вас слышу!
— Да неужели? Вот радость. Тогда отвечай: что ты видела?
Да я все видела! Абсолютно все! Неужели непонятно?
— Ничего не видела, — пискнула я.
Соврала, хотя редко это делала.
И Виолетта все мгновенно поняла.
— Знаешь, что я ненавижу больше трусости? — спросила она, разглядывая свои ногти. — Ложь. А знаешь почему? Лжецы — слабые люди. А я не люблю слабых.
Виолетта явно имела в виду меня. Значит, я слабая? Болезненный удар по моему самолюбию.
— Ты солгала своей принцессе, — продолжала она.
— Нет, ваше высочество... то есть да... Я все слышала, но уже все забыла! — воскликнула я. — Я ничего, совсем ничего не помню!
Снова ложь. Я помнила все.
Особенно хорошо — как принцесса нежно целовала Еву. Как она плакала. Как потерянно принцесса смотрела в одну точку, прижимая ее к себе.
Я теперь ходячий компромат, и мы обе это понимали.
— И почему я тебе не верю, адептка? Может быть, потому что ты продолжаешь лгать? — насмешливо поинтересовалась Виолетта. — Ну-ка скажи, откуда на территории темных взялась стихийница? Или думаешь, в поверю, что занятия по стихийной трансформации проводят в аудитории по теории темной магии?
Для той, кто только вчера прилетела в академию, принцесса крайне осведомлена.
Хотя наверняка она просто очень внимательная — заметила книги по темной магии и нашивку на моем пиджаке.
— Я все объясню, ваше высочество! — воскликнула я, чувствуя, как горят щеки. — Я на час раньше пришла на экзамен и решила попрактиковаться в пустой аудитории, но нашла только эту: остальные были заперты! Я не темная, я действительно стихийница! Огневик! У меня и в мыслях не было...
— Замолчи, — велела принцесса. — Из-за твоих воплей у меня заболела голова.
— Но, ваше высочество...
— Я сказала, замолчи.
Почему она не хочет выслушать до конца?
Почему ее высокомерие так и льется на меня, как помои на голову нерадивого прохожего?
Говорили, что она идеальная...
А идеальные люди понимающие.
Виолетта перестала наконец рассматривать свои ногти и шагнула ко мне. Я инстинктивно отступила, но уперлась лопатками в полки.
Принцесса приблизилась, так что между нами почти не осталось расстояния, заставляя мое сердце болезненно сжиматься. И вдруг взяла меня за подбородок, больно задрав голову.
В этом жесте не было ничего романтического или милого.
Это просто унижение.
Виолетта сильнее и выше, а самое главное — она принцесса.
Я не могла ей возразить.
Все, что мне оставалось, — крепко сжать зубы, чувствуя на подбородке ее прохладные пальцы.
— Я достаточно наслушалась твоего бреда, адептка, теперь ты меня послушай, — зашептала Виолетта, и ее глаза опасно засветились.
Она смотрела на меня как на жалкое насекомое, которое нужно прикончить, дабы не мешало.
— Слушаю, ваше высочество, — едва выговорила я, тотчас отведя взгляд.
— Ты видела все. Слышала все. Знаешь секрет, который не должна знать. Я не могу оставить это просто так. Посмотри на меня! — властно велела принцесса, сжав мне подбородок до легкой боли, но я отчего-то знала, что не должна поднимать на нее взгляд. — Я теряю терпение. Смотри. Мне. В глаза.
В какой-то момент я все же сдалась — и поняла, какие невероятные у нее глаза.
Ярко-аквамариновые, светящиеся в полутьме комнатки.
С вертикальными зрачками.
Немигающие. Полные рости.
Драконьи.
Я знала, что, когда драконы перестают себя контролировать, их зверь вырывается наружу.
Знала — и все равно зачарованно смотрела на принцессу.
Цвет ее глаз был похож на южное море в погожий день.
Я была на побережье лишь однажды, но запомнила море именно таким — ярко-аквамариновым, переливающимся под солнцем.
В тот самый день я едва не утонула, а потом долго еще просыпалась от ощущения, что морская соль разъедает легкие.
— Ты все забудешь, адептка. — Принцесса обронила эту странную фразу и свободной рукой коснулась моей головы. На волосы опустилась невидимая вуаль, и меня накрыло. — Ты все забудешь. Все, что произошло в этой аудитории. — Голос принцессы доносился словно издалека, сквозь вату.
Был теплым и ласкающим, такому с радостью хотелось подчиняться.
А в ее глазах я просто растворялась.
Глаза, море, аквамарин...
Все изменилось.
Я перестала слышать звуки, цвета разом поблекли, и даже стерильный запах пропал.
Внутри запорхали огненные искры.
— Забудешь...
Я закрыла глаза, готовая полностью подчиниться.
Но, покачиваясь на невидимых волнах, вдруг поймала себя на мысли, мимолетной и какой-то совершенно дикой, что хочу коснуться руки принцессы.
Запустить пальцы в темные растрепанные волосы.
На миг прижаться к груди. И забыться.
Навсегда.
Что со мной?
Откуда эта глухая тоска в сердце и невосполнимая нежность в душе?
Я распахнула глаза.
Это еще что за дела?! Что она творит?
— Да что с тобой не так, а? — выдохнула Виолетта.
Ее злой голос окончательно вернул меня в реальность.
Звуки, краски и запахи тоже моментально возникли вновь. А наваждение в виде Виолетты пропало.
Наша дорогая наследница престола — да чтоб она никогда на трон не взошла — использовала ментальную магию!
Хотела стереть мне память!
Только у нее ничего не вышло!
Это вызвало во мне волну злости.
— Почему не подействовало? Проклятье! — Принцесса по-прежнему не понимала, что происходит.
— Потому что вы плохо владеете ментальной магией? — хрипло предположила я, глядя ей в глаза с дерзостью, явившейся вместе со злостью.
Стирать чью-то память насильно вообще-то запрещено! Лишь менталисты с лицензией могут позволить себе подобное, но и то по специальному разрешению!
Виолетта рассмеялась и отпустила мой подбородок.
— Я владею ей неплохо. Это с тобой что-то не то, адептка. — Она не хотела признавать поражение.
— Вы нарушили закон, ваше высочество. Никто не имеет права вмешиваться в чужой разум.
— Было бы во что вмешиваться, — ядовито улыбнулась Виолетта.
Вот зараза. Это намек на то, что у меня разума нет?
Ну, держись, маг криворукий, — наверняка она из тех, у кого всегда виноваты все, кроме нее.
— Может быть, было бы чем вмешиваться, а? Менталист из вас не очень.
— Вздумала дерзить? — сощурилась она.
— Констатирую факт. Стереть воспоминания-то не получилось, — ответила я.
— Ты права, не получилось. Что ж, значит, поступим иначе, — задумчиво протянула она. — Слушай меня внимательно. Если ты откроешь свой очаровательный ротик и хоть кому-нибудь расскажешь о том, что видела сегодня, у тебя будут проблемы. Я сделаю твою жизнь невыносимой. Поняла? Отвечай, когда спрашивают.
— Я поняла, — тихо ответила я.
— «Ваше высочество». Или забыла?
— Я поняла, ваше высочество. Я никому не расскажу. Даю слово чести.
Принцесса весело рассмеялась — это был обидный смех, неприятный. Теперь у меня горели не только щеки, но и все лицо.
— Слово даешь, значит. Неужто высокородная?
— Нет, ваше высочество.
— А ты знаешь, что слово чести давать могут только высокородные? Не бросайся громкими фразами, адептка. Звучит глупо. Твои слова ничего не стоят.
Ее пренебрежительно замечание вызвало еще одну волну — уже не злости, а гнева, хоть и хорошо контролируемого. Он-то и позволил мне взять себя в руки.
— Честь есть и у простых людей, ваше высочество. Я всегда держу свое слово, хоть сама и неблагородных кровей, — смело заявила я. — Вы ошибаетесь, думая, что такие, как мы, низкородные, не знаем, что такое достоинство.
Принцесса обожгла меня взглядом — ее глаза наконец перестали светиться, а зрачок вновь стал прежним.
— Не забывайся. Помни, с кем разговариваешь.
— Простите, ваше высочество, — повторила я сердито.
Забудешься тут, как же!
— Знаешь, я и словам высокородных не верю, — вдруг сказала принцесса. — Верю только поступкам.
Она крепко схватила меня за запястье, подняла мою руку и неслышно прошептала что-то.
Я и опомниться не успела, как внешнюю сторону предплечья обожгло льдом.
От острой боли я вскрикнула — казалось, будто сотии мелких ледяных осколков впились в руку, проникли сквозь кожу и попали в вены.
Я пыталась вырвать руку, но не могла.
— Что вы деласте? — выкрикнула я.
— То, что поможет тебе хранить мою тайну.
Боль пропала так же резко, как и началась, а Виолетта, довольно улыбаясь, наконец отпустила меня.
Чуть выше запястья, где остались следы ее пальцев, сиял замысловатый голубой знак — овал, внутрь которого были заключены символы древней магической клинописи.
Мы проходили лишь самые ее основы, но ради интереса я прочитала несколько книг и знала некоторые знаки. Узнала и этот.
Ее высочество поставила на мне печать клятвы.
Заклеймила своей волей.
— Это что... Это печать клятвы? — недоверчиво спросила я, рассматривая руку.
Знак вспыхнул и пропал.
В следующий раз он появится только тогда, когда я нарушу клятву, которой не давала. Если нарушу.
— Она самая. Ты поклялась, что никому и никогда не расскажешь о том, что видела сегодня в этой эйховой аудитории, — спокойно подтвердила Виолетта.
Ее глаза потухли и стали обыкновенными — зелеными.
— Но я не клялась! Я не давала никакой клятвы!
— Ты дала слово чести, этого более чем достаточно, особенно если печать немного модифицирована. Кстати, за язык я тебя не тянул, адептка, — насмешливо ответила принцесса. — Нарушишь клятву: гореть от боли будет не только рука, а все тело. Каждое мгновение твоей жизни. Так что не советую. Что ж, мне пора. Надеюсь, мы никогда больше не встретимся.
Принцесса развернулась ко мне и хотела было выйти.
— Ваше высочество! Вы дважды нарушили закон! Вы использовали ментальную магию и запрещенные символы клинописи. Заставили меня принести клятву против воли, — твердо сказала я ей в спину, чувствуя, как подступает еще одна, третья волна: на этот раз ярости. Обжигающей и горячей, такой же, как моя стихия.
Как она только посмела поставить на мне клеймо!
Я и не думала, что наследная принцесса империи может быть такой... отвратительной!
Она совершила преступление, пусть и мелкое. Но не понесет за него наказания, как обычные маги.
Потому что она принцесса.
Потому что ей можно делать все, что запрещено другим.
Потому что имеет власть.
Проклятье!
Терпеть не могу несправедливость!
Идеальный образ принцессы, который и так дал трещину, рассыпался на множество осколков.
Виолетта повернулась и одарила меня выразительным взглядом.
Опять смотрит как на насекомое!
— Сама виновата, — пожала она плечами. — Кто заставил тебя сидеть в этой конуре?
— Нашей вины в этом поровну, ваше высочество, — ответила я, изо всех сил сдерживая эмоции. — Если ваш разговор был таким конфиденциальным, могли бы для начала проверить, одни вы в аудитории или нет.
Виолетта приподняла бровь.
Она знала, что тоже виновата, но не собиралась признавать это.
Терпеть не могу таких людей!
— Не советую разговаривать со мной в таком тоне. Я не твоя подружка.
— Что вы, ваше высочество, вам показалось. Я разговариваю с вами со всем уважением, на которое способна. Своей подружке я бы голову открутила за такое, — дрожащим от злости голосом сказала я. — А после повела бы к ректору. И ее наказали бы, поверьте. Но вас и пальцем не тронут. Вы же принцесса. Наследница короны. Вторая после императора. Вам можно все. Не думайте, что это несправедливо?
Ее ответ был прост.
— Да мне плевать.
— Жаль, что будущей правительнице империи плевать на закон. Ваш дед говорил, что закон это истинный трон императора.
— Как ты надоела, — поморщилась принцесса. — Приставучая, как комар. Сказала бы сразу, что хочешь компенсации. Извини, у меня нет денег, чтобы заплатить тебе за неудобства. Возьми это и успокойся.
Она стянула с указательного пальца кольцо с россыпью алых камней и небрежно кинула на стол. Кольцо перекатилось через край и со звоном упало на каменный пол, прямо к моим ногам.
Так нищим у храмов кидают монетки.
И тогда меня все-таки накрыло четвертой волной — безрассудства.
Страх пропал, вместо него появилась решимость — дать отпор.
Пусть она хоть трижды принцесса, но оскорблять себя я не позволю!
— Мне не нужны подачки, ваше высочество, — процедила я и носком ботинка пнула кольцо, так что оно откатилось в угол. — Ваше предложение оскорбительно.
Мои слова прозвучали глухо, я сжала ладони в кулаки, чтобы сдержаться и не ударить ее.
— Что, думаешь, не продашь его? — развеселилась Виолетта. — Это редкие рубины, из Маира.
Огонь обжигал сердце.
Да как она смеет?...
— Думаю, наследная принцесса не должна так себя вести.
— Слышала, что огневики смелые и глупые. Оказалось, это действительно так.
— Слышала, что водники хитрые и трусливые. Но ведь это всё слухи, ваше высочество? — парировала я. — Вы ведь совсем не такая.
Мы обе понимали, что я имела в виду совсем другое.
Она именно такая.
— Дерзишь? — усмехнулась принцесса, и в ее глазах впервые промелькнул интерес. — Не люблю дерзких. Мне по нраву послушные.
— Вы уверены, ваше высочество? Ева никогда не была послушной, — ответила я вежливо, пряча в голосе насмешку. — Мы называем ее Железной леди.
Услышав имя своей любимой, Виолетта буквально окаменела. Ее глаза снова вспыхнули аквамариновой яростью, в комнатке стало холоднее, чем прежде. Изморозь с пола поползла по стенам.
— Не смей произносить ее имя, — процедила сквозь зубы принцесса. — Пошла вон. Не то пожалеешь.
— Да, я уйду, ваше высочество. Но позвольте небольшой совет от вашей верной подданной: перестаньте срывать злость на тех, кто рядом. Никто не виноват, что Ева вас бросила, — дерзко ответила я. — И если вам интересно мое нижайшее мнение, я бы на ее месте поступила точно так же. Быть любовницей унизительно.
Да, тут меня занесло, но я ни на секунду не пожалела, что сказала это.
Ее зрачки вновь стали вертикальными, а по моим рукам поползли мурашки.
Виолетта окинула меня тяжелым взглядом. От нее исходил холод — еще больший, чем прежде, и я невольно сжалась, ярость моя поутихла.
А вот ее — лишь набирала обороты.
Из-за силы этой ярости на полках стали лопаться банки.
Стекло со звоном осыплось.
Жидкость, в которой плавала забальзамированная нечисть, зашипела, оказавшись на каменном полу. Тотчас повалил едкий пар, от которого я закашлялась.
Виолетта выругалась — да так виртуозно, будто всю жизнь работала сапожником или грузчиком на пристани.
Прошипев еще пару проклятий, принцесса схватила меня за запястье и быстро вытащила из злополучной комнатки, после чего раздраженно взмахнула рукой, и едкий пар, который уже начал проникать в аудиторию, куда-то пропал.
У нее так много силы, неужели она не может сдерживать себя?
Какая же она отвратительная!
Я хотела сбежать под шумок, но мне не дали.
— Стоять, маленькая дрянь. Тебе придется ответить за наглость, — перегородила мне путь принцесса. — За каждое свое слово.
Она не простит мне упоминание Евы.
Не простит.
Я видела это по ее горящим глазам.
Ну хоть зрачки больше не вертикальные...
— Мне пора на экзамен, ваше высочество.
Я попыталась обогнуть ее, но не получилось. Виолетта не собиралась отпускать меня.
— Я же сказала — стоять. Ты будешь делать все, что говорит твоя принцесса.
— Вы, конечно, принцесса, но и я свободный граждании империи, — дрожащим голосом ответила я, обжигая ее своей ненавистью, но зная, что не могу высказать все, что накипело. — Рабство отменили пять веков назад. Или вы забыли? Вы говорили, что ваша невеста должна быть достойна вашего народа. Но достойны ли вы сами?
Если слова о Еве были пулями, летящими в принцессу, то эти — гранатами, начиненными взрывной магией.
На мгновение в аудитории повисла звенящая тишина, которую сменил ее хриплый смех.
В этом смехе не было радости.
Только злость.
— Достойна ли?.. — повторила Виолетта. — Ты считаешь меня недостойной?
— Сами ответьте на этот вопрос, ваше высочество, — ответила я.
Сердце пылало в огне и стучало громко-громко.
Виолетта убрала со лба прядь растрепавшихся темных волос. Коснулась подбородка. Ухмыльнулась. Сделала шаг ко мне.
— Да кто ты такая, чтобы говорить со мной так непозволительно? — неожиданно спокойно спросила она, разглядывая мое лицо, будто запоминая каждую черточку. — Кто ты такая?
— Изабелль Бертейл, адептка первого курса факультета стихийной магии, — ответила я, расправив плечи.
Свое имя я скрывать не собиралась.
Хватит, и так уже солгала, что ничего не слышала.
— Что ж, Изабелль Бертей, ты пожалеешь, что посмела открыть при мне свой маленький очаровательный ротик.
Я гневно взглянула на принцессу.
— Главное, чтобы вы ни о чем не жалели, ваше высочество.
Она подошла еще ближе — все такая же яростная и холодная.
От исходящей от нее силы покалывало виски.
— А ты любишь говорить загадками, Изабелль Бертейл. Теперь пришло мое время говорить так же. — Виолетта положила ладони на мои плечи: без грубости, неожиданно мягко, даже нежно.
Такие прикосновения обычно предназначаются любимым...
Меня словно ледяной молнией пронзило, и сердце чуть из груди не выпрыгнуло.
Только огонь внутри не погас — вспыхнул еще ярче.
Я хотела вырваться, но, несмотря на обманчивую мягкость прикосновений, ее руки с легкостью меня удержали.
Виолетта была сильной, очень сильной.
— Знаешь, что я с тобой сейчас сделаю? — прошептала принцесса, склоняясь ближе, втягивая носом воздух у моего виска и выдыхая его, обжигая мне щеку. — Отгадай. Что я хочу сейчас сделать?..
Виолетта повернула ко мне лицо.
И в какой-то момент я решила, что она хочет меня поцеловать.
Откуда-то я знала, что губы принцессы мягкие и настойчивые.
И поняла, что от нее приятно пахнет снегом, горькими сушеными травами и вереском. Так в моем понимании пахла сама зима — мороз, немного горечи и мед.
Я вдохнула этот запах и замерла, увидев перед собой заснеженную долину в морозный день, когда снег, легкий как перья, искрится под золотистым солнцем.
Я словно смотрела на долину с высоты, радуясь полету и свободе.
А когда опустила глаза, увидела под собой тень. Тень дракона.
Наваждение прошло в то же мгновение.
Я зажмурилась, отгонняя странные то ли видения, то ли фантазии, зная, что, как только Виолетта посмеет коснуться моих губ, я оттолкну ее, а после запущу в нее фаерболом.
Уж их-то создавать я умею на отлично!
Наверное, она потом в порошок меня сотрет, но плевать.
Никто не смеет прикасаться ко мне. Никто.
— Не смейте, — гневно прошептала я.
Меня и тянуло к ней, и отталкивало одновременно, и это было страшно и дико.
Она рассмеялась мне в лицо.
— О нет, глупая, это не то, о чем ты подумала. Я не целую других девушек, кроме своей. За такую дерзость я выпью до дна твою никчемную магию, — прошептала принцесса, не отрывая взгляда от моего лица. — Нарушу закон в третий раз, и никто не посмеет осудить меня, раз я недостойная своего народа принцесса. Знаешь, как драконы пьют магию, Изабелль Бертейл?
Она склонилась еще ниже, и ее дыхание обожгло мне щеку.
На кончиках моих пальцев вот-вот должно было вспыхнуть пламя, готовое полететь в принцессу, но...
Не знаю, что произошло бы дальше, если бы нам не помешали.
— Оставь ее в покое, — раздался вдруг мужской голос.
Низкий, чуть приглушенный.
И смутно знакомый...
Виолетта тотчас забыла обо мне — резко отстранилась.
И ее взгляд, и мой были устремлены на парня с платиновыми волосами до плеч.
Того самого темного, который однажды приглашал меня на танец.
Темного! Чернокнижника!
Парень, нисколько не смущаясь, зашел в аудиторию и уселся на последнюю парту, закинув ногу на ногу.
Принцесса не сводила с него глаз.
Повисла искрящаяся от напряжения
тишина, полная ненависти и презрения.
Какое-то время принцесса и темный смотрели друг на друга. Взгляды их были тяжелыми, мрачными, полными непонятной мне решимости уничтожить противника.
И я вдруг подумала, что если они сейчас начнут драться, то разнесут крыло. Поэтому сделала несколько шагов назад. На всякий случай.
Я девушка хрупкая, не хочу в эпицентре событий оказаться.
И вообще, мне на экзамен надо, он совсем скоро начнется.
Молчание затягивалось.
— Здравствуй, кузен, — наконец проронила Виолетта.
— Здравствуй, — ответил парень спокойно.
Я едва рот не открыла от удивления. Кто бы мог подумать, что темный, который клеился ко мне, — кузен принцессы! Наверняка какой-то высокородный, герцог или граф!
Надо же, дурная кровь бывает и в таких семьях... А говорили, что только в простых семьях такие, как он, рождаются.
Снова ложь.
Как и то, что принцесса идеальна.
— Надо же, какая неожиданная встреча. Столь неожиданная, сколь и неприятная, — заметила Виолетта.
— Не люблю с тобой соглашаться, но ты права. Неприятная. Увидел тебя, и дурно стало, — согласно кивнул темный.
— А это я еще с тобой даже не разговаривала. Может быть, после беседы тебе станет совсем плохо, — мечтательно вздохнула Виолетта. — А ты вырос. Подтянулся. Когда мы виделись в последний раз? Лет в четырнадцать или пятнадцать?
— В шестнадцать, если быть точными. На балу в честь дня рождения Алианы. Помнится, я выкинул тебя из окна второго этажа в бассейн, — любезно напомнил темный. — Ты так кричала пока летела. Было очень смешно.
Не удержавшись, я хихикнула в кулак. Принцесса так на меня посмотрела, что я подавилась и закашлялась.
— Ты забыл добавить, дорогой кузен, что после этого я вморозила тебя в этот самый бассейн, превратив воду в лед, — улыбнулась Виолетта. — Ты забавно трепыхался и дергал ножками.
— Вообще-то я задыхался. Так странно: в нашей семье темный я, — коснулся линии подбородка ее брат, — а боль всегда нравилось причинять тебе, светлой от ногтей до кончиков волос. Удивительный факт.
— Удивительный факт, что ты все еще жив, — процедила принцесса. — Свет не бывает идеальным. К идеалу стремится лишь тьма. Так говорил наш дед. Что ты тут делаешь, Эштан?
Эштан... Вот как его зовут.
Это имя ему подходит.
С древнемагического языка оно переводится как «полнолуние».
Интересно, как переводится имя принцессы? Не припомню в учебнике по древнемагическому слова «коза». Оно в трактатах не использовалось.
— Учусь, — пожал плечами темный. — Скоро здесь начнется мой экзамен. А ты, я вижу, банки в лабораторной побила? Все развлекаешься? Говорят, ты приехала искать невесту. Неужели твоя невеста — эта милая девушка?
Он кивнул в мою сторону, и я почему-то покраснела.
— Нет, конечно! — выкрикнула я. — Я не ее невеста!
— Нет. Думай, что говоришь. И кому, — с затаенной угрозой сказала Виолетта брату.
Тот, впрочем, не испугался.
— Твоя заносчивость все еще с тобой. Как печально. Надеюсь, ты все же избавишься от нее и станешь нормальной.
— Такой, как ты, дорогой кузен? — уточнила Виолетта.
— Таким, как я, лучше никому не быть. Особенно наследнице императора.
Темный легко спрыгнул со стола, вдруг подмигнул мне и повторил, не глядя на принцессу:
— Что ж, рад, что она не твоя невеста. Не трогай ее.
Виолетта рассмеялась, скрестив руки на груди.
— Ты так за нее переживаешь. Неужели она твоя подружка?
Их взгляды снова скрестились, как шпаги.
И ответ темного обескуражил меня.
— Я первый ее заметил. И уже ухожу. Идем, Белль, я провожу тебя. Ее высочество должна побыть наедине с собственной тенью, чтобы умерить пыл и подумать о вечном.
С опаской поглядывая на Виолетту, я быстрым шагом направилась к Эштану. Он галантно открыл передо мной дверь, и я оказалась в коридоре.
— Я запомнила тебя, Изабелль Бертейл, — услышала я вдруг тихий зловещий голос Виолетты, оставшейся в аудитории, и обернулась.
Она смотрела на меня со странной улыбкой. И в глазах ее была настоящая бездна.
— А я вас и не забывала, ваше высочество, — гордо ответила я и подумала: когда это я ее не забывала?
Я вообще вся в мыслях об экзамене была!
Но надо же оставить за собой последнее слово.
Даже если передо мной принцесса. Главное, сделать это изящно.
Для наглядности принцесса коснулась своего предплечья, явно намекая на печать клятвы, но я ничего не ответила — лишь изловчилась и захлопнула дверь нотой прямо перед ее носом. Получилось эффектно и громко — помог откуда-то взявшийся сквозняк.
Эштан позволил себе коротко рассмеяться, а я — улыбнуться, однако улыбка тотчас померкла, едва я снова услышала знакомое: «Наследница...»
На мгновение все потемнело перед глазами, и я покачнулась.
Однако Эштан не дал мне упасть — подхватил за талию, и каким-то чудесным образом моя рука оказалась на его предплечье.
Ну, как чудесным...
Я просто автоматически схватилась за него, чтобы не рухнуть. Предплечье оказалось стальным — под пиджаком скрывались крепкие мышцы.
— Все в порядке? — с заботой в голосе спросил темный, удерживая меня.
— Да-да, просто немного устала, — ответила я, приходя в себя. — Наверное, перенервничала. Не каждый день встречаюсь с такими людьми...
— Не люблю свой титул, — ответил темный, пожирая меня взглядом.
Глаза у него были карими — яркого орехового оттенка, с золотистыми искрами вокруг узких зрачков.
— Отпустите меня, — попросила я тихо, понимая, в сколь странном положении мы находимся.
Я бы даже сказала, компроментирующем: парень удерживает девушку за талию, а ее рука покоится на его предплечье.
Однако Эштан меня не отпускал — смотрел мне в лицо и улыбался.
И я вдруг поняла, что у него на щеках милые ямочки. Внешне он совсем не страшный, напротив, даже вызывал симпатию.
Только вот я все равно его опасалась. Во всем виноваты эти дурацкие слухи о темных в общем и о чернокнижниках в частности.
Я уже хотела вырваться из крепких объятий Эштана, как дверь аудитории распахнулась, словно от пинка.
В коридор стремительно вылетела принцесса и увидела нас с Эштаном.
Наверняка она решила, что мы обнимаемся, потому как на лице ее появилось нескрываемое отвращение.
— Как трогательно, — сказала она, смерив нас недобрым взглядом.
— Ты не могла бы не смотреть на нас? — вежливо попросил ее кузен.
— Да, конечно, продолжайте наслаждаться друг другом, не стану мешать.
И, больше не обращая на нас внимания, Виолетта быстрым шагом пошла по коридору и завернула за угол. А Эштан наконец отпустил меня.
— Спасибо, — тихо поблагодарила его я, чувствуя вдруг на себе чей-то взгляд.
Сначала мне показалось, что это Виолетта, но ее не было видно. Наверное, у меня очередная галлюцинация после посещения аудитории темных.
— Не за что. Не обращай внимания на мою кузину. Она с детства у нас не в себе, знаешь, в каждой семье есть свое проклятье, — сказал Эштан и постучал подушечками пальцев по виску, явно намекая, что там у Виолетты было проклято: мозг, по всей видимости. — Она надменная, но благородная. Не обижает детей и девушек.
Ага, не обижает!
Я машинально потерла руку с печатью клятвы, которая теперь стала невидимой.
Она вспыхнет, лишь если я нарушу ее. А после, по обещанию принцессы, все мое тело будет гореть от боли.
— Я не думала, что она такая, — призналась я. — Про нее говорили, что она идеальная.
— Такая... «какая»?
— Скверная.
— Мало кто знает, какая принцесса настоящая. У нее сложный характер и самомнение как у дракона. Хотя, — Эштан позволил себе улыбку, — она и есть дракон. А я чернокнижник. Удивительно, как в одной семье могут родиться столь противоположные дети. Ты так удивленно смотришь... Моя мать — младшая сестра короля. Я шестой в очереди на престол.
Не зная, что ответить, я лишь кивнула. Точно, они же кузены.
Эштан — племянник императора, о котором предпочитают молчать.
— Ты зла? — вдруг спросил он.
— Нет, — улыбнулась я.
— У тебя такое лицо, будто ты задумала месть.
— Нет, что ты. Как муравей может отомстить слону? Просто когда будет восстание, я не встану на сторону императорской семьи, — отозвалась я, а Эштан позволил себе рассмеяться.
Он молча вывел меня из обители темных в западном крыле и проводил в знакомый зал, откуда быстро можно было добраться до аудитории, где уже наверняка находится магистр Бейлс.
Все это время мне казалось, что на меня смотрят — прямо в спину.
Но сколько бы я ни оборачивалась, никого не замечала.
— Что ж, пора прошаться. У меня скоро экзамен, — остановившись неподалеку от нужной аудитории, сказал Эштан и вдруг повернулся, будто увидел кого-то.
Однако позади все так же никого не было. Судя по шуму, доносящемуся из открытой двери, мои одногруппники уже в аудитории.
— У меня тоже — торопливо кивнула я.
— Тогда удачи. Что бы ты ни видела сегодня, держи это в тайне, — зачем-то посоветовал парень. — Так будет лучше.
— Да, конечно. И тебе удачи! Пусть Кэйлис¹³ приглядит за тобой на экзамене! — привычно сказала я.
— Темные не просят помощи у светлых богов, — ответил Эштан, и я прикусила губу.
Фраза «Пусть Кэйлис приглядит за тобой» казалась мне самой обычной. Адепты часто говорили ее друг другу, таким образом желая удачи, ведь Кэйлис был богом фортуны.
Перед началом сессии многие бегали в его храм, что высился у реки, покупая талисманы в бархатных мешочках и оставляя в стене записи с просьбами подарить удачу на экзаменах.
— А у кого они просят помощи? — спросила я. — У темного бога Кштари?
— Ни у кого. Мы полагаемся лишь сами на себя. И мне правда пора. Жаль, что после Осеннего бала мы больше не общались, Белль, — вдруг сказал Эштан с нотками сожаления.
Он явно понимал, почему я избегала его.
— Жаль. — Мне стало неудобно. — Извини, я...
— Ты не обязана объясняться, Белль.
Эштан улыбнулся, помахал на прощание и ушел — буквально растворился в воздухе.
А я, тяжело вздохнув, поплелась на экзамен по стихийной трансформации.
Я была уверена, что не сдам.
Сейчас, после всего пережитого, я никак не могла сосредоточиться даже на собственных мыслях, куда там огню!
И готовилась к пересдаче, время от времени прося помочь то светлую Тэйлу, то Кэйлиса.
Я больше никогда не должна встречаться с принцессой Виолеттой.
* * *
Едва Белль зашла в нужную аудиторию, из воздуха материализовались две девушки.
Одна — рыжеволосая, стройная, с россыпью веснушек по бледной коже и серыми холодными глазами.
Другая — темноволосая, кареглазая, загорелая, с женственными формами и пухлыми губами.
Обе в форме с эмблемой стихийного факультета.
И обе с недобрыми ухмылками на высокомерных лицах.
— Что это за девка? Лицо знакомое, — сказала рыжеволосая, пряча в карман пиджака артефакт временной невидимости, запрещенный к применению в академии.
— С первого курса. Огневик. Ничего особенного, — ответила брюнетка. — Низкородная, со слабым потенциалом, из обычной семьи.
— Ясно. Очередная бездарная нищебродка. Зачем таких только принимают в академию? — прошипела рыжеволосая. — Обучают. Кормят. Платят стипендию. Никакой пользы для империи.
— Какая ты злая, Мэридит, — хихикнула брюнетка. — Нищеброды тоже хотят жить лучше. Папа говорит, что академия для таких: единственный способ подняться.
— Да мне плевать на них, Кэрилл. Так, нужно узнать, кто она такая, раз находилась наедине с ее высочеством. А потом ушла вместе с этим темным выродком.
— Вообще-то он тоже из императорской семьи, — напомнила темноволосая Кэрилл. — Нужно осторожнее выражаться... Папа говорит, что и у стен есть уши.
— Да замолчи ты со своим папой! — прикрикнула на нее рыжеволосая Мэридит.
Она была раздражена: собирать информацию на какую-то непонятную нищебродку — почти унизительно.
Но раз им сказали это сделать, они сделают. Иначе и из Клуба избранных вылететь могут.
— Ты узнай о ней в деканате у своего родственника, — велела Мэрилит. — Имя, дату рождения, оценки: все, что сможешь. А я свяжусь с отцом и попрошу узнать все о ее семье. Может быть, она и не просто нищебродка, раз сегодня с ней общались и принц, и принцесса¹⁴.
_______
¹² Лэр — единица измерения длины, один лэр равен одному метру
¹³ Кэйлис — бог удачи, фортуны и счастливых происшествий. Входит в Высший божественный круг. Покровительствует студентам, а также фокусникам и мошенникам.
¹⁴ Эштан, как и Виолетта, носят одинаковый титул. Но Виолетта — наследная принцесса, а Эштан — принц рода. Принцами и принцессами рода называют всех кровных родственников императора, не вступивших в брак. После вступления в брак они получают другие титулы.